- -
- 100%
- +
Пролог
Две полоски.
Две, чтоб их, полоски. И как мне быть дальше?
Мне, вчерашней лучшей студентке, а ныне никому ненужной безработной девице без роду и племени, причем ненужной в прямом смысле этого слова.
И когда только моя жизнь покатилась под откос? С того вечера в клубе? Или когда началась эпичная стажировка с двумя оболтусами?
Разницы нет. Впрочем, как и работы.
Хорошо хоть жилье мое. Квартирка совсем небольшая, но собственная. Расщедрился папа для старшей дочери от первого брака. Или откупился, но не суть. Главное, на улице мы с ребенком не окажемся. От голода, глядишь, тоже не умрем. Мать поохает, поахает, да и позаботится худо–бедно. Да и работу мне еще не поздно найти. Живота нет ведь еще, ну или почти нет. И на булочки уже не спишешь…
Только в этот раз никаких перспективных стажировок! Конкретно работа, приносящая стабильный доход, и все. Если понадобится, пойду баристой в кофейню за углом. Не время для гордыни.
Все вопросы решаемы. Кроме одного.
Как быть с отцом ребенка???
И дело тут вовсе не в том, что я с ним разругалась, не общаюсь или понятия не имею, где он обитает в настоящее время. Нет. Все намного сложнее.
Я элементарно не знаю, кто отец.
О! И за что мне все это.
Роняю голову в ладони и просто отпускаю себя в рыданиях. Кошмар, какой позор! Как я до этого докатилась.
Выбирать отца буду исходя из цвета волос родившегося ребенка? Типа чуть светлее – значит, папаша один, а немного темнее – другой. А если он будет рыжеватым, как я!? Или лысым!?
Аааа. Стекаю по стенке в ванной комнате на пол и еще долго содрогаюсь в истерике. А как все хорошо начиналось…
Глава 1
За некоторое время до
Я счастливый человек. Вот честно. Через неделю я закончу университет, получу диплом с хорошими оценками и начну стажировку в престижной фирме, как и хотела.
Ах да. Со мной будет жить лучший на свете парень, мое персональное любимое чудо, мой Ваня.
Наконец–то. А то сопротивлялся до последнего, отнекивался отговорками, что квартира у меня маленькая, да и ему неудобно селиться у девушки. Он же, мол, мужчина в нашей паре.
– Милый, конечно, ты мужчина с большой буквы для меня, но с общежития тебе совсем скоро придется съезжать, а зачем тратиться на съем, если мы и так собирались жить вместе! Ну в самом деле, сколько можно, так долго встречаемся, пора бы уже и на новую ступень отношений перейти.
– Эм, да, действительно, ты права, – замялся тогда Ваня.
Его неуверенность в голосе я решила проигнорировать. Да и не важно это. Мужчины больше женщин страшатся перемен. Так всегда говорит моя мама.
И на стажировку мы тоже вместе пойдем! Это ли не счастье. Надеюсь, с помолвкой Ваня не будет затягивать, и к следующему году ходить мне в новом статусе. Ааах! Как же я счастлива!
–Жанночка, милая, ты обещала мне выбрать всякие полезные вещи для дома, не забыла? – захожу за лучшей подругой.
– Да, помню. Только что там у тебя докупать, и так, не квартира, а барахолка с кучей ненужных вещей.
– Не правда, все исключительно нужное и полезное. А сейчас мне хочется сделать проживание Вани максимально комфортным.
– Ага. Помешалась на нем, – мрачно смотрит на меня Жанна. – Не возводила бы ты его на пьедестал, милая. А то сложно будет сгонять потом оттуда, когда тебе наконец надоест играть в идеальную спутницу жизни.
– Не начинай. Лучше пошли.
У нас обеих с Жанной родители давно в разводе. Только я на фоне этого слегка помешалась на визуализировании своей собственной идеальной семьи, а она, наоборот, полностью утратила веру в брак. Считает, что это все пустое, фальшивое.
Я же верю в лучшее. Хотя у отца новая семья, родился долгожданный наследник, которого так и не дала ему моя мать, все хорошо, я за него, рада, правда. И брат вызывает только положительные эмоции. Но! Я ведь в его семье просто гость, дальний не очень удобный родственник, которого вроде и не прогонишь, жалко, да вот держать близко не хочется.
Но я не обижаюсь. Понимаю.
У мамы новой семьи не сложилось, но ей и не нужно. Оставшись одна, она наконец нашла себя. Порвала с прежним жизненным укладом образцовой домохозяйки, записалась на кучу курсов, ринулась в путешествия. Меня пару раз брала с собой. Но мне все же оседлая жизнь милее.
И я давно, еще на первом курсе, выстроила свою идеальную модель поведения в роли будущей жены. Мама моя, я считаю, всегда являлась образцовой хозяйкой, но круг ее интересов ограничивался только лишь домом да нами с отцом. И это в корне не правильно!
Но я–то не зря училась прилежно и буквально выцарапала место для будущей практики, Карьера для меня стоит на одной ступени с семьей. Ниже спускать ее я не собираюсь.
Но возвращаюсь в реальность.
Купив, новое постельное белье и скатерть, Жанна уговаривает меня приостановить приступ шопоголизма.
– Милая, ты боялась смутить своего ненаглядного розовым цветом, мы купили ему замену. Все остальное у тебя абсолютно адекватных расцветок, не стоит перекрашивать стены и менять пол, только потому что малыш Ванюша наконец залетит к тебе в клетку.
– Не надо его так называть! Так, словно он мальчик.
– Ну судя по многим его поступкам он и есть мальчик. На учебе ты его тянула, на стажировку его устроил крутой папочка через свои связи. Странно, что квартирку дорогому отпрыску не купил.
– Там сложные отношения на самом деле, – пытаюсь выгородить любимого, – не стоит судить только с одной стороны.
– Ну–ну, – Жанна скрещивает руки на груди, – еще скажи, что он не предпринимал никаких шагов к тому, чтобы вы съехались, потому что излишне боялся излишне усложнить ваши отношения.
А эта фраза больно ранит, как и любая горькая правда. Но тут я могу только отгонять мысли о том, почему же я, а не Иван, занимаюсь нашими отношениями, в самый дальний угол.
Главное, все правильно организовать. В идеально отлаженном механизме все детали работают четко и слажено, им не нужно думать, их задача добросовестно выполнять возложенную функцию. Большего не нужно.
Так и я занимаюсь наладкой собственной жизни. Ваня станет прекрасным мужем, его всего лишь надо подтолкнуть.
– Ладно, Жанночка, спасибо, что помогла, без тебя бы я провозилась в два раза дольше, – натягиваю на лицо улыбку и прощаюсь с подругой.
– В три как минимум!
– Ну хорошо, в три. Ты знаешь меня лучше.
– Не обижайся, милая, я ведь о тебе забочусь, – подруга целует меня в щеку и убегает в сторону своего дома.
Я же решаю податься внезапному порыву и навестить Ваню. Просто, чтобы убедиться, что нашей с ним любви все нипочем. Что он лучший парень для меня, а остальное приложится.
Поднимаюсь на этаж Ивана уже в абсолютно прекрасном настроении. Грустные мысли ушли, в сердце снова царит уверенность.
– Милый, тук–тук, а вот и я, – широко распахиваю дверь комнаты. – Извини, я помню, что ты собирался готовится к пересдаче экзамена по экономике, я на ми–нут–ку.
Дар речи резко пропадает, и я безмолвно замираю, смотря словно в замедленной съемке на происходящее в кровати любимого парня…
Дар речи резко пропадает, и я безмолвно замираю, смотря словно в замедленной съемке на происходящее в кровати любимого парня…
Раздетый Иван совершает интенсивные поступательные движения, а ниже торчат еще чьи–то ноги. О нет, они женские. Приглядываюсь дальше, и вижу длинные кучерявые блондинистые волосы.
Я настолько в шоке, что так и продолжаю стоять в прострации. Мозг отчаянно цепляется за спасительную мысль, что это не мой парень вытворяет такое, что он, не знаю, комнату уступил соседу. Но мимолетный взгляд на макушку сразу перечеркивает эту версию. Волосы его, сосед у Вани совсем темненький.
– Аврора, привет. Ты чего встала, проходи, или дай я пройду. Мне учебник по философии срочно нужно взять, – подходит ко мне сзади тот самый сосед и протискивается внутрь. – Ой. Упс.
Выдает красноречиво.
– Да, Леша, потому и не заходила, – речь ко мне наконец возвращается, и я с громким стуком захлопываю дверь, проходя внутрь.
– Аврора, а ты зачем пришла? – глупо хлопая глазами, спрашивает Ваня, наконец отвлекшись от подружки снизу и заметив, что они уже не одни в комнате.
– Зачем я пришла!? Это как это, зачем я пришла! То есть ты даже оправдываться не собираешься? – реакция моего парня обескураживает.
Понятия не имею, как нужно поступать в подобной ситуации.
– А чего оправдываться? – отвечает Иван, почесав свой подбородок. – И так все видно и понятно. Отшутиться, что я случайно неудачно упал, придя из душа, на кровать, а там уже лежала Соня, которую я совсем не ждал, явно не получится. Да и не к чему. Раз уж так вышло, то, может, оно и к лучшему. Да и ты сама виновата, зачем–то пришла без предварительной договоренности, никогда так не делала раньше, а тут вдруг на тебе. Как бы сама видишь результат.
– Ты хочешь сказать, что эта девица не первая? – только и могу выдавить из себя.
– Даже не вторая, – со смешком выдает молчавшая до этого Соня.
–Аарр, ты хотя бы слезь с нее ради соблюдения элементарных приличий, – подскакиваю к Ивану и толкаю его.
– Тише, тише! Легко, – равнодушно перемещается парень. – Только толку от этого? Это ты у нас всегда помешана на приличиях, идеальной картинке для других и прочей чепухе. Меня же не заботит чужое мнение.
– К–как ты мог? Я ведь нам скатерть купила, белую, чтобы не раздражать тебя розовым цветом, – говорю, едва сдерживая слезы и нервно сжимая ту самую скатерть.
Говорю, конечно, полный бред, но мозг мой к подобному стрессу явно не готов, и таким образом защищает психику, как может.
– А–ха–хах! Какая ж ты у меня дурочка все–таки, милая, – почти ласково произносит Ваня. – А если серьезно, зря потратилась. Я бы у тебя все равно надолго не задержался. Отец обещал купить квартиру, когда закончу стажировку.
– Ты ее еще закончи! – истерично кричу. Наконец внутренние эмоции начинают вырываться наружу. – Без моей помощи ты бы и близко не приблизился к диплому! Я тянула тебя все время! Тянула наши отношения, планировала совместную жизнь, а ты, а ты!
– Что я? – изобразив зевок, спрашивает Иван.
– А ты поступил как свинья, – выплевываю ему в лицо.
– Всего–то? Детка, ты слишком правильная, ну правда, скучно даже. Отпусти себя наконец, поругайся как взрослая что ли, для начала.
– Да, да, – нижняя губа трясется, я со всей силы вонзаю ногти в ладони, чтобы не зарыдать в голос на виду у этих, – да пошел ты!
– Уже лучше, милая. Но все–таки на будущее, уточняй, куда именно посылаешь человека, хорошо? Так внушительней будет звучать, – поучительным тоном говорит Ваня.
Внутри меня разгорается огонь ненависти, я тяжело дышу, мысли путаются. Мельком оглядываюсь на Лешу, он пытается состроить сочувствующее лицо, но по его глазам видно, что эта некрасивая ситуация его забавляет.
Затем бросаю взгляд на распластанную в откровенной позе девицу. Да она даже прикрыться как следует не удосужилась! Так и сверкает всеми своими прелестями и хихикает надо мной. И мой внутренний предохранитель сгорает.
Перехватываю пакет с покупками обеими руками и с диким криком начинаю бить им Ивана. А там помимо мягкой скатерти еще комплект постельного белья в твердой упаковке с острыми краями лежит. Известная фирма не скупилась на оформление.
– Ты! Самая! Большая! Задница! Ты! Никчемный! Бесполезный! Инфантильный! Не мужик!
– С последним я бы поспорила, – вставляет Соня, с интересом наблюдая за шоу.
– А ты замолчи! – врезаю и ей тоже.
– Ай! – визжит она и вскакивает с кровати к Леше. – Ненормальная.
Это отвлечение дает время Ване, и тот тоже успевает переместиться от меня на безопасное расстояние.
–Знаете что, а идите вы все к черту! Вот. У вас впереди только мерзость, которую вы сами же и сеете своими поступками, а у меня светлое будущее.
И с гордо поднятой головой ухожу.
Глава 2
Выбегаю в коридор и несусь вперед, не разбирая дороги. С трудом подавляю в себе желание сесть прямо здесь на пол и разрыдаться.
Только не тут. Только не у всех на виду.
Бьет отчаянная мысль набатом по виску.
Спотыкаюсь на последнем пороге на выходе из студенческого общежития, едва не прочесывая носом неровный асфальт. Возвращаю себе равновесие и иду дальше спокойнее, глубоко дыша, с силой проталкивая свежий воздух в собственные легкие.
Истерика никуда не делась, она здесь, на месте. Лишь немного отодвинулась на задний план. Вперед вышла апатия.
В полной прострации бесцельно пялюсь на прохожих. Там парочка влюбленных гуляет, крепко взявшись за руки. А мы с Ваней так практически не ходили, его всегда раздражало проявление чувств на людях. Хотя какое ж это проявление чувств? Всего лишь невинное рукопожатие.
А в другой стороне идет счастливое семейство со своим маленьким сыном и большой собакой. Наверное, будут кидать тарелку и со смехом смотреть, как умное животное ее ловит. Красота.
А мы с Ваней так и не завели собаку. И не заведем. И ребенок нам явно не светит, впрочем, как и брак.
–Аааа, – вдруг завываю я в голос, чем сильно пугаю прохожих. – Извините, не обращайте внимания, это не слезы, это аллергия.
Ужасно стыжусь своей слабости. Кошмар. Какое впечатление я произвожу на окружающих!?
Прислоняю прохладные руки к горящим щекам, а потом машу ладонями, чтобы прогнать остатки влаги из глаз. Неслыханно вести себя подобным образом. Домой приду, там и поплачу.
В итоге до квартиры удается добраться, не привлекая больше ненужного внимания. Открываю дверь, включаю свет. И идеально убранное помещение вместе с замененными с любимого розового на белый цветами, заставляет снова удариться в истерику.
– Как!? Почему!? За что!? Я ведь всегда старалась быть идеальной девушкой, никогда не надоедала, всегда старалась помочь, быть нужной, полезной. За собой всегда следила! Да и по ночам у нас все было хорошо. Как мне казалось, – громко вопрошаю, сидя на диване, невидящим взглядом уставившись в огромное панорамное окно напротив. – Что не так!?
Хватаю фотографию с прикроватной тумбочки и прижимаю ее к себе.
– Ох, Ванечка, милый Ваня, что же ты наделал. Я ведь так все прекрасно распланировала! Мы должны были пожить немного вместе, пройти стажировку, затем работа в престижном офисе, помолвка, отдых где–нибудь на берегу океана. А там и свадьба была бы не за горами. Детей завели бы лет через пять, чтобы я укрепилась на работе и смогла бы продумать альтернативный заработок на время по уходу за ними. Ах да, еще дом. Прекрасный большой дом с ухоженным участком и подъездной дорожкой с красивыми клумбами по бокам где–нибудь в пригороде, чтобы больше времени проводить на свежем воздухе, не дышать загазованными парами большого города. А ты!
И заливаюсь горючими слезами. Улыбающийся Иван, естественно, молчит, впрочем, и его живой оригинал всегда молчал, когда я заговаривала о совместном будущем.
Проплакав еще примерно с полчаса, я поняла несколько вещей.
Во–первых, все мои потуги были тщетными. Жанна всегда видела, что в наших с Ваней отношениях существуют огромные проплешины, я же запрещала себе такие мысли и дальше трудилась во благо совместного светлого будущего.
Во–вторых, скорее всего Ваня никогда и не любил меня. Я всегда была удобной ему и все. В этом причина долгого поддержания видимости влюбленного парня.
И в–третьих, собственных глаз в зеркале я завтра не увижу, после таких усиленных слезных потоков.
В итоге я так и засыпаю в обнимку с фотографией на узком диване. Сил и желания перейти на кровать не могу найти.
– Аврора, ау! Ты где? Почему не отвечаешь на телефон, не пришла в институт? Нам там осталось всего–ничего, а ты в прогульщицы вдруг заделалась, но ничего, я тебя отмазала, сказала, что ты заболела, сегодня ударно полечишься, а завтра все донесешь и отработаешь. Аврора!
С трудом открываю один глаз. Сколько времени?
– Ох ты ж, ничего себе, как у тебя здесь все навалено. Ты чего спала на этом узком диване? Да еще и в обнимку с фотографией своего ненаглядного? Слушай, это уже ни в какие ворота не лезет, ты завязывай его в превозносить, вот правда, завязывай.
– Напомни, зачем я тебе дала ключи от своей квартиры? – открываю второй глаз и принимаю более–менее вертикальное положение.
– Чтобы твоя любимая ненаглядная Жанночка могла прийти в любой момент и навестить тебя, дуреху, – ласково отвечает подруга.
– А, ну тогда ладно, – механически киваю как болванчик. Голова раскалывается, глаза болят. – Спасибо, что отмазала. Расскажешь, что нужно донести?
– Естественно! Зачем, по–твоему, я здесь! Я еще поесть захватила, так что поднимай свою на удивление ленивую сегодня задницу, покормлю тебя уж, а то съедешься со своим любимым и не будешь на порог пускать, – Жанна театрально заламывает руки и смахивает несуществующую слезу. – Ох, выросла девка, и когда только успела.
– Нет, – угрюмо отвечаю хриплым голосом.
– Что нет? – не понимает подруга, продолжая колдовать на кухне. – И кстати, голосок у тебя и впрямь жутковатый, может, действительно болезнь? Не накаркала ли я часом?
– Нет, – снова односложно отвечаю.
– Да что ты там заладила, нет и нет! Все! Чайник закипел, булки подогрела, иди вкушать пищу королей.
– Это баб Нюрина стряпня что ли пища королей? – помимо воли на лице появляется улыбка.
– Ага, а как иначе? Сама знаешь, что пирожки у нее самые вкусные, не зря ее внуки подрядили в их пекарне готовить.
– Как по мне, у них сработала обыкновенная жадность, на приходящего сотрудника пришлось бы больше финансово тратиться.
Наконец поднимаюсь–таки с дивана и бреду на кухню, где от вкусных запахов внезапно понимаю, насколько проголодалась.
– Ну не скажи, не всегда так. Если взять мою бабку со стороны отца, так я ей лучше приплачу, чтобы она не участвовала в семейном подряде, до того вредная, с ней даже отец не выдерживает долго находиться в одном помещении. Аврора! Что с лицом?
Предстаю во всей красе перед Жанной, она, естественно, в шоке. Хотя я себя еще в зеркале не видела, но предполагаю, что зрелище еще то.
– Да так. Наливай чай, – присаживаюсь на стул напротив. – И нет, я не перестану тебя пускать на порог, потому что мы с Иваном не съезжаемся.
– К–как? Почему? Что случилось? Ты ж так хотела.
– Вот именно, что оказалось, хотела только я. Ты знала, что все это время пока мы с ним встречаемся, тьфу ты, то есть встречались, он мне изменял направо и налево? – спрашиваю прямо в лоб и внимательно слежу за реакцией подруги.
Для меня очень важно узнать, неужели и она скрывала от меня тайну, пусть и типа во благо.
–Нееет, – ошарашенно тянет она, – не знала. Если бы знала, попыталась сфотографировать его на месте преступления и показала бы тебе. Ты знаешь, как я отношусь к подобным вещам, считаю, что козлов нужно вырывать из души и сердца резко, без анестезии.
Мне становится в разы легче. Теперь можно выдохнуть и расслабиться. Кажется, Жанна не обманывает.
– Спасибо.
– Да не за что вроде. Но ты давай, рассказывай, что там произошло вчера? Что этот урод натворил? Это потому у тебя такой вид красивый, рыдала небось полночи? – подруга неодобрительно качает головой.
– Было дело, – соглашаюсь и приступаю к рассказу.
– Н–да, дела, – тянет Жанна, внимательно выслушав меня.
Булки съедены, чай остыл, а мы так и сидим.
– Ага, номинация «Дурочка года» точно моя, – горько усмехаюсь, отпивая из кружки.
– Ой да ладно тебе! Сколько женщин оказались обмануты подобным образом! И поумнее, и поопытнее тебя, между прочим.
– Ну спасибо.
– Пожалуйста. Я правду говорю, дорогая моя. Мужчины по определению своему не могут быть порядочными, они от природы полигамны, о какой тут порядочности может идти речь!?
– Опять ты со своими феминистическими настроениями, – недовольно бурчу. – Не все плохие, я не верю.
– И хорошо. Значит, приводи себя в порядок и завтра чтобы явилась в институт при полном параде, поняла меня!?
– Зачем. Перед преподавателями я и знаниями могу блеснуть, не собираюсь уподобляться Лере, которая вечно всем глазки строит да слезливые истории рассказывает.
– Вот и умница! Красивый вид нам нужен не для преподов, а для самоутверждения перед глупыми самцами!
Глава 3
Встаю на час раньше, чем обычно, преисполненная намерений выполнить задание Жанки. Не скажу, что сама сильно жажду, но она меня еще и перед сном долбила несколько раз по телефону этим самым «полным парадом». Так что выполняю.
А из зеркала тем временем смотрит бледное худое существо с огромными синяками под глазами и сбившимися в не распускаемый колтун волосами.
Невольно вспоминаю вчерашнюю блондинку Соню, та, даже лежа, выглядела прекрасно, макияж ровный, волосы блестят. И тут я.
Может, дело все не в том, что Ваня не может быть моногамным, как меня вчера убеждала Жанна, а во мне? Кому такое чудо нужно?
Эх. Руки опускаются сами собой, и снова хочется рыдать. Нет, так нельзя! Если сейчас расклеюсь, опять не попаду на учебу, а мне нельзя, у меня будущее решается. Пусть и без жениха пока что, но карьеру строить надо!
И с такими бодрящими напутственными мыслями привожу себя–таки в порядок. И вот из зеркала смотрит не побитая моль, а вполне себе миловидная девушка.
Подмигнув отражению, выхожу на улицу.
Погода, благо, радует, совсем тепло, по–летнему, может, в этом году мы вволю погреемся под лучами солнца. Хотя какая мне разница, каникул уже не будет, будет сплошная работа.
– Здравствуй, милая, – Жанна целует меня в щеку при встрече. – Замечательно выглядишь, пошли.
Сначала я напрягаюсь в толпе студентов, под взглядами одногруппников, все время кажется, что они в курсе, какая я лохушка, что не замечала измен парня так долго. А они все знали, смеялись надо мной за спиной, регулярно перемывали косточки. Но потом это неприятное ощущение постепенно отпускает.
Если кто–то и в курсе подробностей личной жизни Ивана, вида не подает, пальцем в меня не тычет. Да и вообще, люди пришли хвосты по учебе отдавать, никому нет дела до других.
И в итоге я полностью расслабляюсь и быстро закрываю долги. Защита диплома через несколько дней, и все. Даже грустно немного, что пять лет жизни пролетели так быстро.
–Аха–ха, Ваня, ты такой смешной, – доносится до меня сзади, – никогда бы не подумала, что ты столько интересного знаешь.
– Только резко не оборачивайся, – тут же предупреждает Жанна, – да и вообще не оборачивайся, не стоит он того.
Конечно, я сразу догадываюсь, о ком речь. Сердце предательски сжимается, и учащается пульс. Но подруга права, не стоит показывать слабость.
– Может, пойдем, или тебе еще к кому–то нужно зайти? – спрашиваю Жанну, а сама глазами молю ее немедленно уйти.
– Я у Альберта Александровича не была, пойдем, подождешь меня снаружи, я быстро проконсультируюсь и все.
С облегчением ухожу подальше от опасной близости Ивана и его новой или старой, кто там разберет, подружки. В коридоре полно нервных студентов, все снуют туда–сюда с озабоченными лицами, а мне в радость подпирать стенку, лишь бы никто не докапывался. Настроение снова катастрофически быстро снижается, хочется домой, закрыться в четырех стенах, желательно на недельку как минимум, и потеряться для внешнего общества.
–
Вы только посмотрите, кто тут у нас стоит, наша любимая отличница и одна, – раздаётся весёлый голос позади.
Медленно оборачиваюсь, и так прекрасно догадываясь, кому он принадлежит.
–
Проблемы какие–то? – спрашиваю напряжённо.
–
Явно не такие, как у тебя. Ремонт хотя бы не успела затеять? Ваня рассказывал, что ты та ещё квочка, – смеётся Соня, а Иван стоит рядом, опустив глаза в пол.
И с этой размазней я собиралась совместную жизнь строить!? Кошмар. Куда только смотрели мои глаза. Наверное, Жанна в чем–то права, я слишком зациклилась на мечте об идеальной семье, что пыталась её построить с первым подвернувшимся кандидатом.
–
Очень любезно с его стороны, правда, о тебе, например, он совсем ничего не рассказывал. Наверное, ты слишком не интересна как личность, чтобы о тебе говорить.
–
Что!? Да как ты смеешь! Он сейчас со мной! А не с тобой! – визжит задетая за живое блондинка.
А Иван тем временем начинает пятиться назад, типа он вообще не при делах.
От этого жалкого и одновременно потешного зрелища я помимо воли смеюсь в голос, хотя изначально собиралась не усугублять конфликт. Но поздно, она явно приняла смех на свой счёт.