Вторая волна

Глава 1

За спиною взметнется пожар,

Пеплом выжжет и страхи, и боль.

Принимаю проклятие и дар,

Что отныне зовется судьбой.

Синих крыльев раскинется тень,

Не сломает нас яростный шторм.

Из руин возродится наш день,

Где драконий зрачок раскален.

Когда лежишь на шершавом коврике в недорогом фитнес-зале, вряд ли приходят мысли, что этот день может стать последним... Последним в этом мире.

И уж тем более не готовишься к тому, что именно сегодня, когда за окном уже светит луна, а стрелка часов подбирается к одиннадцати, придется биться за свою жизнь и смотреть в глаза смерти... И глаза эти будут жесткие, голодные и беспощадные. И тогда все, что происходило до этого, покажется незначительной мелочью. Захочется все изменить, но... станет уже невозможно.

В это трудно поверить. И все же это правда. Причем такая, о которой я побоялась бы узнать именно сейчас.

С правдой у меня всегда были особые отношения. Я никогда не настаивала, чтобы все ее говорили. Нет, не то чтобы я хотела, чтобы мне врали. Просто иногда правда приходит слишком не вовремя и оказывается совсем не обязательной. Не всегда и не обо всем хочется слышать. А у меня получалось именно так: не вовремя и не то, что я хотела узнать.

Как с той преподавательницей по литературе в седьмом классе. Это был самый первый раз. Спонтанный. Именно тогда я впервые поняла, что правда бывает совсем не такой, какой ее принято считать. То есть далеко не всегда идет во благо, а иногда и вовсе становится неприятной.

Почему учительница решила задеть именно меня в тот день? Может, просто настроение плохое было.

— Сразу видно: нет родителей — нет и воспитания. Тетушка совсем за тобой не смотрит, — Валерия Степановна ткнула пальцем в мое несделанное домашнее задание.

А мне просто было некогда. Накануне тетушке стало плохо. Я ездила с ней в больницу, потом ходила за продуктами, сама готовила и кормила ее бульоном с ложечки.

Но что-то отвечать строгой преподавательнице было бессмысленно. Она уже увидела во мне камень преткновения, о который сегодня можно было сорвать весь свой гнев. И остановить его было невозможно.

Я смотрела на ухоженную, глумливо ухмыляющуюся Валерию Степановну, слушала ее гневную, язвительную тираду и думала:

«Как будто у вас самой все всегда хорошо в семье. Небось своих проблем полно. Лучше бы о них рассказали».

Это была просто мысль. Внезапная и злая.

А потом я стояла и слушала о ее жизни. О семье. О муже, который изменяет ей с малолеткой. О детях, которые не слушаются. О свекрови, которая прописалась у них дома. И о том, как ее все это бесит. И как ее бесим мы, ученики, и вообще весь змеиный коллектив школы.

Слушала ее не только я. Слушал весь класс. И директор школы, так не вовремя решивший заглянуть в наш класс.

Я смотрела учительнице в глаза и не понимала, что происходит. Зачем она вообще начала все это рассказывать? И почему не остановилась даже увидев директора?

Валерия Степановна после этого уволилась. А для меня с того дня правда стала проклятием.

— О-о-о, нет, нет, моя милая. Никогда не смотри мне в глаза, — говорила тетушка.

И я понимала: она знает обо мне что-то такое, чего не знаю я сама. Вот только никакие мои уговоры не заставили ее объяснить, что именно.

— Это такой дар, — поднимала палец вверх тетушка. — Наследственный. Эх, была бы мать жива — научила бы тебя. А мне нечего тебе сказать. Мне он не передался. Я мало что в нем понимаю. Только то, что у тебя уникальные глаза. Глядя в них, нельзя врать. И тебе лучше бы научиться не смотреть в глаза другим. Поверь, не всегда нужно знать, что там у них внутри.

И как же она была права.

Со временем я поняла, что мне совсем не нужна чужая правда. Я научилась отводить взгляд. Не желать знать, что творится в душе и голове собеседника, друзей, подруг — да и просто других людей.

И сейчас я лежала, до мельчайших подробностей вспоминая последнюю встречу с Маратом.

— Мне до одури с тобой сложно, — тихо, приглушенно говорил он.

Это было три месяца назад.

Если бы я пришла домой чуть позже, то не застала бы его. Сбежал бы, как крыса, даже не попрощавшись. Но я пришла раньше.

Мы подружились, когда я была на первом курсе. На втором начали снимать вместе квартиру. Тетушка повздыхала, но отговаривать не стала.

Четыре года. Целых четыре года.

Я успела закончить институт и уже строила планы: устроюсь в ближайшую школу преподавателем иностранного языка, буду брать учеников на дом. Я окончила лингвистический факультет. Марат был старше меня на три года и к тому времени уже работал в фирме своего отца по продаже автомобилей. И все рисовалось мне в самом радужном свете.

— У меня постоянно ощущение, что рядом с тобой на меня что-то давит. Это сложно, понимаешь, Айя? Я устал постоянно находиться под невидимым прессом. А от твоего взгляда у меня мурашки по коже.

Я не просила его все это рассказывать. Я просто увидела его с чемоданом у двери, да так и застыла, в изумлении глядя на мужчину, с которым до этого собиралась прожить жизнь.

— Что случилось?

И посмотрела ему в глаза.

Он не отвел взгляд. И я не отвела.

«Не смотри другим в глаза и не жди от них ответа». Слова тетушки звенели в ушах.

Марат говорил и говорил. О том, как ему трудно рядом со мной. Как он постоянно ощущает давление. Что у него такое чувство, будто я лезу к нему в голову.

Я не понимала... Ведь за все четыре года я ни разу сознательно не пыталась заглянуть ему в душу. Не хотела знать, о чем он думает. Просто верила. Верила в нашу любовь. В него.

Четыре года...

И он ушел.

Я стояла и смотрела ему вслед. В горле стоял ком, по щекам бежали слезы, а сердце болезненно сжималось, словно его разрывали изнутри. Все рухнуло за какие-то десять минут — за то время, пока он высказал мне то, что так долго держал в себе.

И ведь он даже не хотел все это мне рассказывать. Он хотел просто сбежать. Я просто пришла раньше.

— Хватит уже сидеть затворницей, — щебетала мне через неделю подруга Лика в трубку телефона. — Я взяла тебе абонемент в фитнес-клуб. Там такие мальчики! А какие тренеры... У-у-ух! Покруче твоего Маратика. Тебе надо отвлечься!

— Какой, к черту, фитнес? — протянула я, жалея, что вообще ей ответила.

Я уже неделю не выходила из дома и совершенно не хотела никого видеть.

— Монашкой решила стать? — усмехнулась Лика. — Ты это прекращай. На Марате свет клином не сошелся.

Не сошелся...

Помню, я отключила телефон и долго смотрела на него. А потом тряхнула головой и решила: пойду. Пойду заниматься в фитнес-клуб. Лика права. Мне нужно начать выходить из дома. Марат не единственный мужчина в мире.

И вот теперь я лежала на коврике того самого фитнес-зала и смотрела в стену, стараясь выбросить мысли о нем из головы.

Три месяца.

Я занималась как сумасшедшая. Все свободное время. На работу так и не устроилась, но брала тексты на перевод, стараясь забить ими каждую минуту, когда не тренировалась. Но четыре года так просто не вычеркнуть из сердца и памяти. Как бы я ни старалась, образ Марата то и дело возникал перед глазами.

Я шумно выдохнула и села, вытянув ноги.

Мышцы гудели после тренировки, но голова гудела еще сильнее. От бессильных мыслей, которые то и дело вонзались в сознание тупыми, болезненными иглами. Я уже не знала, что ненавижу больше: эти мысли или то, что до сих пор не могу выбросить из головы чертового Марата.

— Айлин!

Я подняла голову.

Ко мне шла Оксана. Розовощекая, подтянутая, с идеально собранными в высокий хвост светлыми волосами. Казалось, за все три месяца я ни разу не видела ее уставшей. Словно она вообще не знала, что такое усталость. Просто ходячий робот.

Оксана была моим тренером. От тренера-мужчины я сразу отказалась. Меньше всего мне хотелось после всего случившегося контактировать с мужчинами.

— Решила здесь заночевать? — усмехнулась она, подходя ближе и протягивая мне непочатую бутылочку воды.

Я открутила крышку и сделала несколько небольших глотков.

— Если честно, сил дойти до раздевалки почти нет, — призналась я, закрывая бутылку.

— Тебе так кажется, — подмигнула она, присела рядом и легко похлопала меня по плечу.

Я невольно улыбнулась. Было в Оксане что-то простое и располагающее. Жаль, что мы не подруги. Наверное, и в обычной жизни она такая же открытая, легкая и жизнерадостная.

— С чего ты взяла, что кажется? Я действительно устала...

— Устала от занятий или от мыслей?

Улыбка мгновенно исчезла с моего лица.

Я отвела взгляд.

Несколько секунд мы молчали.

— Снова о нем думаешь?

Историю с Маратом ей рассказала моя подруга Лика, которая тоже ходила в этот зал. Но спасибо Оксане — она никогда не давила и не лезла под кожу. Если и спрашивала, то только тогда, когда понимала: мне совсем хреново.

Я тяжело вздохнула.

— Иногда мне кажется, что я уже почти отпустила эту ситуацию. А потом будто кто-то щелкает выключателем в голове... И все начинается сначала. Мысли... Воспоминания... Словно карусель, которую невозможно остановить.

Оксана понимающе кивнула.

— Знаешь, я еще на первом занятии, до того как Лика мне все рассказала, поняла, что ты пришла сюда не за красивым телом. Хотя, честно признаюсь, мало кто занимается здесь с таким усердием, как ты.

Я покосилась на нее.

— У меня на лице было написано?

— Написано, не написано... Но ты бы видела, как бежала на беговой дорожке. Так, словно пыталась от кого-то убежать. Хотя, судя по всему, бежала ты от собственных мыслей и воспоминаний. Да и взгляд у тебя был... обреченный. Потухший. Вот и сейчас он не лучше.

Мне стало неловко.

— Это так заметно?

Оксана пожала плечами.

— Кому-то нет. Мне — да. Я сама через подобное прошла. Тренером после этого стала.

Она поднялась и протянула мне руку.

— Вставай.

Я ухватилась за ее ладонь, но подниматься не спешила. Только вскинула голову, глядя на тренера.

— Я бы очень хотела все забыть... Но не получается. Иногда мне кажется, будто я просто застряла в этом потоке мыслей и никак не могу из него выбраться.

— Застряла? — Она покачала головой. — Нет, Айлин. Ты сама себя там держишь. Чтобы избавиться от этих мыслей, нужно всего лишь поменять фокус внимания. А то, что делаешь ты...

Я все-таки поднялась.

Оксана отпустила мою руку, продолжая смотреть мне в глаза.

— Хочешь и дальше думать о нем и жалеть себя — жалей. Это твой выбор. Но задай себе вопрос: ты действительно хочешь так жить? Тебе нужно понять: либо встаешь и идешь дальше, либо медленно сдыхаешь. Сдыхаешь в воспоминаниях о том, что могло бы быть, но не случилось. От мыслей о человеке, который уже давно живет своей жизнью. Так почему ты должна хоронить себя? Вставай и иди. Делай хоть что-нибудь. Никто, кроме тебя самой, тебя не поднимет. Всем безразлично, что творится у тебя внутри. Если ты сама не начнешь себя спасать, тебя никто не спасет. Всем плевать. Подумай об этом.

От ее слов внутри все болезненно сжалось. Хотелось возразить. Сказать, что я способна стать счастливой и без Марата. Но вместо этого я разозлилась. На то, что Оксана была права. На то, что я действительно веду себя как тряпка, не способная взять себя в руки. Но хуже всего было то, что я все это понимала. Только легче от этого понимания не становилось.

Оксана положила руку мне на плечо и слегка сжала его.

— Вставай и иди. Только от тебя самой зависит, выживешь ты или сдохнешь. На сегодня все. Собирайся в душ, а потом домой. Хватит заниматься. И да, тебе нужно расслабиться. Может, съездить куда-нибудь. Завести новые знакомства. Найти новое увлечение. Новую сферу жизни. Поверь, это классно помогает.

— Спасибо, — буркнула я и направилась в сторону раздевалки.

Зал к этому времени был почти пуст. Кто-то убирал инвентарь, кто-то болтал у окна, пару человек занимались на беговых дорожках. Обычно люди приходили сюда раньше, после работы. А меня устраивало приходить позже. Я специально подобрала такое время, когда в зале меньше всего посетителей. Мне не хотелось никого видеть. Не хотелось смотреть, как другие живут: беззаботно смеются, слушают музыку, болтают, знакомятся прямо здесь, в зале... А мне было хреново.

«Ты сама себя держишь в таком состоянии. Смени фокус внимания...», — слова Оксаны все еще звучали в голове.

И ведь она права.

До одури права.

Я сама своими мыслями загоняла себя в апатию.

Я открыла дверцу шкафчика, достала полотенце, гель для душа и, захлопнув шкафчик, медленно пошла в душевую.

Почти все кабинки были пустые. Разве что в дальней слышался шум воды. Я вошла в ближайшую.

Повернула вентиль, настроила комфортную для себя температуру и с удовольствием подставила лицо под теплые струи.

Вода быстро смывала липкий пот после тренировки.

Я закрыла глаза.

Оксана права. Хватит... Хватит думать о нем. Хватит снова и снова возвращаться в тот день и прокручивать наш последний разговор. Хватит надеяться непонятно на что. Марат сделал свой выбор.

А я...

Я все еще продолжала жить так, словно ждала, что он передумает. Что еще вернется... Я открою дверь квартиры, а там он. Тысячу раз прокручивала в голове, что сказала бы, если бы Марат вернулся. Иногда придумывала, что стоило ответить в тот момент, когда он уходил.

Глупо.

Очень глупо.

Я ведь не маленькая девочка. Все прекрасно понимаю. Он не вернется. И никакого разговора у нас больше не будет.

Я набрала в ладони пену и медленно провела по волосам.

Пора это заканчивать.

Три месяца...

Три месяца бесконечных мыслей о нем.

Хватит.

Стоп.

И остановить это нужно сейчас. Просто заставить себя больше не возвращаться к болезненным фантазиям.

Я стояла, запрокинув голову, и чувствовала, как теплые струи ласкают кожу.

«Пусть эта вода смоет все. Все надежды. Все обиды. Все мои несбывшиеся планы. Мои чувства к человеку, который уже давно живет без меня. Хватит. Я достаточно из-за него страдала. Больше ни одной мысли. Ни одной слезинки. Ни одного дня, прожитого прошлым.

Я устала. Устала скучать. Устала злиться. Устала надеяться.

Пора заканчивать. Пора оставить все это там... в прошлой жизни. Оставить и крепко-накрепко закрыть туда дверь. Вот только получится ли? Сколько раз я уже обещала себе это? Должно получиться. Должно!»

Я сжала руки в кулаки и ударила по стенке душевой.

«Я забуду! Забуду так, словно его никогда не было в моей жизни! Я изменю свою жизнь. Изменюсь сама. Я...»

— Вторая волна! — прогремел жесткий женский голос. — Переодеваемся и готовимся к построению!

Крик был настолько громким и неожиданным, что я вздрогнула, начисто забыв о Марате.

«Что? Какая еще вторая волна? Что там происходит в раздевалке?»

Я торопливо крутанула вентиль, перекрывая воду, схватила полотенце, завернулась в него и вышла из кабинки.

И тут же растерянно застыла. Я находилась в совершенно незнакомой раздевалке. А через мгновение в уши ударил гомон десятков голосов.

Я оторопело огляделась.

У меня с головой что-то не так? Что за галлюцинации? Может, у меня помутнение сознания? Или это чей-то розыгрыш? Нет, этого точно не может быть. За то короткое время, что я была в душевой, раздевалку не возможно было так изменить.

А она порядком изменилась. Это была совершенно чужая раздевалка.

И она была забита людьми.

Парни. Девушки. Примерно моего возраста.

Длинный коридор деревянных шкафчиков, возле которых кто-то торопливо переодевался в темно-синюю форму. Кто-то только вытаскивал ее.

Чуть дальше стояла женщина со строгим лицом и мрачным взглядом. На ней был облегающий темно-синий костюм с золотистыми наплечниками и яркой сине-золотой эмблемой на груди. Сверху был накинут синий плащ.

— Что за бред! — шепнула я самой себе и юркнула обратно в душевую.

Но там меня ждал новый удар.

Это была уже совсем другая кабинка.

Серый каменный пол с небольшим отверстием для стока воды. Коричневая металлическая труба, уходящая вверх, с маленькой лейкой и круглым медным вентилем на уровне моего лица.

«Это что за игры сознания? Я с ума сошла?»

Дверь кабинки за моей спиной резко распахнулась.

Я испуганно обернулась.

В проеме стояла та самая женщина в синем плаще.

Она смерила меня суровым взглядом, свела густые черные брови и рявкнула:

— Вам особое распоряжение нужно? Я же сказала: вторая волна, готовимся к построению!

После чего она бесцеремонно схватила меня за руку, вытащила из кабинки и грубо вытолкнула в раздевалку.

Глава 2

Я стояла посреди огромного незнакомого зала, хлопая от шока глазами и никак не могла заставить себя сделать хотя бы шаг. Мне вообще казалось, что от всего увиденного я не только лишилась дара речи, но и разучилась ходить.

Еще секунду назад вокруг меня клубился горячий пар душевой, пахло шампунем, и я пыталась отпустить прошлое... Теперь же под ногами был гладкий темный каменный пол, холодивший ступни. Над головой — такой же серый потолок с вкрапленными в него синеватыми кругами света. И люди... Ребята примерно моего возраста: девушки, парни... Вдоль стен тянулись два ряда деревянных шкафчиков, у которых они переодевались в темно-синюю форму. Некоторые уже были одеты и уходили куда-то за шкафчики. Там, за ними, я увидела арочный выход, источавший слабое синее сияние.

Между ребятами и шкафчиками медленно вышагивали две женщины, тоже в темно-синей одежде, но с золотистыми наплечниками и длинными плащами. Они то и дело поторапливали новоприбывших.

Где-то раздался лязг. Я непроизвольно вздрогнула, и мой испуганный взгляд метнулся на звук. Какой-то парень убирал в резные ножны изогнутый клинок.

«Что за хрень здесь происходит?»

Громко хлопали дверцы шкафчиков.

Повсюду звучали голоса, кто-то переговаривался, кто-то смеялся, кто-то поспешно одевался. Их было так много, что казалось, я внезапно очутилась в пчелином рое. В огромном, синем, жужжащем рое.

— Имя! — строго гаркнули рядом со мной.

Я вздрогнула и оглянулась.

Высокая женщина с хмурым и отчего-то недовольным лицом смотрела на меня, теребя в руках довольно увесистый мешочек, в котором что-то позвякивало. Это была та самая женщина, которая всего минуту назад вытащила меня из душевой. Теперь она буквально пронзала меня взглядом. И чем дольше я молчала, тем более неприязненным становился этот взгляд.

— Имя. Или ты немая?

Я оторопело моргнула.

— Что?

— Не немая. Это уже хорошо, — ухмыльнулась она и снова повторила: — Имя!

Я открыла рот, но слова застряли в горле.

«Что происходит? Где я вообще? Может, я потеряла сознание в душе и, падая, ударилась головой? Нет сомнений, что все это мне чудится. Точно! В реальности такого просто не может быть. Я зашла в душевую кабинку своего фитнес-клуба, а вышла... Куда я вышла? А может, это чей-то розыгрыш? Нет... Так быстро изменить всю раздевалку невозможно. Тогда... Галлюцинации?»

— Имя! — несдержанно прорычали мне прямо в ухо. — Что-то ты какая-то дурная. Ты меня понимаешь?

— Мне кажется, она не понимает, где находится, — вместо меня ответила девушка лет двадцати с ярко-каштановыми волосами. Она стояла у ближайшего шкафчика и заплетала косу.

Смерила меня любопытным взглядом.

Девушка была закутана в длинное серое полотенце. Я успела отметить ее нереально рыжие глаза. На фоне фарфорово-белой кожи они казались нечеловечески яркими.

— Ты откуда?

— Оттуда, — машинально кивнула я в сторону душевой кабинки.

— М-м... — протянула девушка. — А из какого квентума?

— Э-э... я... — кажется, разум начал окончательно меня покидать. — Квентума?

Девушка и женщина переглянулись. Последняя нахмурилась.

— Что-то мне это совсем не нравится...

— А может, она не с Верлума? — с интересом предположила рыжеглазая, внимательно рассматривая меня. — Насколько я знаю, такое ведь бывает?

Женщина нахмурилась еще сильнее и тяжело вздохнула.

— Бывает, — протянула уже с явным сочувствием. Причем сочувствовала она именно мне.

— Вероятно, она из древнего или неразвитого мира, — подсказала девушка.

Женщина покачала головой.

— Может, и так... Только этого нам не хватало. С иномирцами вечная проблема. Хотя не мне с этим разбираться. Пусть преферат решает. Я всего лишь координатор. Ты представься, девочка, и ступай к своему шкафчику. В академии разберутся, кто ты, что ты и откуда. Если доберешься до академии.

Я молча слушала разговор и все больше ловила себя на мысли, что чувствую себя Алисой, провалившейся в кроличью нору.

— Похоже, она совсем ничего не соображает, — участливо сказала девушка.

Координатор раздраженно скривилась.

— У меня нет времени объяснять и сюсюкаться с каждой новенькой! — Она раскрыла мешочек и заглянула внутрь. — Так... Нет, это большие размеры... Это тоже... — Она окинула меня взглядом с головы до ног, вытащила что-то из мешочка. — Держи!

Схватив меня за руку, женщина буквально вложила мне в ладонь холодный металлический кругляш. Посмотрела на рыжеглазую.

— Объясни ей все и покажи шкафчик. Давай. Времени мало.

Развернулась и направилась дальше.

Девушка с жалостью посмотрела на меня, вытащила из шкафчика вещи, прижала их к себе и кивнула.

— Идем. У тебя какой номер?

Я растерянно пожала плечами, продолжая озираться.

— О-о-о... — протянула она. — Как же тебя накрыло... На жетон посмотри. Там номер.

Я разжала пальцы и посмотрела на кругляш.

— Сорок девять.

Девушка кивнула, взяла меня за руку и потянула за собой.

— Идем, потеряшка. Сейчас найдем...

Я машинально позволила увлечь себя. В голове стоял гул. Все вокруг казалось настолько неправдоподобным, что мозг просто отказывался воспринимать происходящее.

«Это сон, — шептала я про себя. — Очень странный. Очень реалистичный. Но сон. Или галлюцинация. Наверное, в спортзале мне стало плохо. Потеряла сознание. Сейчас Оксана приведет меня в чувство... Я очнусь и расскажу ей, что мне привиделось. Она посмеется... И я вместе с ней».

Но мы продолжали двигаться мимо ребят и ряда шкафчиков, а я все не приходила в себя. И продолжала идти, как бычок на привязи, за рыжеволосой девушкой.

Она остановилась возле одного из шкафчиков и указала на выбитые на дверце цифры.

— Это твой.

На дверце значилось: «сорок девять». Точно такой же номер, как и на жетоне.

«Надо же, как отчетливо я вижу цифры. Разве во сне так бывает?»

Я протянула руку и провела пальцами по дверце. Подушечки отчетливо ощущали прохладную шероховатую поверхность.

— Ты ведешь себя очень странно, — заметила рыжуля, наблюдая за моими действиями.

Я оглянулась на нее и почему-то шепотом спросила:

— А мы где?

Девушка прищурилась.

— Ты действительно ничего не понимаешь?

Я покачала головой. А что я должна была понимать? Для меня вообще все происходящее было каким-то диким бредом.

Рыжуля положила свои вещи на скамейку. Совершенно не стесняясь окружающих, скинула полотенце, обнажив хорошо сложенное тело, и начала одеваться.

— Интересно, из какого мира тебя вытянули...

Я нахмурилась.

— Вытянули?

— Ну да. Судя по всему, ты точно из другого мира. Наши-то все понимают, что здесь происходит, а ты... И выглядишь странно... Глаза такие блеклые...

— Блеклые?

Девушка сморщила нос.

— Ну не то чтобы блеклые... Просто цвет... Невыразительный, что ли. Я таких не видела, вот и предположила. Тебя, наверное, из какого-то очень далекого и совсем немагического мира вытянули. Хотя... странно...

— Что именно странного?

— Если тебя вытянули, значит, есть дар. А если есть дар, значит, есть магия. Волна не ошибается.

— Волна? — разговор с каждой секундой казался мне все загадочным. Я уже совершенно перестала понимать, о чем мы говорим. — Ты можешь мне объяснить, что здесь происходит? И где я?

Девушка уже оделась, застегнула последние пуговицы на синем кителе и села на лавочку рядом со шкафчиками.

— Два раза в год Астэрон отправляет Волны, чтобы собрать со всех уголков Мэридана тех, у кого есть дар подчинителя. Каждый год проходит две Волны. Мы с тобой попали во Вторую Волну. Иногда Волна захватывает кого-то из другого мира. Это бывает очень редко, но бывает. Не знаю почему это происходит. Наложение параллелей других миров или еще что-то такое... Короче, случается, что в Астэрон попадают из другого мира. Правда, обычно это очень слабые подчинители... И...

— Прекращайте болтать и переодевайтесь! — заметив, что я просто стою у шкафчика, прикрикнула координатор.