Крым наш. Рассказы

Пролог: Рождение Мифа (Херсонес, Вечер)

Леонид, философ с хроническим несварением, сидел на корточках у хижины. Изнутри доносился голос жены Ксантиппы:

– Леонид! Опять твой козел в огород залез! И где деньги за новый хитон? У соседа Никифора жена – в золотых бусах щеголяет! А я? Я – как нищая фурия!

Леонид, потрогав пустой кошель, в отчаянии схватил пустую амфору из-под прокисшего вина. Налил туда дешевого уксуса, смешанного с вонючей травой «от живота». Зарыл у скалы, нацарапал на камне кривую сову.

– Ксантиппа, свет очей моих! – воздел он руки драматично. – Видишь сей камень? Под ним – Священная Амфора Афины! В ней – эликсир… э… морской мудрости! Трогать – смерть, мор и вечные споры с соседями о заборе!

Ксантиппа, чей ум был острее только ее языка, фыркнула:

– Морской мудрости? Пахнет, как ноги у рыбака после путины! Но… ладно. Пусть стоит. Авось, Никифор испугается и козел перестанет ломиться. – Сатира: Жадность и зависть жены – топливо для мифа.

Книга 1: Византийцы, Хазары и Прочие Любители «Мудрости»

Глава 1: Византийский Фарс (Константинополь, Тронный Зал)

Император Василий Медное Пузо восседал на троне, украшенном… жестяными бляхами (золото ушло на взятки сенаторам). Евнух шепнул:

– Ваше Величие! В Херсонесе нашли амфору Афины! Говорят, кто выпьет – станет мудрым, как Сократ, и богатым, как Крез!

– Мудрым? Богатым?! – император чуть не подавился виноградной косточкой. – Немедленно доставить! Пусть Феофилакт едет! Только пусть проверит – вдруг там селедочный рассол?

Феофилакт, чиновник с лицом мокрой курицы, прибыл в Херсонес. Вскрыл амфору. Понюхал. Побледнел.

– Это… уксус? – разочарованно пробормотал местный священник.

– Молчать, невежда! – зашипел Феофилакт, озираясь. – Это… концентрированная мудрость! Аромат… терпкий! Для императорских салатов! И для… омовения мозгов сенаторов! Везите в столицу! Осторожно! – Сатира: Власть, строящаяся на вранье и дешевых подменах.

Глава 2: Хазарский «Морской Десант» (Побережье, Утро)

Хазарский каган Бул-Булай, прослышав про «амфору, дающую власть над морем», решил: «Мое!» Его лучшие всадники, для которых море было большим соленым болотом, погрузились на плоты.

– Вперед! За сокровищем! – рявкнул Бул-Булай, махнув кривой саблей. – Кто первый схватит амфору – тому две овцы и почетное место у моего котла!

Плоты отплыли. Волна в полметра. Паника. «Флот» разбросало. Воины, выбравшись на берег, мокрые и злые, увидели виноградник.

– Амфоры нет! – завопил предводитель. – Но там, где амфора – там и вино! Грабь лозы! Это компенсация!

Они утащили бочку молодого вина. Бул-Булай, попробовав, плюнул:

– Кислятина! Не то, что наше кумызное! Но… ладно. Будем говорить, что это «Слезы Моря». Продадим скифам! – Сатира: Воинственность, разбивающаяся о бытовую некомпетентность и жажду хоть какой-то добычи.

Книга 2: Генуэзцы, Орда и Феодоро: Цирк Жадности

Глава 3: Генуэзский Базар Абсурда (Кафа, Ярмарка)

Кафа гудела, как растревоженный улей. Синьор Гвидо Сквиллачи, чей камзол едва сходился на животе, орал в толпу:

– Слушайте все! «Амфора Леонида» – в Кафе! Она – ключ к богатству Понта! Кто владеет ею – владеет ветрами, ценами на перец и размером своей… прибыли!

Толпа ахала. Гвидо потирал руки: аукцион! Ордынский мурза Туглук, от которого пахло конским потом и дешевым хмельным, протолкался вперед:

– Моя амфора! Дань! Или город спалю, коней напою из твоего фонтана!

– О, Великий Туглук! – запричитал Гвидо. – Как же я рад! Вот она, святыня! – Он подсунул мурзе грубую подделку. Туглук, не глядя, сунул амфору в мешок с трофеями, где она благополучно разбилась копытом его коня во время пьяной скачки по площади. Бытовая сцена: Базарная толчея, вонь специй, пота и навоза; Гвидо, вытирающий жирный лоб; Туглук, гарцующий на коне между лотками.

– Ты меня обманул, жирный червь! – взревел мурза позже, увидев осколки. – Настоящую амфору – сюда! Или голову твою на пику! – Сатира: «Торговая хитрость» южан vs «прямолинейная» жадность степняков. Все друг друга стоят.

Глава 4: Феодоро: Игра в Четыре Лапы (Мангуп, Княжеский Совет)

Князь Алексей Феодорит, прозванный «Лисом», слушал доклад шпиона о кафском скандале. Его придворные, в потертых, но гордых византийских тогах, ерзали.

– Так, – усмехнулся князь. – Генуэзец боится орды. Ордынец хочет амфору-безделушку. Мы знаем правду про уксус. Значит… играем!

Он послал к Гвидо гонца: «Спрячь амфору в нашей крепости! Мы скажем орде, что она священна и трогать нельзя. Ты будешь платить нам за „защиту“, а орде – за „энергию амфоры“. Все в плюсе!». Гвидо, чуть не плача от «спасения», согласился.

К ордынскому хану отправили монаха-хитреца: «О, Повелитель Степи! Амфора – сосуд духовный! Ее аура питает Кафу! Трогать – навлечь гнев духов… и насморк на все стадо! Пусть генуэзцы платят тебе за благословение ауры!». Хан, суеверный и не любивший насморк, махнул рукой: «Пусть платят!». Сатира: Цинизм власти, использующей глупость всех сторон. «Мудрость» Феодоро – лишь более изощренная жадность.

Глава 5: Пиратский «Бизнес-План» и Псевдобаталия (Море у Алушты, Ночь)

Капитан Барнакл «Вонючка», чья бригантина пахла дешевым ромом, тухлой рыбой и его любимым луком, собрал команду:

– Братва! Генуэзец Сквиллачи – жирный кот! У него есть амфора, которую все хотят! Похитим его толстого друга, консула Бенедетто! Выкуп – амфора! Продадим туркам или… выльем на голову тому хазарскому потомку, что на прошлой неделе нам сеть порвал!

Похищение прошло как по маслу. Бенедетто, замотанный в вонючую сеть, хныкал в трюме. Барнакл потребовал амфору на берегу. Гвидо, не желая расставаться с «залогом процветания», послал пустую бочку из-под селедки, замаскированную под амфору.

Псевдобаталия: Обмен. Гвидо получил вонючего консула. Барнакл – «амфору». Ночью на корабле:

– Капитан! Это же… селедочная бочка! – завопил боцман, чуть не теряя сознание от вони.

– КАК?! – взревел Барнакл. – Они посмели?! Ну погодите! В атаку! На ближайшую ордынскую деревню! Грабь все, что плохо пахнет… то есть, лежит! Компенсация!

«Битва»: Пираты ворвались в деревню. Ордынцы, мирно делавшие кумыс, в панике разбежались, приняв Барнакла за злого духа вонючих болот. Пираты утащили мешки с вяленой бараниной и парой кривых сабель. Сатира: «Морская доблесть» пиратов – обычный грабеж спящих; «хитрость» генуэзца – жалкая подмена; «доблесть» орды – стремительное бегство.

Книга 3: Османы: Завоеватели с Проблемами Носа

Глава 6: Османский Гамбит и «Великая» Осада (Кафа, Стены Крепости)

Гедик Ахмет-паша, адмирал, мечтавший стать пашой Кафы, читал донесение: «Амфора дает власть над Крымом! У генуэзцев!». Его флот подошел к городу.

– Сдавайтесь! И амфору – сюда! – кричал он через рупор. – Иначе… запалим ваши дорогие ковры!

«Осада» Гротеск: Генуэзские купцы метались по стенам, бросая в османов не камни, а тюки с дорогим шелком («Жалко камни!»). Янычары, штурмуя, спотыкались о свои же ятаганы и громко ругались. Один янычар, зацепившись за полу камзола, упал в ров с мусором, вызвав хохот у защитников. Тем временем Гвидо Сквиллачи, дрожа от страха, протащил настоящую амфору через тайный ход к лодке, направляясь в Феодоро. Бытовая сцена: Купцы на стенах, торгующиеся с осаждающими: «Эй, турок! За этот ковер – три твоих ятагана!». Янычары, пытающиеся поймать сброшенную им же курицу.