Тяжело быть светлой, или Высший даймон прилагается

© Елена Герасимова, 2023

ISBN 978-5-4498-6414-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пролог

С хмурого неба, затянутого низко нависшими черными тучами, безжалостно хлестали упругие струи холодного дождя, из-за чего утоптанное не одной парой ног земляное покрытие тренировочной площадки давно превратилось в скользкую жижу, на которой ноги так и норовили поехать. Ее сапоги давно уже промокли насквозь, и между пальцами неприятно хлюпало. Одежда сковала уставшее тело, а серебристые волосы, намокнув, потемнели и превратились в грязные щупальца, прилипшие к напряженной спине. Деаррин смахнула с лица мокрые пряди и, превозмогая боль, зашла на очередной круг, но ноги ее все же поехали, и девушка рухнула в лужу, подняв вокруг себя тучу грязных брызг. Они неаккуратными бляхами осели на лице и одежде. Сердце молодой валькирии бешено стучало, казалось, поднявшись к самому горлу, которое нещадно горело от учащенного дыхания, легкие ее разрывались на части, да и в боку кололо.

– Вставай, Деаррин! Если у тебя нет сил, то тебе просто не место среди нас! – закричала на нее, подбегая и занося свой любимый кнут, арре1 Тайса – одна из старших валькирий их экаты2.

Девушка увернулась от хлесткого удара, что пришелся по жиже, откуда на грозно сдвинувшую свои брови валькирию полетели брызги.

– Раздери тебя хартхи! – вскричала она, вновь занося над головой ученицы свое излюбленное орудие воспитания. – Если ты сейчас же не оторвешь от земли свой тощий зад и не продолжишь тренировку, я завтра же доложу Повелительнице, и ты отправишься обратно гнить в свой мир.

Девушка дернулась посильнее чем, если бы по ее спине прошелся кнут, и, бросив на арре Тайсу полный ненависти взгляд, превозмогая невыносимую боль в измученном теле, медленно поднялась на скользящие в грязи ноги. Сильный удар по спине, заставил сложиться пополам от резкой боли, что обожгла ее, но молодая валькирия не позволила уронить себя обратно в грязь. Отфыркиваясь от попадающих в лицо брызг, как собака, Деа выпрямилась и, отбросив мокрые волосы за спину, шагнула в сторону. Следующий удар прошелся только вскользь, задев по плечу. Девушка вскрикнула, но при этом на негнущихся ногах продолжила пятиться от наступающей на нее опытной валькирии, которая при этом успевала награждать ее неприятными для слуха эпитетами.

– Двигайся, кляча! – кричала арре, помахивая кнутом. – В моей экате нет место такой размазне, как ты, Деа!

Девушка сузила свои необычайные фиалкового цвета глаза с темным ободком по краю и, шатаясь от усталости, сделала еще несколько шагов. Что-то в ее напряженной душе натянулось еще сильнее, неожиданно придав телу сил. Меж тем дождь продолжал нещадно стучать по голове и налившимся свинцом плечам, но сейчас это было уже неважно. Деа шла, оскальзываясь, все быстрее и быстрее, пока вновь не сорвалась на бег.

«Нет, – думала она, – не для того я столько пережила, чтобы вернуться обратно!»

Стараясь игнорировать боль, терзающую ее тело, и сбивающееся дыхание, Деаррин бежала по кругу, в центре которого, усмехаясь и постукивая кнутом по высокому голенищу сапога, стояла арре Тайса и наблюдала за своей ученицей. Ее презрительный взгляд скользил по хрупкой фигуре полуэльфийки, продолжающей с завидным упорством бежать вперед. Валькирия прекрасно видела – девушка сильно измотана ее тренировками, но чтобы стать настоящей девой-воительницей, она должна еще не такое вынести.

«Беги, беги, девочка, – думала Тайса, – не будь я арре, если через полгода ты не вступишь в ряды первой экаты».

А Деаррин, будто слыша мысли валькирии, бежала и бежала, пока натянутая в ее душе до предела струна вдруг не лопнула, и тогда, вместо грязных брызг, что летели из-под ступней девушки, стали вырываться светящиеся искры. Наблюдающая за ученицей валькирия озадаченно замерла, глядя на то, как Деа, все больше ускоряясь, поднимается в воздух, и он светится у нее под ногами.

Какая-то неведомая сила выбросила Деаррин высоко в небо, где за ее спиной раскинулись призрачные крылья, разогнав сгущающийся мрак. Столб яркого света вырвался из груди молодой валькирии, заставив хмурые тучи испуганно сжаться и сдвинуться в стороны, и тотчас погас. Вместо этого свет полной луны, что в гордом одиночестве осталась посреди темного небосвода, легко лег на невесомые, воздушные крылья, завился светящимися линиями, скручиваясь и ластясь к ее рукам, словно кошка. И девушка тихо посмеивалась от наполнившей ее душу радости.

Вскоре все закончилось, и Деа медленно опустилась на землю. Только теперь ее тело наполняла звенящая, упругая сила. Девушка медленно повернула голову в сторону арре Тайсы и улыбнулась.

– Инициированных ведьм мне только не хватало! – зло выдохнула она в лицо ученицы и хотела ударить.

Но Деа развела руки в стороны и тут же свела обратно. Мощная воздушная волна снесла валькирию в сторону деревянных щитов, проломив которые, она упала в жижу и замерла. Деаррин еще раз улыбнулась и, стремительно побледнев, потеряла сознание.

Глава 1

В просторном помещении бани среди купален, исходящих паром, который клубясь, заволакивал все вокруг и собирался под сводчатым потолком, на широких скамьях, покрытых плотными простынями, предавались неге заслужившие отдых валькирии. Между ними сновали молоденькие рабыни – кто-то разносил напитки и фрукты, а кто-то делал девам расслабляющий массаж. Тяжелый, теплый и влажный воздух был наполнен запахами ароматических масел, которых в бане не жалели, обильно смазывая подтянутые женские тела. И в слабом солнечном свете, проникающем сквозь окна под потолком, их округлые ягодицы и упругие груди слегка поблескивали. Нисколько не стесняясь своей наготы, девы-воительницы вставали со своих лежанок, перемещались в одну из купален и погружались в горячую воду, где те же рабыни омывали их тела и волосы, втирая в них специальные смеси.

В общем, девы блаженствовали ровно до того момента, пока в парную не ворвалась я и не стала спешно стягивать с себя одежду, поскольку, оказавшись во влажном и теплом помещении, начала обильно потеть. Одна из рабынь быстро собрала со скамьи мои побросанные наспех вещи и унесла из парной. Я же, ступая босыми ступнями по теплому, устеленному мрамором полу, пробежала к дальней купальне, забралась в горячую воду по самую грудь и откинулась на спину, а мои серебристые волосы, медленно намокнув, опустились под воду. Я расслабленно замерла, прислушиваясь к девичьей болтовне, которые с жаром начали обсуждать мое неожиданное появление, но меня, к счастью, пока никто не беспокоил, и можно было немного подумать.

Нда! Непростую задачу поставила Повелительница Деребра, вызвав меня ранним утром в свои покои, когда я только-только вернулась с побережья.

– Деа, дорогая моя Деа, – сказала она, кутаясь в длинную шаль, наброшенную на плечи поверх тонкой ночной сорочки, в которой изволила щеголять Повелительница до моего прихода.

Но и это не скрывало ее хорошо подтянутую фигуру и плавные движения, оттачиваемые годами бесконечных тренировок и участием в сражениях. Длинные темно-русые волосы Повелительницы гладкими волнами спадали ниже поясницы, обрамляя все еще молодое лицо, будто ей не тысяча с лишним лет, а так же, как и многим моим сестрам, чуть больше сотни.

– Я слушаю вас, эре3 Деребра, – чуть склонившись, произнесла я и, повинуясь мимолетному жесту руки, приблизилась к ней, заглянула в задумчивые серебристые глаза.

– Деа, – сказала она, склонив голову набок и разглядывая мое лицо из такого положения, – ты знаешь, слышащие вчера сообщили мне, что уловили на изнанке мира слабые вибрации. Говорят, будто грядет Передел. Боюсь, как бы и нас это не коснулось.

– Вы уверены, эре? – поинтересовалась я, чувствуя, как мое сердце сжалось от нехорошего предчувствия.

Повелительница печально улыбнулась и обхватила себя руками.

– Деа, я бы хотела ошибиться, но сама ночью заглянула в Лунное око. Увы, слышащие не ошиблись. Действительно, что-то назревает. Все Древо Жизни трещит по швам. В верхних мирах нынче неспокойно стало.

– Но мы-то в самом низу, – неуверенно возразила я, хотя сама отлично понимала, что Передел может и до нас докатиться.

Уже которую ночь моя душа не ведала покоя. Я слышала пока еще очень слабый зов, но вскоре, знала, он усилится, и у меня не будет сил ему противостоять. Жаль, но в такие смутные времена, даже амулет не поможет, заглушить голос моего родного мира – мира ведьм.

– Это неважно, где мы, – усмехнулась одна из самых первых валькирий и легко коснулась моей щеки. – Боюсь, девочка, я не смогу тебя защитить, если ведьмы решат вернуть свою сестру обратно. Знаю, обещала твоему отцу спрятать тебя. Но во время Передела даже боги сами себе не принадлежат.

– Эре…

– Нет, Деаррин, не думай, будто я брошу тебя на растерзание этим мерзавкам. Ничего эти драные кошки с их гнилыми душонками не получат.

Повелительница тепло улыбнулась и заговорщически подмигнула.

– Знаешь, дорогая, я отдаю свою старшую дочь замуж за истинного вампира, и в скором времени она отправится в мир к своему суженому.

Эре Деребра отошла от меня и приблизилась к окну, за которым только-только начинало светать. Я промолчала, потому что об этом говорили все, но у валькирий не было принято собирать сплетни.

– Так вот, Деа, я хочу, чтобы ты и еще несколько твоих сестер по оружию отправились вместе с ней. Хоть Адарий и обещал вызвать для охраны своей невесты первоклассных демонов, я не так наивна, чтобы оставить свою дочь без покровительства. Как бы ни были хороши демоны, тем более даймоны, лучше вас с поставленной задачей никто не справится.

– Эре Деребра, но если я не смогу противиться зову? – засомневалась я, пытаясь донести до Повелительницы одним вопросом всю суть проблемы.

– Не переживай, Деа, на этот счет я кое-что придумала!

Валькирия рассмеялась, откинув голову назад, отчего ее волосы спустили еще ниже, обнажив длинную красивую шею.

Я спокойно ждала, пока у Повелительницы пройдет неожиданный приступ веселья, и она соизволит объяснить, что придумала.

– Хм! Пойдем.

Эре отсмеялась и, схватив меня за руку, потянула вглубь своих покоев. Повинуясь ее кивку, одна из рабынь открыла перед ней скрытую гобеленом дверь, и мы оказались в темном узком проходе. Пройдя по нему около полутора сотен шагов, эре Деребра толкнула еле заметную по светящейся щелке у самого пола панель в сторону и вывела меня в смежные покои. Стены просторной комнаты были забраны темно-синим шелком с серебряными вставками. Я подумала, что здесь обитает мужчина, и не ошиблась. Поначалу на глаза мне попались брошенные в разных углах личные вещи хозяина спальни, в том числе и оружие, а уже потом, когда мы без стука вломились в купальню, увидела самого мужчину, который, расслабившись, лежал в заполненной горячей водой купальне. Молоденькие рабыни с еле прикрытыми тонкими и короткими туниками прелестями втирали в его плечи и распущенные красноватого оттенка волосы специальные масла. Мужчина явно наслаждался процессом и гостей не ждал. Тем более, одна из рабынь зашла к нему в купальню и стала поглаживать лицо и грудь.

– Вот чем ты занимаешься? – прошипела эре, отпустив мою руку и подскочив к мужчине.

Рабыни, повизгивая от страха, тут же собрались и сбежали, плотно прикрыв за собой дверь. Да, валькирия в гневе – это нечто страшное, а ревнивая валькирия и подавно.

– Дорогая, – промурлыкал незнакомец и повернулся к нам лицом.

Только теперь я заметила, что это не просто мужчина, это даймон, причем один из высших, поскольку на его лбу не было рогов. И надо признать, выглядел он сногсшибательно. Такая мужественная красота – очень красивые проницательные глаза, золотистые, как у драконов, в обрамлении густых темных ресниц, прямой нос и красивой формы губы, растянутые в легкой улыбке, обнажившей при этом слегка выступающие из верхней челюсти клыки. Кожа даймона оказалась чуть темнее, чем у эре или у меня, но зато его мускулистая грудь и руки так и притягивали взгляд.

– Опять на молоденьких потянуло? – зло прищурилась валькирия и схватила со столика длинную вилку с двумя острыми зубцами.

И я чисто по-женски понимала, почему так злится валькирия, попробуй не поревнуй такого мужчину.

– Милая, но это же просто рабыни, – выставив перед собой руки, вновь промурлыкал даймон. – Я ведь не виноват, что в твоем царстве столько прекрасных девушек.

– Ах, ты не виноват, старый кобель! – взъярилась Повелительница, подскакивая к нему.

Но даймон на то и даймон, поскольку за долю секунды до того, как вилка вонзилась в то место, где он только что сидел, мужчина просто растворился в воздухе. В следующее мгновение он уже стоял позади взбешенной валькирии, и его руки с красивыми длинными пальцами, оканчивающимися короткими темными когтями, легли на плечи эре. Даймон прижал охнувшую от неожиданности женщину к своему прекрасному обнаженному телу и, медленно склонившись к ее шее, запечатлел поцелуй за ухом.

– Дунгур, прекрати сейчас же! – воскликнула валькирия, хлопнув мужчину по руке, которая уже переместилась на ее стройное бедро и потянула сорочку вверх, оголяя загорелую ногу.

– Почему, нет? – удивился даймон и бросил в мою сторону равнодушный взгляд. – Тебя смущает эта девчонка?

– Это Деаррин, о ней я тебе вчера говорила, – вырвавшись из крепких объятий мужчины, обронила Повелительница.

– Вот так всегда, на самом интересном месте все и заканчивается, даже толком не начавшись, – заворчал даймон, и вокруг его бедер тут же обернулось полотенце. – А потом ты, Деребра, злишься, когда застаешь в моих покоях рабынь.

– Дунгур, наши с тобой отношения я предпочту обсуждать наедине, – глухо отозвалась валькирия.

– Дорогая, неужели ты боишься сплетен? – удивился мужчина, просто красавец, откинув за спину длинные мокрые волосы, и приблизился ко мне, окинув мою фигуру оценивающим взглядом.

– Хороша, – сказал он, покачав головой, – но по мне, так чего-то в ней не хватает. Вроде и не эльф, и не ведьма. Хотя мордашка у нее вполне смазливая.

– Эре? – зашипела я, когда чуткие пальцы даймона коснулись моего лба.

– Все хорошо, Деа, – отозвалась Повелительница и подошла к нам. – Дунгур хоть и знатный бабник (на что даймон только поцокал языком), но он один из высших и обещал мне, что сможет тебя защитить от ведьминского зова.

– Но как?

Я недоуменно уставилась на валькирию, стараясь распознать, какие эмоции проявились на ее лице и тут же исчезли.

– Ничего сложного, дорогая Деаррин, – отозвался за нее даймон и склонился ко мне, мазнув по щеке мокрыми волосами. – Я просто приму тебя в свой род.

– Что?

От удивления я рванулась в сторону, а даймон едва не упал, и чтобы удержать равновесие на мокром полу, вынужден был частично войти в подпространство, из-за чего некоторое время была видна только часть его тела.

– Деточка, – сказал он, справившись со своими ногами, и вновь приложил свои руки к моей голове, – поскольку Деребра не соизволила объяснить тебе всю суть дела, позволь, это сделать мне.

– И в чем же заключается суть? – немного нервно спросила его, поскольку пальцы даймона, сжимающие мою голову, раздражали. Просто до невозможности. Он же просматривал мою ауру, а может, и воспоминания. Брр!

– Суть в том, что по просьбе твоей Повелительницы, – с этими словами даймон обернулся к валькирии и окинул ее многообещающим взглядом, – я согласился принять тебя в свой род, но не как близкого родственника, а как названную сестру.

– Названную сестру? Но зачем?

– Деребра, – простонал Дунгур.

– Деа, только так ты сможешь получить самую сильную из существующих защит. Боюсь, что эльфы, ни светлые, ни темные не смогут тебе помочь, поскольку твоя мать, мягко говоря, не эльф, а светлые маги из рода человеческого не отважатся на это, поскольку им и так приходится постоянно воевать с ведьмами. Заступничества от богов тебе тоже лучше не ждать, как и от драконов, которым вообще ни до чего нет дела. Кроме нас, валькирий и даймонов, тебе вряд ли еще кто-то поможет, хоть твой отец и пытается найти решение проблемы, но пока он ищет, ты в опасности, дорогая.

– Деребра права, Деаррин, – поддержал Повелительницу даймон. – Моя родовая защита распространяется на всех, кто принадлежит к роду, независимо от степени родства. Ты по-прежнему будешь валькирией, но зато ведьмы уже не смогут заставить тебя присутствовать в их мире на тот момент, когда начнется Передел. Хм! Тебе не придется принимать участие в кровавых ритуалах.

При этих словах меня передернуло. Я ненадолго прикрыла глаза, обдумывая сложившуюся ситуацию.

– А что будет потом, когда все закончится? – поинтересовалась, уставившись в золотистые глаза даймона.

Он пожал плечами и руки с моего лба убрал.

– Тебе решать. Захочешь, сможешь беспрепятственно покинуть мой род, если же нет, то так и останешься моей названной сестрой. Это почти ни к чему тебя не обязывает.

– Почти? – недоверчиво усмехнулась я.

– Ну, с тебя небольшая услуга, – загадочно протянул даймон и улыбнулся, но так хитро, что у меня зачесались руки от желания засветить ему в глаз, но я не могла себе этого позволить, все же этот мужчина был любовником Повелительницы.

– И что же за услугу вы желаете взамен, лорд Дунгур?

– Деребра сказала, что ты светлая ведьма и уже давно прошла инициацию, – немного растягивая слова, проговорил даймон, оглянувшись на эре, которая тут же утвердительно кивнула.

– А в моем мире целая армия молодых неинициированных даймонов, и им просто позарез нужна ведьма, чтобы войти в силу.

Я закашлялась, поскольку по незнанию напридумывала себе такого, из-за чего просто инстинктивно схватила расслабленного даймона за руку, дернув, завалила на мраморный пол и прижала его коленом.

– Так что я должна сделать с целой армией неинициированных даймонов? – поинтересовалась, склонившись к мужчине, который пребывал в легком шоке от произошедшего.

– О, Тьма! – выдохнул он, сдувая с лица мои волосы. – Явно не то, о чем ты только что подумала.

В общем, когда я соизволила отпустить даймона, он немного подулся, а потом все же объяснил, что именно от меня нужно. Мне потребовалось некоторое время, дабы все обдумать. К сожалению, у меня на самом деле не было другого выбора. Возвращаться в мир ведьм, чтобы к ним присоединиться, совершенно не желала. Моему отцу, волей судьбы оказавшемуся дроу, который практиковал магию смерти, неимоверными усилиями удалось вытащить мою мать из того мира, дабы она больше ему не принадлежала, а меня, еще совсем маленького ребенка, нет. Причиной тому послужила Королева ведьм, она забрала меня у матери сразу же после рождения. Однако, повзрослев и начав путешествовать по мирам, я встретилась с родителями, и они пообещали вытащить меня, только на это нужно было время. Много времени. Единственное, что пока смог придумать отец, это вытащить меня в один из миров, где свободно жили валькирии, и зачислить в их ряды. И пока вот уже почти сотню лет я жила среди дев-воительниц, укрываемая богиней смерти от ищеек, пытающихся меня найти и бросить к престолу Королевы, могла никого не опасаться. Тут много своих законов и правил, но ясно одно, я, как валькирия, никому не подчиняюсь, кроме Повелительницы Деребры. Решив, что хуже уже все равно не будет, согласилась, и даймон по имени Дунгур, не откладывая дело в дальний ящик, тут же провел ритуал, приняв меня в свой довольно древний род Окхтшер.

– Добро пожаловать в семью, дорогая сестрица.

Даймон по-отечески меня обнял и даже чмокнул в щеку.

– Теперь ты Деаррин Окхтшер.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, стараясь не трогать руками шею почти у самой кромки, где начинали расти волосы, оставила эре Деребру со своим теперь названным братом и сбежала в бани, чтобы немного отдохнуть и подумать.

– Деа!

Сначала раздался громкий всплеск, а потом и голос одной из моих сестер по оружию, которая с разбега запрыгнула в купальню, где я расслабленно лежала на воде и смотрела сквозь поднимающийся вверх пар на сводчатый потолок, украшенный росписью.

– Анахель.

Я поморщилась, вытирая с лица крупные брызги.

– Вместо того чтобы дуться, лучше расскажи, где ты пропадала столько времени?

Тряхнув светло-русыми волосами, валькирия подплыла ко мне и тронула за плечо, заставив обратить на нее внимание.

– Была у Повелительницы, – нехотя отозвалась я, оттолкнулась от выложенного мелкой плиткой дна и выбралась на низкий бортик, подтянувшись на руках.

– И для чего, если не секрет? – не отставала сестра, подплывая ближе.

– Анахель, какая ты любопытная!

Я закатила глаза и, поднявшись на ноги, слегка отжала волосы.

– И все же, – не унималась валькирия.

– Да, где ты была? – поддержали ее лежащие на скамьях девы в количестве еще трех обнаженных красавиц.

– Девочки, это касается только меня. Не забивайте свои прекрасные головы моими проблемами, – усмехнулась я и, дождавшись, когда рабыня застелет для меня свободную лавку, улеглась на нее, повернувшись на живот и подложив под голову согнутые в локтях руки.

Девушка тут же приступила к массажу, хорошенько умаслив руки и мое тело. Я застонала от удовольствия, чувствуя, как под умелыми и чуткими руками мои мышцы расслабляются. Пусть я уже давно считалась одной из валькирий, все же не так вынослива, как они. Попробуй-ка без остановок домчаться от пограничной заставы на юге острова до Урсул – Альба, где, собственно, и жили в мирное время валькирии, за два дневных перегона, а не за четыре, как обычно.

– Ну, Деа, не будь такой занудой, – протянули девчонки, выуживая из приятной дремы, что навалилась на меня, пока рабыня массировала, растирала и разминала мое предоставленное ей тело.

– Расскажи, как ты попала к валькириям?

Анахель тут же подобралась поближе и, усевшись рядом со скамьей на низенький стульчик, стала щеткой водить по моим свисающим вниз волосам. Я вздохнула, подумала немного и начала говорить.

– Сто тридцать лет назад в одном хорошо всем известном мире, принадлежащем ведьмам, жила девушка, которая, мечтая родить дочь, чтобы передать ей свой дар, отравилась бродить по мирам. И надо же было такому случиться, что повстречался ей на пути темный эльф, оказавшийся магом смерти. Молодая ведьма решила, что этот гордый красавец как нельзя лучше подходит для того, чтобы родить от него ребенка. Я не знаю, как, но моя мать все же смогла обратить внимание дроу на свою довольно приятную во всех отношениях личность. Между ними завязался роман, который продолжался довольно долго, пока моя мать не поняла, наконец, свершилось то, чего, собственно, она и ожидала. Собрав потихоньку вещи, ведьма дала деру в свой мир, и каково же было ее удивление, когда дроу ее догнал и едва сам не убил за то, что она его бросила и, будучи беременной, куда-то рванула. Моя мать и подумать не могла, что дроу в нее влюбился и готовился сделать ей предложение со всеми вытекающими последствиями.

Короче говоря, они поженились, да только ведьма не учла одного, будучи привязанной к своему миру душой, за его пределами не сможет выносить и родить живое дитя. Ну, мой то отец, как маг смерти, сразу ее успокоил, сказал, все решит. Да как бы ни так! Ничего у него не вышло, и пришлось моей матери на самом последнем сроке вернуться домой, где ее тут же подхватили под белы рученьки и поволокли к Королеве, которая сама приняла у молодой ведьмы роды и ребенка оставила себе. Мать мою отпустили, поскольку и так знали, что далеко она не уйдет, не сможет меня бросить. Вот и бродила она несколько месяцев кряду вокруг дворца, да только внутрь ее больше не пускали, наказали так за то, что она без дозволения Королевы вышла замуж и не хотела возвращаться домой, наплевав на своих сестер и, таким образом, предав их. А потом она вдруг исчезла, но не просто так, даже имя ее, некогда начертанное на столпе мира ведьм, было стерто, что могло означать только одно – больше этой ведьмы не существует. Для мира ведьм моя мать уже давно мертва. Это отец постарался ее вытащить. А вот меня, увы, не смог.

– А почему? – поинтересовалась Демара, только у нее был такой тягучий, чуть низковатый голос.

– Потому что даже я сама не знаю своего истинного имени, – горько усмехнувшись, сказала я и перевернулась на спину.

– Но как же так? – вторглась в мои невеселые думы Анахель.

– Это все Королева. Она заподозрила что-то неладное и дала мне два имени, одно истинное, которое было вписано на столпе мира, а другое мое имя Фьора, под ним я прожила свою жизнь до побега, – призналась я и закинула руки за голову, уставившись невидящим взором в потолок.

– Фьора? А как же Деаррин? – не унимались девчонки, видимо, им не удавалось справиться с любопытством.