Золушка. Жизнь после бала
- -
- 100%
- +
– Зачем? Боишься, до дому сам не дойдешь?
Он покорно согласился:
– И это тоже. Но к утру я буду как огурчик, вот увидишь!
– Я огурцы не люблю. Причем ни в каком виде. – Я двинула его плечиком, заставив выпрямиться.
– И чего ты такая несговорчивая? Я бы, может, даже замуж тебя взял. – Он оценивающе посмотрел на меня и поклялся: – Правда-правда. Вот те крест!
Он оторвал одну руку от моей талии и попытался перекреститься, но тут его подвели ненадежные ножонки. Чтобы не грохнуться на каменный пол вместе с ним, мне пришлось обхватить его руками за пояс и удержать.
– Слушай, – обрадовано прошептал он мне громовым шепотом, который расслышали все танцующие рядом, – а так гораздо лучше! Не отпускай!
В общем, в моих надежных объятиях он так и дотоптался на одном месте до конца этого сверхтомного танго. Потом я отвела своего кавалера на его место и сдала с рук на руки Владимиру Ивановичу. Тот укоризненно крякнул и, приняв от меня эстафету, скинул своего сотрудничка на стул.
Похихикивая, потому что удержаться не смогла, вернулась к себе.
Умиравшая со смеху Лизонька тут же спросила:
– И как тебе этот знойный кавалер?
– Если б у меня сил было побольше, то даже понравился бы. А так я устала сильно. Уж очень он тяжелый, держать трудно.
– Ну, ты же его вела, как кавалер даму, – заметил тоже веселящийся Виктор Михайлович. – Потому и тяжело было.
– А иначе никак. Он бы просто растянулся под елочкой.
– Так и пусть бы полежал. Отдохнул бы немного.
– Да я и не против. Но он так за меня уцепился, что отдыхать мы бы устроились вместе. А мне это не нравится. Я комфорт люблю, а на полу слишком твердо. И холодно.
Села на место и угрожающим шепотом осведомилась у Марьи Ивановны:
– А зачем это вы меня с Лешиком танцевать отправили?
Та с недоумевающим видом поразилась:
– Я? Да никогда! Ты что-то путаешь!
– Понятно. Позабавиться решили, – сделала я вполне логичный вывод. – Ну и как, весело было?
Удержаться в роли неправедно подозреваемого Марья Ивановна не смогла.
– Весело! – легко согласилась и добавила: – Видела бы ты свое лицо! Глаза горят, щеки пылают, хорошенькая такая, жуть! Тобой все любовались, не вру!
– А мне Лешик сказал, что я страстная, и домой к себе звал.
– Ну, это он зря. Что б он с тобой делать стал, когда проспался?
– Вот и я о том же. Вы уж, Марья Ивановна, будьте так любезны, больше мне таких ухажеров не подсовывайте.
Та таинственно усмехнулась.
– А я тебе их и не подсовываю. Я это для того, чтоб на тебя некоторые со стороны посмотрели. – И сумбурно добавила: – Большое, оно, как ты знаешь, видится на расстоянии. Есенин, он не дурак был.
Какие некоторые? С какой стороны? Большое, это что, я? Тихо вздохнула. О чем это она? Что-то я раньше в ней столь вопиющей неадекватности не замечала. Или это я чего-то не понимаю вследствие излишних возлияний?
Пока я сумрачно размышляла об окружающих меня интриганках с матримониальными замашками, к нашему столу подошел Владимир Иванович с двумя бутылками шампанского.
– Вот, примите, пожалуйста. Как говорится, от нашего стола вашему. Так сказать, в возмещение морального ущерба. – И уже конкретно мне: – Я понимаю, Катенька, танцевать с нашим Лешиком – это настоящий подвиг.
Мне стало неудобно.
– Да ладно вам, Владимир Иванович! Лучше распейте шампанское с коллегами. Это же ваша доля.
– А у нас никто шампанское не пьет. Мы одну-то бутылку еле-еле одолели, да и то лишь оттого, что традиции требовали. Мы как-то больше водочку уважаем, – и он бросил скептический взгляд на Лешика, который снова наливал себе живительной жидкости. – Но хорошо уже то, что он песен блатных нам не поет и стишки пошловатые не рассказывает. Уж и на том ему спасибо.
Любовь Николаевна встала и твердой рукой забрала бутылки.
– Спасибо, Владимир Иванович! А то крепких напитков купили много, а о нас, нежных созданиях, которые водку не пьют, не подумали. – Она королевским жестом по-братски поделила бутылки между Максом и мужем, и распорядилась: – Открывайте!
Они покорно открыли бутылки и налили шампанское дамам. Женщины спокойно выпили вино, а я опасливо вертела в руках бокал, сомневаясь, стоит ли его пить. У меня еще от предыдущих порций в голове шумело.
Увидев мой саботаж, дамы сердито потребовали не отставать от нашего дружного коллектива. Я вопросительно посмотрела на Лизоньку, та многозначительно показала мне пустой бокал. Я растерялась. Она уже выпила? Но по ней незаметно, чтоб она вообще что-то пила.
Поняв мои сомнения, она горделиво заявила:
– Привычка. Ты пей, пей, не стесняйся. Ежели что, проконтролируем.
Пришлось выпить. Ух ты, как сразу изменилась жизнь! Мне тоже, как Лешику, захотелось спеть, причем во все горло, и стишки рассказать. Но не пришлось. Загвоздка была в том, что пошлых я не знала, а лирические в нетрезвой компании точно бы не оценили.
Дошедший до нужной кондиции коллектив решил вспомнить пропетые на междометия песни и начал с общеизвестной «Ой, мороз, мороз». Я с удовольствием подтягивала, ничего не стесняясь. Макс, искоса на меня поглядывавший, подлил мне еще шампанского и сказал:
– У тебя голос красивый, и поешь ты хорошо. Ты когда-то в хоре пела? Или, может, в музыкальную школу ходила?
– Не-а, я с бабушкой пою. – И влилась в общий хор. На сей раз пели «Ой, цветет калина».
Макс еще как-то странно на меня посмотрел, но мне уже было все равно. Закончили песню, затянули другую. Почувствовав, что в горле пересохло, я посмотрела по сторонам. Минералка давно кончилась, поэтому пришлось взять бокал с шампанским и выпить его. Шампанское согрелось, пузырьки исчезли, и оно мне даже в нос не ударило. Пошло за сок.
Потом Макс с Лизой ушли танцевать, а к нам подсел Олег Геннадьевич. Точнее, ко мне. Мне бы насторожиться, но в моем крайне благодушном состоянии мне было все трын-трыва.
– Вы очаровательны сегодня, Катюша, – генеральный был сама любезность. – И почему я вас раньше не замечал?
Откуда мне было знать, почему он меня не замечал? Я промолчала, вопросительно глядя на него. Это у меня условный рефлекс взыграл: если рядом генеральный, то меня какое-нибудь задание ждет паршивое. Он гнусненько так ухмыльнулся и предложил:
– Пойдемте в мой кабинет, Катюша? Поговорим?
Так я и знала! У всех праздник, а меня сейчас за работу посадят! Заставит проверить отчет филиала или срочно ответ подготовить в контролирующий орган, или еще какую-нибудь гадость всучит. И почему всегда мне? Вон начальница наша сидит, ей бы и поручения давал.
Я ему на это намекнула, причем довольно прозрачно, но он твердо заверил:
– Вера Гавриловна с этим не справится, гарантирую. Пойдемте, там нам никто не помешает.
Если бы я была в адеквате, никуда после слов «нам никто не помешает» не пошла. Но, поскольку в голове была новогодняя вата, вздохнув, поднялась с места и тут же покачнулась. Так, какой из меня в данной ситуации специалист? Да никакой!
Довела этот факт до сведения начальника, он только посмеялся и обнял меня за талию. Повел к выходу, что-то успокаивающе приговаривая. Я оглянулась. На меня изумленно глядели все сотрудники нашей конторы. И чего они так смотрят? Будто меня на казнь ведут или чего похуже.
Мы почти дошли до дверей, когда к нам элегантно подтанцевали Макс с Лизой.
– Ой, Олег Геннадьевич, как хорошо, что вы Катю прихватили! Мы как раз домой едем и ее подвезем! – Лизонька беспардонно отцепила меня от генерального и подтолкнула к Максу.
Он подхватил меня одной рукой, другой открыл дверь, и мы оказались на лестничной площадке. Потом я как-то уж очень быстренько взлетела на наш этаж, подозреваю, на его руках. Очутившись в родном отделе, обескуражено посмотрела по сторонам. Найдя отчего-то расплывающуюся Лизу, укоризненно попеняла заплетающимся языком:
– Олег Геннадьевич мне какое-то задание дать хотел, а ты меня украла! Он будет жутко недоволен.
Лизонька мрачно покивала.
– Недоволен, это точно! Но ты одевайся давай, мы домой едем.
Я с трудом натянула сапоги и, прищурившись, посмотрела на свою куртку. Их было две! Поморгав, я снова посмотрела на нее. Теперь их стало три! Я попыталась взять крайнюю, но промахнулось. Пригорюнилась, понимая, что со злокозненной курткой мне не справиться. Не дожидаясь следующей попытки, Макс молча натянул куртку на меня, Лиза взяла и свою сумочку и мою, натянула на меня шапку.
– А ты? – проявила я заботу о ближнем.
В ответ Лизонька махнула рукой.
– Я шапки не ношу. Я же не езжу на общественном транспорте и пешком не хожу. Хотя порой так хочется… – она тяжело вздохнула, и я ей от души посочувствовала.
В самом деле, ей даже на рейсовом автобусе покататься не дают! Дискриминация, однако…
Видимо, я сказала это вслух, потому что Макс глухо хохотнул и сказал:
– Забавная она какая.
– Катя вообще очень хороший человек. – У Лизы это прозвучало уж слишком прочувствованно. – И с юмором.
Хм… ей вполне можно свахой на брачном рынке подрабатывать. Вот сократят нашу контору, и откроет она брачное агентство. Может, и меня в хорошие руки пристроит…
Макс захохотал уже открыто и распахнул передо мной дверь. Выйти из кабинета оказалось почему-то на редкость сложно. Проход оказался липовым, и я ударилась об стену. Удивилась и попробовала еще раз. Опять неудача. Тогда Лизонька взяла меня за руку и провела сквозь стену.
Вот это да! Есть еще чудеса на этом свете!
Макс спросил почему-то у Лизы:
– Может, мне ее на руки взять, как ты думаешь?
– Нет, нет, не будем привлекать к себе излишнего внимания! – во мне проснулось мое неистребимое благоразумие. – А то еще решат, что я вас у Лизы отбиваю! Мне такой славы не нужно!
– Ну, не нужно, так не нужно, – покладисто согласился Макс. – Но идти-то ты все равно не можешь!
Я демонстративно пошла вперед, и внезапно наткнулась на стену, которой не было! То есть на ощупь она была, но я ее не видела! Такие шутки со мной стены еще не шутили.
Во избежание дальнейшего моего лобызания со стеной, Лиза подхватила меня с одной стороны, Макс с другой, и мы тесной компашкой добрались до лифта. Спустились и дружненько так вышли из здания.
На улице курили сотрудники, охлаждающиеся после жаркой встречи Нового года. Почти все были без пальто, на что я им заботливо и указала, предупредив о возможных весьма неблагоприятных для них последствиях. Они поблагодарили меня за внимательность к их скромным персонам и пригласили присоединиться, даже сигаретку предложили, но Лизонька решительно воспротивилась.
– Нет, спасибо, курение вредит нашему здоровью!
И меня эвакуировали дальше, до машины. Сидя на переднем сиденье, я позволила Максу себя пристегнуть, и обессилено уронила бедную голову на спинку сиденья. Все вокруг кружилось, но зато легкость во всем теле была необыкновенная.
– Катя, ты что, вообще не пьешь? – Макс аккуратно выехал на дорогу и почему-то взлетел. Огни домов слились в одну сплошную линию, и я испугалась.
– Слушай, давай помедленнее, а? – взмолилась, закрыв глаза. – Ты же не на самолете. Это автомобиль! Ему не положено летать!
– Да у меня скорость всего сорок кило! – почему-то возмутился он.
Но физику я помнила. Я ее на всю жизнь запомнила. Эта физика мне до сих пор снится. В кошмарных снах. Поэтому я твердо указала ему на несоответствие:
– Неверно! Кило – это мера веса, а не скорости!
– Ну-ну! И все же, ты вообще не пьешь?
Но биологию я тоже знала!
– Человек не пить не может! Он без питья сразу умрет, вот! Поэтому я пью! Не менее полутора литров в день!
– Да? Чудненько, а я этого и не знал!
Интересно, он так шутит или в школе не учился? Пока я просвещала его на этот счет, машина затормозила. Макс повернулся на сто восемьдесят градусов (да-да, геометрию я тоже помнила!), взял у Лизы мою сумку и велел:
– Лиза, мне придется доставить ее домой. Закройся в машине и не выходи!
Доставить? Меня? Я что, багаж?
Начала, путаясь, объяснять ему разницу между одушевленными и неодушевленными предметами. Со словами:
– Да, да, конечно, я все понял, – он извлек меня из салона и повлек к дверям. – Карта где?
Мне почему-то представилась карта географическая, с горами, морями, океанами, материками, исчерченная вдоль и поперек тонкими линиями параллелей и меридианов.
– Эээ… нет ее у меня с собой. А зачем тебе она? Ты хочешь вспомнить, где какая столица? Для этого атлас нужен. Политический. Дома есть.
Он похмыкал, но серьезно пояснил:
– Нет, мне карта допуска нужна. В твой подъезд.
Только тогда до меня дошло. Я замедленно взяла сумочку, открыла молнию и задумчиво уставилась в ее темное нутро. Интересно, а где же карта?
Но размышлять мне не дали. Макс протянул руку и беспардонно вытащил из бокового кармашка моей сумки проходилку. Интересно, откуда он знает о моих привычках?
– Ты в прошлый раз ее доставала, я видел, откуда. Так что ничего криминального в моих действиях нет.
Он провел ею по дисплею, дверь открылась.
– Прошу! – Макс изобразил шутовской поклон и убрал карту на свое место. Но сумочки мне не отдал.
Это было невежливо, и я принялась рассказывать ему о правилах хорошего тона. Я их знала, потому что бабушка с детских лет вбивала в мою голову эти чертовы правила.
Макс взял меня под руку, завел в подъезд. Дверь аккуратно закрылась за нами сама. Я продолжала вещать про этикет, он немного послушал, пытаясь затащить меня по лестнице на первый этаж, потом выдал:
– И не предполагал, что ты такая забавная, когда переберешь.
Я не поняла.
– Чего переберешь? Или кого переберешь? Ты это о чем?
Макс сообразил, что для быстроты доставки доставлять меня лучше на руках. Подхватив, взбежал со мной на мой третий этаж и попытался поставить возле дверей.
Но не тут-то было! Мне очень понравилось сидеть у него на руках. Или лежать? В принципе, это было неважно. Я обняла его за шею и нежно прошептала:
– Ты мой герой! Как жаль, что больше я тебя никогда не увижу! – и, закинув руки ему на шею, в прощальном поцелуе прижалась к его губам.
Он оторопел. Отвертеться от насильного поцелуя он не мог, бросить меня посреди коридора ему не позволяло воспитание, а я все никак не могла оторваться от его губ. И Макс вдруг мне ответил! Он провел языком по моим губам и принялся целовать меня сам!
И тут раздался звук поворачиваемого в замке ключа. Бабушка! Макс моментально поставил меня перед дверью, пытаясь заслониться мной. Видимо, забыл, что я его ниже сантиметров на двадцать пять.
Бабушка выглянула и внимательно на нас посмотрела, задержалась на моих губах и перешла к обзору губ Макса. Он понял, что скрыться не удалось. Поздоровался и нагло заявил:
– Вот, доставил вашу внучку. Хороший был корпоратив! – и тут же удрал, оставив меня стоять посредине лестничной площадки.
Вот ведь свинство! И как мне теперь зайти в собственную квартиру? В нее две двери! Нет, три! Или все-таки две?
Пока я таким образом выясняла количество дверей, бабушка спокойно взяла меня за руку и втянула внутрь. Потом помогла раздеться, помыться и отвела спать. Уложив, подоткнула одеяло и совершенно спокойно, как будто я каждый вечер заявлялась домой в подобном неадеквате, сказала:
– А ведь его к тебе тянет, Катя, и сильно тянет. Только вот он этого не понимает, ослепленный Лизиной красотой. Интересно, что будет дальше?
Это и мне сильно-сильно хотелось узнать. Но не сейчас. Сейчас мне хотелось лишь одного – спать.
Глава четвертая
Утро было странным. Проснувшись, я никак не могла понять, что сегодня за день. То ли будильник еще не звонил, то ли выходной сегодня. Путем сложных сопоставлений я так ни до чего додуматься не смогла. Пришлось протянуть руку, взять телефон, посмотреть на дисплей. Суббота. Это хорошо, а то на работу отчего-то жутко не хотелось. И чего так болезненно булькает в желудке? Какое-то неприятное несоответствие бодрому довольно-таки настроению.
Пристально поглядев в потолок, вспомнила, что вчера был корпоратив. Похоже, я там несколько перебрала. Отсюда и непонятки в животе. Наверняка бабушка будет ругать. Ох, и стыдно! Поплелась на кухню с повинно опущенной головой.
Бабушка, как обычно, хлопотала по хозяйству, одновременно готовя борщ. В духовке тоже стояло что-то вкусненькое. Села за стол, пригладила взлохмаченные волосы и виновато прошептала:
– Бабушка, ты не сердишься?
Она удивленно на меня взглянула и уточнила:
– За что я должна вдруг на тебя сердиться?
– Ну, я же вчера домой пришла… ну…
Бабушка рассмеялась.
– Ты смешная вчера была, это правда. Но это не страшно.
Но меня все равно терзали угрызения совести.
– Бабушка, мне так стыдно! Хотя ничего крепкого я не пила, но мне все равно хватило, чтоб стать посмешищем…
Она легонько погладила меня по голове, как маленькую, и лукаво успокоила:
– Ну что ты! Ты вовсе не посмешище. Вот если б ты водку пила, тогда другое дело. Вот тогда бы ты в самом деле могла бы стать посмешищем. А так все в порядке. Посмотри в зеркало. У тебя даже мешков под глазами нет, да и сами глаза не мутные, как с перепою бывают. И отечности на лице никакой нет. Так что ничего страшного не случилось. Первый опыт, он зачастую бывает неудачным. Не обращай внимания.
Я, в принципе, и не обращала бы на это внимания, если бы могла вспомнить конкретно, что же я вчера вытворяла.
– Бабушка, я вчера сама пришла?
– Да нет, тебя Макс привел. Даже предполагаю, что принес. У меня такое стойкое убеждение, что вы на прощанье с ним целовались.
– Целовались? – из горла раздался возмущенный писк. – Как? Как мы могли целоваться, когда он за Лизой ухаживает, причем с серьезными намерениями? Нет, этого не могло быть!
– Ну, не знаю, не знаю, – бабушкина уверенность была настолько твердой, что ее можно было резать ножом, – губы у вас обоих были красные и опухшие. Я даже пожалела, что слишком рано выглянула. Помешала. Так, глядишь, до кое-кого что-то бы и дошло. А если учесть, что Макс жутко покраснел, то ваш поцелуй имел место, это даже и не обсуждается.
Я задумалась, уныло обхватив свою бедовую голову руками. Макс сам меня никогда целовать бы не стал, это однозначно. Так что инициатор лобызанья явно не он. Но как это случилось, – не помню! Ничегошеньки не помню! Чем я вчера занималась? Помню, как выпила пятый бокал шампусика, и на этом все!
Решив не гадать, позвонила Лизе. Она-то должна помнить, что там было, в конце-то концов, у нее опыт в подобных мероприятиях куда больше моего.
– Лиза, слушай, что вчера было? – боязливо осведомилась, боясь услышать какую-нибудь о себе гадость. – Не помню ничего! Я ничего такого не вытворяла?
– Нет. – Лиза была несколько озадачена моим странным вопросом. Конечно, у нее никогда сумеречного состояния после возлияний не бывало. Результат большого опыта? – Посидели, немножко выпили, поболтали, потанцевали. – Насчет «немножко выпили» у меня были определенные сомнения, особенно в отношении себя, но возражать я не стала. – Повеселились и поехали домой. Только вот ты к Олегу Геннадьевичу зря в кабинет пошла.
– К кому? К Олегу Геннадьевичу? – я не могла поверить услышанному. – Господи? Что меня туда понесло?
– Ну, ты сказала, что он собирался дать тебе какое-то поручение.
– Поручение? – В голове непроизвольно возник процесс исполнения этого самого поручения. Я удрученно покраснела. – Ты серьезно? Наедине с ним в его кабинете? – и безнадежно уточнила: – Н-да, после выполнения подобных «поручений» дети рождаются.
Лиза засмеялась и сказала:
– Не волнуйся, Катюш. Мы с Максом тебя вовремя спасли. Нагло отобрали у генерального и увезли домой.
– Это, конечно, хорошо, – уныние меня не покидало, так же как и опасение за свое отнюдь не блистательное будущее. – Только как я с ним объясняться буду в понедельник? Он же мужик упертый, он наверняка продолжения захочет. Хотя, если увидит меня в обычном виде, то, может, оно и обойдется. – В это верилось с трудом, но нужно же верить в лучшее?
– Скажешь «нет», только и всего. Он прекрасно знает, что за домогательства с использованием служебного положения наказание весьма серьезное.
– Это да. Но только после этого обвинения мне в нашей конторе не работать. И вообще в нашем городе не работать. Потому что реноме у меня будет сама понимаешь какое. И с чего он вдруг ко мне-то пристал? Столько вокруг баб красивых. Я им и в подметки не гожусь! – это был крик моей потрясенной души.
– Ну как же, Олег Геннадьевич известный ценитель женской красоты, а ты вчера была дивно хороша.
Я задумалась. «Хороша» в каком смысле? В смысле красоты или степени опьянения?
– И чем ты так недовольна? – подначила меня Лизонька. – Вполне карьеру могла бы сделать.
Мне стало как-то уж очень грустно.
– Не хочу я карьеру делать, особенно таким путем.
– Ну, не хочешь, и не надо. Ты же знаешь, он не будет со мной связываться. – Тут кто-то еще с ней заговорил, Лиза быстренько передо мной извинилась и отключилась.
Хм… С Лизой-то генеральный связываться не будет, это факт. Какой дурак связывается с дочкой олигарха? Но вот я-то не дочь олигарха. И Олег Геннадьевич вполне может предложить мне то самое ответственное задание, выполнение которого так нахально прервали Лизонька с Максом.
И я даже знаю, где это произойдет: в его кабинете, а конкретно в личной комнате при означенном кабинете. Там для этого все условия есть, и даже туалетная комната с душем имеется.
Но – не хочу! А если не хочу выполнять поручения начальства, то нужно быть готовой к увольнению по собственному желанию. И я как чувствовала неприятности, отказываясь идти на этот дурацкий корпоратив.
К моему удовольствию, бабушка испекла капустный пирог и манник. Вкуснота! Хорошая еда всегда примиряла меня с несовершенством этой жизни, и я оптимистично решила не паниковать раньше времени. Вот когда неприятности наступят, тогда я и буду с ними бороться по мере необходимости.
А пока буду просто кайфовать.
Включила компьютер, открыла скаченную позавчера игрушку и принялась бродить по локациям, решать головоломки и искать скрытые предметы. Игрушка была красивая, зрелищная, но мне так и не удалось избавиться от противненькой мыслишки: и как я буду смотреть в глаза Лизе после моего позорнейшего поцелуя с Максом? Пусть я и не помнила, как это произошло, но от этого еще более стыдно.
В понедельник постаралась выйти пораньше, чтобы не попасть на глаза Максу. Подошла к конторе за двадцать минут до начала работы, и Макс точнехонько в это время подвел свой мерседес к входу. Похоже, светлая мысль приехать пораньше, чтоб не столкнуться со мной, посетила его тоже. Вот черт! Как мне теперь незаметно проскочить? Или уж за углом подождать?
Я сделала плавный шаг назад, но уперлась в чью-то мощную фигуру. Оглянувшись, поняла, что насчет фигуры это я зря. Фигура-то как раз была довольно субтильная, просто пуховик на Лешике был весьма объемный, поэтому и создавал видимость внушительности.
– Привет! Куда это ты пятишься, роковая женщина-вамп? – радостный вопль фанфарона уничтожил все мои попытки остаться незаметной.
Выходивший из машины Макс повернул голову в нашу сторону, как-то неловко кивнул мне и помог выйти Лизоньке. Та, увидев меня, тотчас бросилась навстречу. Что это с ней? Едва кивнув на прощанье другу, ухватилась за мою руку и с моей помощью прокатилась на своих каблучищах по скользкому асфальту до дверей.
Уже миновав турникет, предложила:
– Давай кофе попьем?
Кофе у нас был двух видов: из кофемашины по весьма демократичным ценам, и у настоящего итальянца из настоящей Италии, устроившего в нашем холле небольшой кофейный уголок. Вот у него цены были вовсе недемократичные.
Естественно, Лизонька отправилась прямиком к нему. Лешик тут же отлип, ему подобные расценки были не по карману, он квартиру снимал, да еще и на выпивку тратился изрядно, и мы с Лизой остались одни, потому что покупать кофе у настоящего итальянца позволить себе могли немногие.
Купив чашечку, Лиза посмотрела на часы и села за столик, одиноко стоящий возле стойки. Я тоже не могла себе позволить выбрасывать приличные деньги на ветер, но совесть грызла. Решив, что лучшего места для извинений не придумаешь, ведь в отделе будут и Марья Ивановна и Любовь Николаевна, тоже купила кофе и обреченно отправилась следом за Лизонькой.
Она мне загадочно улыбалась, но мне было не до улыбок. Отпив глоток и не почувствовав вкуса, я принялась каяться:
– Извини меня, Лиза, но я после корпоратива была в полном неадеквате.
– Да, было немножко, – спокойно согласилась она. – Но это ерунда. Мы там практически все такие были.
– Ты трезвая была, – уличила ее во лжи. – Интересно, как тебе это удалось?
– Я просто алкоголь не пила. – Поделилась она со мной своим незаурядным опытом в деле обмана окружающих. – У меня в бокале газировка была. По виду как шампанское, а по действию гораздо менее возбуждающее. Но ты меня не выдавай, пожалуйста.