Фронтовые дороги. 1941—1945

© Зигфрид герцог фон Бабенберг, 2025

ISBN 978-5-0060-6764-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Повесть Зигфрида фон Бабенберга «Фронтовые дороги: – это пронзительное художественно-документально произведение, посвященное реальной судьбе молодого бойца, прошедшего через горнило Великой Отечественной войны. В основе сюжета – воспоминания главного героя, если это художественное переосмысление, о начале военного пути, обучении в Камышловских лагерях, первых боях и дальнейшей службе в различных частях Красной Армии.

Сильные стороны произведения

1. Достоверность и историческая ценность

Текст насыщен конкретными деталями: названия частей, имена командиров, описание быта, вооружения, тактики боевых действий. Это делает повесть ценным историческим свидетельством, особенно для исследователей повседневной жизни солдат и системы подготовки младшего командного состава в СССР.

2. Честность и отсутствие пафоса

Автор не приукрашивает действительность: тяжелые условия в учебных лагерях (скудное питание, старая форма, изнурительные тренировки), страх первых боев, ошибки командования, несправедливость (история со штрафной ротой) – всё это передано без прикрас.

3. Динамичный сюжет

От призыва в Камышлов до боев на Днепре, Кировоградской операции и ранения под Глогау – повесть охватывает ключевые этапы войны. Читатель видит эволюцию героя: от неопытного курсанта до боевого сержанта, вынужденного принимать сложные решения.

4. Психологическая глубина

Особенно сильны эпизоды, где герой сталкивается с несправедливостью (избиение в училище, штрафная рота). Его внутренние монологи, размышления о власти, войне, судьбе семьи (родители – репрессированные спецпереселенцы) добавляют драматизма.

5. Язык и стиль

Повествование ведется простым, даже несколько суховатым языком, что соответствует стилю военных мемуаров. Однако в ключевых моментах (форсирование Днепра, гибель товарищей) текст обретает эмоциональную силу.

Слабые стороны и вопросы

1.Жанровая неопределенность

Если это художественное произведение, не хватает литературной обработки: диалоги иногда схематичны, характеры второстепенных персонажей раскрыты слабо. Если мемуары – стоит уточнить степень документальности (использованы ли архивы, письма, или это только личные воспоминания).

2. Фрагментарность

Некоторые эпизоды (например, служба в разведроте 63-й бригады) описаны слишком кратко, а другие (учеба в Камышлове) – излишне детализированы.

3. Отсутствие рефлексии на современность

Книга заканчивается 1945 годом, но было бы интересно узнать, как герой (или автор) впоследствии оценивал пережитое.

Вывод

«Фронтовые дороги: – важная и честная книга о войне, которая будет интересна как любителям военной истории, так и тем, кто хочет понять, через что прошло поколение победителей. Несмотря на некоторые стилистические шероховатости, главная ценность произведения – в его подлинности.

Оценка: 4/5

Рекомендуется к прочтению всем, кто интересуется историей Великой Отечественной войны не только через парадные хроники, но и через личные судьбы.

писатель Владимир Платонов, Израиль.

Нижне-Тагильский горно-металлургический Техникум

Нижне-Тагильский горно-металлургический техникум готовил специалистов для черной металлургии по технологии получения чугуна, стали, проката и специальностям сопровождения металлургии, такие как механика, электротехника и др. Техникум и по сей день находится в центре города, располагает прекрасной учебной и производственной базой. В городе расположены рудники по добыче железной руды и флюсов, два металлургических завода с полным комплексом металлургических процессов.

По прибытии в техникум я был записан в группу по металлургии чугуна. В общежитии по ул. Библиотечной мне дали место в комнате, где разместили 6 человек. В общежитии общая кухня, где на электроплитке можно было готовить пищу, греть воду и т. д. Паровое отопление, расположение в центре города, рядом городская библиотека, красный уголок придавали общежитию притягательную силу и в нем хотелось жить, готовить уроки и отдыхать. Недалеко от общежития находились цирк, кинотеатр, парк культуры и отдыха, рядом трамвайная остановка придавали комфорт и нам, студентам, это все в целом нравилось. Мне, приехавшему из захолустья, тем более все было по душе!

Ранним утром 1 сентября 1939 года фашистская Германия напала на Польшу. Война продолжалась шесть лет, охватила территорию десятков государств и унесла жизни около пятидесяти миллионов человек.

Занятия в техникуме начались 1 сентября 1939 года. Преподавание велось предметами, за которыми были закреплены преподаватели и аудитории. Взаимодействие осуществлялось расписанием занятий. На первом курсе преподавались общеобразовательные дисциплины: русский язык и литература, математика и физика, история и химия, черчение, физкультура и другие. Учеба ограничивалась семестрами, по окончании которых проводились зачетные и экзаменационные сессии. Нам, студентам, такая система обучения была сильно изменившейся в отличие от школы и требовала быстро к ней приспособиться. Это было не так просто! Постепенно я вошел в колею. Программы были плотными и с ними было трудно справляться, т.к. требовалось вести конспекты по лекциям с изложением сути предмета и указывались первоисточники, проработка которых проводилась на практических занятиях. Подготовку к практическим занятиям нужно было выполнять самостоятельно, с изложением в конспектах. В техникуме прекрасные аудитории, библиотека, столовая, актовый зал позволяли посещать лекции, выполнять домашние задания и даже отдыхать, не выходя из здания. И только вечером уходили мы в общежитие на ночлег.

Первая зачетная сессия для меня прошла с успехом, я получил по всем предметам «зачет». Сдал я и экзамены, что означало окончание I семестра. В течение семестра я в две недели один раз ездил на выходной день домой за продуктами и для общения с родными. Поездом №75 вечером выезжал из Н-Тагила, а утром на другой день я был дома. Дома было хорошо! Мы с папой шли в баню, мама готовила мне продукты в мешок, кушали дома, общался я с мамой, которая меня тщательно осматривала и вечером поездом №76 выезжал обратно, утром, в понедельник, шел на занятия. Вот такая жизнь мне нравилась. Я учился и бывал часто дома!

В комнате у каждого из нас была кровать с постельными принадлежностями, около нее тумбочка, общая вешалка для одежды, общий большой стол и у каждого из нас табурет. Я обычно завтракал у себя в общежитии тем, что привозил из дома, а на занятиях в перерывах обедал в техникуме, а ужин был или в столовой, или дома.

Посещение кино, цирка было довольно часто, не реже одного раза в две недели. Посещение библиотеки в техникуме или в городе было ежедневным. В выходные дни я долгими часами сидел в городской библиотеке. Выполнив домашние задания, я читал художественную литературу. Произведения Толстого, Чехова, Пушкина, Лермонтова, Достоевского, Гоголя, Островского, Шолохова, Гюго, Диккенса, Стендаля, Марка Твена, Джек Лондона и другие были мной прочитаны в техникуме.

Научился играть в карты. Стал выигрывать на деньги. Денег стало слишком много для пацана. Но вот приехал мой папа, узнал об этом и устроил мне выволочку. Я бросил играть. Это была вторая выволочка. Первая была за курение – больше и не пробовал. А третья выволочка состоится после войны, за штрафную роту, за то, что указал в анкете в танковом училище, что был спецпереселенцем. Его аргумент был убийственен для меня:

– Откуда ты мог это знать, если тебе на момент ареста было всего 6 лет? Самооговор!

Успехи в учебе были у меня удовлетворительные. Знания, полученные в школе, где я был отличником и хорошистом, оказались недостаточными для «свободного» освоения емких программ в техникуме и мне пришлось «входить в знания», догоняя их, вынужден был возвращаться к школьным предметам. Как бы там ни было, я закончил II семестр. Нашу группу направили на учебную практику на демидовский Нижнетагильский металлургический завод имени В. В. Куйбышева, где мы познакомились хорошо с работой доменного и прокатного цехов. Написали об этом отчеты и сдали их руководителю практики. Затем две недели мы осваивали слесарные операции в наших мастерских. Я в порядке контрольной работы изготовил металлическую линейку.

После окончания учебной практики и получения по ней «зачета» нас распустили на каникулы на один месяц, на июль. В августе наша группа, снова собравшись в техникуме, по указанию директора выехала в деревню около Верхотурья на уборку урожая. Затем после поездки по домам мы с 1 сентября 1940 года приступили к занятиям на II курсе.

В 1940 году в период войны с Финляндией мы почувствовали, что товары и продукты из магазинов исчезли, за хлебом вытянулись очереди, хлеб стали продавать по 2 кг в руки. В столовой у нас хлеба давали по 200 г при покупке обеда. Положение с обеспечением ухудшилось везде, стало тяжелее жить и учиться тоже. Правда, дома у папы и мамы было хорошо: у них была корова, телка, свинья, овцы, куры, большой огород. Я по-прежнему за продуктами ездил домой.

Окончание II курса и производственная практика на Алапаевском металлургическом заводе произошли в момент начала Великой Отечественной войны 1941 г.

Начало Великой Отечественной войны 1941

По прибытии в Н-Тагил после практики я был поражен потрясениями в городе. В магазинах на полках стояли только пачки с ячменным кофе, других продуктов не было. Карточную систему ввели, когда голод уже господствовал. Нам, студентам, дали карточки третьей категории: 500 г хлеба в день, а остальное сколько – не помню. Началась война и наши резервы оказались слабыми. Это не было голодомором, но было трудно с питанием. Голодно было!

Предвоенная пора была напряженной. Военные конфликты по присоединению к СССР Бессарабии, западных земель Украины и Белоруссии, Прибалтики, финская кампания, военные действия Германии в Европе были предвестниками начала Второй Мировой войны.

22 июня 1941 года фашистская Германия вероломно без объявления войны напала на Советский Союз. Под ударами немецко-фашистских войск Красная армия оставляла советскую территорию и к концу 1941 года немцы подошли к Москве. Скупые сводки об отражении атак противника прятали от людей сведения о тяжелом положении на фронтах войны.

Мы в тылу ощущали наши неудачи в начале войны, шла усиленная мобилизация мужчин в армию. Мы стали хуже жить. С каждым днем все хуже и хуже.

Папа был мобилизован в сентябре 41-го, мне удалось его проводить в Ново-Лялинский РВК, Свердловская обл., Ново-Лялинский р-н. Мама снова и надолго остается с тремя детками.

На каникулы нас не отпустили, мы работали летом в колхозах на полевых работах. В Нижний Тагил пришли эшелоны эвакуированных из западных районов СССР, целые заводы размещались на действующих предприятиях. Прибывающие люди размещались, где только можно было найти свободные площади под жилье, вплоть до подселения в квартиры.

К нам в техникум эвакуировался Криворожский горно-рудный институт. Его директор Правицкий стал директором объединенного учебного заведения института и техникума. Сокращаются программы обучения, все шло к сокращению времени учебы и досрочному выпуску нашего потока. Так оно и получилось.

Начало 2 мировой

30 сентября 1938, в день подписания Мюнхенского соглашения, Варшава направила в Прагу ультиматум с требованием принять польские условия до 12:00 1 октября и выполнить их в течение 10 дней. В ходе срочно организованной консультации Франция и Великобритания, опасаясь срыва Мюнхенского процесса, оказали давление на министра иностранных дел Чехословакии К. Крофту, принудив его согласиться на поставленные условия. К тому времени вдоль границы поляки уже развернули армейскую оперативную группу «Силезия» (командующий генерал Владислав Бортновский) в составе 23-й пехотной и 21-й горнострелковой дивизий, нескольких отдельных полков (всего до 36 тысяч человек, 80 танков, 9 бронеавтомобилей, 104 артиллерийских орудий и 99 самолётов), ещё 3 дивизии и одна бригада находились в резерве «на случай осложнений». Польша отказалась пропустить Красную армию на помощь Чехословакии, Франция своих союзнических обязательств не выполнила.

1 октября чехословацкие войска начали отводиться от границы, и Заользье было передано Польше. Оно было присоединено к Польше в качестве Западно-Тешинского повята (Powiat cieszyński zachodni) Автономного Силезского воеводства. Тем самым Польша приобрела 805 км² территории и 227400 жителей. В процессе передачи территорий происходили стычки между местными органами правопорядка и регулярными частями армии Польши, в результате которых погибли, по некоторым данным, от 70 до 100 сотрудников полиции. Число погибших польских военнослужащих не установлено.

После Второй мировой войны Заользье было возвращено в состав Чехословакии.

КАМЫШЛОВСКИЕ ЛАГЕРЯ

С. М. Прокудин-Горский. Общий вид на г. Камышлов с запада. 1912 год

В центре снимка- Покровский собор, справа- Александро-Невская церковь. Слева – село Закамышловское и колокольня деревянной церкви Всех Святых.

Война требовала в строй все новые и новые людские резервы. В сентября 1942 года я стал воином вооруженных сил СССР.

После призыва в армию наша команда призывников прибыла в запасный полк в г. Камышлов Свердловской области, в Камышловские лагеря. Так началась моя военная жизнь на долгие годы.

С. М. Прокудин-Горский. Река Пышма у г. Камышлова. 1912 год

Мама с Настенькой и Сережей остались втроем. Папа оказался в Мытищах под Москвой в хозяйственной службе авиационного соединения. Он стал мастером по пошиву и ремонту обуви, одежды для личного состава.

Наша семья вступила в военный период жизни, в течение которого произошло много событий.

33 Учебный противотанковый полк

Из Камышловских лагерей, после отбора, команда призывников еще в гражданской одежде эшелоном в товарных вагонах прибыла в г. Тюмень, где была создана и формировалась III отдельная учебная бригада генерал-майора Никитина. Я стал курсантом 33-го противотанкового учебного полка. Помещение под казарму нам дали в бывшем гастрономе в центре Тюмени. В этой казарме размещался батальон старшего лейтенанта Лукина. Я оказался в 3-м взводе 14-й роты. Командиром взвода был бывший учитель, очень взрослый человек, лет 45, младший лейтенант Бурмистров, командиром роты – лейтенант Чураков.

К середине 1942 года обстановка на фронтах Великой Отечественной войны потребовала внесения изменений как в масштабы подготовки младших командиров и снайперов, так и в систему их обучения. В соответствии с приказом Наркома обороны и приказом Командующего СибВО №0071 16 августа 1942 г. были сформированы: в г. Тюмени —3-я отдельная учебная стрелковая бригада, в Красноярском крае —5-я отдельная учебная стрелковая бригада.

Базой формирования бригады явилась 39-я Омская запасная стрелковая бригада

Основной задачей соединений была подготовка командиров отделений снайперов, отличных стрелков, пулеметчиков, автоматчиков и минометчиков.

Приказом командира бригады в период формирования воинских частей до получения программ боевой и политической подготовки с прибывающим молодым пополнением ежедневные 10-часовые занятия организовывались по специальным дисциплинам: изучение материальной части оружия и уставов РККА, а также строевая подготовка без оружия.

Общий срок обучения сержантов в довоенный период составлял 10 месяцев или 1656 часов. С началом войны продолжительность обучения курсантов была сокращена до 3 месяцев или 796 часов.

Сроки обучения в снайперских школах составляли 6 месяцев. Программа обучения организационно состояла из двух периодов. После первого периода проводилась контрольная проверка успеваемости и навыков курсантов.

Бригада размещалась в Тюмени и Ялуторовске. В Тюмени располагался 33-й учебный противотанковый полк, 22-й, 27 – учебные полки снайперов, 14-й учебный полк автоматчиков. В Ялуторовске – 41 учебный пулемётный полк, 13-й учебный миномётный полк.

С 11 ноября 1943 года 33-й учебный противотанковый полк переформирован в 25-й учебный стрелковый полк, 22-й и 27-й учебные полки в 26-й и 27-й учебные стрелковые полки соответственно. Ялуторовские полки стали 23-м и 24-м учебными стрелковыми полками. 14-й учебный полк автоматчиков расформирован.

17 июня 1944 года 3 усбр была переформирована в 35-ю учебную стрелковую дивизию.

Представление о третьей учебной стрелковой бригаде можно найти в книге Н. Д. Ростова «Идём мы в решительный бой», в повести молдавского писателя Л. Плыганя «Отец рассказывал». Последний источник – это воспоминания участников Великой Отечественной войны, которые проходили военную подготовку в Ялуторовске, таких воспоминаний всего шесть.

Под руководством наших командиров мы, курсанты, построили в помещении казармы 3-ярусные нары, комнаты для занятий, хранения оружия, кладовые помещения. Столовую нам дали в отдельном здании, тоже, видимо, столовой.

Меня назначили командиром отделения, т.к. не хватало младших командиров. Я среди курсантов был наиболее подготовленным, в техникуме была сильная военная подготовка и мне это пригодилось.

Условия жизни и учебы были очень трудными с лишениями элементарных благ: ни еды, ни отдыха, а только в строю при очень плохом питании. Одели нас в обноски обмундирования из госпиталей, все было не в размер. Обувь старая: ботинки и обмотки. Головные уборы: старые пилотки, к зиме заменили на старые шапки-ушанки. Прием пищи – первые два месяца на улице. Пищу выдавали через окно кухни в ведрах, прямо на «свежий» воздух, алюминиевые миски тоже. Ложка содержалась при себе за обмоткой.

Пища ужасная: супы жидкие без мяса, мы называли «баландой», кашу перловую – «шрапнелью». Кусок черного хлеба граммов 200. Вот такое трехразовое питание. Мы начали слабеть, болеть, терять силы.

Занятия проводились в основном на улице, невзирая на погоду и температуру воздуха. Подъем в 5.00, утренние процедуры, завтрак, затем занятия в поле, классе или наоборот. Также и после обеда до 19.00. С 19 до 21 часа самоподготовка и личное время, ужин, отбой в 22.00.

Срок обучения 3 месяца. За этот период раза два водили в кино в выходные дни, иногда была баня. Однажды было организовано фотографирование. Фотография того периода хранится у меня. В конце ноября 42-го ко мне приезжал папа. Он был в командировке по заготовке кожи для своей части и посетил меня. Выглядел хорошо, добротно обмундирован, чувствовалось, что он при деле. Из рассказа мне стало известно, что он работает в воинской части, это позволяет ему помогать маме переводами и посылками. И в армии папа нашел свое деловое место. Мне было радостно пообщаться с моим папой. Я от него получил помощь деньгами и продуктами. Мы тепло расстались, я проводил его до вагона и папа уехал в Москву.

Наша учеба шла к завершению. Уже проходили итоговые занятия в форме экзаменов. После этих экзаменов нам было присвоено воинское звание – сержант, младший сержант. Я получил звание сержант. Вскоре, уже в январе 430-го, наш выпуск младших командиров был направлен на фронт. Меня оставили в штате.

На фронтах Великой Отечественной были значительные успехи. На всех фронтах наши войска вели наступательные бои. У молодежи был большой порыв: принимать участие в разгроме врага. Было это и у меня, но на фронт меня не отпустили.

С папой и мамой я вел регулярную переписку. Весной 43-го папа снова посетил меня. Мне было чему радоваться. Он выглядел хорошо, здоровым, опять мне помог деньгами и продуктами, проинформировал о том, как Москва отразила натиск гитлеровских войск. Я проводил папу в Москву, а сам остался в Тюмени штатным младшим командиром 33-го полка 3-й отдельной учебной бригады.

Вскоре к нам прибыло пополнение: сержанты и старшины из Дальневосточной Краснознаменной армии. Это были люди старшего воинского поколения, прослужившие на Дальнем востоке по пять и более лет, и возрастом они были 1918—1922 годов. Но воинская подготовка у них была очень низкая. Они кроме винтовки ничего не знали. Потому их и привезли для переподготовки к современным условиям войны. Школьное образование у них тоже было невысокое: 5—6 классов. Внешне они, дальневосточники, производили сильное впечатление. Рослые красивые люди, в хорошем обмундировании, с портупеями, яркими знаками отличия, красивыми прическами. Они преимущественно смотрелись против нас, худеньких, плохо одетых молодых людей.

И когда лейтенант Чураков после построения уже новой 14-й роты дал команду:

– Сержант Пергунов, принимайте взвод!

Я встретил удивленные, пренебрежительные взоры 40 человек в строю. Я принимал их уже в роли помощника командира взвода. Мне в то время было 18 лет и 5 месяцев от роду. Заметив их замешательство, Чураков произнес:

– Вы напрасно так недружелюбно встречаете сержанта Пергунова, он вас многому научит, это самый, может быть, подготовленный командир в нашем батальоне!

После моей четкой, звонкой команды они нехотя подтянулись в стойке «Смирно!» Я прочитал им приказ о назначении командиров отделений, познакомил с командиром взвода и по пути следования строем в баню на санобработку дал пару команд:

– Строем, марш! Запевай!

Получил слабые ответы. Они плохо ходили строем и не умели петь строевые песни. Я спокойно рассказывал, пока мы шли, об учебе, о бригаде, о полке, батальоне и роте. Я понял, что мне предстоит преодолевать сопротивление дальневосточников.

Получив боевую закалку при первом выпуске курсантов, я чувствовал свои резервы. Я хорошо знал стрелковое оружие (автомат ППШ, винтовку и ПТР, отлично стрелял на стрельбах, владел знанием боевых уставов, потому чувствовал себя уверенно.

После санобработки, стрижки волос, переобмундировании в такую одежду, как и у нас, у них изменился вид и они выглядели значительно скромнее. И уже при построении после санпропускника вели себя спокойнее. При следовании в расположение роты, я сделал запев:

Появилось оживление, кое-кто начал петь, но остальные молчали. В расположении роты перед строем я рассказал о распорядке дня, форме обучения и предупредил о жесткости соблюдения дисциплины.

На вопрос бывшего старшины Полевого, ныне уже командира отделения:

– Расскажите о себе.

Я рассказал кое-что, а упоминание о среднетехническом образовании, произвело на них впечатление. До отбоя взвод знакомился с казармой, нарами, осваивал операцию наматывания обмоток, подшивал подворотники, строем ходил на ужин и др. А назавтра – первый подъем нового для меня подразделения, а для них – нового командира.

Первый выпуск, в котором и я был, прошел для меня как-то непонятно. Здесь же с новым коллективом я получил интерес и активно включился в работу. Занятия проходили напряженно, но полезно. Даже из 3-линейной, образца 1891—1930 годов, винтовки я извлек пользу: ввел упражнение по сборке и разборке винтовки на время. В начале сам установил скорость 7 минут, затем по часам (брал их у Бурмистрова) давал это упражнение курсантам. Многие не справлялись. Я добивался успеха повторением команды.

Так было и по освоению других видов оружия. А уж ПТР, наше главное оружие, противотанкистов, я требовал знать на «зубок»! На полевых занятиях и зимой, и весной показывал упражнения по преодолению препятствий – перепрыгивание через ров, преодоление дистанции по пластунски, а затем требовал их исполнения от курсантов. Строевую подготовку я не считал серьезным предметом, но для авторитета подразделения тоже уделял ей внимание. По пути следования я часто давал команды:

– Строевым! Запевай!

Предложил курсантам новую строевую песню «Священная война». Сам напел ее, продиктовал слова и мы эту песню освоили. Были у нас ротные и батальонные построения, типа «парада», «смотра». При батальонном построении ко мне часто подходил комбат Лукин и спрашивал: