Город Тысячи Солнц

Пролог. Дыхание вечности

Как ощущает себя человек, впервые оказавшийся внутри Великого Потока после своей смерти? По собственному опыту могу ответственно заявить – весьма и весьма неплохо. В некотором роде это можно было сравнить с погружением в идеально тёплую, чистую, ничуть не заливающую глаза и уши воду – в которой, тем не менее, можно было легко дышать. Это было тёплое, мягкое, обволакивающее и успокаивающее чувство возвращения в родной дом, сравнимое с объятиями любящей матери – которая, как бывает иногда в раннем детстве, в этот раз действительно была вездесущей. Чувство родства, неги и безопасности словно бы пронизывало это место – помогая отпустить все тревоги и провалиться в спокойный, прекрасный сон.

Мне потребовалось приложить всю свою силу воли и многолетний опыт волшебника по контролю над своим разумом просто для того, чтобы не уснуть в этом месте и сохранить ясность сознания – слишком уж хорошо здесь было.

Река душ на первый взгляд больше напоминала океан, чем реку или поток. Я словно бы находился в странной, бледно-зелёной и слегка туманной воде, которая была похожа по цвету на воду в бассейне, что был в поместье моей семьи в детстве. Совпадение? Подстройка восприятия под воспоминания? Видят ли остальные то же, что и я?

Смотреть вокруг было одновременно легко и сложно – но, к счастью, у меня уже был некоторых опыт духовного восприятия. В безграничном зеленоватом океане было множество небольших светлячков – что вместе со мной, похоже, неторопливо двигались в каком-то направлении. Рассмотреть дальше не удавалось – зрение словно бы сбивалось, превращая воды океана душ в непроглядную пелену. Увидеть себя со стороны было чуть сложнее – но оказалось вполне возможным.

В общем и целом, я не особо отличался от остальных светлячков за одним-единственным исключением – мое собственное духовное тело словно бы окружал странный, серебристо-белый ореол света, словно некая броня. Дело рук духа света, с которым я говорил перед смертью? Или нечто иное?

Несмотря на прекрасное самочувствие и отсутствие каких-то видимых проблем, вскоре я ожидаемо заскучал. Сложно определить, с какой скоростью двигался поток – но очевидно, в состоянии бодрствования в нём придётся находиться некоторое время. Вполне возможно, благоприятное, усыпляющее воздействие – это своего рода защитный механизм, а большая часть душ, скорее всего, так и пребывает в блаженной полудреме по пути, даже не вспоминая, какую дорогу проделала. Но любопытство было сильнее – и потому я принялся испытывать некоторые теории, что выдвигали как мастера-волшебники прошлого, так и мои современники.

Двигаться внутри потока оказалось невероятно сложной задачей. Странное чувство – словно бы прикреплён к некоторой незримой нити, по которой скользишь в неизвестном направлении. Если сильно напрячься, можно слегка замедлить или ускорить своё движение – но не более того, оторваться – всё равно что попытаться сдвинуть гору голыми руками. Некоторые теории видных учёных утверждали, что если поток способен переносить души, то, вероятно, является сам по себе чем-то вроде магического источника или запредельно энергетически насыщенной среды – и, как следствие, опытный мастер мистических искусств способен поглотить часть этой энергии и усилить себя с её помощью.

Увы, все попытки сделать это оказались тщетными – создавалось впечатление, что мне не хватает или знаний, или навыков для того, чтобы проделать что-то подобное. Создавалось впечатление, что я словно в неком энергетическом коконе – и он для меня непроницаем. Единственным способом отслеживать собственную силу и энергию так и осталась одна лишь возможность слегка замедлять или ускорять движение – это достаточно быстро утомляло, подводя меня на грань сна. Впрочем, если не двигаться, простейшая медитация проясняла разум и восполняла силы очень быстро – но никакой прибавки к возможностям я не заметил.

Поэтому оставалось только наблюдать за окружением – и, если сперва мне казалось, что вокруг меня поток одинаковых светлячков, хорошо присмотревшись, я понял, что это не так.

Души, находящиеся рядом со мной, почти неуловимо отличались друг от друга. Это сложно было определить беглым взглядом – глазомер словно бы сбоил, с трудом определяя расстояние от одного светлячка до другого, если, конечно, в океане душ вообще применимо понятие глазомера. Но если долго задержать внимание на одной из душ, а затем на другой, некоторые отличия можно было заметить – пусть и с некоторым трудом.

Одни были чуть более тусклыми – другие чуть более яркими. Некоторые были побольше остальных – а некоторые меньше. Вполне возможно, имелись и более глубинные отличия, которые я просто не умел различать – родная мне школа магии такие понятия как душа вообще не затрагивала, хотя я и сумел нахвататься по верхам некоторого количества иных знаний в последние годы жизни. Поэтому даже простой созерцательный опыт чужих душ был занимательным – хотя и судить о чём-то наверняка без нужных знаний я не мог. Можно было бы сделать предположение, что от размера или яркости свечения зависит сила или опыт души… Но как понять, что от чего зависит? Является ли мелкий, но очень яркий светлый шарик – молодым и более сильным? Или может быть наоборот, более крупный, но тусклый – это более мощный вид души? Учитывая, что я чувствовал себя словно бы находящимся в неком коконе – может быть, это просто оболочки, сформированные великим потоком? И под тусклой, но большой оболочкой, таится более молодая и слабая душа, которая требует больше защиты? Или наоборот, сильная, но которой легче навредить, поэтому оболочка плотнее и тусклее…

Вопросы без ответов. Понятно было только то, что ничего не понятно. Однако со временем я заметил иное, более явное отличие – раны. Некоторые светлячки выглядели так, будто имели повреждения совершенно разного вида. Одни имели чёрные прожилки по всей поверхности, иные – словно похожи на яйца с треснутой скорлупой, третьи – словно надломаны и светились странными, неестественными цветами, сигнализируя о некой магии, а четвёртые – будто бы обгрызены и обглоданы каким-то зверем. Разнообразие видов повреждений было колоссальным – но из наблюдения за такими душами я вывел интересную закономерность.

Они словно… регенерировали. Было похоже, что нахождение внутри великого потока каким-то образом стабилизирует и исцеляет духовные повреждения – трещины, раны и царапины затягивались, чёрные прожилки исчезали, а неестественные цвета словно бы затухали, возвращая чистое, размеренное свечение, почти не отличающееся от остальных светлячков.

Сложно сказать, сколько я наблюдал за различными душами – иного занятия всё равно не было, а вариации их повреждений и оттенков, казалось, были бесконечны. Однако этот процесс созерцания прервал странный, неестественный, медленно нарастающий гул. До этого мига звуков внутри океана душ не было – хотя это по какой-то причине совсем не напрягало. Гул усиливался, обращаясь в звон – так, как бывает после взрыва огненного шара совсем рядом, особенно впервые.

А потом, с оглушительным звоном словно бы что-то рядом со мной лопнуло, разрываясь. И меня непреодолимой силой потащило в сторону, вырывая из потока душ – и унося в неизведанные глубины бескрайнего океана. Вот здесь-то и начиналось самое интересное.

Судя по всему, поток душ, в котором я проводил всё своё время был отнюдь не единственным и являлся всего лишь одним небольшим течение посреди бесконечного океана силы. Ореол серебряного света вокруг меня словно бы взбесился, ускоряясь, и принялся нести меня в одном ему известном направлении. Бледно-зелёные воды океана душ иногда сменялись участками цветов голубого неба, белого света, пурпурных глубин или красно-оранжевых потоков – и огромным множеством иных оттенков и цветов, названия которых я даже не знал. Это была странная, непонятная мне навигация в этом чудесном месте – и чем дальше мы летели, тем меньше я понимал.

Некоторые участки мы проскакивали на невероятной скорости – за считанные секунды. В иных замедлялись, переходя на тихий ход. Иногда меня устраивало в очередной поток странных душ, ровняя с их скоростью – а иногда я словно обгонял всех, с огромным ускорением метаясь по извилистой дороге. Порой мы проносились через иные потоки наискосок – а иногда и вовсе двигались в противоположную потоку сторону.

В некоторых местах попадалось что-то вроде барьеров внутри океана душ – места, которые не могли миновать те или иные души, меняя своё направление. Некоторые ведущий меня ореол света огибал, другие – проходил насквозь, словно бы не замечая, третьи – с грохотом проламывал силой, заставляя разбиваться на мириады осколков.

Это было похоже на какой-то безумный забег в невероятном лабиринте бескрайнего океана энергии – и я совершенно сбился с толку насчет того, как тут вообще ориентироваться. Однако светлый ореол, похоже, знал своё дело, упрямо таща меня одному ему известными тропами в неизвестном направлении.

Иногда мы проскальзывали то, что я счёл выходами в реальные миры. Разнообразные области силы, входя в которые, потоки душ словно бы ухали в странный водоворот, исчезая – поэтому было легко предположить, что дальше происходит рождение. Некоторые области были свободны, включая в себя души сразу из нескольких потоков – иные отделены фильтрующими барьерами, пускающими в себя лишь часть душ. Самыми интересными были те, что находились под охраной – странные существа, словно стражи, находились рядом, пристально оглядывая проходящие мимо них души.

И это было самым удивительным – потому что даже за долгие годы путешествий и жизни в моем родном мире мне не доводилось видеть подобных существ. Одни напоминали морских обитателей странного вида, вторые – крылатых гуманоидов, третьи – гигантов, состоящих из странного камня, четвертые – словно бы были облаками разнообразной силы, подобными тому, с кем я говорил перед смертью. Стражи миров почти не повторялись – хотя иногда и имели некоторое сходство, словно бы каждый был индивидуальным, ни на что не похожим созданием. Одни были ближе к зверям, другие – к разумным, а некоторые были не похожи ни одно живое существо в принципе. Чего только стоил непонятный конгломерат из множества геометрических фигур, пребывающий в странном искажении силы, или рой из странным образом изрезанных шаров, каждый из который был похож на новый, необычный глаз?

Я сбился со счёта сколько миров и потоков мы посетили – и даже пытался пообщаться со стражами, которые были неподалеку. Тщетно, к сожалению – хотя некоторые и обратили на меня внимание, никаких действий по этому поводу они предпринимать явно не собирались, а на попытки как-то связаться – не реагировали. Со временем, впрочем, мне удалось заметить некоторую закономерность.

Свет словно бы вел меня всё более тяжёлыми и старыми дорогами. Всё реже и реже вокруг попадались попутные потоки – и всё чаще встречные. Я помнил одно из главных правил Великого Потока, о котором знал каждый жрец моего мира – ты не можешь вернуться назад, родиться вновь в том же мире, откуда пришел. Исходя из этой логики следовало, что к наиболее старым, древним мирам, через которые прошло немыслимое число разумных, потоков будет меньше, чем к молодым. И меня, похоже, вели именно к такому миру…

Движение замедлялось и утяжелялось, словно бы сам океан душ вокруг становился более плотным. Попутные потоки вообще перестали попадаться – оставляя лишь встречные. Давящее, тяжелое присутствие странной силы словно бы пронизывало океан душ, заставляя ореол вокруг моей души словно бы сгибаться под его силой – а затем, наконец, перед нами возникла странная сфера, будто бы состоящая из сразу нескольких цветов – стали, серебра и непроглядной черной бездны. В ней словно бы чувствовалась угроза…

К этому миру не шли потоки душ – но перед собой я заметил несколько старых, явно могущественных душ, что словно бы по собственной воле двигались к этой сфере. Некоторые проходили насквозь – а иные… Их словно бы обдирало? Похоже, передо мной был некий защитный барьер, отгораживающий древний, и могущественный мир – и его создатели по странному принципу фильтровали немногочисленные души, что входили в него.

Желания быть отфильтрованным как-то не возникло. Я забеспокоился, усилием воли замедляя движение. В памяти всплыло окончание диалога с духом света, чья сила, очевидно, и привела меня в это место.

– Я хочу овладеть ими всеми. Каждой магией, каждой техникой, узнать каждый путь, каждую тайну! От древнейших глубин изначального пламени до высочайших пиков льдистого океана, от ветров самих звёзд до несокрушимых стен бесконечной тверди! Повелевать хаосом и порядком, жизнью и смертью, временем и пространством! Я хочу быть мастером магии по праву: для всех миров… А не просто каким-то дикарём, которому повезло выучить пару фокусов.

– Я не могу обещать тебе этого. Это долгая дорога, которая может привести к самым непредсказуемым вещам. Однако, думаю, я знаю место одно неплохое место, где ты сможешь начать. Там… У тебя будет шанс.

– Этого будет достаточно.

Не то, чтобы я сомневался в себе… Но вся эта ситуация была очень подозрительной. Потому что даже если принять за аксиому, что мне не солгали… Под шансом можно понимать очень, очень разные вещи!

Что, если местная система защиты сотрёт мою личность, взамен родив в какой-нибудь семье великих мастеров магии? Вполне себе шанс, вот только как-то желания стираться всё равно не возникает. Тем временем серебристо-стальная сфера, обращающаяся бескрайним мраком пустоты, словно забурлила, чувствуя моё медленно приближение. На сознание словно навалился многотонный пресс – уплотнённая сила океана душ вместе с ореолом света словно бы задались совместной целью выключить моё сознание к моменту достижения защиты.

Выбора отказаться и попасть в другой мир уже не было. Оставался лишь один – встретить новый мир и его защиту, будучи в своём уме, или довериться тому, кто послал меня сюда – и неизвестность впереди с невероятной силой страшила, заставляя испытывать ужас и трепет. Я прислушался к молчавшей интуиции – и решительно отпустил сопротивление, соскальзывая в тёмный, страшный сон, не зная, что ожидать далее. Но, в конце концов, ты не можешь стать великим магом, не имея хотя бы крупицу храбрости, так ведь?

Аркантракс, сектор 137. Нижний уровень. 7:34 по общему времени.

Это были высокотехнологичные трущобы самого худшего формата – нижний уровень ойкуменополиса, где находились самые старые, древние механизмы, заложенные ещё во времена основания этой части гигантского города. Здесь не было земли, и отсюда не было выхода наружу – лишь сонмы невероятно прочных конструкций, состоящие из огромных древних труб, канализации, очистительных механизмов и технических туннелей. Заложенная создателями колоссальная прочность и ремонтопригодность этого места позволила ему существовать долгие тысячелетия – и большая часть механизмов работала и по сей день, обеспечивая своим существованием комфорт и благополучие горожан свыше. Вполне возможно, создатели этого места даже не задумывались о том, что здесь придётся кому-то жить – но, тем не менее, здесь и сейчас тут жили разумные самых разных рас – в основном бедные, несчастные, необразованные жители дна, для многих из которых роскошью был и простой обед, состоящий из чего-то большего, чем простая питательная паста из переработанной органики.

Построенные из разного рода обломков дома и порядком износившиеся технически переходы в этом месте организовывали здесь настоящие лабиринты, посреди которых зачастую было очень сложно найти нужное место – или нужного человека. Но среди этой мешанины нагромождения, в которой кипела пусть и неблагополучная, но всё же жизнь, выделялось одно небольшое место – чистый квадрат из прочной металлоконструкции, посадочная площадка, где мог легко приземлится небольшой флаер или любой иной летательный аппарат. Когда-то давно, по задумке, она предназначалась для ремонтных бригад, что должны обслуживать механизмы этого места – и, в некоторое степени, исполняла свое предназначение и по сей день. Не слишком большой, длиной всего в пятёрку метров, похожий на продолговатый прямоугольник летательный аппарат был аккуратно припаркован на краю площадки – а рядом с ним находился высокий гуманоид в закрытом скафандре со странным прибором в руках, вокруг которого выстроилась толпа оборванцев – явно жаждущая его внимания, но при этом не осмеливающаяся как-то навязываться или навредить ему. В основном это были женщины – держащие на руках детей. Гуманоид в скафандре подносил к ним свой прибор, испускающий тонкий сканирующий конус света, затем брал анализ крови, и внимательно изучал показатели на экране. Чаще всего после этого он отдавал ребенка обратно матери или отцу, кратко описывая состояние, но иногда – бережно забирал, и относил к летательному аппарату, где помещал в мягкий, специально подготовленный бокс. Это была явно рутинная, привычная для него работа – однако на одном из детей он остановился, похоже, встретив нетипичные показатели.

– Что-то не так? – обеспокоенно спросила молодая женщина в капюшоне, одетая в какое-то длинное, изодранное в полах тряпье.

– Всё в порядке. – качнул шлемом гуманоид, повторно изучая показатели прибора. – Даже слишком хорошо, я бы сказал – редко бывает так, что ребёнок идеально здоров. Мы его забираем.

Женщина торопливо кивнула и поспешно передала ребёнка на руки проверяющему, словно бы боясь, что тот передумает.

Ребёнок отправился в один из подготовленных боксов – а проверяющий продолжил свою работу, внимательно отбирая среди отдаваемых детей подходящие кандидатуры по одному ему известному принципу. Вскоре к нему присоединился напарник в схожем скафандре – и вдвоем они быстро заполонили все места в своей машине и забрались внутрь. Внутренности летуна состояли всего из двух частей – большого грузового отсека, наполненного боксами для детей, в котором кроме них была всего пара ящиков с инструментами – и два места для пилотов спереди, которые можно было закрыть и отделить от грузового отсека в случае необходимости.

Двери с шипением закрылись, и мелодичный женский компьютерный голос произнёс:

– Корпус герметичен. Фильтрация воздуха произведена успешно. Ресурс фильтра – 11.83%. Обнаружены новые токсичные примеси синтетического происхождения – А-135, А-189, А-194…

Голос методично перечислял найденные примеси, пока два гуманоида усаживались в креслах первого и второго пилота, снимая шлемы. Под шлемами оказались вполне простые люди – первый, мужчина в возрасте, с коротко стриженными седыми висками и второй, явно помоложе, но бритый почти на лысо.

– Что думаешь? – обратился к напарнику седой, проводя предполётную подготовку.

– Шестая банда опять наркоту делает. – скривился молодой. – Пробили каким-то направленным взрывом из дрянной самопальной взрывчатки одну из труб, выкачали воду, обрубив снабжение этому сектору, и организовали там подпольную лабораторию.

– Ничего нового. – ничуть не удивился седой. – Воду починил?

– Да. – серьёзно кивнул второй пилот. – Из лаборатории их хрен выгонишь, надо бойню устраивать, сам понимаешь. Но я перенаправил поток через соседние многофункциональные трубы и заменил сломанные колонки – проблем больше не предвидится. Разве что опять что-то сами сломают…

– Обязательно сломают. – фыркнул седой, берясь за штурвал. – Даже не сомневайся в этом.

Летательный аппарат принялся медленно, с усилием подниматься в воздух. Второй пилот тяжело вздохнул и закрыл грузовой отсек, нажав несколько кнопок на стене.

– Я уже не первый раз на нижних уровнях, но никак не могу привыкнуть к этому безумию. Они же сами себе жизнь портят. И, наверное, я никогда не пойму, почему разумные вообще живут в этом месте. Это же худшая дыра в мире.

– Они здесь родились. – пожал плечами седой. – Не то, чтобы у них был выбор.

– Сейчас – да, но ведь когда-то нижний уровень пустовал. – возразил молодой. – И я более чем уверен, что администрация сектора не занималась сбросом людей на нижние уровни. Это просто бессмысленно, технические туннели, судя по схемам, вообще не предназначены для проживания здесь людей в течении долгого времени. Тут и вода-то есть только потому, что ремонтные бригады могли задерживаться на несколько дней в случае тяжелых повреждений – на случай войны или глубинной орбитальной бомбардировки, например.

– Так и есть. – легко согласился более опытный пилот. – Но, видишь ли в чём дело… Об Аркантраксе идёт хорошая слава. Многие считают, что наш мир – это манна небесная, лучшее место для жизни. И разумные, как крысы, пытаются проникнуть на корабль, полный хороших припасов, и совершенно разумные доводы про то, что гражданство выдают далеко не каждому их не останавливают. Вот и проникают внутрь, сквозь любые щели, селясь на нижних уровнях, в пустошах, где угодно. Конечно, можно было бы просто включить систему очистки, и сжечь всех живых на нижних уровнях нажатием одной кнопки… Но это редко какой сектор делает, и только в случае серьезной угрозы. Мы же не звери какие, а нормальное, цивилизованное общество. Проблемы от нижних секторов, конечно, имеются, но ничего такого, с чем мы не могли бы справиться. Да и приток рабочих рук иногда бывает полезен – не зря же мы детей забираем. Так что мы просто помогаем им немного – настолько, насколько это необременительно.

Второй пилот бросил на детей в боксах взгляд и протянул с легкой, беззлобной завистью:

– Счастливчики. Я полжизни в армии провел, чтобы получить гражданство, а этим оно достанется, считай, почти с рождения.

– Не завидуй.– наставительно хмыкнул седой. – У нас с тобой прекрасная, совершенно непыльная и безопасная работа с хорошей оплатой. Делать почти ничего не надо, смену заканчиваем за пару часов порой, и опасности никакой – оружия, способного пробить твой скафандр, на нижних уровнях просто нету. Разве что залётный террорист попадёт туда случайно. Мы себе можем позволить почти всё, что захотим, почти не работаем, и не особо рискуем – нашли хорошее местечко лишь потому, что никогда не выходящие за пределы своего сектора снобы трусят спускаться даже на безобидные нижние уровни. А вот как сложится судьба этих детей – это загадка, сам знаешь. Гражданство тяжело получить, но лишиться его – легче легкого.

Второй пилот откинулся в кресло и хрустнул шеей, устраиваясь поудобнее. И слегка прикрыл глаза, глядя на проплывающее перед ним высоченные столбы зданий с многочисленными переходами, между которыми их небольшой летун ловко маневрировал, поднимаясь всё выше и выше. Старик был прав – их жизнь и в самом деле сложилась куда лучше, чем могла бы.

– В таком случае. – улыбнулся молодой. – Нам остаётся только пожелать им удачи.

Глава 1. Гранит истины

Аркантракс, сектор 137. Верхний уровень. Детский общеобразовательный приют для гуманоидных рас №9. Общее время – 13:43.

Я стоял перед большим, в несколько раз превышающим мой рост и ширину тёмным окном и мрачным, тяжелым взглядом смотрел на простирающийся до горизонта город. В стекле тенью отражался нахохлившийся, недовольный жизнью светловолосый мальчуган лет эдак семи на вид.

Этот мир определенно был способен свести с ума и сделать недовольным даже рассудительного, разумного и полностью адекватного человека вроде меня – спустя семь лет жизни в нём я мог сказать это наверняка.

Первые годы были самыми простыми и понятными – сознание словно бы пребывало в детском тумане, не особо запоминая, что и как происходит вокруг, и редко вырывалось наружу. Но всему наступает конец – и с течением времени я научился понимать окружающих, бегло выучил местный язык, научился ходить, и, наконец, получил почти полный контроль над непослушным и неуклюжим телом.

Вместе с множеством других детей мы жили в приюте – и хотя само понятие приюта мне было хорошо знакомо: всё же, церковь в моем прошлом мире занималась и присмотром за детьми – этот приют был, определённо, самым странным местом, которое мне доводилось когда-либо видеть.

И дело было отнюдь не в незнакомой архитектуре и даже не в том, что мне была совершенно незнакома расовая принадлежность двух третей обитающих тут детей и работников, которые совершенно точно не были людьми. Это были мелочи – тем более, что все остальные были гуманоидами и принципиальные отличия, в основном, заключались в таких незначительных вещах как черты лица, комплекция, цвет кожи и тому подобные не слишком важные для человека широких взглядов нюансы. Учитывая, что в прошлой жизни моя собственная дочь вышла за серокожего гиганта иной расы – удивляться и возмущаться чужой расовой принадлежности было уже как-то поздно.