Золушка. Жизнь после бала

Марья Ивановна оторвалась от внимательно читаемого ею приказа, положила ручку и подозрительно уставилась на Лизу.

– Да скажи на милость, зачем ты парня за собой везде таскаешь, если он тебе не нравится?

– Я таскаю?! – Лизонька покраснела и аж взвизгнула от негодования. – Да я тысячу раз ему говорила, что я его не люблю! А он мне толмит одно: «моей любви хватит на нас обоих!» И не отвязывается! Что мне делать прикажете?

– Твердо сказать ему «нет»! Только и всего! – Марья Ивановна осуждающе покачала седеющей головой. – Не думаю, что это так трудно.

– Я повторяю: говорила это ему много раз. Он не понимает! Или не хочет понять! Они все считают, что я кокетничаю! – Лиза в самом деле рассердилась, что для нее было необычным, даже на щеках красные пятна появились. Я всегда считала ее пофигисткой. Ошибалась? – И что вы подразумеваете под загадочным словом «твердо»? Пошел вон? Как, по-вашему мнению, нужно давать от ворот поворот влюбленному парню?

Марья Ивановна помедлила, потом как-то изучающе посмотрела на меня и вдруг заявила:

– А в самом деле, Катя, почему бы тебе не пойти с нами? Пусть не в роли отвлекающего маневра, а просто посидеть, расслабиться, шампанского с нами выпить, а?

Интересно, что они тут задумали? Почему-то сразу вспомнился Зайцев. Неужто опять решили продолжить коварные матримониальные планы? Попыталась отбиться:

– Мне никакое вино пить нельзя, я от него краснею. Выпью бокал и все, мной можно елочку зажигать. Неприятно, знаете ли!

– Ух ты, – ни с того, ни с сего обрадовалась Любовь Николаевна. – Здорово! Теперь я хоть не одна пламенеть за столом буду, а на пару с тобой. – И принялась азартно выяснять: – Ты как краснеешь? Пятнами?

– Нет, сплошной волной, – ошарашено ответила я. – А что?

– А я пятнами. Представляешь, сначала шея огненными пятнами покрывается, потом все лицо. Убойное зрелище!

– Так, может, вам тоже на корпоратив не ходить? К чему людей смешить?

– А там все такие будут. Неадекватные. Поэтому кто как выглядит, всем пофиг. Там весело будет, Катюш. А ты и не знаешь, что это такое – веселиться! – упрекнула меня Марья Ивановна. – Пошли, мы тебя научим!

Я призадумалась. Лиза подошла ко мне и, погладив по руке, просительно протянула:

– Ну пожалуйста, что тебе стоит?

Это стоило мне покупки нового платья, туфель и вообще всего того, в чем положено ходить на коллективные пьянки, то бишь праздники. В принципе, деньги у меня были, но вот походы по бутикам и бесконечные примерки меня всегда напрягали.

– У меня платья нет. И вкуса, чтоб купить что-то приличное, тоже нет. Так что…

Продолжить мне не дала Лизонька. Подскочив на месте, она радостно пообещала:

– Мы сегодня же сходим с тобой в торговый центр «Наша мода». Там есть вполне приличные вещи. Вот только… – тут она призадумалась и нахмурилась.

– За тобой наверняка Макс увяжется? – проницательно уточнила Любовь Николаевна. – А вы его с собой возьмите. Это будет проверка глубины его чувств. Только истинно влюбленный выдержит многочасовой поход по женским магазинчикам.

– Ага! – поддержала его развеселившаяся Марья Ивановна. – Если любит, то не сбежит. А если сбежит из отдела женского белья, делайте выводы.

– Ну, из подобных отдельчиков мужики, как правило, по другим причинам сбегают, – заметила многоопытная Любовь Николаевна.

– А по каким причинам они сбегают? – хором спросили мы с Лизой и удивленно посмотрели друг на друга. Ого, значит, она такая же неопытная, как и я! Не ожидала.

Любовь Николаевна потрясенно закашлялась. Откашлявшись, хрипловато сообщила:

– Вот когда замуж выйдете, тогда все и поймете. Я вас в тайны замужней жизни посвящать не собираюсь! – это у нее прям по-королевски вышло. С великолепным таким пренебрежением.

Тут в отдел зашла наша взыскательная начальница, и все быстренько разбежались по своим местам. Вера Гавриловна посмотрела на меня, и я отчего-то покраснела. Глупо, понимаю, но я ее просто боюсь. У нее дед цыган, и мне постоянно кажется, что она видит людей насквозь. Во всяком случае, она не раз угадывала мои самые потаенные мысли. Вот и сейчас ее пристальный взгляд меня просто пронзил. И это не метафора, у меня внутри аж горячо стало.

И она не плохой человек, просто уж слишком… проницательная.

– Обсуждаете Новый год? – Вера Гавриловна взяла с моего стола маленькую елочку и полюбовалась ее голубоватым мерцанием.

– Уговариваем Катерину пойти вместе с нами на корпоратив, – сдала меня с потрохами Любовь Николаевна. – А она не соглашается.

К моему огорчению, начальница тут же присоединилась к агитаторам.

– Это вы зря, Екатерина Георгиевна, – строго так. – Это весело. А вы совсем не умеете веселиться. Пойдете, может быть?

Когда начальство с тобой разговаривает таким тоном, самое разумное – соглашаться. И я согласилась:

– Пойду. Вот только платье куплю. Одна! – и я предупреждающе посмотрела на Лизоньку.

Та даже глазом не моргнула.

– Как хочешь. Одна так одна.

Мне бы догадаться, что она так просто от идеи пробежаться со мной по бутикам не откажется. Но работы было много, да и вообще я в женском коварстве плохо разбираюсь. Опыта маловато. В общем, я успокоилась. И зря.

После работы мы вышли из конторы все вместе. За Любовью Николаевной приехал муж, но она вместо того чтоб пойти к нему, для чего-то направилась к Максу, стоящему возле своей машины и терпеливо ожидающего Лизу. Марья Ивановна тоже не побежала по магазинам, как обычно, а решила поприветствовать его же. Вышедшая Лизонька с лукавой улыбкой смотрела на меня.

Это мне не понравилось. Помахав всем рукой, я поспешно пошагала домой по полузасыпанной снегом дорожке. Догнавшие меня Марья Ивановна с Любовью Николаевной внезапно подхватили под белы рученьки и запихали в неслышно подъехавший сзади мерседес. Макс тут же тронул с места, и мы полетели по улице, пробиваясь сквозь разыгравшуюся метель.

Хотелось вопить, топать ногами и возмущаться, но было стыдно. В конце концов, мне в самом деле нужно платье, раз уж я получила начальственный приказ быть. Но вот как выбирать наряды под пристальным взглядом Макса? Или даже просто рядом с ним, потому что смотреть он будет точно не на меня.

Лиза повернулась ко мне и заботливо напомнила:

– Бабушке позвони, чтоб не волновалась.

Достала сотовый, набрала бабушкин номер. Та ответила сразу. Предупредила ее, что задержусь сегодня, похожу по магазинам перед Новым годом. Она хотела что-то спросить, но я пообещала все рассказать вечером и отключилась. Как скажешь бабушке, что меня, по сути, похитили и насильно везут за платьем для новогоднего корпоратива?

Затормозили возле торгового дома «Наша мода», мы с Лизонькой вышли из авто, а Макс повел машину на стоянку. Лиза ухватилась за меня, стараясь удержаться на высоченной шпильке, и я буквально заволокла ее внутрь.

– Ох уж эти каблуки! – выдохнула она. – Спасибо за помощь!

Что обувь проще было бы поменять, я указывать не стала, у всех свои тараканы в головах. Но высказать свое недовольство наглым похищением сочла необходимым:

– Лиза, что это за свинство? – прошипела я, едва мы зашли внутрь. – Издеваешься, да? Зачем ты меня сюда притащила?

Она небрежно взмахнула рукой.

– Что поделаешь, если другого способа тебя одеть не нашлось. Без меня бы ты купила себе что-то типа домашнего фланелевого халатика в цветочек и тапочки мягкие, так ведь?

Я сжала зубы. Да, люблю я домашние фланелевые халатики и тапочки мягкие люблю, и что? Имею право! Я никого очаровывать не собираюсь, так что для чего эти каннибальские пляски вокруг моей скромной персоны?

Лиза оглянулась, сжала мне руку и вдруг прошептала:

– Если тебе что-то покажется странным, делай вид, что ничего особенного не происходит, ладно?

Я тоже оглянулась. Сзади подошел Макс и как-то очень уж уныло посмотрел на Лизоньку. Я тоже посмотрела на нее и не поверила своим глазам. Передо мной стояла кукла! Самая настоящая кукла! С кукольными голубыми глазками, в которых не билось ни единой разумной мысли. Что это с ней?

Оторопев, осторожно перевела взгляд на Макса. Он как-то сумрачно усмехнулся. Не верит? Или верит?

– Знаешь, здесь на втором этаже очень миленький отдельчик вечерних платьев. Я там сама несколько платьев купила! – проговорила Лиза каким-то уж слишком щебечущим голоском. – Пошли, покажу! – и потянула меня к эскалатору.

Пошла. Макс шел следом, как привязанный. Отдельчик оказался огромным бутиком с нескончаемыми рядами стоек. Здесь были не только вечерние платья, висели вполне приличные костюмы и брючные, и с юбками.

Лизонька кинулась к стойкам с вечерними платьями, а я решительно направилась к костюмам. Если уж покупать, то что-то практичное, чтоб можно было и на работу носить. Выбрала симпатичный брючный костюмчик стального цвета, очень даже симпатичный. Посмотрела на подошедшую ко мне Лизу.

– Жуть какая! Повесь немедленно на место! – Лиза не на шутку рассердилась. – Ты на праздник собираешься, а не секретаршу директорскую замещать! – она бесцеремонно выхватила из моих рук вешалку с костюмом и сунула ее в руки сопровождающей ее продавщицы.

Потом потянула меня к стойкам с вечерними платьями, но тут уже решительно воспротивилась я:

– Не нужно мне эту жуть! Я в них только запинаться буду! Мне эта роскошь, как корове седло!

Лизонька притормозила и на миг задумалась. Потом бодро заявила:

– Ладно! Корпоратив у нас почти семейный, так что платье для коктейлей тоже подойдет! – и я была мощно подтянута к стойкам с короткими блестящими платьицами.

Потирая руку, за которую ухватилась Лиза, я с укором выговорила:

– Ну ты сильна! Штангой что ли занимаешься?

– Просто бегаю по утрам, чтоб меньше болеть. Болезненная я слишком.

Я осторожно спросила, пока она перебирала платья, периодически доставая понравившееся и прикладывая его ко мне.

– А что у тебя болит?

– Ангины замучили. Чуть что – ангина. Но я вот уже полтора года гимнастику для горла делаю, и за это время ни разу не болела. – И она трижды опасливо переплюнула через левое плечо.

– Покажешь, что за гимнастика для горла? – мне тоже не помешало бы заняться этой гимнастикой. Да и бабушке тоже.

– Да без проблем! – и Лизонька без всякого стеснения откинула назад голову, открыла рот, высунула язык и с утробным мычанием попыталась достать кончик носа. – Поняла? Вот так раз двадцать в любое время. Между прочим, это упражнение и мышцы шеи хорошо тренирует.

Я несколько ошарашено ее поблагодарила:

– Хорошо, я учту, спасибо.

Оглянулась посмотреть, не видел ли кто Лизины гримасы. Оказалось, продавщица заметила, но, судя по тому что на ее лице появилась озабоченность, она тоже решила приступить к тренировкам. Скорее всего, как только мы уйдем.

Посмотрела на вход. Сопровождающий нас Макс терпеливо сидел у входа на кресле для таких как он, угнетаемых своими дамами кавалеров, глядел в свой айфон и на нас внимания не обращал.

У меня вырвался странный вздох.

– Я ему велела сидеть у входа, чтоб не отсвечивал, – понятливо пояснила Лизонька. – Но когда мы подберем тебе наряд, я его позову, как эксперта. Чтоб посмотрел на тебя мужским взглядом и сказал, нравится ему или нет.

Я впала в ступор. В самым настоящий ступор!

Не ожидая моей реакции, Лизонька подала продавщице три отобранных ею платья и повела меня в примерочную.

– Давай меряй и показывайся! – все это было сказано безапелляционно, будто я глупенькая маленькая девочка. Впрочем, такой я себя и ощущала.

Посмотрела на платья. Одно отложила сразу. Оно было слишком уж оголено и сверху, и снизу. На другие посмотрела повнимательнее. Одно из них было серебристое, до середины колена, с небольшим декольте. Вполне приличное, на мой взгляд. Я его надела и тут же поняла свою ошибку: по обоим бокам от ягодиц до самого низа шли разрезы. Мне это категорически не понравилось.

А если зашить? Я захватила руками разрезы и поняла, что в таком случае не смогу сделать ни шагу. Уж слишком платье было узким. Вздохнув, стянула его с себя и натянула последнее. Черное, с длинными рукавами, со скромным вырезом мысиком, длиной до середины бедра, мне понравилось. Сидело оно на мне хорошо и даже все достоинства моей фигуры подчеркнуло, но вот только мрачное слишком было и длина подкачала.

Я хотела снять и его тоже, и посмотреть что-то не такое вызывающее, но в кабинку нахально заглянула Лиза и восхищенно присвистнула.

– Вот блин! Ножки-то, ножки! – и она бесцеремонно выдернула меня из кабинки на всеобщее обозрение.

Окинув меня профессиональным взглядом, продавщица закивала и расплылась в восхищенной улыбке, на мой взгляд, слишком уж профессиональной.

– Фигура – блеск! И ножки точеные!

Я скептически посмотрела на себя в зеркало. Не спорю, девица в нем была привлекательной, но какой-то уж слишком чужой.

– Берем! – Лизоньке мое согласие или несогласие было до фонаря. – Так, теперь туфли! – Какой у тебя размер?

– Тридцать седьмой.

Я думала, нам придется топать в другой бутик, но продавщица тут же вынесла несколько пар черных туфель, и Лиза принялась их сосредоточенно осматривать. Памятуя ее пристрастность к сверхвысоким каблукам, я попыталась воспротивиться:

– Лиза, я не буду покупать туфли на шпильке! Даже и не надейся!

Она рассеянно ответила, для чего-то рассматривая кожу одной пары на свет:

– Тебе и не надо, у тебя рост нормальный. – И уже продавщице: – А что-то еще есть? Каблук семь сантиметров.

Та вынесла еще несколько коробок. Открыв первую, Лизонька удовлетворенно крякнула и протянула туфли мне. К моему удивлению, туфельки мне приглянулись с первого взгляда. Элегантные, чуть зауженные, с тонким, но устойчивым каблуком. Надела и поняла: мое!

– Чудно, чудно! – Лизонька похлопала в ладоши, награждая себя восторженными аплодисментами. – Ай да я! Ты просто картинка, Катя! – и добавила загадочную фразу: – Теперь ты вполне можешь составить мне достойную конкуренцию.

– Какую конкуренцию? – я сразу насторожилась. – Ты это о чем?

– Да о том, что мужики будут пялиться не на меня одну. А на тебя тоже. Это называется размазать интерес. Паритет своего рода. А то знаешь, как они все меня достали?

Нелогично. Если они ее достали, то для чего тогда наряжаться и их провоцировать? Вот я…

– Да никого я не охмуряю, не соблазняю и в себя не влюбляю! – Лизонька опять проявила никчемушную проницательность. – Я дома сижу, а они меня достают просто! И папаша туда же! «Пока молодая, надо жить полной жизнью!» Эх!.. – она замолчала, глядя на приближающегося к нам Макса.

Я с изумлением смотрела на нее. Вот только что она говорила со мной, как вполне разумный человек, а теперь снова превратилась в говорящую куклу!

Пустой взгляд, резкие движения и нарочитая наивность! Но проделано артистично. На грани фола, но вполне достоверно. Если не знать, какая она на самом деле, вполне можно поверить в прекрасную, но безмозглую куклу. Этакая Мальвина, только с золотыми волосами. Для чего Лизе это нужно?

– Макс, как ты оценишь Катино преображение? – воркованию Лизоньки мог позавидовать и влюбленный голубок. – Правда, хороша?

Я почувствовала себя товаром на ярмарке невест. Стыд захлестнул удушливой волной. И вот я опять похожа на спелую помидорку! Да что это такое! Я разозлилась. И на Лизу, и на себя. И на Макса, беспристрастно оценивающего меня.

Сердито на него посмотрела. В его глазах мелькнуло что-то непонятное и тут же исчезло.

– Недурно, весьма, – суховато одобрил он мой внешний вид. – Немного макияжа, и будет просто супер.

– Я тоже так считаю, – пропела Лиза и спросила у меня: – Раздеваться будешь? Или так домой поедешь?

– Буду! – сердито отрубила я. – Вы езжайте, я доберусь сама! Город я знаю. – И отправилась в кабинку снимать навязанное мне платьице.

Может, дождаться, пока они уедут, и отказаться от этого секс-наряда? Еще раз посмотрела на себя, чуть прищурив глаза. Если судить беспристрастно, то очень даже ничего. Ножки и в самом деле хороши, я и не знала, что они у меня вполне на уровне. Как-то не разглядывала себя, не до того было. Грудь тоже.

И внезапно решила: ладно, возьму, где наша не пропадала!

Аккуратно стянула платье, сняла туфли, оделась в свои старые шмотки и вышла к продавщице. Подала ей обновки, она сноровисто упаковала их в пакеты и подала мне.

– А заплатить? – пакеты я не взяла. – Я же не платила! – странно, что она об этом забыла.

– Елизавета Александровна уже за все заплатила.

Откуда она знает Лизино имя? Но главное не это! Лиза побоялась, что я раздумаю?

– Сколько это стоит?

Прозвучала довольно внушительная сумма, но она меня не испугала. Подумаешь, в кои-то веки могу себе позволить и пошиковать. Решила отдать деньги Лизе завтра, взяла пакеты, двинулась к выходу.

У выхода из здания стояли Макс с Лизой, о чем-то говоря. У Лизоньки было все то же кукольное выражение лица. Обернувшись ко мне, она радостно заявила:

– Быстро ты, я бы никогда так не смогла. А теперь мы тебя домой отвезем.

Я хотела было отказаться, но Лиза подхватила меня под руку, и, щебеча какую-то бессмыслицу, больно ущипнула за локоть. Я вопросительно подняла бровь, она тихо мне шепнула:

– Не хочу оставаться наедине с Максом. Опять чушь будет молоть о неземной любви. Как от него отвязаться? Не знаешь?

Я дико на нее посмотрела. Откуда мне знать, как ей отвязываться от собственных поклонников? Я тут вообще ни при чем.

Макс хмуро смотрел на Лизоньку, не обращая внимания на окружающих. И зря. Из толпы идущих мимо людей выпорхнуло эфемерное создание в коротенькой розовой шубке с розовыми же сапогами до середины бедра и кинулось ему на грудь.

Он ловко отскочил в сторону, заставив меня восхититься. Вот это натренировался! Это ж сколько девиц ему на грудь кидаются, ежели он, даже не глядя, такую прыткость проявляет?

Девица опустила руки и, обиженно глядя на него, нежным голоском заявила:

– Макс, как тебе не стыдно! Я постоянно тебе звоню, но ты не отвечаешь!

– А я и не обязан тебе отвечать!

Ух ты, какой тон ледяной! Я и не подозревала, что он так умеет! Девица сникла, но ненадолго.

– Я тебя люблю! – пылкое признание прозвучало посредине толпы в фойе торгового центра. На мой взгляд, для подобных признаний нужно выбирать что-то более подходящее. Или уж где объект страсти поймала, там и призналась?

Посмотрела на Лизу. Та откровенно наслаждалась спектаклем. Почувствовав мой взгляд, посмотрела на меня и подмигнула. Заметивший наши переглядки Макс решительной рукой направил нас на улицу, оставив влюбленную красотку безнадежно смотреть ему вслед.

Мы сели в машину, причем Лиза сзади рядом со мной, и отправились ко мне. Как обычно в это время, город стоял. Мы ныряли из пробки в пробку, и я сильно пожалела, что согласилась на это сомнительное удовольствие. Пошла бы пешком, давно была бы дома.

– Я тебе деньги завтра отдам, – мне было неловко из-за Лизиного самоуправства, и я постаралась выразить это осуждающим тоном.

Но до Лизы или не дошло, или она считала себя правой, но она только передернула точеным плечиком.

– Да ерунда. Когда сможешь, тогда и отдашь.

Простояв в пробках пару часов, мы наконец-то съехали с центральных улиц и довольно быстро добрались до моего дома. Я поблагодарила их и хотела выйти, но Лиза сурово указала Максу:

– Проводи Катерину до квартиры, пожалуйста, у нее очень проблемный подъезд. Наркоманы и прочее…

Уточнять она не стала, он понял все и сам. Вышел из машины, открыл передо мной дверцу, подал руку, помогая выйти. Чувство было на редкость странное. Опираться на мужскую ладонь мне еще не доводилось. Я вообще всеми силами избегала таких двусмысленных ситуаций, когда ты слабая, он сильный, типа защитник и покровитель. Не вдохновляли они меня отчего-то.

Меня всегда напрягали прикоснувшиеся ко мне мужские руки. Но руки Макса были твердыми и надежными, и у меня не возникло ни страха, ни опаски. Наоборот, ужасно захотелось, чтоб он не отнимал руку. Он и не отнял, просто переместил ее с моей ладони на локоть. Так и завел в подъезд, подождав, пока я проведу по дисплею проходилкой.

Так мы и по лестнице поднимались. Мне хотелось взбежать как можно быстрее, чтоб избавиться от этой тревожащей меня опеки, но на втором этаже возле восьмой квартиры Макс приостановился и кивнул на ничем не отличавшуюся от других дверь.

– Это отсюда проблемы?

Я кивнула.

– А как ты понял?

Он пошел дальше, говоря на ходу:

– Запах. Я этот запах хорошо знаю.

Удивилась. Он что, с наркоманами общался?

– Приходилось. – ответил он на неозвученный вопрос. Удивленно посмотрела на него, он невесело мне усмехнулся. – В школе одноклассники кайфовали. Пока один от передозировки на тот свет не отправился. Тогда родители тревогу подняли.

– Ты разве в обычной школе учился?

– В гимназии. Элитной.

Больше он ничего не сказал, а я не спрашивала. К чему? Захотел бы, сказал сам. Видимо, ему неприятно об этом вспоминать. И я его прекрасно понимаю.

Не успела достать ключи перед нашей дверью, как она распахнулась, и выглянула обеспокоенная бабушка.

Макс вежливо поздоровался.

– Возвращаем вашу внучку в целости и сохранности.

Бабушка степенно поблагодарила и внезапно поинтересовалась:

– А вы кто будете?

– Я Макс, друг Лизы. Вы с ней знакомы?

Лизонька не раз бывала у нас после работы, поэтому бабушка приветливо закивала и спросила:

– Может, в гости заглянете?

Макс с поклоном отказался и быстро сбежал вниз, едва попрощавшись. Я зашла в квартиру и принялась раздеваться, почему-то скорбно насвистывая.

– Так вот он какой, Макс. Хороший парень. Воспитанный и обходительный. Сейчас таких мало. И красивый такой. Недаром он тебе так нравится.

Как нож в сердце!

– Бабушка, ты о чем? Он за Лизой ухаживает! Он в нее по уши влюблен!

– Вот как? Жаль, вы хорошо смотритесь вместе. А Лизонька как к нему относится?

– Никак. Как обычно.

– Папа еще не вмешался?

– Вроде нет. Раз Макс с ней.

Как-то, будучи у нас в гостях, Лиза пожаловалась бабушке на своих сверхнастойчивых ухажеров. Никто из них не понимал, когда она говорила о расставании. Все считали, что это просто кокетство.

– Ну не могу я послать подальше влюбленного в меня парня! Просто язык не поворачивается! Знаю, что нужно быть твердой и решительной, а не получается. – Лиза была здорово угнетена. – Я и знакомиться с ними со всеми не хотела, они сами ко мне привязываются! Да так, что не отвяжешься.

– И кто же тебя от кавалеров-то спасает? Мама?

– Папа. А что делать? Приходится просить его о помощи. Он ворчит, но не отказывает. После его разговора они уходят, но все равно время от времени заявляются с проверочками. Вдруг передумала?

– А как же ты с ними знакомишься? Где?

– Да везде, куда не пойду. С Максом мы познакомились на вернисаже. Я там с мамой была. Он деликатно так сначала про картины говорил, потом подвезти предложил. Маме он понравился.

– А тебе нет?

– Да как сказать. Пока в любви не признался, нравился. Потом резко нет. У меня всегда так. Надоедают быстро.

– Тебе что, никто серьезно не нравился? – бабушка была озадачена ее странным поведением.

Лизонька призадумалась.

– В школе я была влюблена в нашего физрука. Но он женат был. Ух, как я страдала! Ночами в подушку ревела. А после ни в кого. Скучно живу?

Я засмеялась, а бабушка заметила:

– Вот и Катя ни в кого не влюбляется. Оно так спокойнее, конечно, но уж очень скучно, ты права. Ну, всему свое время. Придет и ваше время, девочки.

И вот теперь, вспоминая этот разговор, бабушка заметила:

– Если папа вмешается, Макс исчезнет?

Я представила, что никогда больше не увижу его серых внимательных глаз, и вдруг такая тоска накатила! С трудом ответила внимательно следившей за мной бабушке:

– Наверное.

Она покивала каким-то своим мыслям.

– Лизонька очень красивая девушка, парни летят на ее свет, как мотыльки. Но вот настоящая ли это любовь?

– Ты просто философ, бабулечка. Почему вдруг не любовь-то?

– Потому что внешность быстро… как это сказать-то? Присматривается, что ли?

– Это ты о том, что после месяца со дня свадьбы мужья уже не замечают лица своих жен? Эффект привыкания?

– Вот-вот. Я как раз об этом. Но этого-то они не понимают, принимая восхищение красотой за что-то более глубокое.

– Ну, не думаю, что Макс столь поверхностен. Мне кажется, он всерьез влюблен. За остальных не ручаюсь.

– Да, жизнь не простая штука. Но кто сказал, что все должно быть просто?

Чтоб прекратить конфузящие меня размышления, я потрясла пакетами с фирменным логотипом.

– Знаешь, что там? Новогоднее платье и туфли!

Бабушка поразилась.

– Ты что, пойдешь-таки на новогодний вечер?