Драконья сталь. Том 3

Глава 1

С тех пор, как мы привели всех выживших после бойни в Нарларе в город черных драконов, прошел почти месяц.

Дайкар уже не казался нам чужим – слишком многое изменилось.

Даже драконы, которые поначалу смотрели на нас с непониманием и легким презрением – мол, всего лишь люди, – стали куда лояльнее. Теперь они даже здоровались. В лавках нас принимали как обычных покупателей, в тавернах и на улицах не косились. Казалось, мы понемногу начинаем привыкать друг к другу – маги и драконы.

Всех пришедших разместили в нижних ярусах города. Правитель лично распорядился, чтобы нам предоставили гостиничные номера или свободные домики, где маги расселились по нескольку семей.

Мне и Дэю повезло больше всех – Эйла выделила нам комнаты в своем замке. Остальная семья императора была поселена в небольшом дворце у подножия одного из холмов. Он заметно уступал по размерам императорскому, но был очень уютным.

Несколько дней Совет решал, что с нами делать и как поступить дальше. Одно дело, что Аширашир решил нам помочь, и совсем другое – наше взаимодействие с драконами без драконьей стали.

Маги, никогда прежде не работавшие с драконами, оказались в замешательстве: магия упорно не желала сплетаться с незнакомой энергией. Да и полеты без связи стали настоящей проблемой – удержаться на спине огромной рептилии не так-то просто, если никогда раньше этого не делал.

Хотя с этим еще можно было как-то справиться – Аширашир приказал местным кузнецам создать специальные седла. Но вот с управлением драконов все оказалось куда сложнее: ни один парящий не позволил бы надеть на себя сбрую, а ментальная связь была возможна только через сопряжение магии магов с магией дракона.

И именно здесь проявилась главная проблема.

Посовещавшись с Дэем и Кайканаром, Совет решил основать Академию драконьих наездников. Нам предстояло научиться держаться в воздухе, слышать друг друга ментально и устанавливать связь с драконом. Потому что нет ничего опаснее попытки полета без этой связи.

Я-то знала, чем это может закончиться. Настоящий наездник и дракон всегда связаны.

Когда-то мы с Нейтом уже пытались создать драконью армию, научить летать обычных магов…

Вот только это оказалось практически убийством. Сколько тогда погибло тех, кто осмелился взлететь, – я даже вспоминать не хотела. Кто-то не удержавшись в пике сорвался вниз, кто-то не справился и был сожжен, некоторые просто лишились ума от ментального давления.

Нет, работать с драконом без связи нельзя. Маг и парящий должны чувствовать друг друга, говорить без слов, понимать друг друга одним взглядом… Иначе первый же полет мог стать последним.

Это понимали и драконы, и мы.

Кроме того, повелитель дайкари – хоть и с сомнением – согласился, что нам попросту необходимо знать хоть что-то из драконьей магии. В борьбе против искаженной и золотых она могла пригодиться.

– …Магия черных драконов не подчиняется прямому воздействию, – глухо произнес профессор, сухощавый дайкари с прядями седины в темных волосах. Он стоял у кафедры, выпрямившись, медленно проговаривая каждое слово. – Она откликается лишь на природный баланс, на чувства, на внутреннюю энергию мага.

Я слушала вполуха, глядя в спину Зейна.

Он сидел впереди, сосредоточенно записывая все, что рассказывали на лекции.

Аудиторию – если лианами оплетенную беседку вообще можно было так назвать – заливал мягкий свет. Где-то рядом напевали птицы, журчал ручей. Сквозь зелень пробивались солнечные лучи, играя радужными бликами на лицах имперцев. На русых волосах Зейна лучики отливали зеленоватым, будто в них пряталось отражение листвы.

Я смотрела на него… просто смотрела.

После того, что произошло с Зейном, я думала, что никогда уже не увижу его таким… то есть – тем самым магом, имперцем.

Но знания дайкари и правда оказались велики.

Зейна не просто избавили от пустившего корни семени искаженной, – его восстановили полностью, буквально за неделю.

Правда, я больше не видела на его лице улыбки. Даже обычного смешка. Теперь он постоянно был сосредоточенным и задумчивым.

Но главное – он был жив. И здоров.

В отличие от Ника.

Лекари дайкари говорили, что он пережил сильнейшее ментальное воздействие, почти разрушившее его связь с собственной магией.

Силу ему понемногу восстанавливали – естественно, через природные потоки.

Но разум…

С ним все было сложнее.

Ник почти не помнил того дня – словно кто-то стер воспоминания ластиком. И когда наконец пришел в себя, оказалось, что он к тому же не помнит ни себя, ни нас.

«Ему нужно время, – сказали лекари. – Все вернется. Но не сразу. Мы делаем все, что можем… Но это воздействие – драконье. А оно куда сильнее любого магического».

И вот прошел уже почти месяц, а Ник до сих пор оставался в лазарете.

Мы навещали его каждый день и радовались даже самым крошечным изменениям. Сначала он начал осознанно говорить, потом вспомнил всех нас – и даже Эйлу. Стал улыбаться, когда мы заходили в палату. И однажды даже возмутился.

– Сколько меня еще можно держать здесь? То, что я чего-то не помню, не значит, что я чувствую себя плохо. Я уже почти здоров. Целители ведь сами говорят – память вернется! Просто позже… Я мог бы уже вместе с вами начать обучение. И… как бы мне хотелось увидеть черных драконов.

Он покосился на Эйлу.

– Я бы тебе показала, – она развела руками, – но…

Но…

Мы теперь все уже знали, что имела в виду Эйла, когда говорила, что у нее забрали самое ценное: на девушке была печать, из-за которой она не могла полностью распоряжаться своей магией и – что еще важнее – не могла обратиться в дракона.

– Но ты обязательно увидишь, – тут же добавила она, подмигнув Нику. – Я уверена: из тебя вышел бы прекрасный наездник.

– А разве наездник – это не тот, кто способен подчинить через драконью сталь? – спросил Ник, нахмурившись. – Нам ведь преподавали, что наездники – большая редкость. Драконья магия далеко не каждого принимает…

– Вообще-то ты прав, – улыбнулась Эйла. – Но так это работает, когда вы подчиняете дракона. А вот если между вами – естественная, партнерская связка, тогда все зависит от вас двоих: от наездника и от дракона.

– То есть драконья сталь, по сути, и не нужна, – вздохнул Ник.

Эйла кивнула.

– Главное – уметь договариваться и выстраивать взаимное энергетическое взаимодействие. Уверена, у тебя это отлично получится.

– Эх… – выдохнул Ник, с какой-то детской мечтой в глазах. – Как бы я уже хотел начать учиться! Представляете – летать на настоящих драконах! Ребята, я за вас очень рад… правда, не искренне. Просто сам тоже хочу скорее попасть в ваши ряды.

Мы рассмеялись.

– …Чтобы установить контакт с черным драконом, маг не должен подавлять его магию, – прервал мои мысли голос профессора. – Ибо это ведет к подчинению. А никто не хочет быть подчиненным. Маг должен чувствовать дракона, быть с ним в полном доверии. Связь, установленная на взаимности, куда крепче, чем та, что создается через силовые методы. Когда вы чувствуете друг друга, вы – почти одно целое. Это и есть путь равновесия, к которому стоит стремиться в отношениях с драконом.

Его слова мягко заглушились звуком хлопающих крыльев – мимо беседки пронесся черный дракон, сверкая чешуей на солнце.

Я невольно вздохнула.

Месяц, как мы бежали из сожженного Нарлара, и теперь жили среди тех, кого когда-то считали несуществующими.

Это казалось невероятным.

Еще недавно мы были чужаками.

А сегодня – учениками под крылом тех, кого не видели столетиями и о существовании кого даже не знали.

И за все это мы были обязаны Эйле.

Она привела нас сюда на свой страх и риск, прекрасно понимая: если черные нас не примут, первой пострадает именно она.

Но все разрешилось куда лучше, чем мы могли ожидать.

Во многом – благодаря вовремя появившемуся Кайканару.

По поводу Эйлы и ее возвращения к дайкари был собран целый совет.

Маги говорили много, правитель хмурился.

Дерлариан выступал больше всех – обвинял Эйлу в предательстве рода. Мы узнали, что именно его пророчили в будущие мужья нашей целительнице, и ее побег к другому стал для него ударом по драконьему самолюбию.

А еще оказалось, что Дерлариан – капитан драконьей стражи и главный дознаватель дайкари.

Кроме него, в заседании участвовали и другие представители высших семей черных драконов. И после долгих споров, под сильнейшим давлением мага жизни, а также слов Дэя о том, насколько Эйла помогла нашему народу, Совет все же вынес вердикт: в сложившейся ситуации любой дракон необходим стае.

А следом прозвучал приговор – печать снять, магию и крылья вернуть.

Церемония снятия печати должна была пройти завтра.

Официально – мероприятие закрытое, но меня и Дэя пригласили. Лично Эйла попросила.

Я даже представить себе не могла, что там будет происходить, и как изменится Эйла, когда снова обретет крылья.

Любопытно, как она выглядит в истинном облике? Ведь каждый дракон уникален.

Вот, к примеру, правитель Аширашир – огромный, с величественной черной короной и шипастой гривой. Такие встречаются редко.

Дерлариан, которого мы уже видели в образе парящего, отличался острыми шипами на хвосте и небольшими роговыми наростами между ушей.

Сначала нам казалось, что все черные драконы одинаковы, но чем дольше мы жили среди них, тем отчетливее понимали – они разные. Мы научились различать их по мордам, хвостам, лапам, глазам и даже по форме крыльев.

И от этого мне все сильнее хотелось увидеть именно Эйлу.

– Ты у меня в спине дыру прожжешь, – вывел меня из мыслей Зейн.

– А ты чувствуешь мой взгляд? – удивилась я: парень ведь ни разу даже не повернулся ко мне.

– В меня влили драконью кровь, чтобы уничтожить проросшую искаженную магию, – напомнил он сухо. – Так что теперь у меня нюх как у собаки и зрение как у грифона. И да – я ощущаю, как ты пялишься в мою спину.

Я вздохнула и уставилась в тетрадь.

Если честно, все, что рассказывал профессор, я уже знала. Меня всему этому когда-то учил Райш. Правда, слушала я его тогда вполуха – мы ведь были связаны драконьей сталью, а он утверждал, что можно иначе…

Но тогда я не прислушивалась к его наставлениям.

А теперь, вспоминая то время, ловила себя на мысли, что будто снова слышу голос золотого дракона.

Интересно, как он там?

Райш…

После той ночи он снился мне еще один раз.

Я видела его в подземелье, в том самом месте, где оставила перед последней встречей с Дэем, в моей другом будущем.

Дракон лежал, скованный магическими цепями, вытянув голову и тяжело дыша. Свет от редких факелов скользил по золотым чешуйкам – не блестел, а тускнел, становясь серым.

Мне казалось, что и сам дракон сереет, теряя прежний блеск и яркость окраски.

Я шагнула ближе.

– Райш… – позвала тихо, присела перед ним и коснулась ладонью его большой морды. – Прости. Я теперь все поняла. Прости меня. Я виновата – перед тобой и перед всей стаей… Я не имела права так поступать. Если бы я только могла спасти тебя…

Он глубоко вдохнул и приоткрыл глаза. Эхо его голоса, чуть слышное, прозвучало прямо в моей голове:

«Шайра… ты смогла… Верь в себя…».

Он дышал тяжело, с усилием выплевывая хрипы из легких.

Я чувствовала, как ему плохо. Это было так же, как в те времена, когда мы были связаны. Мы чувствовали друг друга.

И сейчас, сидя рядом с ним, у меня в голове начала образовываться странная пустота, и появилось ощущение, будто кто-то упорно пытается проникнуть в мое сознание.

Райш тихо застонал.

«Она пытает меня… она хочет узнать…».

И тут же издал глухой, полный страдания рык.

Я ощутила его боль – пронзившую сначала голову, а следом и все тело. Меня словно ломало изнутри, будто что-то острое впивалось в кости.

Рык Райша оборвался, дракон закатил глаза.

– Райш! – закричала я. – Борись! Ты должен бороться… Райш!

И я проснулась – от собственного крика.

Сердце билось где-то в горле.

Даже проснувшись, я ощущала боль в костях и ту самую дымку в сознании. И до самого утра так и не смогла заснуть.

Больше он мне не снился…

При мысли о Райше и золотых драконах память снова вернула меня к Каю.

Месяц – слишком короткий срок, чтобы привыкнуть к тому, что старосты больше нет рядом.

Первую неделю мне все время казалось: вот-вот кто-то скажет, что он выжил. Что это ошибка. Что мы войдем в целительскую палату – и Ник улыбнется, воскликнув:

– Да он жив, просто… просто…

Просто что?

Разве можно было там выжить? Чем я пытаюсь себя обманывать? Тем, что не видела его тело? Что вообще не видела его там?

Сердце болезненно сжалось.

Многие из нас так и не нашли тех, кого искали, когда пришли в Дайкар.

Я подняла взгляд и посмотрела на Дэя.

Он, как и все, сидел на лекции, сосредоточенно делая записи. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь окажусь в одной группе с самим капитаном?

А вот теперь – сидим рядом за партами, пишем. Он, как и остальные, был аккуратен и внимателен, только вопросы задавал чаще всех, стараясь вникнуть во все до мелочей.

По вечерам после лекций капитан собирал нас в каминном зале и устраивал опрос – с такой тщательностью и усердием, какого не проявляли даже профессора Дайкари.

И я понимала, почему.

Дэй пытался отвлечься от любой мысли о Мей.

Для него это было так же больно, как для меня – думать о Кае.

По крайней мере, я так считала… до того момента, пока однажды не сказала ему сама:

– Если хотите, можете поговорить со мной о гибели Мей и Кая.

Он бросил на меня пронзительный взгляд и хмуро усмехнулся:

– Гибели? Ты так быстро приняла ее?

Я растерялась.

Он покачал головой:

– Нет. Мей жива. Я в этом уверен. Я чувствую: связь между нами не разорвана. Она сама ее создала. И если бы умерла – я бы это ощутил. Но… – он устало выдохнул, – есть какая-то странная пустота. Может, она без сознания. Или где-то лежит, раненая.

Дэй замолчал на мгновение, потом тихо, охрипшим голосом добавил:

– Почему я не обручился с ней раньше… не надел кольцо… Я так обидел ее. Она ведь ждала… Я должен был взять ее с собой.

После этого он сжал кулаки и уже твердо произнес:

– Но я сделаю все, чтобы найти ее. И Кая.

– Кая? – я, конечно, хотела верить, что он жив, но…

Дэй посмотрел мне в глаза:

– Ваше кольцо, Шайра. То, что он подарил вам. Оно ведь теплое?

Я еще больше растерялась.

– Да… оно на руке, и…

– Не имеет значения, где. Это кольцо связывает вас и Кая. И если бы он был мертв, вы не смогли бы его носить – оно стало бы невыносимо ледяным. Значит, Кай жив. Их с Мей просто нужно найти.

После этого разговора я словно ожила.

Но чем больше проходило времени, тем меньше я верила словам Дэя. Все чаще думала, что он просто хотел меня успокоить – вот и все.

В том пылающем аду, что был в Нарларе, выжить было невозможно.

Но… мне, как и ему, все равно хотелось верить в чудо.

Лекция подошла к концу.

Мы вместе с остальными ребятами вышли из беседки – это был последний урок на сегодня.

Грифоны уже курлыкали, готовые спустить нас в город.

О да, мы с ними отлично подружились.

Зал лекций находился прямо в саду замка Эйлы – она сама настояла, чтобы занятия проходили здесь.

Территория вокруг замка была огромной, с множеством беседок, скамеек и аллей.

Заниматься на свежем воздухе – отличная идея, да еще и в таком красивом месте.

Чуть дальше была устроена площадка для полетов на драконах, а рядом с беседкой, где мы занимались, располагался тренировочный полигон – мягкая, ровная, зеленая поляна.

Именно там нас всегда ожидали грифоны.

Мы с Зейном только свернули к ним, как навстречу вышла Эйла, направлявшаяся из замка.

– Ребята, к Нику сегодня идем? – спросила она.

Мы разом кивнули.

Девушка улыбнулась:

– Он, наверное, обрадуется, когда узнает, что завтра я смогу показать ему настоящего черного дракона.

– А мне кажется, он обрадуется, когда его наконец выпустят из лазарета, – хмыкнул Зейн. – И, честно говоря, я бы уже отпустил его. Память ведь понемногу возвращается.

– Но все же стоит его еще понаблюдать, – строго подметила Эйла.

Мы свернули на поляну – большинство ребят уже улетели в город.

Хаэ, как обычно, ждал меня. Рядом с ним лениво позевывали еще два грифона.

Мы быстро взобрались им на спины.

– Кхе-кхе-кхе! – издали грифоны, и в лица нам ударил порыв ветра, пахнущий цветами.

Через несколько минут мы мягко опустились на площадку перед зданием целителей – светлым корпусом в виде большого хрустального купола, оплетенного зелеными лозами.

Едва мы спешились, из дверей вышел молодой целитель.

– Госпожа Эйла! – он слегка поклонился принцессе. – Мы вас ждали! Ник начал вспоминать события того дня! Он почти вспомнил, что случилось в Нарларе… вот только…

Целитель вздохнул:

– Это так его расстроило, что пришлось заставить принять успокоительное.

У меня сердце забилось чаще.

– А поговорить-то с ним можно?

– Можно, – кивнул целитель, – но недолго. Препарат вот-вот подействует. Лучше, если вы придете завтра.

– Нет! – я уже рванула в здание.

Слышала за спиной торопливые шаги Эйлы и Зейна – их каблуки глухо стучали по мраморному полу лазарета.

Я свернула в коридор, где находилась палата Ника, едва не сбила с ног молодого лекаря и, на ходу бросив извинение, подлетела к нужной двери.

Остановилась перед ней, глубоко вдохнула. Пальцы дрожали, и мне пришлось сконцентрироваться, чтобы взять себя в руки.

Потом толкнула створку.

Ник лежал на кровати, задумчиво глядя в потолок.

Когда я вошла, он медленно повернул голову, и на губах появилась слабая улыбка.

– Рад вас видеть, – парень зевнул. – Думал, сегодня уже не придете.

Я подошла к нему и осторожно села на край кровати.

Следом вошли Эйла и Зейн, устроившись в креслах.

Да, это была не обычная палата. Эйла позаботилась о Нике, попросив выделить ему лучшую – правительственную.

Назвать это палатой было трудно – скорее, апартаменты. Здесь стояли два удобных кресла, диванчик, столик, на котором всегда лежали свежие фрукты в красивой хрустальной вазе. И большое окно, в которое ярко светило солнце.

– Разве мы можем не прийти? – спокойно парировал Зейн. – Мы ждем, когда ты поправишься и уйдешь с нами отсюда.

– Я бы хоть сейчас, – слабо отозвался Ник и снова зевнул.

После чего осторожно сел, привалившись к подушкам.

– Не обращайте внимания, – хрипло сказал он. – Мне что-то дали, чтобы не перегрузить сознание внезапными воспоминаниями. Голова немного кружится, но в целом почти бодр.

Эйла встала, подошла к кровати, заботливо поправила край одеяла и присела рядом со мной.

– Как ты себя чувствуешь? – обратилась к Нику.

– Лучше, – ответил он, подавляя зевоту. Потом посмотрел на меня: – Вам ведь уже сказали… Шайра, ты, наверное, хочешь спросить…

Я хотела. Но боялась.

И все, что смогла, – это кивнуть.

Ник на мгновение закрыл глаза, будто собирался с мыслями.

– Я видел ее, – наконец произнес он. – Ведьму. Ту самую, что мы видели в селении Сель. Она командовала искаженной магией. Я очень хорошо разглядел ее с башни. И в глазах у нее была… – он распахнул веки и посмотрел прямо на меня, – драконья сталь. Точно такая же, как та, что была у Кая. Один в один. Я бы ни с чем не перепутал. Я ведь был там, когда ее ему передавали. Это точно она.

Я замерла.

– Ты уверен? Зачем ведьме драконья сталь? Что она с ней делала?

Ник пожал плечами, нахмурился.

– Я видел, но не слышал, что она приказывала. Там стояли такие… вопли и крики, – он побледнел.

Я обменялась с Эйлой тревожным взглядом.

– А Кай? – спросила тихо. – Ты помнишь, что с ним произошло?

Ник покачал головой:

– Нет… пока нет. Все обрывается в тот момент, когда мы начали выстраивать заплатку на защитном куполе западной стены. Потом – свет, грохот… И морда золотого дракона. Я успел увидеть ее – а потом… как будто выключатель щелкнул в голове. Следующее, что помню, – вы с Эйлой. На башне.

– И больше ничего? – прошептала я.

Он снова покачал головой:

– Я знаю, что ты хочешь услышать, но ответа пока дать не могу. – И, чуть помедлив, добавил: – Шайра, расскажи Дэю о ведьме и драконьей стали.

– Я расскажу, – кивнула я.

Он нахмурился:

– Нет, подожди… не так. Шайра, расскажи, что драконья сталь есть не только у Сель.

– Что? – я уставилась на него.

Ник смотрел прямо на меня.

– Я видел Сель. На том драконе, который нанес мне ментальный удар. У нее была своя драконья сталь. А у той ведьмы – своя.

– Но ведь драконьей стали, кроме той, что Сель забрала у Кая, больше не было! – Зейн резко поднялся с кресла и подошел ближе, встал у кровати, внимательно глядя на Ника. – Помнишь тех ребят, что пошли в Деймар, в Институт артефакторики? Им сказали, что искра затухла!

– Именно, – кивнул Ник. – И это странно, не так ли?

– Хочешь сказать, что Институт передал искру ведьмам Храма Темной Луны? – я не могла скрыть своего удивления. – Но как? И зачем? Кто бы позволил им это сделать?

– Вот это и есть самое любопытное, – медленно протянул Ник. – Как и то, зачем она нужна жрице, управляющей искаженной магией.

Он снова зевнул и начал заваливаться на бок.

Эйла быстро поправила подушку и помогла ему улечься.

– Ник, мы все обсудим с Дэем, – мягко сказала она. – То, что ты рассказал, явно очень важно, хотя пока и не понятно. А ты пока спи. Может, потом вспомнишь еще что-то.

– Угу… – пробормотал парень, прикрывая глаза. – Вы обязательно расскажите… обязательно…

Мы еще не вышли из палаты, когда до нас донеслось его тихое, спокойное посапывание.

Глава 2

Из города в замок Эйлы мы вернулись уже вечером. По дороге успели пройтись по парку, обсуждая все услышанное и предполагая свои гипотезы. Потом заглянули перекусить вкусными булочками к мадам Жадэ – с ней нас месяц назад познакомила принцесса. Полноватая, но с неизменной улыбкой на добродушном лице с ямочками на щеках и черными, вразлет бровями, она походила на румяную пышку. А уж как она смеялась – заливисто и громко!

– Как хорошо, что вы зашли! Выпечка свежая, только приготовила.

Хозяйка кондитерской лавки была искренне рада нас видеть: принесла только что вынутые из печи ароматные круассаны с повидлом, напоила травяным чаем, а напоследок сложила в кулек целую гору сладостей – «для вашего капитана», – сказала она, по-доброму улыбнувшись.

О, да… Дэй быстро стал любимцем многих в драконьем городе. Куда бы он ни вошел и с кем бы ни заговорил – все поддавались его обаянию. Флер его харизмы действовал безотказно. А уж учитывая, что драконы впервые видели настоящего мага-капитана, интерес к нему вдвойне возрастал.

К концу месяца Дэй оброс поклонницами и множеством новых знакомств среди черных драконов. Его приглашали на светские вечера, на завтраки и ужины знатных семейств… Да что там – даже самые обычные жители звали его в гости. А стоило капитану зайти в таверну, как его тут же приглашали за стол другие драконы и с интересом расспрашивали о военной академии и о том, как там – в большом мире.

Правда, отвечал он далеко не всем, да и в гости ходить вежливо отказывался. Однако мадам Жадэ он явно выделял – то ли за ее восхитительную выпечку, то ли за искрометный юмор и исключительную доброту, с которой она встретила нас еще в первые дни пребывания в Дайкаре.

Хозяйка кондитерской, в свою очередь, отвечала ему нежной привязанностью. По крайней мере, никогда не забывала передать «Дэйчику» свежие круассаны, булочки с кремом или восхитительные пирожные, которые в ее лавке и правда были просто невероятно вкусными.

«Дэйчик, Дэечка»…

Сколько себя помню, капитан никому не позволял так себя называть – но когда это говорила мадам Жадэ, он только улыбался.

– Дэйчик, смурной вы сегодня! – щебетала мадам Жадэ, завидев его еще с порога. – Так и напрашиваетесь, чтобы я вас нежными эклерами накормила! Посмотрите-ка на себя – щеки впали, глаза потухли… ай-ай-ай! Сейчас я вам заливного пирога с индейкой положу и трубочек с кремом – мм, как раз подоспели!

Дэй ни разу не отказывался от ее предложений: булочки ел, и чаем с травами запивал, а иногда – молоком, взбитым с мороженым.

Да и как ей отказать, когда она слова вставить не давала!

– Вот-вот… вижу, начали улыбаться! Сейчас и яблочки печеные будут. Сядьте-ка, съешьте пирожок. И компотом запейте! Я сама ягоды для него собирала – будто знала, что сегодня Дэйчик ко мне заглянет!