Шелест

– Чёрт, – тихо проговорил Иван. – Ещё один такой, кто… как там, «не выдержал»?

Переворачивая страницы, он видел, как записи становятся всё короче и всё более обрывистыми, теряя логику. Иногда фигурировали фразы вроде «…не могу спать…», «гул в голове…», «мне показалось, за стеной кто-то шепчет…». Затем дневник резко обрывался. Последняя запись датирована шестью месяцами назад. Бросился в глаза момент: «Если свалю – простят ли меня…» И всё. Словно человек собрался куда-то, но куда?

Сердце Ивана участило ритм. Он бережно вложил дневник обратно в футляр и решил внимательно осмотреть пол ближе к стеллажу. В пыльном слое виднелся отпечаток ботинка. Свежий? Неясно. Может, это Дмитрий шарился? А может, и не он. В любом случае ощущение обречённости становилось всё сильнее, как будто судьба нашёптывала: «Смотри, ты можешь стать продолжением этих записей».

– Хватит себя накручивать, – пробормотал он, словно успокаивая себя. – Бабка надвое сболтнула, а я уши развесил.

Закрыв подсобку, он заглянул в диспетчерскую – небольшую, с окошком, выходящим на трассу. Ею, по словам Дмитрия, после реконструкции уже не пользовались, переведя обслуживание посетителей в торговый зал. Там стоял мёртвый компьютер, покрытый слоем пыли. Под столом валялись грязные листы накладных и папки. Всё это было востребовано в «прошлой жизни», когда на заправку действительно ездили люди и всё работало, как часы. Сейчас же это место зависло в забвении. Взгляд упал на тонкую паутину в углу окна. В ней был высохший жук, остатки которого нелепо болтались на паутинке. «Символично», – подумал Иван, вспомнив про дневник и жужжание.

Невольно в голову закралась трусливая мысль: а не махнуть ли отсюда к чёрту, пока ещё день? Но тут же в висках стегануло горькое напоминание: он не может просто вернуться – слишком велик риск вновь столкнуться с людьми, которым он успел перейти дорогу. Назаров не догадывался, что не Иван так удачно попался ему на пути, а Стрелкову повезло найти в его лице место, где его вряд ли найдут. В этой глуши шансы уцелеть были весьма высоки: редкие клиенты, мало свидетелей.

«Придётся терпеть».

***

Пока Иван осваивал территорию, приблизился полдень. Вскоре на заправке появились первые клиенты: пожилая семейная пара на «Жигулёнке» вишнёвого цвета. Старик за рулём выглядел прошедшим ещё первую мировую, а бабулька с хмуро сведёнными бровями непрерывно бранила мужа за резкую езду.

Иван вышел навстречу. Процедура оказалась простой: налил бензин, расчёт наличкой. Дедушка хрипло поблагодарил, когда Иван помог проверить уровень масла. Старушка всё время поглядывала по сторонам, поинтересовавшись, не страшно ли юноше здесь ночевать. «Юноша», улыбнувшись, пожал плечами, мол: «Работа как работа». В душе же чувствовал, что врёт. Но едва ли стоило пугать пенсионеров.

Потом заправлялись два дальнобойщика на фуре с бетонными блоками. Первый – улыбчивый, с золотым зубом, а второй хмурый и молчаливый. Заплатили картой (по счастливой случайности терминал в тот момент работал), поблагодарили за возможность пополнить запас кипятка для пухлого термоса. Оба вели себя совершенно спокойно.

– Удачи, браток, – махнул рукой улыбчивый, выруливая на трассу. – Только смотри не засни здесь со скуки.

«Да уж, заснуть, – подумал Иван, глядя им вслед. – Сомневаюсь, чтобы мне дали такую роскошь».

Два часа заправка оставалась без клиентуры, и он смог перекусить. Светлое время суток разгоняло остатки зловещих теней, хотя муть за окнами не позволяла назвать это полноценным днём. Где-то вдалеке растрёпанный ворон с гнусным карканьем пролетел над дорогой.

«Первый день прошёл без происшествий», – поздравил сам себя Иван, когда начало смеркаться.

***

По мере того как солнце клонилось к закату, небо меркло, а тени от леса зловеще надвигались на АСЗ, Иван проверил и включил прожекторы – пусть светят, когда станет совсем темно. Он быстро прошёлся по периметру: всё выглядело так, как и днём, разве что деревья становились похожими на фигуры, ожившие из кошмаров. Вокруг никого – ни машин, ни людей. Умиротворение.

Иван вернулся в комнату отдыха, наскоро поужинав консервами, и взялся заполнять журнал учёта смены, отметив двух дальнобойщиков и пенсионеров, что были днём. В колонке «особые отметки» царила успокаивающая пустота – ничего особого не произошло, слава богу.

К десяти вечера набежали тучи и дождь снова принялся барабанить по жестяной крыше заправочной станции. Иван ощутил, как в воздухе возникает вибрация.

«Да брось, – сказал он себе, – нервы. Просто нервы».

Но не мог избавиться от мысли, что заправка сейчас будто просыпается, готовясь предъявить ему свою зловещую сущность.

Часам к одиннадцати он улёгся на старом диване, пытаясь убедить себя, что должен хотя бы подремать. Но сон не шёл. В голове крутились мысли о дневнике, о кителе Тропарева, о странных исчезновениях. И ещё тот скребущий звук, который он уловил краем уха, когда был в подсобке. Возможно, всего лишь крыса, но ощущение незримого присутствия доминировало без перерыва.

Секунды текли мучительно, переходя в минуты, смывая разницу между реальностью и воображением. Светильник под потолком изредка запинался, меняя яркость свечения. Где-то за стеной потрескивала старая проводка. Монотонный шум дождя служил декорацией, заглушавшей шорохи и сомнения. Иван уже начал засыпать, когда…

Скре-е-ежет. Протяжный, будто кто-то с царапаньем тянет по стене длинным металлическим когтем или куском арматуры. Еле слышно, но достаточно, чтобы сердце Ивана подпрыгнуло, а дрема стремительно растворилась. Глаза распахнулись, в груди всё похолодело. Поднявшись, он напряг слух.

«Может, померещилось?»

Но звук повторился чуть явственнее. «Где-то возле угла здания?» – мелькнуло в голове.

Сделав глубокий вдох, Иван встал с дивана, поискал телефон. Он читал про такие звуки в дневнике? Да, про «жужжание» было, но скрежет… это что-то другое. Переборов внутреннее сопротивление, он распахнул дверь и оказался в коридоре. Тусклая лампочка мигнула, будто приветствуя его появление. Звук вновь протянулся, теперь чуть тише. Он шёл от наружной стены, расположенной у задней двери. Иван, держа в руке увесистый металлический совок, осторожно продвигался на звуки. В какой-то момент луч фонарика телефона отразился от влажной поверхности, где отвалилась штукатурка. Никого. Пусто. Лишь лёгкий сквозняк трепетал паутину над дверным проёмом.