Король и плясунья

Королю Фарминии давно пора жениться, его долг – обеспечить преемственность власти в своей стране. Но ему никто не нравится, ведь он давно и безнадежно влюблен в королеву далекой страны.

Но однажды…

Вечерело. На густо-фиолетовом небе медленно, одна за другой, появлялись яркие приветливые звезды. В столице Фарминии, украшенной пестрыми цветами, флагами с королевскими гербами, веселыми огненными шутихами, разгорался народный праздник в честь победы над страшным врагом, отмечаемый и знатью, и простолюдинами.

На главной городской площади перед высившимся на горе королевским дворцом веселились горожане и жители всей округи. Среди них были и дворяне, единственный день в году празднуя вместе с простонародьем.

Зажигательные танцы без перерыва сменяли друг друга, все больше и больше нарядных жителей выходило в общий круг. Дамы постарше вытанцовывали со своими кавалерами, стараясь не сильно глазеть по сторонам, страшась вызвать ревность своих партнеров, и только молодые свободные девушки могли позволить себе улыбаться тем, кто приглянулся.

Один из нравящихся всем счастливчиков, высокий и стройный, в дорогом бархатном камзоле и с черной шелковой маской на лице равнодушно наблюдал за девицами, ретиво соблазняющими его своими прелестями. Досадливо отвернувшись от очередной назойливо приглашавшей его потанцевать красотки, накинул на плечо полу длинного черного плаща с красным шелковым подбоем и пошел прочь, оставив ее недоуменно смотреть ему вслед и гадать, что же ему могло не понравиться.

Он же шел по площади, то и дело натыкаясь на танцующих, никого из них не замечая, полностью уйдя в себя. Перед его глазами, будто он говорил с ней только вчера, хотя с той поры прошло уже больше десяти лет, стояла синеглазая красавица, та единственная, которой он признался в любви и просил стать его женой. С тех пор он больше никого не любил, более того, даже не замечал.

Обеспокоенная его холодностью тетушка постоянно знакомила его с прелестными юными девушками, проча их в его фаворитки, он даже предполагал, что ни одна более-менее симпатичная незамужняя дворянка не избежала приглашения в ее дом, ведь отказать герцогине Горецкой было невозможно.

Он и сам не мог пренебречь ее вызывавшими досаду настойчивыми приглашениями, ведь после гибели в бою его кузена тетя осталась единственным родным и близким человеком. Мужчина не доверял людям, слишком рано столкнувшись в своей жизни с подлостью и предательством.

Остановил его сильный удар в плечо. Он нахмурился, схватившись за висевший на поясе кинжал. Толкнувшая его девушка попятилась и расстроенно пробормотала:

– О, простите меня! Я такая неуклюжая! – ее золотистые, необычные для его народа глаза смотрели умоляюще.

Чтоб не выглядеть грубым мужланом, ему пришлось с легким поклоном обходительно ответить:

– Не беспокойтесь, госпожа. Танцуйте дальше.

Он был уверен, что она тут же примется плясать перед ним, стараясь увлечь, но плясунья расцвела, заулыбалась, отвернулась от него и, отойдя подальше, снова принялась увлеченно танцевать, полностью отдаваясь зажигательному ритму и ни на кого не глядя.

Озадаченный столь явным равнодушием, он последовал за ней.

Девушка же не смотрела ни на кого, наслаждаясь танцем, и он поневоле залюбовался ею. Белоснежная шея, приоткрытая скромным декольте, гордо держала красивую головку. Широкая малиновая юбка развевалась, открывая стройные лодыжки, темно-каштановые волосы, собранные в высокий хвост, бились в такт ее движениям, руки, гибкие, как ивовые ветви, изгибались под немыслимыми углами. И вся плясунья была как яркий огонь, такая же хорошенькая, влекущая, и крайне опасная для мужских сердец.

Мужчина заметил несколько внимательных оценивающих взглядов, кидаемых на нее окружающими кавалерами. Ему это не понравилось, показалось, что плясунье может грозить опасность. Он оглянулся, взглядом подзывая к себе телохранителей. Те немедленно приблизились, встав вплотную.

– Видите ту красотку в малиновой юбке? – спросил он, указав на танцующую девушку. Охранники согласно кивнули. – Так вот я хочу, чтоб с ее головы не упало и волоска. А мне кажется, что скоро за ее благосклонность разгорится нешуточная драка. И не думаю, чтоб ей хотелось стать призом победителю.

Он ушел, часть воинов осталась на месте, с удовольствием наблюдая за огненным танцем девушки, часть пошла за ним. Он зашел в таверну, выпил легкого пива, съел пирог с индюшатиной, подождал, пока не насытится его сопровождение, и вышел.

Пора было возвращаться во дворец, но вместо этого он повернул на площадь, где при свете фонарей продолжалось веселье. Приглянувшейся ему девушки между веселящимися он не нашел, и досадливо нахмурился. Она убежала домой или ее все-таки уволок к себе кто-то из тех, кто бесстыдно любовался ее восхитительными ножками, мелькающими из-под юбки?

Кражи людей в Фарминии официально были запрещены, но время от времени все же случалось, что какой-нибудь влюбленный кавалер, получив отказ от приглянувшейся ему красотки, ее крал, зачастую из-под носа родителей. Как правило, похитители женились на похищенных, но обиженные девушки были этому вовсе не рады.

Отчего-то ему не хотелось, чтоб подобное случилось с плясуньей. Он решил обойти все окрестные улицы, ведь если похититель или похитители набросились на девушку, то его охранники должны были этому воспрепятствовать. А следы драки все равно останутся, убирать улицы после празднества начнут только поутру.

На третьей по счету от площади улице они наткнулись на группу мужчин, окруживших стоявших полукругом стражников, за спинами которых к кирпичной стене прижималась бледная перепуганная плясунья. Нападавших было слишком много, чтобы стража смогла от них отбиться.

Дав знак сопровождающим окружить нападающих, мужчина громко вопросил:

– Что здесь происходит?

Один из нападавших повернулся, и он его узнал – это был барон Кетнер, известный своими наглыми похождениями на всю страну.

– А что такого? – сердито ответил он. – Хочу забрать себе подмигивающую мне девчонку, а эти глупцы не дают.

– Я ему никогда не подмигивала! – выкрикнула девушка из-за спин охраняющих ее стражников.

– Говори-говори! – усмехнулся барон.

– Уходите отсюда, – властно приказал мужчина. – Я сам провожу ее до дому.

– Вот еще! – барон положил руку на рукоять меча. – Это ты уходи отсюда подобру-поздорову! Ишь чего захотел – перебить мою добычу! Это я ее первый увидел, значит, она моя!

Он хотел схватить заступившегося за плясунью незнакомца за обшлага камзола, но ему навстречу змеиным движением выскочил один из охранников и отшвырнул его.

Барон рассвирепел.

– Да вы знаете, кто я? – угрожающе выкрикнул он. – Да я сейчас вас всех на куски порублю, и мне за это ничего не будет! Я такие фокусы проделывал уже много раз! А эта девка все равно пойдет со мной!

Мужчина медленно поднес руку к лицу и снял маску.

– Говорите, всех порубите на куски и вам за это ничего не будет? – с тихой угрозой спросил он. – А я-то гадаю, кто это безнаказанно убивает в моей столице и кого никак не могут найти доблестные служители порядка! Сколько и кому вы даете отступных, чтоб вас не поймали, барон?

– Король! – пораженно ахнул тот и опустился на правое колено, склонив голову. Жалко забормотал: – Вы же понимаете, ваше величество, это просто слова, ничего не значащая похвальба.

– А вот это мы выясним, – беспощадно пообещал ему король и приказал своим людям: – Отведите его в темницу и передайте королевскому палачу, что я снимаю с барона дворянскую неприкосновенность.

Тот взвыл и попытался бежать, но тут же был сбит с ног одним из охранников короля.

– Этих вместе с ним! – король кивнул на сбившихся в кучку приспешников барона. – И пытать, пока всё не расскажут!

Те бросились врассыпную, но были пойманы показавшимся из-за угла отрядом городской стражи.

– Думаю, мы узнаем много интересного из жизни нашей аристократии, когда хорошенько потрясем этих молодчиков, – сказал король своему начальнику охраны. – Да и продажных господ из мэрии, покрывавших его, выловим.

– Наверняка, – согласился с ним Гавроль и указал на спасенную им девушку, смотревшую на короля огромными неверящими глазами. – А что с ней делать?

– Проводим до дому, – король дернул плечом. – Что еще мы можем с ней сделать?

Начальник охраны мог бы приватно рассказать королю, как мужчина мужчине, что можно делать с такими хорошенькими девчонками, но он был достаточно умен, чтоб даже не заикаться о подобном.

– Как тебя зовут, дитя мое? – ласково обратился король к робко подошедшей к нему девушке.

Она склонилась перед ним в низком придворном реверансе.

– Амиретта, ваше высочество, – он заметил, что она помедлила, прежде чем назвать свое имя.

– Это точно твое имя? – подозрительно спросил он, отчего-то ей не веря. – Ты помнишь, что морочить королю голову нельзя?

– Я не посмела бы вам врать, – она стыдливо опустила взгляд.

– Допустим, – Арнольд сделал вид, что поверил. – Кто твои родители?

Она умоляюще сложила руки. Скромная серебреная подвеска качнулась, привлекая его внимание к впадинке между грудями.

– Можно я не стану отвечать на этот вопрос? Просто мне очень попадет, если мама с папой узнают, что я тайком пробралась на праздник без сопровождения мужчин, да еще и танцевала вместе со всеми на городской площади!

– То есть ты не простолюдинка? – усмехнулся он.

– Почти, – обтекаемо ответила она, озираясь по сторонам. – Можно я пойду, ваше величество?

– Можно просто Арнольд, – неожиданно даже для самого себя поправил он ее. – Но куда ты пойдешь?

– Я живу здесь недалеко. Я быстро добегу, – девица с нетерпением посмотрела в сторону темной улицы.

– Ну уж нет, – решительно отказался он. – Я тебя провожу и сам сдам родителям с рук на руки, чтоб ты не угодила еще в одну неприятную историю.

– Тогда мне не жить! – она с укором посмотрела ему прямо в глаза. – Меня в наказание запрут в моей комнате до свадьбы, а потом выдадут замуж за кого попало! Неужели вы именно этого и хотите?

Отчего-то вполне вероятная возможность ее скоропалительного замужества его возмутила и обеспокоила.

– Хорошо, я провожу тебя и лишь проверю, чтоб ты беспрепятственно пробралась в дом, – нашел он устраивающий обе стороны выход.

Это ей тоже не понравилось, но возражать она не посмела.

Пройдя по пустеющим улицам, – гуляки все-таки устали и расходились по домам, лишь в тавернах продолжали пировать самые упорные, – они остановились перед небольшим кирпичным домиком с коричневой крышей.

– Вот мы и пришли, – прошептала плясунья, опасливо посматривая на темные окошки. – Спасибо за помощь, ваше величество! – и она, подобрав пышные юбки, по-мальчишечьи сиганула через довольно-таки высокий забор.

Укоризненно помотав головой, Арнольд негромко рассмеялся.

– Что за девчонка! – и велел Гавролю выяснить, кто живет в этом доме.

Несколько удивленный распоряжением короля, в первый раз за столько лет заинтересовавшегося женщиной, к тому же простолюдинкой, тот лишь поклонился в знак подчинения.

Вернувшись во дворец, король улегся в постель и уснул, впервые за десять лет не волнуемый синим взглядом Амирель. И бестревожно проспал до самого утра, что не случалось с ним за все послевоенные годы.

Наутро во время завтрака к нему с докладом явился глава его охраны.

– Ваше величество, – сконфужено начал Гавроль. – В том доме живет купеческая вдова из достойного старинного рода. Я поговорил с ней поутру, она клянется, что никакой Амиретты знать не знает и никогда о такой не слыхивала. У нее только один взрослый женатый сын, и живет он отдельно.

Арнольд не знал, сердиться ему или смеяться.

– Вот ведь шалунья! – воскликнул он. – Я уверен, что она дворянка, хотя и тщательно это скрывает.

– Почему вы так думаете, ваше величество? – Гавроль недоверчиво приподнял правую бровь.

– Придворный реверанс, мой дорогой, придворный реверанс! Как ты думаешь, может простолюдинка его сделать перед королем? А эта Амиретта опустилась передо мной машинально, то есть сказалась выучка. Она даже не подумала, что простолюдинки не умеют так грациозно приседать! И еще вспомни, на ней ведь были дорогие шелковые чулочки и тонкие туфельки, а не грубые башмаки.

– В самом деле, ваше величество, – Гавроль подосадовал, что сам не додумался до этого. – Но что вы прикажете делать дальше?

– Пока ничего. Скоро осеннее представление ко двору всех юных дворян и дворянок. У нее как раз подходящий возраст, лет семнадцать, не более. Ранее ее мне не представляли, я бы запомнил эти озорные глазки и лукавое личико. Вот после представления и ясно будет, как поступить.

Представление молодой дворянской поросли проходило в тронном зале. Входили представляемые в одни двери, выходили в другие. Король встречал их с прохладной учтивостью, приводя в торжественный трепет. Церемония длилась несколько часов, и все это время он ждал, что плясунья вот-вот появится.

Но она не появилась. После знакомства с королем для юных дворян по традиции был устроен бал, на который Арнольд, тоже по уже устоявшемуся обычаю, не пошел. Он сидел в своем кабинете, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику кресла, когда к нему с поклоном вошел начальник стражи.

– Среди юных дворян ее не оказалось. Что мне предпринимать дальше? – спросил он, исподтишка наблюдая за выражением лица короля.

Оно было спокойным, как обычно. Гавроль досадливо поморщился, впрочем, едва заметно, чтоб не привлекать внимания слишком уж проницательного Арнольда. Жаль, если тот забудет об этой плясунье, как забывал о множестве других красавиц, с которыми его знакомила тетушка. Начальник стражи перевел взгляд на портрет немыслимой красавицы, стоявшем перед королем и сочувственно вздохнул: изображенная на нем принцесса давным-давно упокоилась в далекой северной стране.

Он знал, что король видит вовсе не изображенную на холсте Лусию, а спасшую его Амирель, которая, по слухам, была точной копией принцессы, если не считать цвета волос. Но Амирель стала королевой в той самой северной стране, что и принцесса с портрета, и ее любящий супруг вряд ли бы обрадовался, узнав о столь нежной склонности к ней короля Фарминии.

Так что Арнольду давно нужно найти себе пару и задуматься о наследнике. В тридцать с лишним лет королю положено иметь хотя бы одного сына. Об этом беспокоится вся страна. Еще одной заварушки с престолонаследием, как это произошло более десяти лет назад, никому заново переживать не хотелось.

Заметив обеспокоенность подданного, Арнольд слегка усмехнулся.

– Да, плясуньи не было, но зато присутствовали ее родственники. Ты не обратил внимания, как на нее похожа дочь графа Витольди?

Гавроль нахмурился, припоминая. Самого графа он хорошо знал – тот отличился в сражениях с южаками в кровопролитной войне, но девушку, что тот привез для представления королю, не заметил. Вернее, поняв, что это не та, кого ищет король, просто не разглядывал.

Король с некоторой задумчивостью пояснил:

– Представляемая несколько старовата для церемонии, ей лет девятнадцать. Это не удивительно, ведь все знают, что у графа весьма скромное состояние.

– Я помню, – кивнул глава охраны. – Чтоб не выглядеть хуже других, ему наверняка пришлось копить деньги несколько лет. Думаю, сразу после этого девушку выдадут замуж. Вполне возможно, против воли. Счастливой она мне не показалась, хотя я и глянул на нее мимоходом.

– Бесприданницам выбирать не приходится, – с сочувствием проговорил король. – Но это не наше дело. В личные дела подданых король не вмешивается. Разузнай, есть ли у графа младшие дочери.

– Они все должны быть занесены в реестр дворянства, – напомнил ему охранник. – Могу принести вашу личную копию.

Арнольд резко поднялся.

– В самом деле, я об этом и забыл. Пошли лучше сходим вместе и сразу проверим, так оно получится быстрее.

Они вышли из кабинета и боковыми коридорами, чтоб не столкнуться ни с кем из празднующего молодняка, спустились в архив. Потребовали у хранителя реестр и довольно быстро прочли, что, кроме троих сыновей, граф обзавелся и пятью дочерьми. Представлена ко двору была вторая по счету, а искомая ими особа оказалась третьей.

– А вот и наша плясунья! – рассмеялся Арнольд. – Мариэтт Аритта, а вовсе не Амиретта! Но ловко же она состряпала из двух своих имен третье! И ведь не придерешься, обмана нет, лишь легкое лукавство.

– Она наверняка сейчас в поместье графа, оно неподалеку от столицы, – Гавроль чуть принахмурился, припоминая дорогу. – В принципе, мы вполне успеем съездить туда до окончания бала и убедиться, наша ли это Амиретта.

– А что, это мысль! – глаза короля озорно заблестели, чего его верный глава охраны не видел ни разу. – Поехали!

Гавроль умчался приказать седлать лошадей и готовиться сопровождать короля его личной охране, Арнольд же ушел переодеваться. Ко всему привычный камердинер быстро приготовил простой костюм без изысков, и король с удовольствием снял с себя тяжелый парадный камзол и изукрашенный драгоценными камнями кафтан.

Легко сбежал вниз и вскочил на оседланного Бача. Слегка застоявшийся, тот рванул с места в карьер при полном попустительстве седока. Охрана помчалась следом. Через полчаса бешеной скачки они оказались возле неухоженного имения графа Витольди.

– Бедновато, что и говорить, – Гавроль вертел головой по сторонам, пытаясь найти хоть что-то утешительное глазу. Но все говорило если и не о полном разорении, то о крайней скудости.

Король спрыгнул на землю и подал повод ближайшему стражнику.

– Я пойду один! – остановил он намеревавшегося отправиться за ним Гавроля. – Не думаю, чтоб здесь мне угрожала какая-то опасность. Самое большее – сторожа, если они здесь имеются, примут меня за воришку, но я постараюсь не попасться им в лапы.

Он ловко перепрыгнул через покосившийся забор и исчез в зарослях бурьяна. Оставшиеся без дела охранники недоуменно переглядывались, не понимая, в чем дело. Их всегда сумрачный король вдруг стал вести себя как озорной мальчишка. Это было странно, но дела короля не обсуждаются.

Арнольд осторожно пробрался вглубь запущенного парка и замер, услышав отголоски женских голосов. Они были еле слышны, и ему пришлось, удивляясь самому себе, присесть и чуть ли не ползком прокрасться поближе, чтоб подслушать чужой разговор.

Подобравшись к собеседницам почти вплотную, остановился за отделявшими его от них густыми кустами можжевельника и прислушался. Один голос он узнал, он принадлежал его плясунье, второй был ему незнаком. Тихонько выглянул из кустов и увидел сидевших на скамейке прелестных девушек в темных плащах.

– Это невозможно, Дария, невозможно! Я просто в бешенстве! – его Амиретта, насупившись и зло поджав губы, сердито ломала ветку, даже не осознавая, что делает. – Собитти слишком стар для нашей бедной Лорри! И он так на нее смотрит, будто собирается сожрать!

– Это называется похотливый взгляд, Аритта, – вторая девушка безнадежно провела по лбу тонкой рукой. – Но что делать? Ты же знаешь наши обстоятельства. Если бы дед не участвовал так безрассудно в крамоле против короля, мы были бы богаты. Мы и титул-то сохранили только потому, что папа доблестно воевал в последнем сражении с южаками, был опасно ранен и король его попросту пожалел, передав ему титул при живом отце, но по закону конфисковав почти все состояние. А Собитти пообещал дать приданое младшим сестрам своей жены, он же богат.

– Но Лорри не может хотеть выйти за него, за эту страшную старую жабу! – Амиретта с треском обломила-таки ветку старого бука, под которым стояла их скамейка.

– Она понимает, в чем ее долг, Аритта. Мне повезло, я вышла за того, кого хотела, но увы, Вальт вовсе не богат…

– Тебе повезло?! – негодование плясуньи зашкаливало. – Да это же я устроила так, что папе просто пришлось выдать тебя за него!

– Тсс… – испуганно прошипела ее сестра, – тише! Еще кто услышит!

– Я не допущу этой свадьбы! – торжественно, будто клятву, произнесла младшая. – Еще не знаю, как, но не допущу!

– Только не подливай жениху слабительное, умоляю тебя! – Дария сконфуженно захихикала. – Знаешь, после спасения меня тобой от противного жениха в нашей гостиной все еще неприятно попахивает.

– Это мелочи! – твердо возразила ей Аритта. – Главное – результат! После такого ужасного афронта твой несостоявшийся женишок больше у нас никогда не показывался.

«Она подлила ему слабительное во время знакомства с невестой? Это невероятно!» – Арнольд согнулся пополам и зажал рот руками, боясь рассмеяться вслух и спугнуть так много поведавшего ему сестричек.

– Папа уже в тот раз хотел тебя выпороть, Аритта, а в этот раз ты точно этого добьешься, – мрачно предупредила старшая сестра младшую.

Та согласно кивнула, благодаря за предупреждение, и сделала вовсе нежданный для сестры вывод:

– Ладно, ты права, повторяться я не буду. В конце концов, избавиться от мерзкого старикашки проще, чем от здорового наглого молодца. Но ты ничего об этом не слышала, Дария. И не вздумай рассказать об этом своему муженьку.

– Не буду, – вздохнула сестра. – Хотя он никому бы об этом не сказал.

– Это ты так думаешь, – скептически охладила ее Аритта. – А уж что было бы на самом деле, ты не ведаешь. Все мужчины любят сплетничать, это я точно знаю, проверяла.

– Как ты могла это проверить? – не поверила ей сестра.

– Очень просто. Поведала Уллсу одну глупую историю, выдуманную мной, кстати, и взяла с него торжественный зарок молчать. И что ты думаешь? Через день эту выдумку повторяли все мужчины в нашем доме! Старший братец мне потом клялся, что по глупости сболтнул одному только Лэму, и то по огромному секрету. Как ты думаешь, можно ли после этого доверять мужчинам настоящие тайны?

– На такие проказы способна только ты, Аритта. Я даже не знаю, что на это тебе сказать. – Дария сконфуженно развела руками. – Ты так неосторожна! Смотри, как бы папа не нашел мужа, который упрячет тебя в родовой замок на всю жизнь.

– Не упрячет! – фыркнула озорница. – Я его самого упрячу. Или быстренько стану безутешной вдовой. Этот статус мне нравится. Делай что хочешь, и никто тебе не указ.

Король схватился за голову. Нет, это что же такое! Да после такого высказывания придется проверять всех молоденьких вдовушек в королевстве!

– Не шути так ужасно, Аритта! – сердито укорила ее Дария. – Можно подумать, что ты убийца.

– Пока нет, но, если доведут… – мрачно произнесла та. – Я не стану терпеть над собой издевательства!

– Ваша милость! – раздался издалека немолодой женский голос. – Малыш проснулся!

– Бегу! – вскрикнула Дария и повернулась к сестре со словами: – Мне пора. А ты не вмешивайся в чужую судьбу, сестренка. Кто знает, вдруг Собитти окажется добрым мужем, и Лорианна будет с ним если не счастлива, но по крайней мере довольна?

Аритта скептически покивала, провожая сестру укоризненным взглядом. Когда та скрылась из глаз, язвительно добавила:

– Сама-то небось счастлива, а остальные пусть будут всего лишь довольны? Всегда была трусливой себялюбкой! Но я-то не такая и не позволю этому мерзкому старикану взять в жены мою милую сестру!

Она резво поднялась и принялась, взметывая пышные юбки, нервно вышагивать по заросшей травой тропке туда-сюда мимо Арнольда, бормоча при этом:

– Слабительное отпадает, это уже было, повторяться не буду, не то действительно поймают, а папенька на меня в последнее время изрядно зол, особенно после моих плясок во время праздника освобождения. И надо же было этому несносному лакею меня узнать! Самое смешное, что я-то его даже не заметила. Но хорошо хоть то, что о моем спасении его величеством никто не знает, а то пришлось бы мне остаток своих дней провести в комнате с решетками и запертыми дверями.

Она резко повернулась, не ожидающий этого король отшатнулся, чтоб не быть замеченным, и чуть было не уселся на холодный острый гравий, насыпанный вокруг кустов, но все-таки удержался. Девушка подпнула камешек, взвившийся высоко в воздух, и продолжила рассуждать вслух, все больше и больше шокируя и без того пораженного Арнольда:

– Но есть много других хороших травок. Вот, к примеру, чихуша – вдохнешь и чихаешь много и радостно! На себе проверила, гадость первостатейная: так трещит голова, что уже ничего не соображаешь. Да и нос потом красный, будто тебя за него оттаскали, мне-то это совершенно не понравилось, но гадкому женишку вполне подойдет.

Король снова был вынужден зажать себе рот, чтоб не рассмеяться. Проказливая девица остановилась и погрозила кому-то вдаль крепко сжатым кулачком:

– Ух, Собитти, ты еще пожалеешь, что посватался к нашей Лорри! Я ее в обиду не дам, это моя самая любимая сестренка! – наклонившись, она сорвала какую-то травку и зловеще усмехнулась. – Да, можно еще подсыпать ему дурман-травы. На неделю он точно станет дурачком и как попка будет повторять все, что сказали другие. Тоже проверено. Уллс был так мил в этом качестве, жаль, что слишком быстро пришел в себя.