Лунная богиня

The Sheikh’s Claim

© 2012 by Olivia Gates

«Лунная богиня»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2014

Глава 1

Двадцать семь месяцев назад

– Итак, на этот раз ты избежала наказания. – Произнеся эти слова, Джалал аль-Шалаан нахмурился.

Он стоял в дверях роскошной гостиной в одном из самых красивых поместий Хэмптонса, где многие годы его принимали как дорогого гостя. Он был убежден, что никогда не придет сюда снова из-за женщины, стоящей сейчас к нему спиной, – нынешней хозяйки поместья.

Луджейн Морган – его бывшая любовница.

Она собирала письма со старинного мраморного стола, когда услышала слова Джалала. Вздрогнув, она замерла.

Джалал был на взводе. Он сжал кулаки и стиснул зубы, каждый его мускул дрожал от напряжения.

Он не понимал, почему именно эти слова сорвались с его губ.

Джалал не собирался выглядеть враждебным. Ему казалось, он совсем охладел к этой женщине. При ехал он сюда с единственной целью – увидеть ее, забыв о страсти, которая ослепляла его четыре года, пока продолжалась их связь. Он здесь для того, чтобы покончить с их отношениями раз и навсегда и забыть, как она бросила его, не дав шанса оправдаться.

Да, Джалал верил, что во всем разберется без эмоций. Он считал, что вернул самообладание за те два года, пока они не виделись, и не испытывает к ней ничего, кроме холодного любопытства и душевного отвращения.

Оказывается, он заблуждался. Вот он увидел Луджейн, и в его душе закипели нешуточные страсти.

Джалал слыл бесшабашным парнем, но всегда старался скрывать свои истинные переживания под маской беспечности. Вывести из себя его могли только двое: мать – пресловутая королева Сондосс из Зохаида и Хайдар, отношения с которым у Джалала не ладились с детства. Затем появилась Луджейн.

Он по-прежнему чувствует себя уязвимым, просто глядя на нее. А ведь она до сих пор даже не повернулась.

И вот, наконец, Луджейн посмотрела в его сторону.

У него перехватило дыхание, а сердце бешено заколотилось.

Ее красота всегда его завораживала – Луджейн взяла лучшее от своих предков с Ближнего Востока и из Ирландии. К тому времени, когда она оставила Джалала, известные фирмы конкурировали за право получить ее в качестве модели для демонстрации их продукции. Производители косметики хотели, чтобы ее незабываемое лицо и неповторимые глаза воздействовали на потребителей.

Пока продолжалась их связь, Луджейн постоянно сидела на диете, что иногда тревожило, а иногда и злило Джалала. Она делала карьеру и, как одержимая, причиняя вред здоровью, старалась довести до совершенства уже идеальную фигуру.

Но сейчас перед ним иная Луджейн – воплощение здоровья и женственности, с красивыми формами, которые не скрывал даже строгий черный костюм.

Замужество пошло ей на пользу. Она стала женой человека, которого Джалал когда-то считал хорошим другом. Луджейн овдовела менее чем через два года после свадьбы. Джалал отчасти обвинял ее в смерти мужа.

Она наклонила голову, выпрямляясь. Изящное движение подчеркнуло красоту ее лебединой шеи и черные волосы, уложенные в пучок.

Она сохраняла прохладное спокойствие, но все-таки ей не удалось скрыть крайнее удивление. Зрачки ее огромных серебристых глаз расширялись и сокращались, когда она волновалась или была возбуждена.

Он приблизился к ней, внимательно вглядываясь в ее лицо. А потом с его губ сорвались неожиданные слова:

– Не скажу, что я удивлен. Тебе удалось обмануть самых подозрительных и проницательных людей, которых я знаю, в том числе меня. Никто не превзойдет тебя в хитрости.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

Ее голос внезапно пробудил воспоминания о прошлом. Она тряхнула головой, словно рассердившись на себя за бессмысленный вопрос:

– Я неверно выразилась. Как ты сюда попал?

Джалал остановился в двух шагах от нее, хотя каждая клеточка его тела приказывала ему подойти ближе и обнять Луджейн.

Проклиная себя, он засунул руки в карманы с притворной небрежностью:

– Меня впустила экономка.

Она снова тряхнула головой, словно сочтя его ответ смешным. Потом, округлив глаза, она посмотрела на него с суровым обвинением:

– Ты ее запугал!

Ему стало тошно. Когда-то она считала его героем. А сейчас сразу же решила, будто он совершил нечто предосудительное. Будто он – преступник.

Но почему он расстраивается? Он давным-давно понял, что ее прежнее обожание – обман. Она резко изменила свое отношение к нему, как только обнаружила, что не добьется своего. Хотя нужно отдать Луджейн должное: она более двух лет пудрила ему мозги, прежде чем стала открыто высказывать недовольство.

Джалал сначала не хотел верить, что она просто им пользовалась. Он объяснял ее нервозность чрезмерными стрессами на работе и своим желанием доминировать. Он думал, что разногласия лишь сильнее распалят их страсть, поэтому при удобном случае провоцировал ее на скандал. Он до того заблуждался, что последняя ссора совершенно его потрясла.

Но вот прошло два года, и Джалал ясно увидел, кто она такая. Он отказывался верить всем имеющимся доказательствам ее лжи и хватался за иллюзию, так как не мог прожить без ее страсти.

И теперь Луджейн стоит перед ним в полный рост, в туфлях на высоком каблуке и смотрит на него с вызовом.

– Ты запугал Захаю, но, должно быть, забыл, что со мной твоя тактика выкручивания рук не пройдет. Либо ты уходишь по-хорошему, либо я вызываю охрану. А еще лучше – полицию.

Он отмахнулся от ее угрозы. От одного ее взгляда и слова в его жилах бурлила кровь.

– Что ты им скажешь? Что твоя экономка впустила меня, не предупредив тебя, и оставила нас наедине в пустом особняке? На допросе она поклянется, что я ничуть ее не запугал. Как и бывшие коллеги твоей матери, Захая впустила меня без лишних расспросов.

– Ты хочешь сказать, что, как бывшая коллега моей матери, Захая – одна из служанок твоей матери?

Джалал напрягся при упоминании о матери. Ему не удавалось забыть о ее заговоре с целью свержения короля Атефа и устранения его сводных братьев от наследования престола Зохаида.

Но Луджейн ничего не знала о заговоре. О нем знали только он, его ближайшая родня и отец. До улаживания последствий информацию держали в строжайшей тайне. Проблемы уладятся лишь тогда, когда узнают, где его мать спрятала драгоценности «Гордость Зохаида». Ситуация осложнялась тем, что по легенде – да и на законных основаниях – драгоценные камни давали обладателю право управлять Зохаидом. Вместо того чтобы потребовать наказания вора, жители Зохаида заявят, что король и его наследники, потерявшие драгоценности, не достойны престола.

Его матери грозило пожизненное заключение, но она не говорила, где спрятаны драгоценности. Она заявила ему и Хайдару, что даже из тюрьмы уничтожит их отца и братьев, а когда престол займет Хайдар, они еще скажут ей спасибо.

Отмахнувшись от удручающих мыслей, он смерил Луджейн взглядом:

– Я имею в виду, что Захая, как уроженка Азмахара, годами жившая в королевском дворце Зохаида…

– Фактически была рабыней твоей матери.

От осознания жестокости преступлений своей матери ему стало еще хуже.

Только после раскрытия заговора стал виден масштаб беззакония королевы Сондосс. Хотя слуги фактически не были ее рабами, она отвратительно с ними обращалась. На мать Луджейн, фрейлину Сондосс, сваливалась львиная доля ее безжалостных капризов. Однако Бадрея оставила придворную службу, как только Луджейн ушла от Джалала. Похоже, она смогла позволить себе роскошь не работать, когда Луджейн вышла замуж за Патрика Макдермотта.

Вероятно, деньги стали одной из причин замужества Луджейн. Не то чтобы Джалал сильнее расстроился. Луджейн должна была сообщить ему, что Бадрея страдает из-за проделок его матери. Именно к нему ей следовало обратиться за помощью.

Он парировал с ответной холодной яростью:

– Как бы Захая ни относилась к моей матери, она, очевидно, по-прежнему считает меня своим принцем. И она встретила меня подобающим образом.

– Неужели ты веришь, что люди покупаются на эту чушь о «принце двух королевств»?

От ее усмешки к его голове прилила кровь. Джалал и Хайдар были принцами Зохаида и Азмахара, за что и получили прозвище «принцы двух королевств». Неизвестно, как Хайдар, но Джалал никогда не считался принцем. В Зохаиде его лишили правопреемства за «нечистокровность». Стать королем Азмахара по праву наследования он тоже не мог. Поэтому королева Сондосс решила самостоятельно усадить на трон одного из сыновей.

Джалал выдохнул:

– Кем бы я ни был, Захая и охранники меня приветствовали. Я приходил сюда довольно часто, поэтому они спокойно меня пропустили.

– Ты обманул их, убедив в несуществующих отношениях с Патриком…

– Которого больше нет с нами. Благодаря тебе. – Он едва сдерживал гнев. – Но ты не готовилась к предстоящим событиям, как я думал. Ты не желала меня видеть.

– По-твоему, я вампир, да? Хотя жаль, что я не вампир. Вот ты умеешь высасывать из человека душу. И от тебя труднее отделаться. Но я исправлю этот недостаток прямо сейчас.

Джалал схватил Луджейн за руку, когда она проходила мимо, и почувствовал, как по телу пронесся трепет. Он стиснул зубы, борясь со своей реакцией, и постарался не вдыхать жасминовый аромат ее духов.

– Не волнуйся. Этот восхитительный визит не повторится.

Она выдернула руку из его некрепкого захвата:

– Как тебе хватило наглости приехать после того, что ты сделал?

Она имела в виду его деловое соперничество с Патриком, которое значительно навредило обоим.

Джалал притворился, что не понимает.

– Я тебя не бросал и не женился на одной из твоих лучших подруг, чтобы настроить ее против тебя.

– Плохо же ты думаешь о Патрике, если решил, что я убедила его прекратить с тобой все деловые связи.

– Ты убедила бы самого дьявола. И мы оба знаем, что у Патрика был ангельский характер. Он оказался идеальной добычей для черной вдовушки, вроде тебя.

Она смерила его презрительным взглядом:

– Слушай, Джалал, заканчивай свою мелодраму. Если ты прокатился по миру, чтобы обвинить меня в передозировке лекарства своему мужу, то твое вступительное заявление услышано. Не будь навязчивым, бесчувственным и властным. Теперь возвращайся в свой погребенный в песках отсталый регион и наслаждайся незаслуженной властью.

Он мрачно скривил губы:

– Ты всегда была злючкой, но не отличалась нахальством.

– Просто ты ни разу не удосужился меня выслушать. Хотя подобной «привилегии» ты удостаивал не только меня. Ваше благородное высочество вообще никого не слушает. Но отчасти ты прав. Я виновна в том, что считала тебя лучше. Но теперь я другая.

– Нисколько ты не изменилась. Просто сейчас, унаследовав миллиардную империю, ты показала свое истинное лицо.

Она насмешливо посмотрела на него:

– Совсем не поэтому я не скрываю своего отвращения к тебе. Но я не намерена с тобой объясняться, поэтому успокойся. Два года я мучилась от того, что не сумела все тебе высказать при нашей последней встрече. Теперь, когда ты от души обозвал меня, как тебе угодно…

– Я не для того сюда приехал. – Прежде чем она успела что-то сообразить, он крепко прижал ее к своему возбужденному телу. – И конечно же не из желания, которое так долго подавлял.

Она резко запротестовала. Джалал наклонился и поцелуем заставил ее замолчать.

– Не важно, что ты меня ненавидишь. Тебе всегда нравились мои поцелуи. – Он говорил у ее разомкнутых от шока губ, сдерживая желание скользнуть языком в ее рот. – Ты обожала мои прикосновения, страстность, мое желание. Ты до сих пор их обожаешь.

– Неправда. – Слова застряли у нее в горле, как только он снова ее поцеловал. Ее губы дрогнули, а затем она ответила на его поцелуй.

Вот так всегда. Джалалу достаточно к ней прикоснуться, как ее тут же охватывает страсть.

– Да, Луджейн. Все по-прежнему. Мы оба во власти всепоглощающего желания.

Она прерывисто простонала, когда его язык скользнул в ее рот. Джалал прижал ее к ближайшей стене и прильнул к ее роскошному телу.

– Скажи, что по ночам не спала и желала снова быть со мной. Скажи, что сходила с ума, как я. Скажи, что вспоминала все, что было между нами.

Подняв голову, Джалал посмотрел на нее и понял, что она по-прежнему его хочет. Подхватив на руки, он отнес ее в хозяйскую спальню и уложил на огромную кровать.

Нависая над Луджейн, он схватил ее рукой за запястья и поднял их над головой. Другой рукой он погладил ее лицо, шею и грудь. Затем, смотря в ее глаза, затуманенные лихорадочным желанием, он наклонился, поцеловал ее в губы и тут же распахнул ее пиджак.

Она ахнула и повернула голову, словно застыдившись. Как только Джалал стал посасывать мочку ее уха, Луджейн выгнулась и прижалась красивой грудью к его груди, усиливая его возбуждение.

Он приподнялся, чтобы видеть выражение ее лица, когда будет совершать следующее действие. Она смотрела на него в упор гипнотическим взглядом, ее дыхание стало прерывистым, а напряженные соски резко выделялись через ткань лифчика и блузки.

Джалал ликовал. Еще сильнее он обрадовался, когда Луджейн разочарованно вздохнула, как только он сел на кровати. Он улыбнулся ей и стянул с нее пиджак. Не сводя с нее взгляда, он очень медленно расстегнул свою рубашку.

Его неторопливость позволила ему понять, захочет ли Луджейн остановиться. Он с упоением разглядывал ее тело, замечая, как от желания и нахлынувших воспоминаний горят ее глаза, а на щеках появляется румянец.

– Разве ты не об этом мечтала? – спросил он.

Она кивнула, словно одурманенная. Одну ее руку он прижал к своей возбужденной плоти, а другую – к груди.

– Почувствуй меня, Луджейн. Возьми то, что всегда хотела. Доставь мне удовольствие, моя красавица с серебристыми глазами.

Луджейн вздрогнула, услышав, как он ее называет. Простонав, он убрал ее руку со своего члена. Словно очнувшись от транса, она отстранилась от него и попыталась присесть.

– Джалал, мы должны остановиться…

– Почему?

Она зажмурилась:

– Патрик.

Он сжал голову Луджейн обеими руками, заставляя открыть глаза:

– Он мертв. А мы с тобой живы. Но по-настоящему живы мы только вместе. – Он снова поцеловал ее в губы, затем отстранился и приподнялся на вытянутых руках. – Скажи, что не хочешь меня так сильно, как я тебя, и я уйду.

В ее глазах читалась страсть, но Луджейн все равно ответила:

– Желания недостаточно.

– Достаточно. – Он распустил ее черные шелковистые волосы и зарылся в них лицом. – Мы не можем этому сопротивляться.

Она вцепилась в его волосы и заставила поднять голову:

– Ничего не изменится.

Он отказывался ей уступать.

– Изменится. Мы утолим желание, которое нас мучает. Ты до смерти хочешь меня, а я тебя. Ты дашь мне все, как было всегда. И ты позволишь мне дать тебе то, о чем ты всегда просила, когда мы были вместе.

После долгой паузы Луджейн кивнула. Опустив ресницы, она притянула голову Джалала и поцеловала его в губы.

Облегченно простонав в ее рот, он расстегнул блузку, юбку и лифчик и коснулся ее бархатистой кожи. Дрожащей рукой он расстегнул молнию на брюках и услышал, как Луджейн облегченно вскрикнула, когда он коснулся ее бедер возбужденным членом.

– Возьми меня, Джалал. Скорее.

Приподнявшись, он рывком снял с Луджейн трусики и запустил пальцы к ней между ног. Луджейн обхватила его ногами за спину, и он погрузился в нее.

Она вскрикнула от вторжения и выгнула спину, сильнее прижимаясь к нему. Ее имя со стоном срывалось с его губ, когда он снова и снова входил в нее, с каждым разом все глубже.

Их близость была необузданной, дикой. Они старались насытиться друг другом, словно в последний раз, забыв обо всем, кроме собственного желания.

Развязка была настолько мощной и всепоглощающей, что Джалал потерял счет времени. На какое-то мгновение ему показалось, что он лишился сознания. Но вот он почувствовал, как Луджейн пошевелилась под ним, и привстал.

Простонав, он вышел из нее и наклонился, чтобы поцеловать. Она ловко от него увернулась. Его сердце сжалось, когда она с трудом присела на краю кровати. Ее длинные волосы спутались, она сидела тихо и настороженно.

Он ласково потянулся к ней рукой, но ее взгляд заставил его остановиться.

– Я ненавижу тебя, Джалал. Так сильно, как никогда никого не ненавидела. То, что сейчас произошло, можешь считать расплатой или прощальным сексом. Этого больше никогда не произойдет. – Она машинально встала и через несколько секунд скрылась в ванной комнате.

Джалал смотрел на закрытую дверь, его сердце бешено колотилось, а мысли путались.

Если он сейчас же пойдет за ней, ему удастся заставить ее умолять о новой близости. Но, похоже, она действительно его ненавидит. Джалал не понимал, чем заслужил такую злобу.

Прошел почти час, когда она вышла из ванной комнаты, одетая и равнодушная. Он тоже привел себя в порядок.

Встав перед Джалалом, она посмотрела на него отсутствующим взглядом:

– Прости за то, что сказала, будто ненавижу тебя. Это неправда.

В его душе затеплилась надежда. Но ее следующие слова были подобны удару хлыста.

– Все намного хуже. Я ненавижу себя, когда я с тобой. Я ненавижу свои поступки, мысли, чувства. Патрик помог мне понять, что я лучше той, кем себя считала. Я верила, что никогда не скачусь в грязь снова. Но ты как неизлечимая болезнь. Только ты появляешься, и я теряю рассудок. Есть всего один способ избежать очередного «инфицирования». Я не позволю тебе опять ко мне приблизиться. Если ты попытаешься это сделать, то пожалеешь об этом.

Джалал отошел от нее, словно избегая жгучего разочарования, и услышал свой насмешливый ответ:

– Я не меньше твоего сожалею, что приехал сюда и поддался твоим ядовитым чарам. Оставь свои угрозы и театральные ужимки, Луджейн. Я приближусь к тебе, когда в моем отсталом регионе пойдет снег.

Он не только сожалел о своем приезде. Он презирал себя за то, что не мог ее ненавидеть после того, как поддался слабости и овладел ею на супружеской постели.

У двери Джалал обернулся. При виде ее взгляда у него больно сжалось сердце.

Все было иллюзией, обманом.

Желая скрыть обиду и боль, он заговорил резко и холодно:

– Кстати, спасибо. Ты дала мне именно то, за чем я приехал. Я убедился, что о тебе даже думать не следует. Теперь я вычеркну тебя из своей памяти.

Джалал ушел. Желание отомстить испарилось, уступая место унынию. Он снова себе лгал. Джалал знал, что Луджейн никогда не была с ним искренна, но понимал, что не сможет ее забыть.

Глава 2

Настоящее время

– …Я всегда буду помнить об этом дне, благодаря твоему расположению, твоей чудесной любви, вере и самому твоему существованию. Я, Хайдар аль-Шалаан, вверяю тебе мою жизнь, Роксана, королева моего сердца.

Джалал нажал кнопку «пауза». У него заныло в груди, когда он посмотрел на изображение двух любящих людей на экране.

Он никогда не верил в чудеса. Но, вне сомнения, одно чудо все-таки произошло. Джалал снова и снова пересматривал видеозапись свадьбы своего брата-близнеца.

Хайдар с таким всепоглощающим обожанием смотрел на свою плачущую и слушающую его невесту. Затем она произносила клятвы верности и любви.

Джалал чрезвычайно радовался за них обоих. За брата-близнеца и женщину, которую считал своей сестрой. Но, наблюдая за ними, разделяя их счастье, он еще острее чувствовал зияющую пустоту в душе. Пустоту, которую ничем не заполнить.

Однажды он решил, что у него есть шанс построить почти такие же отношения, как у Хайдара и Роксаны. С Луджейн – единственной женщиной, которую он хотел больше всего в жизни. Но, даже забываясь в страстном порыве в ее объятиях, он чувствовал, что чего-то не хватает. Теперь он знал, что это было. Им не хватало уступчивости, понимания и смирения.

Джалал в последние годы чувствовал себя обделенным, наблюдая, как братья находят себе возлюбленных. Но только после воссоединения Хайдара и Роксаны он окончательно понял, каким может быть по-настоящему прочный союз.

Ничего подобного с Луджейн у него никогда не было. Значит, ничего не получится? Для того чтобы достичь такого уровня близости, нужны двое. Луджейн не желает переступать определенную черту. Ей не нужна душевная близость, она жаждет богатства и статуса.

Джалал понимает это сейчас. Прежде он считал, что всему причиной прерывистость их отношений – у обоих был напряженный график работы, оба жили в разных концах света. Но, по правде говоря, Луджейн относилась к нему только как к сексуальному партнеру. Ей было наплевать на его чувства, она желала просто удачно выйти замуж.

Джалал был готов поспорить, что она продолжала бы добиваться своей цели, если бы не встретила столь же подходящую кандидатуру.

Запись закончилась – экран стал черным и мрачным. Как мысли Джалала.

Он больше не станет пересматривать запись. Незачем воспроизводить на экране живой пример того, чего у него никогда не будет.

Поднявшись, он отбросил в сторону пульт дистанционного управления. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться и вспомнить, где из гостиной выход на веранду. Последние два года он арендовал так много домов, что, просыпаясь, не всегда понимал, где находится или даже в какой стране.

С тех пор как раскрылся заговор его матери и в регионе разразился скандал, Джалал разъезжал по миру. Его отец и сводные братья – Амджад, Харрис и Шахин – настаивали, что ничто не связывает Хайдара и Джалала с преступлениями их матери. Но Джалал в любом случае чувствовал себя замаранным. Ему стало еще хуже, когда он сцепился с Хайдаром и в конечном счете взвалил на него львиную долю вины. Он вынудил Хайдара отречься от него.

К счастью, им удалось наладить отношения. Однако Джалал не чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Пройдя по мраморному полу веранды, он остановился у каменной балюстрады и посмотрел на пустыню и горизонт, казавшийся недостижимее, чем когда-либо.

Зачем он сюда приехал?

С какой стати он решил претендовать на трон этого государства?

Его мать почти уничтожила Зохаид, а ее родственники подвели Азмахар к краю гибели. Поэтому Джалал был так потрясен, когда представители трети населения королевства выбрали его своим кандидатом. Они настаивали, что он не запятнан скандальной историей своей семьи, обладает властью и опытом, дабы сохранить Азмахар. Претендовать на трон мог даже Рашид аль-Мансури – его бывший лучший друг, а ныне враг, но у Джалала было огромное преимущество – в его жилах текла кровь аль-Шалаанов. А это поможет Азмахару вернуть себе важнейшего союзника – Зохаид.

И все же, зачем Джалалу королевская власть? Да, он способен управлять страной. Но ему, образно говоря, придется плавать среди акул. Джалалу не привыкать к трудностям. Однако это не означает, что он обязан бороться за трон, соперничая с Хайдаром и Рашидом.

Реальная причина в том, что Джалалу просто нечем заняться.

Он уехал из Зохаида, отвергнув королевские обязанности. Ему удалось создать такую эффективную систему управления своей бизнес-империей, что на работу у него уходило всего несколько часов в день. И у него нет никакой личной жизни. Есть несколько приятелей, но нет любимой женщины.

Неудивительно, что он чувствует себя опустошенным.

Тишину нарушила настойчивая трель. Джалал хмуро посмотрел на мобильный телефон.

Звонил Фади аль-Мансури – дальний родственник Джалала, руководитель его службы безопасности и глава кампании в борьбе за трон.

Фади приходился Джалалу родственником по материнской линии, но никогда не считал, что принадлежит к бывшей королевской семье Азмахара. Отец Фади общался с ними крайне редко, а Фади не общался с ними вовсе. Как только короля свергли, он обратился к племенам, на которые оказывал влияние, и уговорил их выбрать Джалала лидером.

Но хотя Джалал доверял ему свою жизнь, бизнес, кампанию и даже тайны, Фади никогда не принимал попытки Джалала сблизиться. Джалал настаивал, что Фади прежде всего его друг, но тот вел себя как средневековый рыцарь, относясь к Джалалу как к своему господину. Он всегда звонил только по срочному делу.

– Фади, я рад тебя слышать.

Не размениваясь на любезности, Фади заговорил напрямик. Его низкий голос звучал официально и торжественно.

– Учитывая, что вы не отдавали мне новых приказов по этому делу, не расспрашивали о произошедших событиях последние два года, вы наверняка не заинтересованы в том, что я должен вам сообщить. Но я решил дать вам знать на случай, если этот вопрос вас по-прежнему интересует.