Лунная богиня
- -
- 100%
- +
Джалалу стало не по себе. Фади явно говорил не о его бизнесе, личной безопасности или кампании. В таком тоне он мог говорить только о Луджейн, за которой Джалал поручил ему наблюдать.
Очевидно, Джалал непроизвольно произнес ее имя вслух, потому что Фади произнес:
– Да, я говорю о Луджейн Морган.
Внезапно в пустыне поднялся ветер, словно сопровождая будоражащие Джалала вопросы.
После продолжительного молчания Фади выдохнул:
– Я прошу прощения за то, что предположил, что вам будет интересно.
И тут Джалал словно обезумел.
– Просто скажи мне, – прорычал он.
Опешивший Фади молчал, потому что, как и все остальные, считал Джалала воплощением хладнокровия. Да, в делах Джалал был рассудительным и сдержанным, но в отношениях с Луджейн самоконтроль полностью исключался.
Джалал почти слышал, как проницательный Фади размышляет, прежде чем наконец произнести:
– Она вернулась в Азмахар.
– Ты думала, я не узнаю, что ты в Азмахаре?
Луджейн убрала телефон от уха и сдержала стон. Ей звонила Алия, общения с которой она старалась избегать.
Когда-то Луджейн и Алия считали себя двоюродными сестрами, так как их отцы принадлежали к ирландско-американскому клану Морганов. Но мать Алии, княгиня Бахия аль-Шалаан, на самом деле оказалась ее тетушкой, а Алия – дочерью ныне бывшего короля Зохаида, Атефа аль-Шалаана, рожденной от его американской любовницы Анны Бомон, которая теперь являлась его женой.
Прошло несколько лет с тех пор, как Элию объявили членом семьи аль-Шалаан и выдали замуж за короля Кямала аль-Масуда из королевства Джудар.
Луджейн и Алия дружили, и первая следовала по стопам Алии в модельном бизнесе. Алия всячески поддерживала Луджейн, свела с нужными людьми и помогла избежать многих проблем в неспокойном мире моды.
Именно благодаря Алии Луджейн познакомилась с Джалалом. Теперь, когда стало известно, что Алия – его сводная сестра, у Луджейн есть все шансы опять встретиться с Джалалом. Именно поэтому она избегала встреч с Алией. И еще потому, что Алия светилась от счастья после того, как вышла замуж.
– Итак, какое же мне придумать наказание для тебя за то, что ты приехала в Азмахар тайно? – энергично спросила Алия.
– Я тоже по тебе скучала, Алия.
Смех Элии был подобен звону хрусталя.
– Узнаю женщину, которой удается заставить меня улыбаться. Знаешь, ты увертливее угря. Я слышала, в Азмахаре все такие.
Луджейн растянула в улыбке напряженные губы.
– Так как я только наполовину азмахарианка, то не могу быть слишком увертливой.
Алия присвистнула:
– Дорогая моя, наша «половинчатость» лишь усиливает черты, которые мы наследуем от каждой стороны. Спроси об этом Кямала.
Ну вот. Эта женщина не в состоянии не упомянуть своего мужа и любовь всей жизни.
Луджейн понимала, что ведет себя нехорошо, но причиной тому была не только нежность в голосе Алии. Луджейн видела ее вместе с мужем, встречала их поодиночке и с двумя детьми. Она наблюдала и ощущала, как чрезмерно и преданно суровый Кямал обожает свою супругу. Кроме того, Луджейн, видя доказательство подобной страсти, понимала, что в ее жизни никогда не будет ничего подобного.
– Итак, ты надолго в Азмахаре? – Алия прервала ее мрачные мысли. – В прошлый раз ты приезжала более четырех лет назад и пробыла менее четырех дней.
– Я не знаю, Алия. Все зависит от здоровья моей тети.
– Суффея? – Из голоса Алии улетучилось легкомыслие, уступая место тревоге. – Что с ней?
– У нее диагностировали рак молочной железы.
– О, Луджейн, мне так жаль. Привези ее в Джудар. У нас лучшие клиники в мире, благодаря Кямалу. Я прослежу, чтобы ее лечили лучшие врачи.
– Не знаю, как благодарить тебя за предложение, Алия, но мне придется отказаться. Я пыталась заставить ее приехать в Штаты, но она не желает оставлять дочерей на несколько месяцев, пока продлится лечение. Одна учится в старших классах средней школы, а другая только что родила близнецов.
– Я отлично понимаю ее заботу о детях. Но в Азмахаре дела идут не лучшим образом, и здравоохранение пострадало сильнее всего.
У Луджейн сжалось сердце.
– Я знаю. Но тетя настаивает на лечении в Азмахаре, как любой другой житель страны. Мне лишь удалось организовать ее консультации с лучшими врачами из США. Они прилетят через пару дней.
– Это здорово. И если того, что они порекомендуют для лечения, нет в Азмахаре, я обеспечу ее лекарством, оборудованием и персоналом. Раз она не едет к нам, мы привезем ей сами лучшее из Джудара.
– О, Алия, на это я и надеяться не могла.
– Да ты вообще ни на что не надеялась, да? Ты же запросто откажешься от помощи подруги.
Луджейн выдохнула. Алия была права. Достаточно того, что Луджейн – дочь служащей, работавшей во дворце, где выросла Алия. Луджейн не желала принимать помощь, за которую не в состоянии заплатить. Она принимала помощь Элии тогда, когда та настаивала на том, что просто компетентнее в каком-то вопросе, и это не имело ничего общего с ее королевским статусом.
Даже сейчас Луджейн не смогла бы достойно отплатить Алии.
– Я слышу, как кипят твои мозги, Лу, – сказала Алия. – Но на этот раз помощь я предлагаю не тебе непосредственно, поэтому твоя аллергическая реакция на мое предложение не будет очень сильной. Теперь пообещай, что согласишься с моим предложением и позволишь мне сделать все возможное.
Луджейн усмехнулась, хотя на глаза навернулись слезы.
– Я забыла, как хорошо ты меня изучила, Алия. И о том, какой надоедливой ты бываешь, и какой невероятно доброй. – Она вздохнула, взволнованно сглотнув. – Спасибо, я обещаю.
– Умница! – Луджейн представила улыбку неутомимой Алии. – Итак, когда мы увидимся?
Тьфу ты. Луджейн придется дать еще одно обещание.
Она выдохнула:
– Как только станет известен план лечения тети, я позвоню тебе, и мы устроим девичник.
Алия радостно вскрикнула:
– Я ловлю тебя на слове!
Они поболтали еще немного, и к Луджейн постепенно вернулась прежняя легкость в общении с подругой. Потом Алия, смеясь, попрощалась с ней и отправилась отмывать дочь, перепачкавшуюся чем-то липким.
Луджейн рухнула в ближайшее кресло.
Угораздило же ее вернуться к Азмахар теперь, когда впервые за многие годы сюда приехал Джалал. Ей ужасно не хотелось находиться с ним в одном воздушном пространстве. А после разговора с Алией ей казалось, что ее роковая встреча с ним все ближе.
Все-таки она идиотка. Ведь он пообещал вычеркнуть ее из своей памяти, а теперь включился в борьбу за трон. Уж о ком, а о ней Джалал вспомнит в последнюю очередь. В конце концов, она – одна из многих его любовниц.
Пока они были вместе, он организовывал их встречи, когда было удобно ему. Иногда они не виделись неделями, и он наверняка ей изменял. В разлуке с ним Луджейн терзалась сомнениями. Она видела и слышала слишком много доказательств того, что в его постели каждую ночь появлялась новая женщина.
К ее стыду, уйти от него ее заставила отнюдь не его измена.
В конце концов, Джалал ничего ей не обещал, поэтому она не имеет права чувствовать себя преданной.
Проклиная себя за неприятные воспоминания, она лихорадочно оглядывала номер отеля. В нем она проживет ближайшие недели. Отель находится в нескольких минутах ходьбы от больницы, поэтому Луджейн сможет в любое время приехать к тетушке.
Встав, она направилась в кухню, чтобы заварить травяной чай. Ей нужно успокоиться перед тем, как она поедет за тетей на окраину Дуррат Сахель. Движение в столице Азмахара стало гораздо хуже прежнего.
Как только она отпила чая с гибискусом, тишину номера люкс нарушил громкий мелодичный звонок. Луджейн проглотила горячую жидкость, ошпарив язык и поперхнувшись.
Пока она откашливалась, позвонили снова.
Должно быть, горничная. Луджейн предполагала, что пробудет в номере всего час, поэтому не повесила на дверь табличку «Не беспокоить».
Подойдя к двери, она распахнула ее и замерла. Сердце перестало биться.
В дверном проеме, заполняя его целиком, стоял Джалал.
Когда-то Луджейн думала, что красивее и великолепнее его никого быть не может. Он изменился за прошедшие два года. Теперь угроза и властность чувствовались в каждом его взгляде и движении. Если прежде от его внешности у нее захватывало дух, то теперь она просто потеряла дар речи.
Он смотрел на нее сверху вниз, будто тоже был потрясен тем, что видит.
– Я сказал, что вычеркну тебя из своей памяти, но, кажется, мне не удалось забыть тебя совсем. Поэтому я решил прекратить свои попытки и пройти весь путь в обратном направлении. Теперь, я думаю, меня исцелит только возрождение нашей близости.
Глава 3
Луджейн стояла, как парализованная, пока Джалал протискивался мимо нее в номер. Дверь закрылась со щелчком, похожим на выстрел пистолета с близкого расстояния.
Она по-прежнему не могла ни двигаться, ни говорить, ни дышать. Переполняясь эмоциями и ощущениями, она наблюдала, как он проходит в номер люкс. Он, как и прежде, оказывал на нее влияние, которому она не могла противостоять.
Как только он повернулся к ней лицом и спокойно, оценивающе ее оглядел, она вспылила:
– Какого черта ты вытворяешь? Убирайся отсюда!
– Я уйду. Когда-нибудь. – Он томно повел плечами. – Но раз я не уйду прямо сейчас, давай ты не будешь произносить апоплексические тирады и мы обсудим детали моего предложения.
– Давай-ка я напомню тебе, как мы впервые встретились. Хочешь, я восстановлю в твоей памяти воспоминание о нашей первой близости?
В его глазах вспыхнула осознанность. Он подошел к ней.
– Ты говоришь о том дне, когда я впервые увидел тебя прячущейся за Алию? Ты смотрела на меня настороженно, как голодный котенок. Или ты вспомнила о том, как я подошел к тебе и взял тебя за руку? – Он сжал и разжал пальцы, будто переживая прежние ощущения. – Твоя рука дрожала, и я понял, что ты ко мне испытываешь.
Она резко фыркнула:
– Интересная интерпретация прошлого! Я просто недоумевала и не знала, как реагировать на развязного незнакомца.
– Я никогда не был для тебя незнакомцем. Ты знала о том, кто я, как только достаточно повзрослела.
– Я просто знала, что ты существуешь. Поэтому я была так настороженна.
– А как насчет страстности? – Его взгляд стал вызывающим. – Неужели Алия никогда не пела мне дифирамбы? Она поступила совсем не по-родственному.
– Если бы она что-то и пела о тебе, то наверняка не расхваливала бы. И так как ты изрядно постарался, чтобы запудрить ей мозги по поводу своего отношения ко мне, она никогда не хвалила тебя и предупреждала меня, чтобы я держалась от тебя как можно дальше.
– Я отвлекал ее, чтобы сохранить свои глаза, которые, как ты говорила, ты обожала.
И эти глаза, черт бы их побрал, были поистине великолепными. Как всегда. Они излучали золотистое вожделение, лишающее Луджейн самообладания.
– Она опекала тебя, как кошка своего котенка, и выцарапала бы мне глаза, узнав о моих намерениях. – Джалал нахмурил выразительные брови вразлет. – Итак, о какой первой близости ты говоришь? – Его взгляд внезапно стал чувственным. – Ты имеешь в виду, когда ты, паразитка, меня поколотила?
– Ничего подобного я не делала. Я много раз тебя предупреждала.
– Ах, ты требовала отпустить тебя и все такое. Но я не держал тебя силой. Я даже не прикасался к тебе.
– Ты загонял меня в угол, – возразила она.
– Я шел к тебе навстречу, а в угол ты пятилась сама.
– Потому что ты остался со мной наедине в номере отеля.
– Куда ты пришла по собственной воле.
– Я пришла на вечеринку с Алией.
– На мою вечеринку, в моем номере. И не я заставил Алию уйти, чтобы спасти очередную потерянную душу.
– Я никогда не была ее потерянной душой. И я осталась только потому, что она пообещала вернуться через полчаса.
– Но ты не уходила, хотя она сильно задерживалась.
– Я впервые приехала в Нью-Йорк и думала, что мне безопаснее остаться в номере отеля, а не ходить по ночным улицам одной.
– И ты была в безопасности, – ответил он.
– Я бы так не сказала. Особенно когда меня оставили наедине с тобой. С человеком в два раза больше меня, в двадцать раз сильнее, не говоря уже о титуле принца с дипломатическим иммунитетом и грандиозными правами.
– И ты решила, что я всех отослал, чтобы остаться с тобой наедине.
– Я была права.
– Но ты решила, что у меня зловещие намерения, и поколотила меня.
– Не преувеличивай. Я врезала тебе всего разок.
– Хватило одного раза, потому что я чуть не упал как подкошенный. – Он сжал рукой горло, будто снова чувствуя удар. – Не говоря уже о шоке при виде того, как ангел неожиданно превращается в гарпию. После этого я хотел тебя круглосуточно.
Луджейн, ужасаясь тому, что сделала, попыталась сбежать. Джалал ее остановил, не прикасаясь к ней. Он просто ее окликнул. Именно тогда он впервые сказал, что у нее «серебристые глаза».
В ту ночь они не были близки, хотя Джалал с легкостью мог добиться своего. Он ждал два месяца, пока Луджейн едва не потеряла голову от желания. После первой близости она стала одержима Джалалом на следующие четыре года.
Их отношения были необузданными, ненасытными и чрезвычайно страстными. Но чем больше они утоляли физическое влечение, тем опустошеннее она себя чувствовала эмоционально и психологически.
– Колотить меня во второй раз не было надобности, – сказал он. – Ты нокаутировала меня, просто взглянув завораживающими глазами. Ты хотела меня так же сильно, как я хотел тебя. – Она открыла рот, чтобы возразить, но он ласково коснулся рукой ее подбородка, заставляя сомкнуть губы. – Не спорь. Я говорю очевидные вещи. Так ты желаешь восстановить прежние отношения? Как в первый раз, когда мы занимались любовью…
Ей не удалось возразить, что они никогда не «занимались любовью», потому что Джалал приложил палец к ее губам.
Она отшатнулась, а он вздохнул и опустил руку. В его глазах читались страстные воспоминания.
– Я помню каждое прикосновение наших тел, каждое ощущение, когда ты отдавалась мне, каждый твой ответ и просьбу доставить тебе удовольствие. Все это словно закодировано в клетках моего тела. Я помню все.
Луджейн смотрела на него, ее шок и ярость сменились истомой. Казалось, будто его близость действует на нее сильнее любого изменяющего сознание наркотика.
Нет, она не попадет под влияние Джалала снова. Ее безрассудство слишком дорого ей обходится. И не только ей.
Она встревожилась. Следует убедиться, что на этот раз он уйдет навсегда и не вспомнит о ней до конца своей жизни. Лучше всего не бросать ему вызов.
– Воспоминания хороши, я уверена, – произнесла она. – Но ты сосредоточился на несущественных воспоминаниях, забыв об актуальных. Например, ты забыл, почему хотел вычеркнуть меня из своей памяти.
Внезапно его взгляд стал холодным.
– Я все помню. Хорошая память – проклятие аль-Шалаанов. Именно из-за нее я не смог тебя забыть, как собирался. Как только я узнал о твоем возвращении, сразу понял, что всегда о тебе думал.
Она пожала плечами:
– Несмотря на непогрешимость твоей памяти, ты забыл о негативном. А этого негатива вполне достаточно, чтобы испортить то, что ты считал замечательным.
– Ты имеешь в виду то время, когда ты увивалась около одного из моих лучших друзей, обманом заставила его жениться на тебе, а потом отправила его на тот свет в рекордно короткий срок? Хотя два года – не рекордно короткий срок. Как всегда, я восхищаюсь твоим упорством. Ты, наверное, хотела избавиться от него раньше.
– Так предполагаешь ты.
Увидев вызов и удовольствие в его глазах, она разозлилась на себя: «Сосредоточься! Оставайся равнодушной, и ваша конфронтация сойдет на нет».
– Так почему бы тебе не исправить мои предположения? – спросил он.
Она едва не посоветовала ему исправить самого себя.
Вместо этого Луджейн решила избавить Джалала от заблуждений, которые явно подпитывали его порочный интерес к ней.
Луджейн смиренно выдохнула:
– Мне не удалось обо всем рассказать, когда мы… в последний раз встретились. Я до сих пор не считаю удобным говорить об этом, но предполагаю, что нет никаких причин держать это в тайне, по крайней мере от тебя.
– Ты предупреждаешь меня, чтобы я держал язык за зубами? Разве я такой известный болтун?
– Ты хочешь сказать, что не передашь мои откровения в средства массовой информации? Не напишешь о моей тайне в Твиттере? – Она с сожалением скривила губы. – Но ты прав. Зная, как тщательно ты хранишь секреты, можно быть уверенной, что больше информации выудишь не у тебя, а у трупа. Но я не подумала о твоей непоколебимой осмотрительности, когда ты появился через два месяца после смерти Патрика. Из-за суматохи, в которой я оказалась, я меньше всего собиралась рассказывать тебе о том, что произошло.
– Поведаешь ли ты мне об этом сейчас? О том, как он на самом деле умер? Только не надо пересказывать мне то, что ты сообщила полиции.
– Я не знаю, как работает полиция в этом регионе, о, принц двух королевств, но в Нью-Йорке полицейским плевать, что ты им наболтаешь. Они верят только твердым доказательствам. Особенно когда молодой богач умирает неестественной смертью.
– Но они не нашли никаких доказательств твоей лжи, поэтому я и обвинил тебя пару лет назад.
– В том, что мне удалось избежать наказания? – Она склонила голову набок, ненавидя себя за то, как екнуло сердце при виде разглядывающего ее волосы Джалала, обвиняющего ее в убийстве. – Значит, ты думаешь, я способна убить человека?
– Я знаю, что ты способна довести человека до самоубийства.
– Откуда такие выводы? Ты говоришь о моей печально известной карьере, когда я использовала собственное тело, зарабатывая себе на жизнь? Или ты намекаешь на то, что я осмелилась порвать с тобой?
Луджейн умолкла, злобно себя проклиная. Она снова провоцирует Джалала на обвинения.
– Как насчет того, что эта женщина, использующая собственное тело, заарканила миллиардера, когда поняла, что зря делала ставку на меня?
Разговаривать с Джалалом бесполезно. Он любого доведет до белого каления.
– Ты считаешь, я хотела выйти за тебя замуж? Неужели ты думал, будто я верю, что фильмы-сказки основаны на реальных событиях?
– Когда ты сказала, что тебе нужен мужчина, который не станет прятать тебя, как грязный секрет, и будет открыто появляться с тобой на людях, ты имела в виду замужество. Ты дала мне понять, что я для тебя не гожусь. Ведь ты уже нашла мне подходящую замену.
– Подходящую замену? Что за чушь! – Она резко хохотнула. – Я всегда считала, что наша связь будет недолгой и несерьезной, не говоря уже о браке. И именно поэтому я решила положить ей конец. Когда двух людей связывает только секс, они деградируют.
– Деградируют? – прошипел он. – Я приложил все усилия, чтобы о нашей, как ты говоришь, связи знали только мы, дабы избавить тебя от неприятностей.
Она разозлилась:
– Между нами могла быть только связь. Но это не значит, что такие отношения – норма. Я попала в замкнутый круг, то желая расстаться с тобой, то позволяя тебе возвращаться в мою жизнь в любое удобное для тебя время. А ты заманивал меня, одурманивал и принуждал к отношениям. Вот почему я с ними покончила. Неравенство, непреодолимая пропасть между нами, бессмысленность отношений – все это разъедало мою самооценку и подрывало психическое здоровье.
– И единственным лекарством оказался одурманенный муж-миллиардер.
Она фыркнула:
– Это твое любимое предположение, да? Тебе обязательно искать криминальный подтекст, чтобы объяснить, почему женщина решила тебя бросить?
– Ты оставила меня без объяснения, просто произнеся неоднозначную напыщенную речь. Мне пришлось до всего додумываться самому.
– И ты решил, что я во всем виновата?
– Ты могла бы озвучить свои претензии, но вместо этого закатила истерику и стремительно ушла. И ты лишила меня возможности помириться с тобой. Что мне оставалось, кроме как найти твоему поведению самые жестокие объяснения?
– Ой-ой! Какие напыщенные речи!
Его улыбка стала угрожающей.
– То есть ты хочешь сказать, что у тебя не было намерения расстаться со мной, чтобы связаться с более податливым богачом?
– Тебе никогда не стать таким, как Патрик. И я вышла за него замуж не из-за денег и активов. На самом деле, он женился на мне из-за денег.
Внезапно разочарования последних четырех лет лишили Джалала сдержанности и желания выглядеть соблазнителем. Он забыл об учтивости, ему требовалось скорее все выяснить.
– Ты собиралась сказать мне правду. Черт побери, прекрати объясняться загадками. Что значит – он женился на тебе из-за денег?
В ее по-особенному красивых глазах читались гнев и страсть.
– Никаких загадок. Он хотел убедиться, что его деньги и проекты не перейдут к членам его так называемой семьи после его смерти. Если бы ты был Патрику другом по-настоящему или даже лучшим его другом, как ты заявляешь, то знал бы, что его отношения с семьей были, мягко говоря, отвратительными.
Джалал медленно кивнул. После того как умерла мать Патрика, его отец женился на женщине, которая оказалась воплощением злой мачехи из сказки. Она еще сильнее возненавидела Патрика, когда родила детей. Она сделала все возможное, чтобы разрушить отношения Патрика с отцом, и попыталась заставить его уменьшить долю наследства Патрика. К ее ярости, Оуэн Макдермотт поступил иначе. Он знал о недостатках своей новой жены и ненависти ее детей к Патрику. По завещанию его сын получил львиную долю отцовского состояния.
– Патрик рассказал мне о своей жизни в первый же вечер, когда мы встретились, – сказала Луджейн.
Джалал отлично помнил тот вечер. Это был один из немногих случаев, когда он встречался с Луджейн в уединенном ресторане. Они наткнулись на Патрика, который напивался в одиночку. У Джалала внезапно возникли проблемы на работе, и Луджейн повезла пьяного Патрика домой. Джалал не мог представить, что она и Патрик заинтересуются друг другом.
Его сердце сжалось, когда он увидел выражение ее лица. Луджейн словно смотрела в прошлое с тоской и сожалением.
– В тот вечер мы подружились. Когда у меня был отпуск, Патрик ездил вместе со мной в Ирландию – на свою родину, куда не приезжал после смерти матери. Там он нашел новую семью.
– Твою, – пробормотал Джалал.
Все время, пока продолжалась их интимная связь, она возила Патрика в родительский дом.
– Он очень подружился с моим отцом, и тот дал ему совет, позволивший в дюжину раз увеличить его состояние. Его так называемая семья стала требовать своей доли.
– И он не захотел с ними делиться. – Ее проницательность так сильно раздражала Джалала, что ему захотелось заставить ее забыть другого мужчину. Он сжал кулаки, поборов это желание. – Так ты говоришь, он женился на тебе, чтобы его состояние досталось тебе.
– Мне и моей семье. Он нам доверял.
– С какой стати он вам доверился?
– Для него это были не просто деньги. У него было много проектов, компаний и благотворительных организаций. Он знал, что, если его мачеха, сводный брат и сводные сестры получат состояние, они все распродадут, уедут в тропики и станут жить на проценты. Он хотел убедиться, что у них нет законного права требовать свою долю.
– Спасибо за разъяснение, но я не об этом спросил. Почему он думал о наследниках, если был так молод? Он знал, что умрет? У него были проблемы с психикой? Он был склонен к суициду?
– Нет, конечно!
Ее ответ покоробил его. Она говорила о Патрике слишком эмоционально. Джалал просто намекнул на возможные психические проблемы, а она уже приготовилась напасть на него, защищая память мужа.
Она уважала Патрика и оставалась преданной ему даже после его смерти. Неужели Джалал ошибался?
Хмуро глядя на Джалала, будто желая его пнуть, она сказала:
– Патрик был самым вменяемым человеком, которого я когда-либо знала. Еще он был самым доброжелательным. Он никогда не наложил бы на себя руки. Он был крайне уравновешенным, и от него зависело очень много людей.
Джалал знал, что это правда. Он восхищался Патриком с тех пор, как они познакомились более пятнадцати лет назад. Ему нравилась его неиссякаемая энергия и энтузиазм, прогрессивные взгляды, но главное, его непоколебимый гуманизм. Сопереживание Луджейн заставило Патрика разорвать все связи с Джалалом, деловые и личные. Именно об этом Джалал больше всего сожалел, когда Патрик умер.
– У него был неоперабельный рак яичек, метастазы уже пошли в основные органы.
У Джалала перехватило дыхание. Он не знал, что потрясло его сильнее: откровение Луджейн или то, с каким видом она об этом сообщила.
От тоски она пошатывалась, ее голос дрожал.
– Я была с ним в тот день, когда ему поставили диагноз. Ему сказали, что на специальных препаратах он проживет не более года, а без них и того меньше. Но он не хотел принимать лекарство и страдать от побочных эффектов, когда не было никаких шансов на выздоровление. Он желал прожить столько, сколько ему отмерено, будучи полноправным членом большой семьи, которая любила его как своего родича.