Наваждение. Книга 3. Затмение и любовь

© Геррер Мария

© ИДДК

Глава 1

В просторном кабинете барона фон Берга было холодно. Болезненный и яркий осенний свет заливал комнату. Он кидал янтарные солнечные блики на стены и пол. В его лучах резная дубовая мебель казалась еще темнее. Готическая обстановка кабинета придавала помещению мрачный вид. Пара хрустальных напольных ваз цвета рубина весело искрилась тонкими гранями, вступая в диссонанс с общей обстановкой. Их багряные отблески лежали на полу зловещими кровавыми пятнами.

Сентябрь уже вступил в свои права. Осенний ветер бесцеремонно ворвался в комнату, с шумом распахнув окно и взметнув тонкие шелковые занавески к лепному потолку. Подвески большой хрустальной люстры мелодично зазвенели, подчиняясь его дерзкому порыву. Золотые листья влетели в комнату и вихрем закружились по паркетному полу, словно танцуя вальс. Но закрыть окно никто не спешил, да и на холод присутствующие в кабинете, похоже, не обращали никакого внимания. Им было не до того.

Фон Берг держал девушку в своих объятиях и не замечал ничего вокруг. Екатерина доверчиво прижалась к нему, приподнялась на цыпочки и поцеловала своего наставника, неумело, неуверенно. Тем дороже этот поцелуй был для фон Берга. Он глубоко вдохнул прохладный воздух и закрыл глаза. Генрих не променял бы этот первый девичий поцелуй на все вместе взятые страстные и чувственные, какими награждали его многочисленные светские красавицы. Это было странно и необъяснимо. Но прекрасно.

Сердце сжалось от сладкой боли, и по груди разлилось приятное тепло. Никогда Генрих не испытывал ничего подобного. Это не была страсть, не порочное влечение, это была любовь. Настоящая и всепоглощающая. Она накрыла его с головой, и фон Берг понял, что задыхается от нахлынувших чувств, незнакомых, но таких нежных и хрупких. Генрих сумеет сохранить их и пронести через все невзгоды и опасности. Через все, что им еще предстоит пережить. Вдвоем они преодолеют любые трудности и сумеют защитить свою любовь. Ведь такое счастье редко кому выпадает на долю, а им повезло. Сказочно повезло.

Фон Берг осторожно провел тыльной стороной ладони по щеке девушки, она лучезарно улыбнулась Генриху и коснулась трепещущими губами его пальцев. Нежная, невинная, чистая душа. Преданная и беззаветно любящая его, несмотря ни на что. Верящая ему и прощающая все. А ведь он так жестоко предал ее, пусть и невольно.

Барон взял Екатерину за подбородок и снова поцеловал девушку сначала в одну щеку, потом в другую, потом в губы. Он почувствовал соленый вкус слез, которые тихо скатились из ее темных глаз. Это были слезы счастья. Бесценные слезы, за них он будет ей всегда благодарен и никогда не забудет. Генрих осторожно вытер бледные щеки девушки и снова покрыл ее лицо поцелуями. За последний месяц она сильно осунулась и похудела. Ее бездонные глаза стали еще больше, и смотрели на него с такой радостью и счастьем, что Генрих снова и снова чувствовал себя негодяем. Как он мог подвергнуть ее таким испытаниям?

Катрин столько перенесла из-за него. Сначала Генриха едва не убила Полина, а девушка вытащила его с того света. Потом барон инсценировал свою смерть. Нельзя так играть сердцем невинной души. Генрих невольно вздохнул и еще крепче обнял девушку. Как же он боялся, что она отдалится от него, станет отстраненной и чужой. Но Катрин благородна и снисходительна. И она его любит вопреки здравому смыслу. Они оба обезумели от новых, незнакомых чувств, и это прекрасно.

Руки барона скользнули по плечам девушки, по спине. Она прогнулась и запрокинула голову, задыхаясь и судорожно глотая прохладный воздух. Генрих чувствовал ее трепет через тонкую ткань платья. У него бешено забилось сердце. Екатерина жадно отвечала на ласки фон Берга, подставляя лицо его разгоряченным губам. Ее тело подчинялось его сильным рукам, она отдала ему свою волю и растворилась в его нежности и страсти.

Что же она пережила за последний месяц? Как выдержала весь кошмар, на который обрек ее фон Берг? Да, это было для всеобщего блага, но через что пришлось пройти бедной девушке по его вине? Он жестокий и беспринципный негодяй, но он любит ее. Генрих коснулся кончиками пальцев ее шеи, и она покорно склонила голову, отдаваясь его ласке.

Если бы всего несколько месяцев назад Генриху фон Бергу кто-нибудь сказал, что он без памяти полюбит и сделает предложение руки и сердца скромной девятнадцатилетней гувернантке своего младшего брата, он рассмеялся бы безумцу в лицо. Тогда светский лев, молодой повеса и немного развратник не собирался связывать себя узами Гименея ни с кем, тем более с сиротой из разорившейся дворянской семьи.

Его прекрасная любовница графиня и молодая вдова Полина Рокотова полностью удовлетворяла высоким требованиям барона. Смелая, красивая, гордая и взбалмошная, с безумно высокими амбициями и неприкрытым эгоизмом. Она умела кружить головы мужчинам, и никто не мог устоять перед ее роковыми чарами. Уже три года они были вместе и оставались вполне довольны друг другом. Барон не жалел денег на содержание любовницы, а она умела доставить удовольствие фон Бергу. Любовницей она была просто потрясающей.

И оба были счастливы, если можно считать счастьем чисто плотское удовольствие. С такой женщиной не стыдно появиться в обществе – на балу, в театре, да где угодно. Восторженные и завистливые взгляды всегда провожали красивую и порочную пару. И все шло замечательно. Наследнику оружейной империи даже в голову не приходило сделать дорогую содержанку своей женой. Однако, у гордой красавицы, похоже, имелись на его счет совсем другие планы. Она не прочь была сменить фамилию Рокотова на фон Берг. Но мнение роскошной любовницы совсем не интересовало Генриха. Жениться он не собирался никогда. Семья была не для него, одинокого и независимого эгоиста.

Но тут судьба будто в насмешку преподнесла легкомысленному красавцу и цинику неожиданный сюрприз. Генрих всегда ухитрялся подпадать в непредсказуемые ситуации. Молодой барон втянул в глупую, и, казалось бы, невинную аферу гувернантку своего младшего брата. И вот, вместо того чтобы учиться в Университете, юная девушка начала бороться с нечистью под руководством своего злейшего врага. Барон фон Берг при всех своих недостатках состоял в Братстве Трех Полумесяцев и был одним из лучших охотников на ведьм.

Так, волей случая Генрих стал наставником наивной девушки, которая не собиралась заниматься ничем подобным. Он поменял жизнь Екатерины Несвицкой против ее воли. А она стала для него единственной любовью, в существование которой он до этого не верил. Фон Берг был уверен, что это тонкое чувство никогда не коснется его холодного сердца. Но любовь пронзила его словно кинжалом, и перевернула циничное отношение к жизни с ног на голову.

Сколько всего произошло за последнее время. Они сумели преодолеть неприязнь, через многое прошли, научились доверять друг другу и понимать с полуслова. Между ученицей и наставником возникла сначала взаимная привязанность, а потом и глубокая, всепоглощающая любовь. Генрих вздохнул и еще крепче обнял девушку. Он предал ее и едва не потерял. Муки совести ни на секунду не переставали терзать барона весь последний месяц. Генрих с ужасом думал, что Екатерина скорее всего никогда не простит его. И будет совершенно права. Нельзя было подвергать ее таким испытаниям, но выбора не оставалось. Однако теперь все позади, она простила его. И она его любит.

Только что они сказали друг другу все самое важное. И больше ничто не сможет их разлучить. Надо съездить в имение, взять кольцо покойной матушки и сделать предложение, чтобы было все как положено. Старый барон любит эту девушку как родную дочь.

И Екатерина, конечно же, не ответит отказом на предложение руки и сердца. Она больше не держит зла на фон Берга. Они буду счастливы и проведут всю жизнь вместе, не расставаясь никогда.

Генрих перевел взгляд в сторону двери. Он совсем забыл о Егоре. Его верный слуга и преданный товарищ по Братству Егор Изварин стоял рядом и, улыбаясь, смотрел на влюбленную парочку. Пусть смотрит, он им не мешает. Но что за известие принес он на этот раз? Видимо, ничего страшного, раз такой довольный. Егор кивнул на конверты, которые только что бросил на стол:

– Депеши из Братства, – повторил он. – У нас всего час на сборы. Мы едем в Рим.

Генрих очнулся от счастливого угара, и голос Егора вернул его к действительности. Час, всего час! За это время он даже предложение Екатерине сделать как следует не успеет.

Девушка еще крепче прижалась к нему. Он чувствовал биение ее сердца. Отважное и горячее сердце его любимой. Оно билось как пойманная птичка. Безусловно, Екатерина все понимает. Она тоже состоит в Братстве. Да, так будет всегда. Сначала Служение, а потом все остальное, включая любовь. Но почему именно сегодня? Они столько пережили, неужели у них снова нет времени для себя и своих чувств? Барон обреченно вздохнул, выпустил девушку из объятий. Но они тут же взялись за руки.

– Надо поторопиться, – настоятельно проговорил Егор. – Я все понимаю, но времени в обрез. Набросайте списки, что надо забрать в имении, и я все привезу. И прочитайте приказы.

Генрих вскрыл конверт и пробежал его глазами.

– Все понятно, и времени, действительно очень мало. Магистр любит преподносить мне сюрпризы.

Екатерина тоже прочитала послание и растеряно посмотрела на своих товарищей:

– Как успеть все за час?

– Все мы успеем, – заверил ее Егор. – Если надо будет, в крайнем случае, нас подождут немного. Это уже не критично. Я – в имение, быстро обернусь, а вы соберите необходимые документы и деньги.

– Хорошо, – Генрих был благодарен своему слуге и товарищу за деликатность и понимание. – Мы пока сходим в банк и снимем наличные – в дороге они однозначно понадобятся.

Нет необходимости идти в банк вдвоем. Но расстаться сегодня им невозможно даже на одну минуту. Они пойдут туда вместе.

Мысли барона были очень далеко отсюда. Он никак не мог окончательно вернуться к действительности. Или не хотел? Да и Екатерина, судя по всему, тоже не могла мыслить здраво. Она просто продолжала сжимать руку фон Берга, вся светилась от радости и смотрела на него с любовью и восхищением. Милая девочка, которая сделает его счастливым. И он ответит ей тем же.

Наконец Генрих попытался сосредоточиться и набросать список необходимых вещей. Главное – документы, оружие, деньги и некоторые книги. Что еще? Неважно, даже если они что-то и забудут, можно купить в дороге.

– Вот это мне жизненно необходимо, – ткнул Генрих в два первых пункта в списке и вручил Егору ключи. – От сейфа в моем кабинете. Там справа внизу есть секретное отделение. Найдешь. Обязательно привези, это очень важно.

– Я догадался, – расплылся в улыбке Егор. – Не беспокойтесь, все сделаю.

Он аккуратно сложил бумагу и убрал ее в нагрудный карман. Генрих быстро написал еще небольшую записку:

– Это отцу. На словах передай ему, что все хорошо, подробнее напишу при первом удобном случае. Впрочем, он к подобному уже давно привык.

Екатерина тоже протянула Егору записку:

– Аннушка соберет все необходимое. Там совсем немного вещей. Вечернее платье понадобится? Черное? Или бежевое? – она растерянно посмотрела на барона.

Все-таки она настоящая женщина! Куда же без вечернего платья? Тем более в прекрасной Италии.

– Никакое не надо, – улыбнулся ей Генрих и поцеловал девушку в висок. – Купим новое в Венеции. Там же закажем ваш свадебный наряд. И он будет великолепен. Из венецианского кружева и шелка.

– Вы слишком расточительны, – Екатерина застенчиво посмотрела на фон Берга.

– Ничуть. Уж об этом можете не беспокоиться.

– Хорошо, не надо лишних вещей, – согласилась Екатерина и прижалась к барону, положив голову ему на грудь. – Я на все согласна, пусть будет, как вы хотите.

Егор посмотрел на влюбленных и глубоко вздохнул. Похоже, ему окончательно стало очевидно, что толку от фон Берга и Екатерины сегодня будет мало. Они полностью поглощены друг другом и витают высоко в облаках.

– Егор, не осуждай нас, – улыбнулся барон, обнимая Екатерину за талию.

– Кто я такой, чтобы вас осуждать? – риторически поинтересовался Егор и понимающе усмехнулся.

– Ты мой добрый друг, – продолжал улыбаться фон Берг. – И ты все о нас знаешь.

– Я искренне рад за вас обоих. Жаль, что нам поручили это дело так не вовремя. Но что поделать? Все, мне пора, времени и правда, очень мало.

Егор ушел. Генрих снова поцеловал девушку долгим, очень долгим поцелуем. Время бежало быстро, как вода сквозь пальцы. Часы безжалостно отбивали минуты. Пора идти в банк, а Екатерине необходимо собрать кое-какие мелочи на своей квартире. Как это все неожиданно и не к месту. На сегодняшний день у Генриха были такие грандиозные планы. После того, как Екатерина простила его, он представлял, как сделает ей предложение. Все как положено, красиво, романтично, с цветами и шампанским. Ей бы понравилось. А вместо этого надо метаться по городу и постараться ничего не забыть. Спасает только то, что они вместе. Навсегда. Барон с сожалением выпустил девушку из объятий.

– Катрин, я безумно люблю вас, – уже в который раз за последние полчаса повторил фон Берг и коснулся губами кончиков ее пальцев.

Он почувствовал их тепло и трепет. Необыкновенная девушка, добрая, благородная и снисходительная к его недостаткам. А их у Генриха ох как много. И за что только она его любит? Барон посмотрел в ее темные, как южная ночь глаза. Вот и ответ – любят не за что-то, а вопреки доводам рассудка. Она любит его бесхитростно и несмотря ни на что. Катрин необыкновенная и просто замечательная. Как же ему повезло!

– И я люблю вас, Генрих, – девушка снова обвила его шею руками и поцеловала своего наставника.

Сегодня им будет сложно думать о чем-то другом. Да и завтра, пожалуй, тоже. Фон Берг накинул ей на плечи легкое кашемировое пальто, и они молча вышли из квартиры. Яркий свет улицы ослеплял. Барон взял девушку под руку, она с улыбкой посмотрела на него снизу вверх. Они могли не говорить, им достаточно было просто находиться рядом друг с другом.

Недалеко от банка пожилая женщина торговала цветами. Вокруг нее стояло несколько больших корзин с крупными хризантемами. Последние осенние цветы светились ослепительной белизной. Генрих решительно направился к ней и сунул в руку женщины крупную ассигнацию:

– Беру все.

Но Екатерина со смехом остановила его:

– Нет, нет, нет! Куда мы их денем? Прошу вас, не надо. Нам еще в банк идти.

– Хорошо, – согласился Генрих. – Вы правы. Заберем на обратном пути. Или лучше, куплю вам розы в цветочной лавке. Алые, как ваши губы, которые сводят меня с ума.

Он страстно поцеловал девушку на глазах изумленной торговки. Очевидно, ее удивило поведение богатого господина и прилично одетой девушки. И возможно, ей стало любопытно – кто перед ней – любовники или молодожены? Женщина осуждающе посмотрела на молодую пару – нет, так ведут себя на улице только любовники. Ни стыда, ни совести. Но вскоре сменила гнев на милость – ассигнацию барон оставил торговке. Она тут же стала очень любезна и рассыпалась в благодарностях.

– Удач вам обоим и счастья, – радостно вещала торговка. – Здоровья и всего хорошего. Вы щедрый и добрый господин. А вы просто красавица, барышня.

Ее возгласы еще долго провожали влюбленных. По пути им попалась цветочная лавка, но девушка уткнулась лбом в широкую грудь Генриха, не пуская его в магазин. Тот поцеловал ее в макушку:

– Алые розы подойдут случаю. Хотя бы преподнесу вам цветы, раз нет времени организовать все как положено.

– Не надо и розы, – попросила Екатерина.

– Тогда подарю Вам эдельвейсы, от них вы не сможете отказаться. Это наш фамильный цветок. Помните?

– Помню, – улыбнулась девушка. – Но для этого надо подняться высоко в горы.

– Совсем не обязательно. Только немедленно не смогу вам их достать – в цветочной лавке эдельвейсов точно нет. Поэтому позвольте хотя бы подарить вам бельгийский шоколад, зайдем на минуту в кофейню. Я помню, что вы его очень любите.

– Люблю, но не будем тратить на это время. Я и не предполагала, что вы обращаете внимание на такие мелочи.

– Для меня это не мелочи. А еще вы любите яблоки, так же, как и я.

– Помню, как вы угощали меня яблоком на берегу пруда. Оно пахло августом, было необыкновенно ароматное и хранило тепло ваших рук. И я вас тогда страшно ревновала. Просто бешено. Как же я была глупа и наивна. И почему я только поверила вам? – девушка рассмеялась счастливым смехом и шутливо погрозила ему пальцем. – Я вам это еще припомню! И я вам страшно отомщу, попомните мое слово. Кажется, с тех пор прошла вечность.

– Да, целая вечность. И вел я себя тогда, как последний идиот. Морочил вам голову, а в глубине души все-таки наделся, что вы мне не поверите.

– Я не верила, что вы любите Полину. Но я думала, что вы не можете побороть в себе страсть и влечение к ней.

– Тогда уже не было никакого влечения. А до встречи с вами я никого не любил. Думал, что и не полюблю.

– Знаю. Но мне было очень больно. Ревность – страшное чудовище.

– Больше у вас не будет повода ревновать меня.

– И это знаю, – она положила руки на плечи своего наставника и в ее глазах вспыхнули задорные искорки. – Поцелуйте меня. Прямо сейчас. Крепко-крепко.

О чем еще можно было мечтать? Она просит о том, о чем он и сам только что подумал. Они остановились посреди бульвара, и фон Берг снова обнял девушку, привлек ее к себе и нежно поцеловал. Много, много раз. Пусть прохожие с недоумением смотрят на них, пусть осуждают, какое это имеет значение?

Глава 2

Как ни странно, они все успели – сняли деньги в банке, собрали необходимые вещи и документы. Фон Берг купил Екатерине коробку бельгийского шоколада, несмотря на ее протесты.

Егор привез пару чемоданов и небольшой саквояж, который вручил фон Бергу. На поводке Егор держал Грея. Волчонок радостно озирался по сторонам и весело вилял хвостом. Ну, настоящий щенок! Грею нравились новые места, он был не в меру любопытным и очень шустрым. Нос волчонка уткнулся в стоявший на земле кожаный чемодан, и он попробовал его на зуб.

– Фу, не смей! – одернул его Егор и потянул за поводок.

Грей неохотно повиновался и уселся у ног хозяина, умоляюще глядя ему в глаза. Неужели нельзя погрызть этот интересный предмет? Почему?

– Егор, ты что, собираешься взять его с собой? – в недоумении вскинула брови девушка.

– Как можно оставить волчонка без должного присмотра? Я его никому не доверю. Грея надо воспитывать, а не баловать. В поместье его в лучшем случае откормят, как поросенка. А еще затискают и заласкают. И вырастет он толстым и глупым. Нет, этого я не допущу. Поедет с нами. Грей хлопот никому не доставит, я буду следить за ним.

– Да я и не сомневаюсь, что волчонка ты нам не доверишь! Ты его так оберегаешь! – засмеялась девушка и потрепала Грея по холке. Тот лизнул ей руку. – Настоящий джентльмен!

– Боюсь, вы его тоже будете баловать, Екатерина Павловна.

– Нет, не буду, обещаю, – девушка снова погладила волчонка.

– Ты с ним носишься, как с ребенком, – заметил Генрих.

– Вы мне его подарили, теперь не удивляйтесь, что я хочу воспитать Грея как положено.

Генрих открыл саквояж, проверил его содержимое и остался очень доволен:

– Егор, благодарю тебя, ты привез все, что нужно.

– А вы в этом сомневались? – заговорщически усмехнулся Егор.

– Ни минуты.

– Да, это Александр Львович передал вам, – Егор достал из кармана записку и вручил Генриху.

Тот пробежал ее глазами, улыбнулся, но ничего не сказал.

Егор погрузил небольшие дорожные сумки Екатерины и Генриха в багажник. Барон достал из-под сидения шерстяной плед, заботливо укутал девушку и обнял ее. Ей стало тепло и уютно. Грей улегся у них в ногах. Получилась идиллическая картина. Девушка невольно улыбнулась. Даже собака рядом. Точнее, волк.

Екатерина была уверена, что они поедут на вокзал. Но Егор выехал за город, и автомобиль помчался по дороге в сторону оружейного завода фон Бергов.

– Куда мы едем? – не удержалась от вопроса девушка. – Вокзал мы оставили в стороне, речной порт – на другом конце города. Мы же не на автомобиле будем добираться до Рима?

– Скоро узнаете, – Егор оглянулся через плечо и загадочно улыбнулся ей. – Вам понравится.

Автомобиль свернул за высокий холм, и девушка вскрикнула от неожиданного и фантастического зрелища. Огромный серебристый дирижабль с нарисованным на борту черно-желтым имперским флагом мерно покачивался над землей, почти касаясь ее длинной гондолой.

Екатерина видела подобные чудовища, проплывающие высоко в небе. Они редко прибывали в Златогорск, но иногда опускались на большое поле на краю города, которое использовали также для взлета и посадки небольших самолетов. Конечно, это не настоящий аэродром, как в столице, но, тем не менее, здесь был сооружен одноэтажный вокзал из красного кирпича для немногочисленных пассажиров. Вблизи дирижабли девушка никогда раньше не видела. И его гигантский размер поразил ее воображение.

– Какой огромный! Мы полетим на этом? – замирая от восторга, спросила она.

– Да. Не боитесь? – барон обнял ее за плечи.

– С вами я ничего не боюсь, – улыбнулась ему девушка. – Неужели братство оплатило нам перелет? Слышала, это очень дорого. Как щедро, однако.

– Нет, разумеется, нет. В своем послании Магистр поставил меня перед выбором. Или я полностью оплачиваю нашу экспедицию, или отправляюсь на полгода на Остров в качестве наказания за то, что упустил Полину. Полгода без вас я бы не пережил, – барон снова поцеловал Екатерину. – И это было бы слишком жестоко по отношению к вам. Ведь правда? – с надеждой спросил фон Берг.

– Конечно, правда. Но я бы последовала за вами. Упросила бы Магистра позволить мне это.

– Вам бы не разрешили. И остались бы вы в Златогорске без меня на полгода. Вы бы скучали? Хоть немного? – шутливо поинтересовался Генрих.

– Скучала? Да вы надо мной смеетесь! Вы же знаете, я не смогу теперь прожить без вас и минуты, – она приподнялась на носочки и коснулась его щеки губами.

Фон Берг подхватил Екатерину за талию и закружил девушку. Она засмеялась как ребенок, у которого сбылась заветная мечта.

– Вы просто чудо! – Генрих тоже засмеялся, продолжая кружить ее. – Вы – мое счастье!

– А вы – мое!

Фон Берг опустил девушку на землю. У Екатерины кружилась голова, и она оперлась о плечо барона.

Когда девушка перевела взгляд на Егора, тот обреченно смотрел на Грея. Он, безусловно, уже понял, что все диалоги барона и его ученицы в ближайшее время будут заканчиваться либо объятиями, либо поцелуями, либо и тем, и другим.

Багаж погрузили быстро, и троица поднялась на борт. Гондола была довольно просторной и внутри напоминала обычный железнодорожный вагон первого класса. Помещение разделяли легкие перегородки, образуя подобия купе с двумя мягкими диванами и небольшим столом между ними. Яркий осенний свет лился в широкие окна. Екатерина и Генрих расположились в одном секторе, Егор с Греем разместились напротив, через узкий проход.

Волчонок забрался на диван и с удовольствием растянулся на нем. Подобного ему дома не разрешали. Но Егор поднял его и опустил на пол. Грей с сожалением посмотрел на мягкое ложе – не получилось и здесь. Стюард принес широкую миску с водой и поставил ее пред волчонком. Тот начал громко лакать воду.

Скорее всего, немногочисленные пассажиры не были в восторге от того, что им пришлось терять время на то, чтобы подобрать эту странную компанию, да еще и с крупным щенком непонятной породы. Интересно, как поведёт себя Грей? Чего доброго, начнет выть. Ведь все-таки это волк, хотя пока еще и маленький.

Екатерина облокотилась на стол и с жадностью смотрела в окно. Дирижабль начал плавно подниматься.

– Как же это необыкновенно! – обернулась девушка к Генриху. – А вы уже летали когда-нибудь?

– Да, приходилось. Поверьте, это совершенно безопасно.

– Я и не боюсь. Но ощущение необычное. Когда думаешь, что под нами ничего нет, становится немного неуютно. Но не более того. А вид просто великолепный. Мы направляемся в Рим?

– Нет, в Венецию. До Рима пока дирижабли не летают. Будем в дороге около десяти часов, зависит от погоды.

Екатерина откинулась на мягкую спинку дивана и посмотрела на своего наставника. Генрих подсел ближе к ней и вынул из саквояжа черный замшевый футляр. Екатерина сразу узнала его. В нем лежало фамильное украшение фон Бергов – колье из бриллиантовых эдельвейсов, оправленных в серебро. Это колье Екатерина надевала на бал, когда они с бароном так неумело изображали жениха и невесту. Девушка была уверена, что больше никогда не увидит это украшение. Как же все в жизни непредсказуемо!