Развод. Мы больше не твои

Глава 11

Неправду говорят, что утро вечера мудренее. Или я неправильный представитель, к которому не применимы общепринятые принципы.

С затаенной горечью после вчерашнего знакомства с «пассией» Глеба выполняю домашние рутинные дела. Дольше обычного готовлю кашу, с особой тщательностью тру морковку детям, и все лишь для того, чтобы оттянуть неизбежное.

Мой дилетантский способ ухода от проблемы разрушается, когда я подхожу к зеркалу на тумбочке в поиске пирамидки детей. Один взгляд на это серое лицо, и мне хочется снова разбить ни в чем неповинное зеркало.

Зато травма носа сегодня выглядит гораздо лучше. Если бы не глаза, я бы приняла свой привычный «декретный» скучный вид.

– Вот от таких успешные мужья, не слишком–то желавшие детей, и уходят, – шепчу своему отражению в зеркале.

Снова некстати вспоминается вчерашняя красотка, и помимо злости я осознаю, что хочу выглядеть так же, как она.

Стремительно возвращаюсь в детскую. Высыпаю перед двойняшками побольше игрушек, а сама беру ноутбук.

Страдать можно долго, но это ни к чему не приведет. Наш с Глебом брак не спасти, только не после того, что он сделал. И когда он вернется домой, все станет лишь сложнее. Тогда наступит окончательный конец, крах всего, что я так долго строила, постоянно подстраиваясь под его желания и нелегкий характер. И потому нужно успеть подготовить для себя и детей комфортные условия.

Стоит сюда вернуться Глебу, как мне станет тесно и душно. Не хочу оставлять ему дом, но и делить его, будучи здесь, тоже не хочу. Нужно придумать, где нам жить с детьми, и изучить, на что я могу претендовать при разводе. На благородство Глеба рассчитывать не приходится.

И да, развод.

Лишь одна только мысль о нем выбивает весь воздух из моей груди. Придется перечеркнуть столько лет своей жизни. Взять веник с совком и хладнокровно выбросить их в мусор.

Кончики моих пальцев начинают подрагивать, неуверенно нажимая на кнопки ноутбука. Страшно мне и больно от того, что должно произойти. Но это естественный процесс, его нужно просто пережить и как–то становиться сильнее.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Легкая медитация и наблюдение за детьми постепенно возвращают мне уверенность и спокойствие. Мои двойняшки – лучшие антидепрессанты, невозможно не улыбнуться, смотря на сосредоточенных карапузов, пытающихся разобрать игрушечную машину по деталям.

«И Глеба я этой возможности лишу, детей мы делить не будем, они только мои», – проносится в моей голове мстительная мысль.

Подозреваю, что хоть двойняшки его не сильно интересуют, когда я подам на развод, его мнение может поменяться лишь бы побольнее досадить мне.

Трясу головой, прогоняя вновь подкрадывающуюся тревогу, нужно заняться делом. Раз я ухожу от Глеба, я должна понимать, какими финансами я могу распоряжаться, чтобы обеспечивать нас троих самым необходимым.

Приложение банка, еще несколько дней назад радовавшее своими цифрами, сегодня вызывает уныние. То, что было хорошо, как неприкосновенный запас для одного, ничто в качестве каждодневных трат для троих.

Я привыкла слишком много тратить на детей и дом, жить на широкую ногу. Но ничего, урежу расходы.

Решительно беру в руки телефон и набираю номер мужа. На удивление, он отвечает практически сразу.

– Алло, Глеб, здравствуй, – произношу излишне высоким голосом, чтобы не сорваться на крики, обвинения, – я хочу знать, когда ты возвращаешься, я так и не получила внятных сведений, кроме обещаний, что когда ты вернешься, наша жизнь изменится.

– Ты там зубки отращиваешь, Оля? Вспомнила, какой была, когда мы только познакомились? – он усмехается в трубке. – Что ж, мне это даже нравится. Жаль, поздно, необратимые изменения уже начались. Я приеду ровно через два месяца.

– Прекрасно, значит, к этому сроку мы покинем дом, нужно будет решить, как мы его поделим. Я подам на развод.

Глава 12

– Прости, что? Я не ослышался? Ты там на опережение решила пойти, что ли? А я еще сначала не поверил матери. Ну ты даешь, Оля, – тянет Глеб, – очень неприятно удивила.

Несмотря на то, что я и сама шла к этому решению, мне дико странно и больно слышать подобное от Глеба. Ведь это я пострадавшая сторона, которая и должна выгонять мужа, а не наоборот! Тогда к чему его удивление?

– При чем здесь твоя мать? И какое опережение? Ты сам собирался заговорить о расставании? Я не ослышалась?

– Нет, не ослышалась, Ольга. Не стоит прикидываться невинной овечкой, у меня вчера на многое открылись глаза, – раздается из трубки жесткий голос Глеба.

– Вот как, очень интересно, – растерянно тяну, прикидывая на, что у него могли открыться глаза, что за бред он несет. – И с чего они у тебя открылись, эти твои глаза? Подсказал кто–то? Рассказал что–то?

Не иначе его блондинка поведала о нашем случайно подстроенным мной знакомстве, как минимум, пожаловалась на странную девушку, испортившую смартфон. И мой дорогой супруг, как настоящий альфа–самец, решил опередить меня. Эта версия вполне логично вяжется с Глебом. Воистину, я бы даже сказала.

И «альфа самец» – это вовсе не комплимент, это клинический диагноз.

Хотя он упомянул мать. Не вяжется тогда.

– Можно и так сказать, – коротко отвечает он.

Да нет, где это видано, чтобы Глеб спокойно решал конфликты? Он должен уже минут пять как кричать и сыпать оскорблениями! Это в нем так своеобразно бурлят муки совести? Или ему настолько все равно на меня?

– Кто официально подаст на развод? Как будем делить имущество и детей? – спрашиваю о насущном, нужно ведь теперь, получается, решить все эти неприятные вопросы. Официально.

Я понимаю, почему я боялась первая заговорить обо всем об этом, откладывала, закрывала глаза на правду и переживала глубоко внутри в обнимку с подушкой. До того момента, как озвучишь все вслух, кажется, что еще не все потеряно, есть надежда на то, что обнаружится какая–то деталь, которая повернет происходящее под другим углом, и в разводе просто отпадет надобность.

Но когда слова уже произнесены, назад дороги нет и не будет.

– С чего ты взяла, что мы будем сейчас официально разводиться? Так быстро хочешь освободить себя? Нет, милая, не пойдет. У меня здесь сделка века решается, в данный момент мне не нужны никакие разводы.

На несколько секунд теряю дар речи. Мы ему с детьми не нужны, но развода пока не будет, ведь ему по работе невыгодно.

– Глеб, а ты не обалдел случайно? Ты меня буквально втоптал в грязь на дне рождения наших общих детей, а теперь считаешь нормальным вытащить, отряхнуть и некоторое время еще попользоваться? Я не узнаю тебя. Где мой Глеб десятилетней давности? Что с тобой сделала твоя работа?

– Ничего она со мной не сделала. Преимущественно именно ты с детьми пользуешься ее благами, так что не надо, – говорит раздраженно мой супруг. – Я вам предлагаю спокойно жить в доме два месяца, я вас по–прежнему буду обеспечивать, не брошу. Просто прошу не пороть горячку. Никаких разводов и никаких откровенностей кому бы то ни было о том, что между нами происходит. Все.

– Даже мамочке твоей не жаловаться, да? – ехидно осведомляюсь. – Ведь она в чем-то там была права! В отличие от меня.

– А мама здесь причем, Оля? – тяжело вздыхает Глеб. – Хочешь спустить на нее всех собак из–за того, что она мне открыла глаза?

– Так как же она тебе их открыла?

По моей версии любовница на меня нажаловалась, а не свекровь.

– В прямом, Оля, в самом прямом. Устал я. Ты не представляешь, насколько я устал. Здесь бедлам, там мама, еще и ты со своими детьми. Даже ругаться не хочу, так я устал.

Что–то внутри меня привычно тянется к Глебу, жаждет дать ему душевную поддержу. Но я быстро пресекаю этот порыв на корню.

– Нет, Глебушка, супруг ты мой дорогой. Ты ни черта не устал. Ты ни разу не вставал ночью к орущему Никите, а когда его с трудом успокаивал, просыпалась Сонечка, и все начиналось по кругу. Ты не переживал их колики и режущиеся зубки, не паниковал при виде первых неуверенных шагов у опоры. Ты всего этого не проходил! Хотя что я тебе говорю, мы с момента моей беременности находимся с тобой на разных островах, которые стремительно отдаляются друг от друга.

– Да, Оля, тут я с тобой согласен. Дети твои, а моя лишь работа, и связывает нас, получается, дом, штамп в паспорте и бюджет.

Глава 13

Последняя фраза Глеба меня словно пыльным мешком огревает по голове. Это как так, дети мои? Да мы столько всего делали, чтобы наши кровиночки появились на свет, причем делали вместе, а теперь они только мои?!

– Ну ты и козел, Глебушка, – произношу с чувством. – Самый настоящий представитель парнокопытных. Хотя нет, я уверена, что они своих детей не бросают.

– Что за горячка, Оля. Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду. Ох, для чего я вообще продолжаю этот бессмысленный спор?! У меня дел выше крыши, а я тебе сопли подтираю.

И он отключается раньше, чем я успеваю что–то ответить.

Как я уже и сказала, самый настоящий козел.

Отшвыриваю телефон на диван и обхватываю себя руками. В моем возрасте принято подводить первые итоги, а я могу похвастаться лишь разрушениями.

Мои глаза рассеянно осматривают дом, каждая деталь в нем подбиралась мною, пусть даже и не по моему вкусу. Я столько энергии и сил вложила в обустройство нашего семейного гнездышка, страшно представить. А все было сделано лишь для детей.

Я не теряла надежду на пополнение, верила, что рано или поздно у меня получится забеременеть. И только ради мечты о том, как наш с Глебом малыш будет расти на свежем воздухе на просторе, я и согласилась на этот дом. А так меня целиком и полностью устраивала квартира, рядом с которой было все на свете, и мне не нужно было садиться в машину, чтобы купить хлеб.

И что теперь? Через два месяца я отсюда выезжаю. А мои кровиночки и вовсе вдруг стали лишь моими.

Не сдерживаю всхлип, слезы градом катятся из глаз, выплескивая эмоции наружу.

– Ма! – звонко вскрикивает Никита.

– Ма! – вторит ему Соня.

Дети смотрят на меня озадаченно, не знают, как реагировать на мамину истерику.

– Не нужно, мои хорошие, – подсаживаюсь к ним и притягиваю обоих к себе, – если мама плачет, это не значит, что и вам тоже нужно. Лучше плакать по очереди, тогда всегда будет кому успокоить расстроившегося.

– Да, – коротко хором отвечают двойняшки и вроде бы перестают нервничать.

Успокаиваюсь и я.

Бросаю взгляд на раскрытый ноутбук, я ведь планировала деньги считать и план независимости строить. Но настроение скатилось до рекордной отрицательной отметки, даже не знала, что такое возможно.

Меня словно целиком проглотил огромный питон, попытался переварить и снова выплюнул наружу так и не закончив начатое.

Во всем этом стихийном ворохе эмоций я чувствую, как от меня ускользает какая–то важная мысль. Что–то, за что зацепился мой разум еще при разговоре с Глебом. Какая–то странная несостыковка, прозвучавшая совсем нелогично.

– Конечно, мои дети и мама, открывшая глаза! Это связано! – обрадованная произношу вслух. – Что такого она ему наплела, что я из жертвы, превратилась в виновницу?

Сразу приступить к выяснению отношений со всеми родственниками не получается, отвлекают потребности двойняшек. Пока мы со всем справляемся, проходит несколько часов. Вот после такого пусть мне расскажут, как можно работать с двумя маленькими детьми, я их приглашу провести с нами один день, чтобы даже у самых больших скептиков возникли сомнения.

Как бы там ни было, а бытовые привычки придется менять.

Например, перестать фанатеть от глажки абсолютно всего, до чего я могу достать своим утюгом. Знаю, это занятие очень меня успокаивает, позволяет впасть в транс и испытать нечто вроде медитации, но времени это занимает тоже очень много.

И самый главный насущный вопрос – как зарабатывать на жизнь? Выходить на прежнее место работы, а детей сдавать в частные ясли? А жить где?

Кстати об этом.

– Давай же, бери трубку, – слушаю длинные гудки в телефоне.

Но мне не везет. Глеб игнорирует. Впрочем, было бы удивительно, случись по–другому.

– Я была слишком ошарашена, – начинаю наговаривать аудиосообщение, но бросаю на полпути.

Это что за «слишком ошарашена», как будто мы о локальном стихийном бедствии говорим. У нас распад семьи, а не ураган на побережье далекой страны!

– Не смогла сразу достойно ответить, – делаю вторую попытку, но снова практически сразу прерываю ее.

Что снова за бред. «Не смогла достойно ответить», да я и недостойно тоже не смогла, если так подумать. Только начала немного раскачиваться и выпускать наболевшее наружу, как наш разговор с Глебом был окончен.

Ни к чему лирика, с моим мужем нужно сразу и по существу, иначе он перебьет и появится риск запутаться в собственных эмоциях.

– Почему мы с детьми должны оставлять дом? Я вкладывала в его обустройство все свои силы и время! А ты благородно оставляешь нам содержание на два месяца, чтобы потом мы тебя покинули. Нет уж, милый! Не пойдет! – наговариваю и откладываю телефон.

И все равно получилось излишне эмоционально и никакого конкретного предложения я не сформулировала. Ох, и ладно. Все равно его у меня нет. Я тут всего лишь пытаюсь не сойти с ума и не отправиться в неврологический стационар лечить свои нервы.

Ох, это сейчас относительно спокойно жить здесь, а когда Глеб вернется, я едва ли смогу его выгнать, он такой же равноправный владелец, как и я.

И буду я из-за собственного упрямства нервничать каждый день?

Нет, так точно можно не выдержать. Уезжать нам надо с детьми и, желательно, подальше.

У моего мужа сегодня одно на уме, завтра другое. А я здесь, по сути, одна, все родственники, друзья и знакомые либо его, либо наши общие, нет никого лично моего.

– Анна Николаевна, здравствуйте, – делаю еще один неприятный звонок, здесь голосовым сообщением не обойдешься. – Я нашла вашу кофту.

Помнится, наш предыдущий разговор со свекровью закончился не очень, неужели это и послужило поводом для интриги за моей спиной? Как-то слишком мелочно.

– Кардиган, Оленька, это кардиган. Настоящий кашемир, отличное качество, еще один такой попробуй найди! – говорит мать Глеба. – И здравствуй, милая, не поздоровалась с тобой.

И снова этот приторный противный тон. Вот честное слово, лучше бы прямо ядом плевалась, чем строила из себя всю такую благожелательную светскую мадам.

– Вот я как раз этот один и нашла, оказалось, не так и сложно, – отвечаю, перенимая ее тон. – Как бы нам встретиться, чтобы вы его забрали?

– Ох, я такая занятая в ближайшее время, а ты с детками, тоже неудобно. Может быть как–нибудь попозже, когда Глебушка вернется, с ним передашь, – седлает привычную лошадь Анна Николаевна.

– Увы, не смогу. Мы с ним расходимся. Как раз хотела у вас спросить, на что такое интересное вы ему открыли глаза буквально вчера?

Глава 14

В трубке повисает молчание. Терпеливо жду ответа свекрови, не тороплю ее.

– Хм, надо же, даже так, да, – говорит в итоге она.

– Да, все именно так, – отвечаю ей в схожем тоне.

Удивительно, как простые бессодержательные конструкции могут нести в себе столько смысла. Не каждое развернутое предложение способно передать так же много, как и этот примитивный обмен короткими фразами.

– Тогда нам, наверное, действительно надо встретиться, раз Глебушка втянул меня в ваши отношения. Скажу тебе откровенно, я этого не хотела, сопротивлялась всеми силами! Но он мой единственный сын, сама понимаешь.

Нет, я совершенно не понимаю. Эта поразительная женщина, моя свекровь, умудряется обелять себя даже в том, где она совершенно точно прямо или косвенно виновата. Мне бы такую сверхспособность.

– Завтра приедете к нам? – предлагаю, дабы поскорее закончить пустое словоблудие.

На фразе «к нам» меня немного коробит. Какое уж к нам, нужно отвыкать от нашего, теперь все отдельно.

– Нет, Оленька, завтра я не могу, уезжаю. Дела у меня все–таки есть, даже если ты всегда считала иначе. Я вернусь к началу следующей недели, тогда и приеду к вам. Пока проведи это время с пользой, – приторным голосом заканчивает Анна Николаевна и отключается.

В недоумении несколько секунд смотрю на телефон, и эту женщину я считала второй матерью? Искренне верила, что все ее замечания были обусловлены исключительно заботой. И не обижалась ведь почти никогда!

А на деле я десять лет ходила в нелюбимых невестках. И как можно было быть такой слепой и глухой? Почему завуалированные оскорбления я принимала за ворчание?

И это ее «проведи время с пользой», к чему? Рассчитывает, что Глеб выгонит меня голой на улицу? Так а ей какая с этого польза?

Ладно, свекровь. Что стало со мной и Глебом, куда делась любовь? И даже если спокойно принять тот факт, что чувства постепенно остывают, и это нормально, но где тогда наше с ним взаимопонимание? Ведь мы когда–то были друг для друга не только супругами, но и лучшими, самыми близкими друзьями!

Но все это было лишь до того, как я загорелась желанием забеременеть. Тут–то наша дружба со взаимопониманием и начала расходиться по разным дорожкам.

А теперь я сижу в интернете и строчу свою проблему в специальном окошечке на сайте бесплатных юридических консультаций и понятия не имею, что мне делать дальше.

А, может, гордо уйти, оскорбившись «щедрым» предложением Глеба пожить на полном пансионе?

Но у меня двое маленьких детей, я несу за них ответственность, раз отцу они не нужны. Я должна подготовить почву, а не исчезать в никуда.

К черту.

Где там сайт с квартирами, сниму что–нибудь нам с детьми, тошно от серого цвета, так любимого Глебом. Найму рабочих, чтобы помогли с вещами и мебелью. Кроватки, манеж, стулья для кормления – это действительно объемно и сложно. И квартира нам понадобится большая.

Плевать.

Глеб ведь пообещал пансион, вот его деньги и потрачу с пользой для себя.

И нужно бороться за справедливый раздел имущества.

И все равно, что сложно, страшно и для здоровья травмирующе. Развод и без раздела имущества ранит психику и душу, нередко порой отнимая здоровье.

Онлайн консультация на юридическом сайте не дает мне ровным счетом ничего, кроме раздражения и потраченного времени. Слов мне написали много, а по существу ни одного. Умеют же юристы мастерски лить воду, а все лишь для того, чтобы я впечатлилась и пришла на очную уже, естественно, платную консультацию.

– Да ну вас, – бормочу себе под нос и отставляю от себя ноутбук.

Нужно снова заниматься детьми. А потом опять нырять в интернет, но в этот раз на поиски квартиры.

Никита и Соня словно чувствуют, что происходит что–то из ряда вон, слушаются меня, дружно играют, не делят игрушки, в общем, ведут себя образцово.

И с квартирой мне как будто тоже везет. Договариваюсь о встрече по нескольким вариантам на завтра и уже собираюсь счастливая выключать ноутбук, как в социальной сети замечаю иконку непрочитанного сообщения.

– А ты–то с чего вдруг обо мне вспомнил?!

Глава 15

Удивленно восклицаю, рассматривая иконку одноклассника.

Мы с Егором не виделись, наверное, лет восемь–десять. Будучи в браке, частые контакты с подругами сходят на нет, а уж с парнями–друзьями тем более.

Открываю из любопытства, а там банальное, в общем–то ничем не примечательное сообщение из разряда «как дела».

Хм, столько не писал, мог бы еще столько же не писать. Исключительно по инерции нажимаю на имя одноклассника и попадаю на его личную страницу.

– Да ты юрист! – восклицаю. – Что ж ты сразу не сказал.

Возвращаюсь в контакт и отвечаю–таки, как у меня дела без душещипательных подробностей, а в конце ненавязчиво уточняю, действительно ли он юрист.

Смотрю на время, качаю головой и ложусь спать. Просмотр квартиры назначен на утро, и до этого нужно еще успеть завести детей в детский центр, в прошлый раз их поход туда прошел неплохо.

Ложусь на кровать и с удивлением осознаю, что у меня впервые за последнее время приподнятое настроение. Нужно было всего лишь начинать что–то делать, а не киснуть в собственном болоте. И о деталях не думать, лишь придерживаться установки, что все будет хорошо.

С этим настроем и засыпаю.

Утром желание уехать никуда не девается, и я пытаюсь дозвониться до Глеба. Я собралась тратить семейные деньги на поиск и обустройство нового жилья, вот и пусть раскошеливается.

Ловлю себя на мысли, что эта ситуация с моим звонком мужу ради пополнения карточки практически ничем не отличается от нашего с ним рядового общения в последние два года. Лишь обстоятельства грустнее.

Получается, мы с Глебом давно растеряли любовь и романтику?

Вспоминаю его приезды за это время, они с каждым разом становились все реже и короче. И постоянно мы были на разных волнах.

Мне было важно выложить ворох новостей сначала про беременность, а после про детей, а Глебу коротко поделиться работой и восполнить нехватку нашего с ним близкого общения. А какое может быть активное близкое общение, когда у меня было несколько сохранений? Или когда двойняшки только родились?

Н–да. Наш брак не выдержал испытания пополнением. Или все начало рушиться раньше?

Что ж, мы не одни такие. Я как–то читала в одной статье, примерный процент распада семей после рождения первого ребенка составляет сорок процентов, а после второго аж шестьдесят.

У нас их два сразу. И мы с Глебом расклеились, давно не являемся половинками единого целого, каждый сам по себе. Есть я и дети, и Глеб с непонятно кем.

Вот это–то и самое обидное!

Предательство в такой период.

К сожалению или к счастью, но мне не удается дозвониться до Глеба. Он больше не берет трубку, либо звонки сбрасываются.

Зато на мою карточку приходит внушительная сумма денег с пометкой «на расходы».

Очень мило, он решил откупиться от моих претензий на дом этой мелочью? Или он не слушал мои претензии.

Захожу в приложение, мое аудиосообщение на месте и даже прослушано.

Не успеваю придумать новую версию, как мне приходит короткое сообщение: «Не пори горячку. С домом решим потом. Пока никакого развода».

Хм, это вполне в духе Глеба. Вот только я не понимаю, у него раздвоение личности? Потусторонняя хтоническая тварь в него вселилась? То мы разводимся, то мы не разводимся, то, возможно, разводимся, но позже. Надоело!

Быстро заканчиваю сборы и толком не причесанная и ненакрашенная сажаю детей в машину. И полная энтузиазма жму на педаль газа.

Первые две квартиры оказываются абсолютно неподходящими. Слишком много людей научилось пользоваться программами, улучшающими фотографии, игнорируя потребности в мелком ремонте и уборке в целом. Еще одна квартира является сама по себе неплохой, но без лифта. А вот четвертая как будто идеальна.

– Давайте заключать договор, я оставлю залог, – произношу решительно.

Глава 16

Довольная, расстаюсь с небольшой суммой, чтобы уже через две недели начать новую жизнь. В голове расставляю детское добро, а потом спотыкаюсь.

Мысленно, не физически.

Что я буду делать дальше? Когда эйфория от наведения нового быта спадет. Когда я наконец устану и замечу, что в своем доме по многим причинам было гораздо комфортнее.

Может, к черту переезд и попытаться стребовать весь дом с Глеба? Это ведь возможно.

Пока не попробую, не узнаю. Как и возврат в город. Про него можно сказать тоже самое.

Плюсы в новом районе есть, и большие. Да хотя бы одно то обстоятельство, что дети записаны в очередь на сад неподалеку! И пешая доступность всего необходимого для жизни.

Пытаюсь структурировать кашу в голове, но выходит откровенно плохо. Чувствую себя не взрослой женщиной, а запутавшимся неразумным созданием, отчаянно цепляющимся за вроде бы логичные жизненные аспекты, но на выходе получающим очередную ерунду. И это я еще о работе не вспоминала, ох.

Надо бы написать на место моего официального трудоустройства, но очень не хочется. Я до отвратного не жажду возвращаться на прежнее место.