Шелест

ПРОЛОГ

Холодный, неистовый ветер терзал тайгу с особой жестокостью. Чёрные, скрюченные кроны деревьев метались, выгибаясь так, будто хотели вытащить корни из почвы и сбежать от чего-то жуткого, что пряталось в чаще. Среди деревьев уже нельзя было ничего различить, а вскоре исчезла и светлая полоса у самого горизонта. Только редкие верхушки гигантских сосен, оставались видны на фоне погасшего неба.

Пластиковый светильник над входом в единственную на сотни километров трассы А360 заправку освещал только двери и мокрый порог. Дальше его дрожащий свет уже не доставал. Сергей Борисович Тропарёв покачивался на старом скрипучем стуле в комнате отдыха, уставившись в моргающее пятно телевизионного кинескопа. «Радуга-3», казалось, уже лет двадцать как должна была отжить своё, но всё ещё деловито шипела, гудела и выдавливала из динамиков огрызки новостных сюжетов. Порой на экране проступала блёклая студия, в которой диктор шевелил губами без звука, а после картинка вновь распадалась на серый «снег». Сергей называл это про себя «пейзажем бессмысленности».

Пятидесяти шестилетний мужчина тяжело выдохнул, подумал было налить себе растворимого кофе из мятой банки, но вспомнил, что в термопоте уже не осталось кипятка. Особо пить не хотелось, а ещё одна кружка вряд ли вернула бы бодрость уставшему организму. Сердцебиение усилит — это, пожалуйста. Но сердце и так пошаливало в последние дни.

Служебная комната отдыха на АЗС, где ему предстояло коротать очередную, скучную ночь, словно застряла в девяностых. Линолеум с пузырями, облупившаяся краска на стенах, запах мазута, старых резиновых сапог и табачной пыли. Из мебели — потёртый раскладной диван с засаленными пятнами, стол с телевизором и стул. Под потолком тусклая лампочка в круглом плафоне, полном трупиков комаров. От лёгкого сквозняка плафон чуть покачивался, и зловещие тени в углах двигались вместе с ним.

За самодельной решёткой через грязное стекло моргал фонарь, освещающий сарай с генератором. То ли реле в нём барахлило, то ли проводка. Включился, выключился, включился. Сергей уже не первую неделю замечал, что каждый раз слегка замирает, когда свет на улице пропадает, а при следующей вспышке непроизвольно выпускает сдерживаемый воздух из лёгких. Сегодня паузы между вспышками казались ещё длиннее.

Смена в этот день шла особенно туго. Дождь с мокрым снегом за окном ритмично барабанил по водоотливу. Сидеть на одном месте становилось не то чтобы скучно, скорее – невыносимо. Тропарёв прикрыл глаза, чтобы унять головную боль, и вдруг вспомнил последнее письмо из центрального офиса: «Сотрудник П. пропал во время ночной смены. Скорее всего, сбежал…» Поначалу он отнёсся к этой истории скептически. Подумаешь, пропал. Может, запил и не вышел на работу. Может, бросил всё и свалил в город. Но… сколько уже было таких случаев? Три? Нет, четыре за последние два года. Слишком много необъяснимых «увольнений» для заправки, расположенной в заднице мира, на которой и работать-то никто не хотел.

Глухая якутская тайга, разрезанная федеральной трассой А360. До ближайшего села, Улу больше ста километров. В ноябре почти всё время темно. Клиенты появляются редко, да и те стараются не делать незапланированных остановок. Особенно по ночам. Сергей их понимал. Иногда он ловил себя на том, что прислушивается к лесу даже сквозь закрытые окна, хотя оттуда доносился только вой ветра.

Он поднялся, и стул жалобно скрипнул под его весом. Надо было размяться, да и пройтись по территории, по инструкции. Сергей пересёк комнату, скользнув взглядом по обшарпанным рамам двух окон. Ветер снаружи яростно трепал густой кустарник на обочине. Голые ветки словно царапали друг друга. Из зазора под входной дверью сквозило, и время от времени доносился тонкий свист.

В коридоре мужчина запнулся о ведро с обрывками тряпок. Он прикрыл рот ладонью, сдерживая ругань, и вспомнил, что сам оставил его у прохода. Слишком много он оставлял и забывал в последнее время. Возраст, что ли, берёт своё, или нервы ни к чёрту? При мысли, что придётся куковать здесь ещё три месяца, засосало под ложечкой. Хотя… он сам согласился на эту работу. Зарплата повыше, ночные смены, да и начальство далеко. По сути, ты сам себе командир. Вот только в последние дни, перед каждым выходом в коридор, он всё чаще сначала смотрел в его тёмный конец, а уже потом выходил за порог.

На центральном пульте Сергей машинально проверил уровень топлива в резервуарах, работу насоса и напряжение. Всё вроде бы в норме. Но стрелка вольтметра вдруг метнулась влево и вернулась обратно. Потом снова. Он попробовал отрегулировать блок питания — без толку.

«Барахлит генератор? Может… сто́ит проверить?»

За дверью продолжал шуметь ливень. Сергей посмотрел на свои сухие ботинки и решил:

«Схожу через часик».

Из глубины коридора вдруг потянуло сыростью. Лампочка начала подмигивать, отбрасывая тени на бетонный пол. Под потолком в углу висела огромная паутина, в которой дёргался невезучий жучок. Сергей отвёл взгляд и потёр плечи. Вроде ничего особенного — паутина, жук, неисправная лампочка… А стало зябко. Вернувшись в комнату отдыха, он сел за стол, опустив голову на руки. Хоть бы кто позвонил… Или зашёл за сигаретами… Или за кофе. Да хоть дорогу спросить, и то хлеб. Но, проводной телефон молчал, как и колокольчик над дверью. В углу сердито заворчал старенький холодильник. Раньше Сергей даже не замечал его, теперь же слышал каждый щелчок от реле.

На экране телевизора вновь проступили силуэты людей, обсуждавших что-то в студии. Ни звука, ни цвета. Картинка вдруг дрогнула, раздался писк, и на секунду прорезался фрагмент их беседы:

— …пропажа… людей… подтверждается…

И снова «снег».

Сергей выпрямился, потянулся к регулятору громкости, но остановился. Телевизор скорее выдаст очередной треск, чем ещё хоть одно слово. «Пропажа… подтверждается…» Он посмотрел на дверь. Именно так начиналось письмо из офиса о пропавшем сотруднике.

— Чёртов ящик, — пробормотал он, качнув головой. — Вернее, чёртова заправка…

Решив отвлечься, Тропарёв открыл дверь в подсобку при комнате отдыха. Может, там найдётся старый радиоприёмник или хоть что-то, способное издавать человеческую речь. Пахнуло сыростью и застоявшейся пылью, будто помещение не проветривали года три минимум. На грубо сколоченных полках громоздились пожелтевшие журналы, банки с застывшим машинным маслом, да коробки от автомобильных запчастей. Сергей пробежал взглядом по содержимому и задержал взгляд на верхней полке. Из облупленного фанерного ящика торчал моток тонкого провода, похожего на антенну.

«Неужели приёмник? Или очередной хлам…»

Проверить находку он не успел. В коридоре кто-то прошёл и остановился. По крайней мере, Сергей отчётливо услышал шорох подошвы о пол. Он замер. Тишина. Даже холодильник перестал издавать привычные звуки. Сергей настороженно выглянул из подсобки. В глубине коридора под мигающей лампочкой что-то проскребло по стене.

«Показалось? Наверняка ветер… Или крысы».

Но, звук был слишком низким для крысы. В нём слышалась вибрация, словно по бетону протащили грабли. Сердце ёкнуло, но разум безжалостно выдал:

«Хорош ныть, ссыкло. Сходи да посмотри. Н е проверишь сейчас, так и будешь сидеть до утра, прислушиваясь к каждому шороху».

Сергей схватил со стола старый фонарик, перевязанный у основания изолентой, вышел из комнаты и направил световой пучок вдоль коридора. Узкий луч заскользил по потрескавшейся краске, водяным разводам и ржавым пятнам. Запахло кислым… То ли прелой листвой, то ли плесенью.

Шаг, второй, третий. Он добрался до двери у заднего выхода из заправки. С верхней части проёма свисала полоска ветхого резинового уплотнителя. Сергей задержался, прикидывая, не вернуться ли. Скорее всего, это ветер оторвал кусок какой-нибудь хрени, вот она и скребёт. Чем не объяснение? Однако он уже стоял у двери и держался за ручку.

Толкнул.

В лицо ударил ветер, а справа кто-то стремительно прошмыгнул. Сергей резко повернул фонарь в ту сторону и подсветил рваный пакет. Тот прокатился по лужам, зацепился за край доски и забился на месте. За навесом взгляду открывался вид на двор. Маслянистые разводы на воде, наполовину заколоченная мастерская, и парочка фонарей, мигающих ещё чаще, чем тот, что был виден из окна комнаты отдыха.

Дождь бил тонкими косыми струями, и за его ровным шумом Сергей различил свистящий, надрывный звук. Тот утихал, потом нарастал снова. Тропарёв вышел из-под навеса и поёжился, отведя фонарик в сторону, чтобы капли не отражали свет прямо в глаза.

— Ну и погодка, — пробормотал он под нос.

За углом АЗС было темно. Сергей старался туда не смотреть, но взгляд тянуло в темень словно магнитом. Четверо работников за два года. Хоть кто-нибудь из них потом объявился? Управляющий об этом не говорил.

Подошвы громко захлюпали по лужам. Следовало проверить генераторную для начала, но звук доносился с противоположной стороны двора. Сергей направился туда и вздрогнул, когда луч фонаря выхватил из темноты рекламный стенд с облезшей надписью «ЛУЧШЕЕ ТОПЛИВО НА ДОРОГЕ!». От букв почти ничего не осталось. Отчётливо выделялись разве что «Л» и «Г». За острую кромку металлической стойки стенда зацепилась какая-то тряпка, хлопая на ветру.

«Не могла же она так скрежетать?»

Мужчина приблизился и посветил под стенд. Под ногой мерзко чавкнуло. В мокрой земле виднелась крупная вмятина, заполненная мутной водой. Отпечаток ботинка? Лапы? Сергей наклонил фонарь. След был сантиметров пятнадцать в ширину. Для собаки это слишком много. Медведь? Но вот форма…

Его передёрнуло. Сергей сделал два шага вбок, пытаясь найти другие отпечатки. Дождь залил уже все доступные углубления, и отличить след от случайной рытвины было трудно. Тропарёв вернулся лучом к первой вмятине, по краю которой расходились узкие выемки, очень похожие на следы когтей.

— Вот же сука…

Шум дождя вдруг ослаб. Капли продолжали бить по лицу, а тряпка металась на стойке, но слышно их почти не было. Да и фонари стали мигать куда реже, поочерёдно оставляя без света разные части двора. Снова скребнуло. Гораздо ближе. Сергей вскинул фонарь. По крашеной стенке заправки прошли четыре тонкие линии. Прямо у него на глазах! Он отшатнулся, едва не выронив фонарик.

«Ну нет. Этого уже просто не может быть».

Шум вернулся в один миг, будто кто-то открыл дверь в ночной клуб. Порыв ветра сорвал со столба старое объявление и протащил мимо его ног. Сергей продолжал светить на стену. Может, это был блик? Отражение? Луч дрожал, а тени двигались вместе с ним. Вдруг за угол скользнул расплывчатый силуэт. Сергей не успел повернуть фонарь следом. Попытка заорать: «Эй! Кто здесь?!» провалилась. Горло судорожно сжалось, и он не смог выдавить ни звука. Ладони вспотели, а сквозь дождь донеслось тихое жужжание. Сначала Сергей подумал о трансформаторе в генераторной. Но это был неэлектрический треск. Так мог бы звучать огромный пчелиный рой, кружащий совсем близко.

Тропарёв огляделся. Луч фонаря не обнаружил источник этого звука. Жужжание нарастало, но определить, откуда оно доносится, не получалось. Сергей поворачивал голову, а звук всякий раз оказывался позади.

— Да ну на фиг…

Он вернулся к двери. Фонари вспыхивали и гасли. В коротких промежутках света двор отражался, словно плохо склеенная киноплёнка. Поскользнувшись в глубокой луже, он едва не упал и, постоянно оглядываясь, нащупал дверную ручку по памяти. Жужжание остановилось над самым ухом. Мужчина дёрнул дверь — та не поддалась. Пальцы скользили, а защёлку заклинило. Сергей попробовал ещё раз, ударив плечом о полотно, и почувствовал во рту металлический привкус.

«Только бы открылась. Не хочу оставаться на улице».

Замок щёлкнул. Сергей стремительно ввалился внутрь, захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Дышать приходилось ртом. Жужжание осталось снаружи, но, он словно чувствовал его даже в зубах.

— Что за… бред…

Фонарик в руке вдруг начал мерцать. Лампочка на потолке замигала в ответ, раздался короткий треск, и коридор погрузился во тьму. Остался лишь слабый луч фонаря, синеватый от садящихся батареек.

«Обрыв где-то на линии вдоль трассы?»

Сергей ухватился за эту мысль. Авария, вот и всё. С улицы загудел автоматически включившийся генератор. Свет несколько раз моргнул и вернулся. Тропарёв всё ещё стоял у двери, судорожно сжимая её ручку.

«Надо бы разобраться с питанием. Если оно окончательно вырубится, за освещением пропадёт отопление и связь. Тогда придётся ждать утра в холодном здании, с этими жуткими звуками за стенами».

Сергей отлепился от двери и, прихрамывая, пошёл в комнату отдыха. В лицо ударил свет от телевизора. Экран больше не показывал «снег». Кадры менялись один за другим, словно кто-то судорожно переключал каналы, а из динамиков шло слабое шипение вперемежку с бульканьем.

— Да что происходит, ёб вашу мать…

Он решительно шагнул к телевизору, изображение на котором внезапно сменилось, демонстрируя знакомый Тропарёву коридор. Такой же, как на этой заправке. В нём стоял человек. Или что-то похожее на человека. Согнутая спина, руки нелепо торчат в разные стороны. Экран снова дрогнул, по нему прошли горизонтальные полосы, и всё исчезло, а электричество снова вырубилось.

Сергей стоял, глядя в отражение погасшего кинескопа. Это что, был его коридор? Но… на АЗС ведь не было камер. Может, просто похожий кадр, а остальное дорисовало воспалённое воображение? Он попытался вспомнить расположение дверей на экране и понял, что запомнил только фигуру.

Фонарь в руке вздрогнул, и световое пятно от него заметалось по полу. Сергей пристально осматривал комнату. Вроде всё как обычно. Те же обшарпанные стены, стол, журналы, чашка. Но Тропарёву всё время казалось, что сзади кто-то стоит. Снова послышался шелест, похожий на шёпот, или сухие листья, потревоженные ветром.

«В комнате? С улицы?»

Сергей медленно повернулся, стараясь не делать резких движений. У холодильника мелькнула крупная тень. Он направил туда фонарь. Никого.

«Может, у меня глюки от недосыпа?»

Сергей протёр лицо дрожащей рукой. Лоб был мокрым.

— Нужно позвонить…

В такую погоду телефон наверняка не работал. Со связью здесь и в ясный день были проблемы, а в пасмурный она пропадала надолго. И всё же, надо было попробовать. Его старая Nokia валялась на столе. Индикатор заряда мигал, батарея была почти что пустой. Сергей сел так, чтобы стол оказался между ним и выходом в коридор, разблокировал аппарат и набрал номер конторы.

«Нет регистрации в сети».

— Прелестно, — прошептал Сергей.

Телефон мелко постукивал по столешнице. Сергей прижал его ладонью и понял, что это дрожит он сам. Жужжание с улицы почти стихло. Теперь можно было расслышать дождь, но в голове вертелась мысль, от которой он прежде отмахивался:

«А если это не технический сбой? Если здесь… что-то вроде аномалии?»

Тропарёв не считал себя мнительным. Однако после разговора с управляющим о предшественниках, исчезнувших без следа, а по официальной версии – уволившихся, он начал замечать то, чему раньше не придал бы значения. Вспышки в лесу. Голоса за стеной, когда снаружи никого не было. Шорохи в безветренную ночь. До сих пор для каждого случая у него находилось адекватное объяснение. Сегодня он не знал, за какое хвататься. Хотелось забаррикадироваться в кладовке и дождаться утра. Он даже посмотрел на её дверь. Но, сидеть там часами, слушая, как кто-то скребётся с другой стороны… Ну уж нет. Будь он проклят, если просто забьётся в угол. Надо хотя бы выяснить, что произошло с генератором. Да и со светом будет полегче.

Сергей поднялся, чувствуя покалывание в затёкших ногах. Постоял, прислушиваясь к дыханию. Уже тише. Можно было вдохнуть не всхлипывая. Он расправил пальцы, снова сжал их и подошёл к узкому окну.

Чтобы добраться до ангара, придётся опять выйти во двор. За мутным стеклом ливень вроде ослаб, но дальше нескольких метров ничего не было видно. Изредка мигали фонари.

«Странно. На уличное освещение ток подаётся».

Сергей открыл шкафчик, достал ветровку и натянул поверх рабочей куртки. Проверил карманы: ключи от подсобки, складной нож, которым он резал провода и пластиковые хомуты. Телевизор снова замерцал «снегом». Между помехами мелькали то ли новости, то ли случайные кадры. Сергей нажал кнопку выключения. Щелчок показался неожиданно громким.

В коридоре пахло холодной сыростью. Лампочка не загорелась. Фонарь светил тускло, зато пока не погас. Держась ближе к стене, Сергей двинулся к наружной двери. Его шаги отдавались по помещению эхом. Он замедлялся, прислушивался, и всякий раз будто слышал за спиной ещё один шаг, чуть запоздавший. Держа нож в кармане наготове, он толкнул дверь. С навеса посыпались холодные капли. Жужжание вроде стихло. Сергей задержался на пороге, но так ничего и не услышал.

«Быстрее. Шевели задницей».

Метрах в двадцати находился ангар с генератором, который Сергей шутливо именовал Геной. Когда-то металлические стены ангара были серыми, теперь же по ним расползлись буро-рыжие потёки ржавчины. Входная дверь хлопала от ветра. Каждый удар звучал глухо и тяжело, будто кто-то толкал её изнутри.

Тропарёв старался по сторонам не смотреть, но у самой кромки леса всё-таки заметил движение. Тень? Человек? Животное? Он вытащил нож, раскрыл его и продолжил путь, держа фонарь в другой руке. До ангара оставалось пара шагов. Дверь была приоткрыта, а навесной замок болтался на дужке.

«Открылся от ветра? Чушь какая».

— Эй! Есть тут кто?

Голос прозвучал сдавленно. Ответа не было. Очередной порыв ветра рванул дверь и хлопнул ею о косяк. Сергей осторожно заглянул внутрь. В нос ударил запах солярки и машинного масла. Привычный, казалось, запах сегодня был слишком уж резким. Генератор стоял у дальней стены, и на его корпусе дрожал блик уличного фонаря. Крохотное окно в торце ангара было разбито. Осколки стекла блестели на мокром полу.

Он вошёл, спрятав нож в карман, оставляя его раскрытым, и опустился на колени перед блоком управления.

— Так… Где здесь?..

Если напряжение скачет, нужно проверить предохранители и запустить резервное питание. Сергей зажал фонарь подмышкой и потянулся к крышке отсека. Пальцы дрожали, никак не попадая на защёлку. Над головой глухо стукнуло. Сергей дёрнулся и едва не обжёгся о горячую трубу отвода выхлопа. Часть кровли ангара давно просела, и на ветру стучали расшатанные стыки панелей. Сергей сглотнул и снова взялся за крышку.

— Всего лишь ветер… Это всего лишь… грёбаный ветер.

Наконец, крышка поддалась. Несколько предохранителей были выдернуты из гнёзд и лежали внутри отсека.

«Но кто? Зачем?»

Он посветил внимательнее. Может, прежний работник что-то тут отключил, прежде чем бросить заправку? Только вот генератор после него уже несколько раз включался. И сегодня… работал.

Где-то у входа вновь зажужжало. Едва слышно, будто трепетали тысячи маленьких крылышек. Сергей торопливо вставил предохранители на место, проверив гнёзда, чтобы не перепутать порядок. Затем закрыл крышку, потянулся к рычагу запуска — и звук вдруг сорвался на пронзительный визг. Будто гигантский шершень пролетел над самым ухом мужчины. Фонарь замигал, несколько раз выхватив из полутьмы неясные очертания, и погас.

В ангаре осталась только слабая полоска света из разбитого окна. Справа кто-то ступил по мокрому полу. Сергей повернул голову. Может, капли с потолка? Но звук был тяжёлым, с протяжным скольжением в конце.

«Не может быть. Нужно запустить Гену. Сейчас же».

Он нащупал рычаг и дёрнул. В генераторе заскрежетало, затем что-то забулькало. Лампочка над входом вспыхнула и сразу погасла. Сергей подождал, и дёрнул ещё раз. Ничего. Может… забился топливопровод? Или, сдох стартер?

Собственных рук он не видел. В ушах шумела кровь, и сквозь этот шум приходилось улавливать каждый звук. Жужжание ослабло, но не исчезло. Сергей не мог понять, осталось оно у двери или уже переместилось внутрь.

«Что теперь?»

Он судорожно вынул нож из кармана, порезав палец. Лезвие оставалось раскрыто, и Сергей осторожно перехватил рукоять. Сомнительная защита, но хоть что-то. Мужчина поднялся и шагнул назад, пытаясь вспомнить, где выход, но упёрся спиной в корпус генератора. У входа коротко вспыхнул ослепительно-белый свет. В нём отразилась чёрная фигура ростом почти до потолка. По её бокам выступали огромные, зловещие крылья. Или хитиновые пластины.

Уличный свет погас.

Тропарёв стоял с открытым ртом и не мог сделать вдох. Воздух не шёл. Сергей попытался втянуть его носом, потом ртом, но только издавал хрипы. Рукоять ножа в потной ладони ощущалась более чем отчётливо, до малейших неровностей, а вот собственных ног мужчина почти не чувствовал. Вернулось жужжание — громкое, надрывное, с металлическим скрежетом внутри. Фигура качнулась навстречу. Сергей хотел было отшатнуться, но за спиной всё ещё был генератор.

«Беги!»

Сергей попытался сдвинуться в сторону. Подошва скользнула по мокрому полу, и мужчина рухнул на колено. Внутри что-то хрустнуло. Боль прострелила бедро, а перед глазами вспыхнуло красная пелена. Шипя сквозь зубы, он попытался подняться, но нога предательски подломилась.

«Этого не происходит со мной. Такого просто на просто не бывает…»

Снаружи снова сверкнула молния. На миг в её свете опять проступил силуэт, чёрные грани которого двигались одна относительно другой, а из них выступали длинные отростки, похожие на лапки насекомых. Сергея затошнило. Гул стал невыносимым, но теперь в нём слышались голоса. Много голосов. Он не различал слов, но каждый голос казался знакомым. Таким голосом мать отчитывала его, потом плакала, не вытирая лица. Пьяный товарищ орал, что Сергей вечно ничего не успевает. Звук панихиды на кладбище по отцу — после похорон которого он столько лет не мог отделаться от чувства вины. Звуки, вызывая образы прошлого, сменяли друг друга слишком быстро. Он пытался ухватиться хоть за что-нибудь материальное, за мокрый пол, за корпус генератора, но снова видел мать, потом лицо покойного отца. Давление в висках усилилось, заболели зубы.

— Нет! — выдавил он, давясь хрипом.

Мужчина зажмурился, но ничего не исчезло. Только боль словно прошла глубже, попав в сердце. Фонарь мигнул и окончательно погас. Сергей этого почти не заметил. Из темноты доносился гулкий шелест, в котором голоса сливались в один протяжный стон. Потом его словно ударили в грудь, и воздух вырвался из лёгких с сипом. Сергея подбросило над полом и швырнуло к стене. Он ударился затылком о металл. В глазах полыхнули круги, уши заложило. Какое-то время Сергей не понимал, сидит он или лежит. Потом почувствовал пол под боком и кровь во рту. Прикусил язык? Губу разбил? Он попытался сплюнуть, но кровь потекла по подбородку.

Рука дёрнулась. В ней всё ещё был нож. Сергей взмахнул вслепую, лишь бы попасть в то, что подходило к нему, но лезвие пронзило лишь воздух. Ещё удар. Ничего. Взмах. Мимо…

Перед глазами вдруг всплыл выпускной, та позорная сцена, где его вырвало на учительницу, о которой он старался не вспоминать. Затем жена — её лицо во время ссоры, и обидные слова женщины. Обрыв, с которого он чуть не сорвался в двенадцать лет… Носок правого кеда съезжает с края, земля осыпается, а рука не находит опоры. Сергей дёрнул плечом, будто всё ещё мог ухватиться за траву.

«Господи, пусть это будет сном…»

Сердце колотилось, и от каждого удара грудь болела всё сильнее. Гул опустился так низко, что на несколько мгновений голоса стихли. Сергей расслышал собственное дыхание — короткий хрип, пауза, ещё хрип и почувствовал, как что-то влажное и тёплое касается его головы, шеи, ладоней. Он выгнулся, привстал, пытаясь отстраниться, и упёрся затылком в стену. Что-то скользкое уже ползло по лицу, забираясь под воротник.