- -
- 100%
- +
Шарлотта ушла.
Меня словно пронзило молнией – на полу не было чулка, который я отшвырнула прочь. Прислуга забрала? Оглядела комнату, ища колокольчик – его не было. Зато у стены перед столиком свешивался витой шнур с массивной шелковой кистью. Дернула за него и услышала вдали звон.
– Чего изволите, Анна Ильинична? – материализовалась на пороге Настя.
– Куда делся чулок? – кивнула я на пол.
Настя побледнела и испуганно смотрела на паркет.
– Не знаю, Анна Ильинична, – пролепетала она. – Может, Матрена забрала? Или Жози́…
– Жози́ это кто? – помнится, на этот вопрос мне никто не ответил. Зато мальчишка-газетчик упомянул о жертве этой самой Жози́.
– Это… это… – начала заикаться Настя. – Это приведение…
– Чье? – нетерпеливо спросила ее.
– Она была француженкой… – это я поняла и без Насти, раз Жози́ называют мадемуазель. – Она душит фильдеперсовыми чулками…
– Кого душит? – похоже, из Насти все надо вытягивать клещами.
– Всех, – пролепетала она. – Сначала только мужчин душила. А пару месяцев назад и за женщин принялась.
– Принцип какой-то в выборе жертвы у этой Жози́ есть? Может, женщины в платье определенного цвета одеты, или мужчины только брюнеты, например? – попыталась разобраться я. С какой стати этой Жози́ душить меня?
– Журналистов она душила вначале, – задумалась Настя. – Жози́ была любовницей богатого купца. Тот неожиданно умер, а она то ли под поезд бросилась с горя, то ли утопилась. А может убил кто… Из ревности, к примеру. Разное про нее говорили, никто толком ничего не знает. Те журналисты, которых она убила, писали о ней всякие гадости, проституткой называли, – покраснела Настя. – А недавно начали погибать женщины. И у всех на шее чулок фильдеперсовый, модный, ажурный, как она любила носить.
– А женщин как выбирает?
– Не знаю, Анна Ильинична, – пожала плечами Настя.
– Кого Жози́ задушила из женщин?
– Молодая вдова-купчиха была, – закатила глаза к потолку девушка и начала загибать пальцы. – Две дорогие простит… содержанки, – снова вспыхнула она, произнеся неприличное слово, – еще из обедневших дворян девица. И продавщица из парфюмерного магазина. Все пока.
– Все молодые и симпатичные, – сделала я вывод. – На старух она не зарится.
– Да, Анна Ильинична, – согласилась горничная. – Все как есть молодые. Страшно, не знаешь, кого в другой раз выберет, – поежилась девушка.
– Ладно, иди, – отпустила я горничную.
Пришло время пройтись по квартире. Надо же знать, куда меня занесла нелегкая и как я тут живу.
Располагалась квартира на третьем этаже и занимала его целиком. Квартира была огромной – малая и большая гостиные, столовая, зал с камином, будуар, где я очнулась, моя спальня и спальня мужа (из чего я сделала вывод, что спим мы раздельно – уже хорошо, я сначала хочу присмотреться к своему супругу), кабинет мужа, гардеробная, библиотека, большой зал с роялем, еще пара спален, очевидно, для гостей, одна из них явно жилая (судя по лежащим на трюмо вееру, вышитым домашним тапочкам на каблучке и шали на кресле тут обитает женщина), просто нарядные комнаты, назначение которых я пока не поняла, просторный холл и из него отдельный коридор, ведущий на кухню и в комнаты прислуги. Рядом с каждой спальней просторная ванная, итого целых четыре. Хорошо оборудована квартира!
С кухни доносились ароматы печеных пирогов. Я направилась туда. Посреди большого помещения располагалась огромная чугунная плита. Через щели в дверце виднелся огонь, у стены в большом рундуке заметила уголь. Значит, газом пока не пользуются. В углу стоял белый эмалированный титан для воды, и под ним в подобие печи тоже горел огонь.
У плиты суетилась женщина лет пятидесяти, с засученными рукавами, в цветастом фартуке и яркой косынкой на голове, завязанной впереди на легкомысленный бантик. Женщина ловко вытащила из духовки противень с пирожками.
– Добрый день, – я подошла к противню, с интересом изучая замысловато защепленные пирожки. Как так красиво получилась косичка? Я так не умею. – С чем?
Женщина слегка обомлела, уставилась на меня удивленным взглядом.
– Добрый день, ваше сиятельство, – пролепетала она. – Все, как Матрена сказала – эти с печенкой. А сейчас делаю начинку к яблочным.
– Мандарины не добавляете? – склонилась я над миской с нарезанными яблоками. – Отличный вариант для зимы.
– В пирожки с яблоками, ваше сиятельство? – удивилась женщина.
– Ну да. И немного молотой корицы. Вкус специфический! Я их обожаю. Мандарины есть?
– Да, ваше сиятельство, сегодня купила на рынке.
– Так давайте их сюда. Это именно то, что мне сейчас хочется – пирожки с яблоками и апельсином. С начинкой все просто… – я начала рассказывать, как ее делать. – Кстати, не спросила, как вас зовут? – спохватилась я.
– Глафира, ваше сиятельство, – женщина смотрела на меня почти с ужасом. – Вы вроде как приболели?
– Я что, похожа на больную? – я, наконец, справилась с перламутровыми пуговичками на манжетах и смогла засучить рукава.
– Нет, что вы, ваше сиятельство, – продолжала бормотать Глафира.
С начинкой в четыре руки мы разделались быстро, мандарины чистились легко, и косточек почти не было.
– И немного корицы для аромата, – как хирург за операционным столом я замотала рукой в воздухе. Глафира быстро сунула мне баночку с корицей. Я высыпала немного в миску с яблоками и мандаринами, добавила сахар, перемешала. – Вот, немного проварить и начинка готова. Поверье, вкус получится потрясающий!
Глава 5
В кухню ураганом влетела Матрена. С трудом перевела дыхание:
– Анна Ильинична, а я вас по всему дому ищу, с ног сбилась! Вам бы полежать, в себя прийти.
– Я хорошо себя чувствую, – заверила Матрену.
– Вы желаете поменять блюда на ужин? – не отставала она.
– Ее сиятельство… – замялась Глафира. – Ее сиятельство изволила научить меня делать начинку к пирожкам…
– Что? – не поняла Матрена. – Что ты несешь, Глафира, белены объелась?
– Что не так? – повернулась я к Матрене. – Я люблю такую начинку. Попробуешь, и тебе понравится.
Кажется, к кухарке надо было тоже обращаться на «ты». Я совершила промашку.
– Матрена, ты подобрала чулок, который я бросила? – куда-то же он делся? Чулок был совсем не призрачный, абсолютно реальный.
– Нет, Анна Ильинична, не подбирала, – отрицательно качнула та головой и поежилась.
– Неважно, – махнула я рукой и вышла с кухни.
Интересно, когда изволит явиться мой муж? Очевидно, он на службе? И где он служит?
Зимний вечер наступил быстро. На улице зажглись тусклые фонари. К счастью, в квартире уже было проведено электричество. Большая хрустальная люстра освещала длинный стол, покрытый белоснежной скатертью, бросая на нее радужные блики. Стол был сервирован на одного, значит, супруг не скрасит мой ужин. Пожалуй, это к лучшему.
Я села в удобное кресло, бесшумно вошла Настя, торжественно держа в руках жаркое на большом серебряном блюде. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять – жаркое из крольчатины. Пахло оно ароматно, но я бы добавила немного ароматной паприки. Жареный картофель смотрелся неплохо, вареные перепелиные яйца в качестве украшения блюда выглядели великолепно.
– Ты пирожки пробовала? – поинтересовалась я у Насти. Мне было безумно интересно узнать, понравилось ли мое нововведение.
– Нет, что вы, Анна Ильинична! Как можно? – испуганно протараторила Настя.
– Иди и попробуй. Потом скажешь свое мнение. И пусть Матрена и Глафира тоже выскажутся. Как понимаю, вы такое раньше не пекли?
– Нет, Анна Ильинична, даже не слышали о такой начинке.
– Иди, Настя, с кроликом я сама разберусь, – отрезала ножку и положила себе на тарелку. Налила из графина клюквенный морс, взяла теплый хлеб.
Еда тут вполне приличная, главное, все свежее, с пылу с жару. Однако кролик меня разочаровал. Во-первых, это оказался не кролик, а заяц – мясо жесткое, как у любой дичи. Его стоило подольше мариновать. Но ничего, это мелочи.
Снова вошла Настя, положила приборы еще на одного.
– Муж приехал?
– Нет, Анна Ильинична, Сергей Николаевич гостит у друга в имении, вернется через неделю, не раньше. Вы запамятовали, наверное?
– Точно, забыла, – кивнула я, пытаясь отделить мясо зайца от кости. Все-таки надо лично смотреть, что и как тут готовят. Я бы зайца приготовила совсем иначе. – Тогда это для кого? – кивнула на приборы.
– Для Шарлотты Карловны. Она только что вернулась.
– Она что, с нами живет? – не поняла я. Только этой Шарлотты тут и не хватало!
– И это запамятовали, Анна Ильинична, – вздохнула Настя. – Она же ваша компаньонка.
– А, ну да, – закивала я. – Как головой ударилась, много чего забыла. Но память возвращается быстро, – добавила поспешно. Стало быть одна из комнат не гостевая, а принадлежит Шарлотте. То-то одна спальня показалась мне жилой. Но не слишком ли близко расположена она к апартаментам моего мужа? Нет, я не ревную. Пока не ревную. Вот только на шута мне вообще нужна компаньонка? Да еще молодая и симпатичная?
– Анне́т, платья великолепны, вы будете в восторге, – в столовую стремительно вошла Шарлотта. – Все, как вы пожелали – пена из кружева, вышивка на лифе и шифон. Много шифона. Прелестно, прелестно! – мило картавила она.
– А другое? – поинтересовалась я. Она же говорит о платьях.
– Мое намного скромнее, – потупилась Шарлотта, усаживаясь за стол. – Немного вышивки и блесток.
Стало быть, если я иду на бал с мужем, то Шарлотта тащится вместе с нами. Очень мило!
Впрочем, пока я не познакомилась с мужем, может, мне рано злиться? Может, наличие Шарлотты благо? Поживем – увидим.
Вечер сменила ночь. За окном снова падал снег. Я отказалась играть в вист, сослалась на слабость после падения и направилась в свою спальню.
Спальня мне понравилась – широкая высокая кровать с упругим матрацем, пышное атласное одеяло в белоснежном пододеяльнике с вышивкой по углам, удобные подушки. Большое окно, обрамленное голубыми шелковыми шторами, выходило во двор – совсем небольшой, зато с замерзшим фонтаном посредине, несколькими припорошенными снегом деревьями и ажурными чугунными лавочками.
Через двор шла тропинка к дальней калитке в каменном заборе. Похоже, за ним расположились хозпостройки. Куда же без сараев, погребов и ледников? Холодильника на кухне я не заметила, очевидно, его еще не изобрели.
Интересно, кто еще живет в этом доме? Очевидно, что тут не коммуналки и люди обосновались не бедные. Завтра все узнаю, надо будет погулять по городу и понять, как тут все устроено?
Небольшой туалетный столик с узким зеркалом стоял у окна. Перед ним пуфик, затянутый атласом глубокого синего цвета. По другую сторону от окна большое кресло, тоже обтянутое синим атласом в пару к пуфику. Вся мебель с причудливым цветочным орнаментом и легкой позолотой – изысканно и богато.
На комоде масса фарфоровых статуэток и бронзовые часы. Они показывали десять вечера. Давно я так рано не ложилась спать. Но сегодня я страшно устала. И все еще надеялась, что смогу проснуться в привычном для меня мире.
Подошла к туалетному столику, полазила по ящикам – пудра, губные помады, баночки с кремами. В боковом ящике увидела большую шкатулку. Открыла ее и ахнула – изумительной красоты украшения – кольца, серьги, ожерелья, черепаховые гребни с яркими камешками. Чего тут только не было!
Осторожно постучали в дверь. Поспешно захлопнула шкатулку, задвинула ящик. Завтра изучу ее содержимое подробнее. Отошла к кровати.
– Войдите, – разрешила я.
На пороге появилась Настя, держа в руках графин с водой и стакан. Их она поставила на прикроватную тумбочку со столешницей из серого гранита. И тут же попыталась меня раздеть.
– Сама справлюсь, – остановила я горничную. – Как пирожки, понравились?
– Слов нет, как понравились, Анна Ильинична, – восхищенно выдохнула Настя, всплеснув руками. – И Глафира, и Матрена клянутся, что никогда ничего подобного не пробовали.
– То ли еще будет, – усмехнулась я. – А это что за ерунда? – я сняла платье и поняла, что весь день не давало мне вздохнуть полной грудью. Жесткий корсет плотно облегал мою фигуру. А я думала, мне просто платье мало.
– Новый корсет, Анна Ильинична. Вы к нему еще не привыкли. Вчера из Парижа доставили, – Настя ловко расстегнула на нем мелкие крючки, обмотанные тонкой шелковой нитью.
– Больше я эту гадость не надену, – взяла корсет двумя пальцами и бросила на стул.
– А что же тогда вместо него? Старый изволите завтра надеть?
– Ничего. Я не толстая, и грудь у меня нормальная, – я полезла в комод, откуда Настя достала мне ночную рубашку и пеньюар. – Лифчики где лежат?
– Что, простите? – не поняла Настя.
– Лифчик, бюстгальтер. Ты что носишь? Тоже корсет?
– Да… – протянула Настя, хлопая пушистыми ресницами.
– А Марфа и Глафира?
– Не знаю, Анна Ильинична, – пожала она плечами.
– Ладно, с этим разберусь позже, – на мне кроме батистовых панталонов с кружевом было надето нечто среднее между короткой маечкой и лифчиком. Странная конструкция, но пока сойдет. Уж точно лучше жесткого корсета.
Талия у меня и без него тонкая, грудь корсет почти не поддерживает. Если честно, мне и поддерживать особо нечего, она у меня небольшая. Так зачем себя мучить в угоду общепринятым нормам?
Настя все-таки помогла мне надеть ночную рубашку. Я попыталась отказаться, но потом махнула рукой и позволила облачить себя в белоснежное облако из тончайшего батиста и кружев.
– Спокойной ночи, Анна Ильинична, – присела в коротком реверансе Настя.
– Спокойной ночи, Настя, – кивнула в ответ.
Настя озадаченно посмотрела на меня, попятилась к двери и выскользнула из спальни. Похоже, с прислугой не принято здороваться, желать доброй ночи и благодарить. К этому я привыкать не собираюсь, по мне это просто неуважение и высокомерное хамство. Если не вернусь в свой мир, придется заводить в доме новые порядки.
Глава 6
Хотела снять аметистовую подвеску, но передумала. Пусть будет со мной, вдруг я проснусь без нее? Глупо, конечно, но решила ее не снимать.
Забралась под одеяло. От постельного белья пахло морозной свежестью. В полумраке светились лепные розы по краю потолка, тускло поблескивала хрустальная люстра с синими и белыми подвесками, на плафоне вокруг нее резвились гипсовые пухлые херувимы с луками и стрелами. Они лукаво улыбались, были беззаботны и веселы.
Сейчас я усну, и проснусь от грохота железных ящиков за окном и мата грузчиков в крохотных апартаментах, которые в разы меньше этой спальни.
Закрыла глаза, но сон не шел. А ведь я только что валилась с ног от усталости. Видимо, сказалось пережитое волнение. Еще бы узнать, почему я грохнулась в обморок и откуда у меня на затылке шишка – от удара об пол? И вообще, как меня занесло сюда? Снова открыла глаза. Нет, ничего не исчезло, я не вернулась в привычный мир.
Зато в кресле сидела уже знакомая мне дама, та, что я видела в своих снах. Она расположилась вальяжно, закинув ногу на ногу. Обивка кресла и его очертания просвечивали сквозь даму как сквозь мутное стекло.
– Ну, здравствуй, Аня. Рада, что ты благополучно добралась, – дама приветливо улыбнулась мне.
– Вы кто? – я не испугалась, села на постели. После всего случившегося, меня уже ничто не могло испугать.
– Я твоя прапрапрапрабабка, Бары́шкина Алена Тимофеевна, – представилась дама. – Можешь звать меня просто Алена, я не старуха, – кокетливо улыбнулась она, слегка склонив голову набок.
– Какая бабушка? – не поняла я. – Не было у меня такой бабушки, я вас не знаю.
– Разумеется, я давно стала призраком, – вздохнула она. – Ну, так получилось. Я была из уважаемой и состоятельной купеческой семьи, и муж тоже купец – красивый, сильный, я любила его без памяти, родила двоих сыновей. Ты мне прапрапра… внучка, короче, по линии младшего сына. Этот доходный дом отец купил для меня как свадебный подарок. Сам выбрал на Кузнецком Мосту, престижное место, модное. Каменный дом в четыре этажа, с лифтом, водяным отоплением, электричеством, современный и удобный. Мне с мужем отделал квартиру на третьем этаже, обставил модной мебелью. Живи и радуйся. Я так и жила, пока не узнала, что муж гуляет от меня. Разозлилась страшно, начала ревновать. Ненависть разум затуманила и задумала я недоброе. Знаешь песню «Поедем, красотка, кататься»? Это почти про нас. Раз поехали мы с мужем за город на пикник к озеру, решили на лодке покататься, налетел сильный ветер, а я направила лодку от берега. Утонули оба. А поскольку я сделала это намеренно, вот и не обрела моя душа покоя.
– Сочувствую, – кивнула я скорее из приличия. С прозрачной женщиной меня роднила только фамилия.
– Глупо поступила, от злости на изменника о сыновьях не подумала, – печально покачала головой Алена. – Старшему тогда было семнадцать, младшему тринадцать. Хорошо, отец мой взял на себя заботу о внуках. Впрочем, я увлеклась. Перейду к делу, – дама поправила край прозрачного кружева на вырезе платья. – Это я помогла тебе оказаться здесь. Твой аметистовый кулон послужил проводником между мирами. Это наша фамильная драгоценность и…
Я не дала ей договорить:
– Не надо мне такой помощи. Верни меня обратно! – закричала я. – Я не просила меня сюда закидывать! У меня завтра курсы начинаются! Я за них бешеные деньги отдала!
– Не кричи, слуги услышат, или, того хуже, Шарлотка, – приложила к губам палец дама. – Тебя и так за полоумную держат.
– Почему это? – возмутилась я. – Я тут только утром оказалась, а меня уже дурой считают?
– Не тебя, а Анну Ильиничну. Она и была можно сказать полоумная – любила своего кобеля мужа без памяти, прямо как я. Только у меня характер железный, а Аня мягкая, не в меня пошла. Но давай все по порядку. Мне нужна твоя помощь.
– А потом я смогу вернуться?
– Ну, если очень захочешь… – неопределенно протянула Алена, отвела взгляд и посмотрела на потолок. – Однако, думаю, тебе тут понравится. Ну зачем тебе возвращаться? Тут ты богатая, молодая. Если мозги приложишь, сможешь свою судьбу поменять. Что у тебя было хорошего в прежней жизни? – риторически спросила прабабушка Алена и начала загибать пальцы. – Сорок три, семья не сложилась, мужика нормального нет, детей нет. Работа – дом, дом – работа. В Москву впервые выбралась! Позорище! И какие курсы в твоем возрасте? Считай, деньги на ветер выбросила. Тебе такая жизнь по душе?
– Я привыкла. И вообще, я собираюсь открыть свой ресторан, – немного приврала я. Хорошо, если для начала получилось бы маленькую кофейню или пекарню открыть. – Для этого мне курсы и нужны.
– Ну, хоть на что-то ты смогла решиться, уже радует, – скептически хмыкнула Алена. – Но ты сначала послушай меня. Мне и правда очень нужна твоя помощь.
– Ладно, слушаю, говори, – можно подумать, у меня есть выбор.
– Так вот, в районе Кузнецкого началась череда убийств. Погибают молодые женщины, их душат шелковыми чулками.
– Да, мне Настя рассказала.
– Представляю, что тебе это бестолочь наговорила, – презрительно хмыкнула Алена. – В газетах пишут, что это дело рук мадемуазель Жози́. Меня это мало волнует, но, во-первых, это вранье – Жози́ убивает только наглых репортеров, обливающих грязью женщин. Она своего рода феминистка, как у вас говорят, борется за права женщин как умеет. Во-вторых, Анечка хоть и дурочка наивная, но мне ее жаль. Все-таки моя внучка от старшего сына. И тебя мне жаль. У вас обеих жизнь не сложилась. Кроме того, наш род Бары́шкиных мог прерваться или на тебе, в той жизни, откуда я тебя вызволила, или на Ане. Нет у нас других потомков, только две бездетных женщины – безумно влюбленная в мерзавца Анечка и неустроенная ты, – вздохнула Алена. – Надо было торопиться, при переходе души Анечки в иной мир ты попала в ее тело. Таким образом я решила исправить положение, а заодно немного подправить твою судьбу, дать тебе второй шанс. Только есть одна закавыка… – замялась Алена.
– Какая? – я уже предчувствовала подвох.
– Чует мое сердце, не сама Анна умерла, кто-то желал ей смерти. Недавно на нее картина в дубовой раме упала, когда она книгу читала на диване в гостиной. Едва не пришибло, бедняжку, на лбу шрам остался. Другой раз задыхаться начала, когда днем вздремнуть прилегла. И как-то ухитрилась сама себе шею ободрать. Странно, правда? А сегодня потеряла сознание и все померла… Поскольку теперь в ее теле ты, вот и разберись, что за дела тут творятся. Кто-то хочет свалить смерть Анечки на призрак Жози́, не просто так эти чулки появляются в доме.
– Я это все видела во сне, – невольно потерла шею. – Эту твою Анечку и первый раз душили чулком. Я его нашла утром у себя в руке. Вот откуда это старье взялось! И сегодня снова у меня в руке был чулок. И снова шея ободрана, вот, смотри, – продемонстрировала я царапины вокруг шеи.
– Вижу, – кивнула Алена. – Только чулки не старье, а модные фильдеперсовые, дорогие. Таким Жози́ и убивает нахалов. Любила она нарядиться, много на нее денег тратил ее любовник. Но не верю я, что это дело ее рук. Вот не верю, хоть режь меня! Так что узнай, кто хотел смерти Анечки. За это я буду тебе бесконечно благодарна. Не люблю несправедливости.
– Ты призрак и не знаешь, что происходит в доме? – удивилась я.
– Я не дежурю в квартире постоянно. У меня другие интересы есть – общение с друзьями, путешествия по иным мирам. Мне нравится посещать параллельные вселенные, даже в твоей есть чему удивиться и на что посмотреть, хотя суеты у вас слишком много. И чтобы ты знала – призраки бодрствуют в этом мире в полдень плюс-минус полчаса, и с полуночи до первых петухов. Так что не требуй от меня многого.
– А я что могу сделать, чем могу помочь? Я тут вообще чужая, не знаю этой жизни, не знаю, как тут все устроено, ни родственников своих не знаю, ни знакомых. И вообще, я не хочу курсы пропустить, я за них уже заплатила.
– Не переживай по пустякам, – отмахнулась от меня Алена. – Попадешь ты на свои курсы, – она посмотрела в окно, поморщилась и продолжила. – Я тебе помогу во всем разобраться. Видишь ли, милая, сегодня внучка моя Анечка все-таки отошла в мир иной. Подозреваю, померла она не без посторонней помощи, не жаловалась она никогда на здоровье. Ну, падала несколько раз в обморок. Кто из девиц чувства не теряет? Чуть поглубже вздохнула и все – без сознания. А все потому, что талии в корсеты затягивают.
– Какое мне дело до каких-то корсетов? Я не просила тебя меня сюда выдергивать! Ты мое мнение спросила? Я хочу назад, домой! – волна возмущения захлестнула меня.
– В скучный город и скучную жизнь? Ты похоже, такая же дурочка, как и Анечка. Да еще и упрямая. Заладила как заведенная – домой, домой! – разозлилась Алена. – Тебе наплевать на родственников, эгоистка! Не хотела говорить, но раз настаиваешь, то разочарую тебя – назад ты вернуться скорее всего не сможешь. Порталы между мирами открыть сложно. Я этот-то с трудом открыла в нужный момент, ровно в полдень смогла подвести тебя к нужному месту. Хорошо, нашлись знатоки, помогли, подсказали что и как. Не думаю, что обратный переход у тебя получится.
– Что? – с ужасом выдохнула я.
Алена увидела мой испуг и смягчилась:
– Поверь, у тебя тут будет интересная жизнь, во много раз интереснее той, что ты влачила. Здесь ты богатая, молодая, красивая. Что тебе еще нужно? Работать не надо, живи в свое удовольствие. Хочешь – по миру путешествуй, хочешь – любовника заведи. Можно двух.
– Что ты несешь? – едва не расплакалась я. – Какие любовники? Я в этом мире чужая. И я замужем, сама сказала.
– Муж, конечно, тот еще подлец, но что ж поделать, идеальных вариантов не бывает. Но детей не обязательно от него рожать – в Москве полно нормальных мужчин. Но главное разберись, кто хотел смерти Анечки. Очень тебя прошу, – умоляюще сложила прозрачные ладони Алена и жалобно посмотрела на меня.
Возможно, прабабка в чем-то и права. Что хорошего у меня было в моей жизни? Постоянная борьба с проблемами. Только мне надо для начала переварить случившееся. Кажется, и в этом мире у меня проблем будет выше крыши.
– Извиниться не хочешь? – мрачно посмотрела я на Алену.
– За что? – искренне удивилась та.
– За то, что не спросила моего согласия, что не подготовила к перемещению. Кстати, куда ты меня переместила? Это что, параллельный мир? 1915 год, войны с Германией нет. Значит, перемещение не просто во времени?
– Ты удивительно догадлива, – хмыкнула Алена. – Да, это не совсем прошлое, и да, это параллельный мир. И не надо на меня дуться – я тебя готовила, приходила во сне, заочно познакомила с Аней, если можно так выразиться.
– По-твоему, я должна была догадаться что меня ждет?
– Предчувствия наверняка у тебя были, – уверенно произнесла Алена. – Теперь устраивайся поудобнее, слушай внимательно, я расскажу тебе все, что знаю об обитателях дома, немного посвящу в события в стране и за рубежом и отвечу на твои вопросы.