Хозяйка ворон и железный доктор

Ведьмы ведут следствие

Иллюстрация на переплете Midva

© Герасимова Г., текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Глава 1

За семь лет станция Ансельма ничуть не изменилась. Все тот же старый вокзал, где некуда примостить саквояж. Шумный, грязный и такой тесный, что горожане предпочитали оставаться снаружи с подветренной стороны. Даже в морге пахло лучше, уж в этом доктор Рейнхольд Гарт, сотрудник следственного столичного управления, не сомневался.

Наверное, по мнению начальства, Рейн должен был испытывать ностальгию, вступая на приграничные земли. Но возвращаться туда, где однажды чуть не умер, удовольствие ниже среднего. Пусть даже сейчас он приехал не на службу, а отдыхать.

Серьезно, почему было не отправиться на Умберские острова? Теплое море и горячий песок определенно лучше пронизывающего ветра приграничья, ранней весной все еще до отвращения промозглого. Правда, Рейн на острова не собирался – соленая вода противопоказана для протезов, но хотя бы сплавил билеты Квону в качестве свадебного подарка!

– Тьен, вам не нужен кеб? Всего пара кровентов – и я домчу вас, куда хотите! – окликнул его простуженный голос.

Рейн повернулся металлической частью лица к кучеру, и у того слова застряли в горле. Возница побледнел, отступил на шаг. Привычная реакция на необычную внешность.

Доктор прикинул, не воспользоваться ли услугой и добраться до отеля в комфорте, но кеб плохо приспособлен к горным дорогам в отличие от омнибуса. Конечно, можно дождаться паромобиля из города, но после неудобной узкой полки в поезде и шумных соседей Рейн предпочел бы поскорее оказаться в отеле. Ноги ныли. Боль была фантомной, но от этого легче не становилось.

– Нет, – ответил он привычным механическим голосом и отвернулся, направляясь в сторону остановки.

За спиной послышался вздох облегчения.

Стоило дойти до омнибуса, как Рейн засомневался в правильности выбора: мест практически не осталось. Несмотря на ветреную погоду, в салоне висела духота: успевшие занять сидячие места дамы энергично обмахивались веерами, но толку было чуть. Когда доктор вцепился металлической рукой в поручень и, скрипя шарнирами, поднялся по ступеням, пассажиры потеснились (вернее, вжались в стенки), и все равно он с трудом втиснулся в салон. Примостился у дверей, стараясь не замечать взгляды исподтишка: любопытные, испуганные. Он к ним почти привык.

Раздался короткий гудок, омнибус тронулся с места – и резко остановился.

– Подождите!

Звонкий голос заставил пассажиров повернуть головы. К омнибусу, удерживая в одной руке увесистый на вид саквояж, а другой подобрав юбку, бежала молодая женщина в темно-зеленом дорожном пальто и круглых очках на курносом носу. Медные волосы, собранные в пучок, растрепались от бега, и несколько прядей выбились из прически – яркие, горящие на солнце как огонь. Такой цвет не редкость для приграничья, хотя аристократы не из местных воротили от рыжих носы. У чистокровных анвентцев кожа была белоснежной, а волосы как вороново крыло – чего только стоила королевская семья, с которой и брали пример!

Женщина добежала до омнибуса и попыталась подняться с тяжелым саквояжем в одной руке.

– Вы не поможете? – Она с надеждой посмотрела на Рейна, словно не видела в его изуродованном лице ничего безобразного.

Давненько его не просили помочь! Доктор хмыкнул, наклонился и, подхватив ее за талию, поставил рядом с собой. Тотчас убрал руки, подозревая, насколько неприятно прикосновение железного протеза. Но стоило омнибусу тронуться, как попутчица вцепилась в него мертвой хваткой.

– Да у вас мышцы как железные! – воскликнула она и тут же прикусила язык, заметив протез. – Ой, простите. Я в хорошем смысле.

Виновато улыбнувшись, попутчица отпустила его руку и схватилась за поручень. Удержать саквояж и одновременно устоять на ногах, когда омнибус подпрыгивал на кочках, оказалось непросто, а сидячие места были заняты. Понаблюдав за этими мучениями, Рейн в какой-то момент просто перехватил ее ношу. Ему-то какая разница, как стоять – с одним саквояжем или двумя? Но для хрупкой женщины вещи и правда были тяжелыми.

– Спасибо, – откликнулась она растерянно и несколько удивленно, внимательно разглядывая его из-за стекол очков.

Испугается? Рейн ожидал, что женщина отшатнется, но та не сдвинулась с места, разве что стала задумчивее.

Наконец омнибус въехал в город. Рейн поглядывал в окно, узнавая и одновременно изумляясь, насколько изменился Ансельм. Разросся, отстроился. На месте леса появился жилой район, на рыночной площади растянулись крытые павильоны. Только старый паб «Ржавый гвоздь» остался неизменным. Первая остановка как раз была у него, и большинство пассажиров вышло. Жаться друг к другу больше не было нужды.

– Еще раз спасибо.

Попутчица протянула руку к саквояжу, но Рейн окинул взглядом ее худенькую фигуру и лаконично спросил:

– Куда?

– А… – Она на мгновение замялась. Наверное, удивилась его механическому голосу, но затем махнула рукой. – До «Вороньего гнезда».

– По пути, – тем же не терпящим возражения голосом сказал доктор и указал ей на свободное место.

Женщина едва не упала, когда омнибус тронулся с места, и поспешила сесть.

– Я – Кайла, – спохватившись, представилась она и посмотрела с каким-то непонятным ожиданием.

– Доктор Гарт, – откликнулся Рейн, по привычке назвавшись по фамилии. Он почти не сомневался в бессмысленности знакомства. Вряд ли они продолжат общение по прибытии в отель: общество железного доктора выдерживали только закаленные стражи из управления. Так что Рейн не обольщался и планировал провести две недели отпуска в тишине и покое.

Больше в дороге они не разговаривали. Попутчица отвернулась к окну, делая вид, что заинтересована унылым пейзажем. Пару раз Рейн ловил на себе быстрые взгляды, но она тут же отводила глаза. Несколько пассажиров вышли на окраине, и в омнибусе кроме Рейна и Кайлы осталась пара стражей, зеленых юнцов. Один темноволосый, с тонкими аристократическими чертами лица – вот уж кого невозможно обвинить в смешении крови! – в черном мундире с иголочки, явно из богатеньких. Скорее всего, папаша или кто-то из родственников отправил мальчишку на границу, чтоб выбить дурь и спесь. Другой, рыжий и вихрастый балагур, чем-то напомнил Рейну сослуживца. У Курта тоже был нос с горбинкой и слегка приподнятая верхняя губа.

«Коллинс» – назвал приятеля «аристократ», и Рейн помрачнел, разглядывая рыжего мальчишку с уже другим интересом: фамилия совпадала, может, и в самом деле родня. Курт ведь частенько вспоминал младшего брата, как и всю родню. Все вспоминали семьи, скучая и надеясь, что срок службы пройдет поскорее.

Из их боевой десятки дождался только Рейн. Парней доктор помнил хорошо: все-таки почти год вместе прослужили. А вот от событий последних двух месяцев службы остались обрывки, прорывающиеся кошмарами и тягостным чувством вины, от которого невозможно избавиться. Воспоминания ему запечатали в лечебнице, когда поняли, что еще немного, и Рейн попросту сойдет с ума. Но запечатанная память не мешала осознавать, что произошло. Да и зеркало каждый день показывало изувеченное тело. Доктор знал, что ни в чем не виноват. Никто не виноват, что отряд наткнулся на горных троллей, единственных тварей, не восприимчивых ни к магии, ни к простому оружию. Но Рейн выжил, хотя остался инвалидом. А остальные…

Омнибус тряхнуло на очередной кочке, выдернув Рейна из тягостных раздумий. Юнцы на него не смотрели, их гораздо сильнее интересовала попутчица. Подпихивали друг друга локтями, шептались. Не хватало, чтобы знакомиться полезли!

Рейн закатил глаза, не желая слушать ни смешки, ни жеманную речь. Похоже, мальчишек отправили для усиления охраны отеля: «Воронье гнездо» стояло у горного перевала, среди леса, а весной просыпалась всякая дрянь, чтобы нажраться после зимней спячки. Конечно, в отеле имелась и своя охрана, не чета этим желторотикам, но страже Ансельма надо было отчитаться, что помогают.

Стражи в городе находилось немало, что неудивительно: граница с Хаврией лежала в жалких пятидесяти милях от Ансельма. Можно сказать, лазутчики под носом. Через единственный перевал вел старый, почти заброшенный тракт. Немногочисленные деревушки прятались за высокими каменными оградами, а их жители пасли отары овец, охотились и собирали редкие травы. Высоко не поднимались – чем ближе к перевалу, тем чаще попадалась нечисть. Там патрули из магов несли службу, чтобы защитить жителей. Иногда вместо нечисти встречались контрабандисты – лихие ребята, вооруженные до зубов и не боявшиеся ни стражи, ни обитателей гор.

Парни практически договорились, кто подойдет знакомиться с прекрасной незнакомкой, но тут омнибус резко накренился и встал. Водитель коротко выругался и открыл двери.

– Выходите. Приехали, – мрачно заявил он.

– А что случилось? – Рыжий парень, похожий на Курта, бряцая обмундированием, выскочил первым.

Рейн спустился следом за вторым стражем, стараясь не угодить в глубокую лужу. Последней выбралась Кайла, едва не свалившись со ступенек. Могла бы не вылезать, толку с нее все равно было чуть.

Колесо застряло в яме. Угораздило же вляпаться на полпути! И обратно далеко, и до отеля…

Рейн вздохнул. Отель высился на склоне: двухэтажное монументальное здание, похожее на крепость, с башенкой с часами. В незапамятные времена на его месте стоял замок, носивший то же звучное название, что и отель, но замок ушел в небытие вместе со своими владельцами. Казалось бы, до отеля рукой подать, но доктор знал, как обманчиво расстояние на лесистой возвышенности. По расхлябанной дороге миль семь-восемь. Нет, пройти-то Рейн сможет, но потом весь отпуск проваляется на кровати!

– Может, попробуем вытащить? Не хочется по лесу идти, стемнеет, пока доберемся. – Коллинс с сомнением посмотрел на омнибус, зябко поводя плечами, и отшатнулся, когда над ним тенью пролетел ворон. Ворон уселся на нижние ветки сосны, снисходительно и с достоинством поглядывая на людей. Важно каркнул. Вторя ему, в лесу тоскливо завыла нечисть. – Тьен, вы не поможете?

Рейн не сразу сообразил, что обращаются к нему.

Поднимать омнибусы ему еще не доводилось. Протезы Гарт берег и старался эксперименты на них не ставить. Во-первых, делались они на заказ и стоили как его полугодовая зарплата. Во-вторых, где он замену в этой глуши отыщет? В Ансельме вряд ли получится найти хорошего мастера, готового быстро и недорого разобраться с поломкой, а потом вживить протез в тело. Но не оставлять же омнибус как есть?..

Тварь завыла ближе, и Рейн кивнул рыжему.

– Давай.

– Тогда мы с Лезаром с этой стороны, а вы с той.

– А толку? – возразил его приятель. – Не хочу марать руки. Все равно обод погнут.

– Да вроде нет…

Обод выпрямился волшебным образом. Кайла все так же стояла рядом с омнибусом, растерянно оглядываясь по сторонам и щурясь на солнце. Руки прятала за спиной, как нашкодивший ребенок, но Рейн уловил отголосок магии. Ребенок, как же! Не каждому столичному магу удалось бы с такой легкостью поработать с металлом. Интересно, где она училась? И что, обладая подобной силой, забыла в этой глуши?

– Отличная работа, тьен. Поднажмем? – кивнул Коллинс, решив, что обод выровнял Рейн. Тут же закатал рукава и первым навалился на омнибус.

Доктор нехотя последовал его примеру. Машина поддавалась с трудом. Со скрипом, как заметил бы Рейн, у которого протезы чуть ли не искрили. Но из ямы они ее все-таки вытолкали.

Остаток дороги прошел без приключений – и слава богу, и так хватило. Он добирался из столицы несколько суток и до чертиков устал. Все, чего хотелось, – поскорее оказаться в номере.

Кажется, в итоге на молодых стражей большее впечатление произвел протез на его руке, а не подслеповатая попутчица, раз они к ней так и не подошли. Зато на Рейна посматривали со смесью страха и уважения и как бы не надумали знакомиться с ним!

Омнибус остановился за каменными воротами. Доктор подхватил оба саквояжа – свой и Кайлы – и по длинной лестнице неспешным шагом направился к отелю. Подъем беседе не способствовал. Стражи обогнали их еще внизу лестницы, а во дворе свернули к одноэтажной пристройке: охрана отдыхала там. Рейн невольно позавидовал их молодости и здоровью – у него-то ноги ныли, даром что железные.

Двери отеля были открыты, а просторный холл, скромную обстановку которого разбавляли полосатые диванчики, пустовал, если не считать скучающего портье у стойки и горничной в нелепом чепце, несущей куда-то вазу с цветами. Увидев их, девушка застыла на месте с таким неподдельным страхом в глазах, что Рейну стало не по себе. Может, зря он поддался уговорам главного инспектора и поехал в отпуск? Это дома к его устрашающей внешности притерпелись, а здесь только людей пугать!

Ваза выпала у горничной из рук, осколки разлетелись по полу.

– Упы-ырь! – тоненько взвыла девушка, прижимая дрожащие руки к губам.

Следом раздался протяжный сигнал системы безопасности. Рейн с недовольством посмотрел на вызвавшего охрану портье, и тот вжал голову в плечи, превратившись из уверенного в себе мужчины в нашкодившего мальчишку, каких на работе у доктора было полным-полно. Ничего не сказать – хорошая вышла встреча! Чудовищем его называли, а вот упырем – впервые.

– Выключи, – коротко приказал доктор.

Портье закивал, но от неожиданности или страха выпустил артефакт из рук, и тот покатился по столешнице, продолжая мигать тревожным красным светом.

Расстояние до стойки Рейн преодолел в несколько шагов и сжал артефакт между пальцами. Лучше бы никуда не уезжал! Заперся бы на пару недель дома, почитал детективы, сыграл бы с Квоном в костяшки, наконец. Ему было не по себе от чужого внимания. Странно, что Кайла тоже оставалась на месте и выглядела столь же раздосадованной, как и он.

– Ланти, Эмиль, какого черта? – раздраженно спросила она, топнув ногой.

В этот момент двери распахнулись, и в холл ворвалась охрана. Доктор отреагировал по старой доброй привычке: защищать стариков, женщин и детей. К этому на границе приучили в первую очередь. Кайла оказалась за его спиной, а Рейн повернулся к охранникам, надеясь, что здесь сначала выясняют ситуацию, а не бьют. На здоровой руке он сплел магический щит из жгутов воздуха, прикрывающий от возможного удара.

– Стойте! – проскрипел Рейн.

– Спасибо за службу, ребята, но мы тут сами разберемся, – выглянула из-за плеча доктора «слабая женщина», ничуть не взволнованная эффектным появлением службы безопасности.

– Тьенна Абель! Вы живы?! – охнул оказавшийся ближе других мужчина с коротким ежиком седых волос и первым опустил пистолет.

Наступившую следом гробовую тишину нарушили хлопанье дверей и чужие голоса: постояльцев напугал звук сирены, и они спешили узнать, что случилось. Первыми подошли девушка со строгим пучком на голове в скромном темном платье и ее отец, солидный и грузный, с шикарными усами, в несуразном расшитом золотой нитью костюме. Чуть позже, прижимая к груди книгу в черной обложке, появился длинноносый молодой парень в простеньком костюме с эмблемой магической академии, а последней пришла пожилая матрона с собачкой на руках. Шавка облаяла всех присутствующих похлеще сигнализации.

Доктор попятился, не желая становиться объектом всеобщего обсуждения и искренне жалея о своем первом за два года отпуске.

Тут на втором этаже показался худощавый пожилой мужчина, одетый в щегольскую форму. Подскочил к перилам, перегнулся через них, рассматривая холл.

– Что за шум? Эмиль, почему сработала охранка? – с визгливыми интонациями спросил он. Увидел на полу осколки вазы, испуганную горничную и спокойно стоящего стража – и сделал для себя неверные выводы. – Ланти, твоих рук дело? Я же сказал – уволю, если снова чего-нибудь учинишь!

– Господин Рюдигер, но я…

– Хватит оправдываться. Можешь собирать вещички, уедешь утренним омнибусом, – зло выцедил он.

Горничная задрожала и всхлипнула, прижимая пальцы к губам, а мужчина уже повернулся к постояльцам.

– Простите, господа, ложная тревога, – расшаркался он перед ними.

– А с каких это пор вы решаете, кто будет работать в моем отеле? – достаточно громко спросила Кайла, чем обратила на себя внимание.

Рюдигер медленно повернулся, затем бросился обратно к перилам и уперся взглядом в новоприбывшую.

– Кайла? Как?! Как… ты?.. – Его голос взлетел в тонкий фальцет, а пальцы судорожно сжали дерево.

– Давно не виделись, дядя, – невозмутимо поприветствовала Кайла, поправляя на носу очки.

Мужчина побледнел и в ужасе отшатнулся, а Рейн вдруг сообразил, что упырем назвали не его.

Кайла расположилась в мягком кресле рабочего кабинета отца с чашкой горячего чая, переслащенного и крепкого. Она чувствовала себя чужой в собственном доме. Здесь все переменилось. Старинные канделябры сменились магическими шарами-светильниками, патефон в углу не играл вальс, а горестно молчал, и даже прислуга смотрела на нее с опаской.

Не так Кайла представляла себе возвращение. Нет, она, конечно, догадывалась, что мало кто обрадуется появлению законной хозяйки отеля, раз ее успели похоронить, а наследство поделить. Но неужели ни одной живой душе не было до нее дела?

– Значит, ты утверждаешь, что я умерла? – Она оторвала взгляд от пыльных дорожных ботинок, выглядывающих из-под длинной юбки, и посмотрела на сидящего напротив Беннета. Он постарел. Раньше в волосах были седые ниточки, а теперь он весь стал белый как лунь. И брюшко наметилось, хотя крепкое телосложение никуда не делось.

– Согласно свидетельству вашего мужа, вы были погребены под снежным обвалом в горах, неподалеку от охотничьего домика. Дом тоже завалило снегом, – объявил ей начальник охраны. Пистолетом он больше не угрожал и на своих парней прицыкнул, когда один заикнулся, что надо бы отвести тьенну в участок, а то мало ли кто притворяется, артефакты по смене внешности нынче в моде. А стражи быстро бы распознали морок. – Вас пытались откопать до ночи, но снег не прекращался, вот и пришлось остановить поиски. Никто не смог бы выжить под лавиной целые сутки.

– Вот ведь незадача. Я исключение, – невесело усмехнулась Кайла.

– И это очень странно. Как вам удалось выжить?

Беннет подался вперед, сложив пальцы домиком. Между большим и указательным пальцем белой кляксой выделился старый шрам, полученный на службе: в детстве Кайла любила слушать его истории о приграничье, больше байки, чем правду. А сейчас собиралась рассказать свою.

– Немного везения, ночь в ледяной тюрьме и пара местных, дотащивших до своего дома. Они меня и выходили.

– Это чушь собачья! В тех местах не живут люди, – подал голос Рюдигер.

Дядя немного заикался от удивления, но больше не шарахался, когда Кайла поворачивалась в его сторону.

– Считаете, мне помогли медведи? У этих людей крохотное поселение на склоне, два-три дома, собственное хозяйство, козы. Они охотятся в горах, чтобы выжить. Я вернулась бы раньше, но пока не растаял снег, спускаться было опасно. Да и переломы заживали. – Тут она поморщилась, позволив себе вытянуть ноги. Почти не лукавила. Сломанные кости ныли в дождливую погоду.

– Беннет, почему ты вообще слушаешь ее? Понятно же, перед нами самозванка! Козы? Охотники? Что еще она выдумает?! – не выдержал дядя и указал на дверь. – Выметайся отсюда! Как ты смеешь притворяться нашей кровиночкой? Да разве Кайла позволила бы себе подобные речи? Она была такой тихой, такой скромной…

– Во-первых, дядя, кровиночка я не ваша, бог миловал. – Кайле надоела показная вежливость. Дядя был мужем ее покойной тетки, приехал из самой столицы и упоминал об этом при каждом удобном случае. Провинция, что они могли знать? Он и при жизни тетушки не жаловал ее семью. – Во-вторых…

Она выразительно посмотрела на Рюдигера, отмечая и дорогую, явно на заказ шитую одежду, и цепочку золотых часов, выглядывающую из кармашка. Раньше он не мог позволить себе подобной роскоши.

– Что? – нервно спросил он, одергивая воротник.

– Горы меняют людей. Когда лежишь под снегом и понимаешь, что он вот-вот обрушится на тебя всей своей массой, много чего успеваешь передумать. Например, почему вы так настояли на нашей с Луисом поездке, а сами отговорились в тот день болезнью и остались дома, – почти ласково сказала Кайла, сохраняя на губах улыбку, хотя ее уже потряхивало от негодования. Выдержала паузу, пока дядя стремительно бледнел.

– Т-ты что, обвиняешь меня?! – Он вцепился в подлокотники кресла, трясясь от негодования.

– Нет, как я могу! В отличие от вас я не собираюсь говорить бездоказательно, иначе приехала бы сюда не одна, а с детективом. – Кайла перестала улыбаться, отставила чашку в сторону и строго спросила: – Где Ильман?

Старый управляющий был единственным, кого Кайла действительно хотела увидеть. Самый преданный их семье человек, почти родной, рядом с ним она чувствовала бы себя спокойнее. Знала: Ильману точно можно доверять. Но помимо дяди в кабинете находились только бледный как мел портье – надо же, как он возмужал, а ведь был совсем мальчишкой! – стоящая навытяжку охрана и немногословный маг, тьен Гарт, который помог донести саквояж. Впечатлительную горничную отпустили на кухню успокаивать нервы ромашковым чаем.

Глядя на мага, Кайла надеялась, что ошиблась – хотела бы ошибиться. Тот улыбающийся мужчина, которого она помнила, мало походил на этого сурового доктора. К тому же Гарт ни видом, ни словом не показал, что они знакомы. Фамилия, опять-таки, не такая уж редкая…

Его лицо было изувечено, особенно слева – металлическая щека мешала ему нормально разговаривать и будто превращала лицо в маску автоматона. Кайле хотелось приложить к ней ладонь, скрыть ее, чтобы подтвердить свою догадку или опровергнуть. Из-за этого гостя вся подготовка, холодная сосредоточенность и уверенность в себе трещали по швам! Если Гарт именно тот, о ком она думает, и если он узнает Кайлу, то об устроенном спектакле можно забыть!

Но маг не спешил с разоблачением. Стоял у окна и молча вглядывался в окружающий отель лес. Когда смеркалось, отсюда можно было видеть, как тьма поглощает лес, откусывая от него кусок за куском, пока не остается узкая дорожка деревьев вдоль реки.

Не хотелось втягивать доктора в свои дела, но Беннет попросил Гарта остаться до конца разбирательств. Гость не вызывал у начальника охраны доверия: то ли его пугали протезы, то ли военная выправка.

– Спрашиваешь об управляющем, а где твой муж, тебя не волнует? – с подозрением прищурился Рюдигер.

– Почему это должно меня волновать? – Кайла перевела взгляд на дядю. Она рассматривала мага непозволительно долго, не хватало еще, чтобы слуги восприняли ее внимание превратно. – В поезде соседки поделились новостью о певичке Наби из Хаврии и тем, как Луис восхищен ее талантами. Подозреваю, они ужинают в «Большой утке» или наслаждаются спектаклем. – Она криво усмехнулась. О том, что господин Луис изменяет своей жене, не знал разве что слепой и глухой. – Так я повторюсь: где Ильман?

– Больше он здесь не живет, – с каким-то злорадством ответил Рюдигер. – Я взял на себя его обязанности. И, надо сказать, справляюсь с ними весьма неплохо.

– Как вас не стало… то есть я хотел сказать, после того как вы пропали, – тотчас поправился Беннет, решив пояснить сказанное, – тьен Ильман отошел от дел. Вы же помните, он не очень-то ладил с вашим мужем.

– Иначе говоря, Луис его уволил, – перевела Кайла это хождение вокруг да около.

– Старик возомнил, что может командовать! Ему просто указали его место, – развел руками Рюдигер.

– А где ваше место, дядя? Вашего имени даже нет в семейном реестре! – осадила его Кайла, с трудом подавив вспышку гнева. Она не представляла «Воронье гнездо» без Ильмана. Он знал об этом месте все: сколько надо запасти дров на зиму, закупить продуктов, чтобы они не испортились, а постояльцы не остались голодными, как выдворить из номеров насекомых и окоротить не менее надоедливых гостей-охотников: именно охотники гостили в «Вороньем гнезде» чаще всего. Ильман и сам походил на умудренного жизнью ворона: вечно нахохлившегося, ворчливого, но мудрого. Теперь задабривай его, чтобы вернулся!

– Жаль, я надеялась, что Ильман подтвердит мою личность. Все-таки он нянчил нас с сестрой с младенчества. Беннет, если ты сомневаешься…

– Тьенна Абель, я, конечно, помню вас не с пеленок, но вот с такого возраста. – Охранник приподнял руку, показывая от пола чуть больше ярда. – Когда вы стащили мой пистолет и спрятали его среди игрушек! Думаете, я вас не узнаю?