Вероломная обольстительница

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме.

Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. A.

Иллюстрация на обложке используется с разрешения Harlequin Enterprises limited. Все права защищены.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

From Enemy’s Daughter to Expectant Bride

© 2014 by Olivia Gates

«Вероломная обольстительница» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Пролог

Он опять проснулся посреди ночи.

Его щеки были мокры от слез, сердце бешено колотилось, и от крика, когда он в отчаянии призывал мать и отца, саднило в горле.

– Поднимайся, Счет.

От этого грубого голоса душу объял страх. Впервые услышав его, он до смерти испугался, решив, что в его спальню проник незнакомец. Но вскоре он понял, что дела обстояли еще хуже. Он был не дома, а в каком-то длинном, узком помещении без мебели и окон. Он лежал на холодной земле со связанными за спиной руками. Голос с хорошо знакомым ему сильным британским акцентом повторил те же слова.

Так начинался кошмар.

– Похоже, Счет хочет получить еще разок.

Это сказал другой человек. Он думал, что этот ужасный человек – последнее живое существо, которое ему суждено увидеть на этом свете. Они называли его Математиком. Поэтому они схватили его. Потому что он отлично считал.

Когда они впервые об этом сказали, он был оскорблен. Он не просто «отлично считал». Он был математическим гением. Так говорили ему родители, учителя и все специалисты, которые имели с ним дело.

Он поправил их – и за это получил первую оплеуху, от которой его отбросило к стене. Он едва не сломал шею. Ощутив боль и шок, он понял, что все это происходит на самом деле. Он больше не был в безопасности. Они могут сделать с ним все, что угодно, – и непременно сделают.

Поначалу от этой мысли в нем вскипела ярость. Он сказал, что, если они вернут его обратно к родителям, он не расскажет им о том, что эти люди дерзнули поднять на него руку. В ответ они расхохотались дьявольским смехом, и один сказал другому, что, наверное, на обработку малолетнего Счета у них уйдет больше времени, чем они думали.

Он все еще настаивал, что его зовут не Счет. За это тот, второй мужчина ударил его по второй щеке – еще больнее.

Когда он лежал на полу, дрожа от страха и беспомощности, злодей объяснил, чего они хотят от него:

– Ты больше никогда не увидишь родителей и никогда не выйдешь отсюда. Теперь ты принадлежишь нам. Если ты будешь делать то, что мы тебе прикажем, без задержек, мы тебя не накажем. Или накажем не слишком сильно.

Но он не подчинялся их приказам, как бы жестоко они его ни наказывали. Он надеялся, что им, в конце концов, надоест это, и они вернут его к родителям. Но они лишь действовали все более жестоко и, казалось, наслаждались, избивая и мучая его, и надежда на то, что этот кошмар когда-нибудь рассеется, таяла и таяла…

– Может, сегодня дадим Счету самому выбрать себе наказание?

Он слышал смешки своих мучителей. Их силуэты смутно возвышались над ним, – его глаз заплыл от удара, и он едва различал их. И в этот момент он сдался.

Его муки длились слишком долго для обычного ночного кошмара.

Этот ужас никогда не кончится.

Издевательства тюремщиков не прекратятся, родители не спасут его, и никто не придет к нему на помощь. Его положение будет становиться все ужаснее.

Что ж, если он отныне обречен на такую жизнь, значит, он больше не хочет жить.

Но он не мог даже покончить с собой. В его узилище были лишь металлические миски, куда ему наливали грязную воду и накладывали какую-то липкую бурду, и ведро, которое он использовал как туалет. Он не мог сбежать от них даже в смерть. Разве что попробовать…

Идея возникла в какую-то секунду. Он испробовал все, за исключением одного – подыгрывать им. Быть может, если он сделает вид, что подчинился, они решат, что сломили его, и разрешат ему выходить из камеры.

Тогда он мог бы сбежать. Или погибнуть при попытке к бегству.

Один из здоровяков пнул его по ребрам:

– Поднимайся, Счет.

Сжав зубы от резкой боли, он встал.

– Наконец-то он начал слушаться. – Злодей вновь рассмеялся своим жутким смехом.

– Давай проверим. – Второй склонил над ним плохо выбритую физиономию. – Эй, как тебя зовут?

Жгучая волна желудочного сока поднялась к самому горлу. Он сглотнул, хороня внутри себя последнюю мысль о сопротивлении:

– Счет.

Еще один удар по ноющей скуле. На этот раз, однако, он слабее, чем раньше. Они все равно будут мучить его, но если он подчиниться, наказание будет не столь жестоким.

– И почему ты здесь?

– Потому что отлично считаю.

– И что ты будешь здесь делать?

– Все, что вы скажете. – От очередного удара у него дернулась голова и зазвенело в ушах, но он продолжал: – Как только вы велите.

В неверном свете, пробивавшемся снаружи, он увидел, как они обменялись злобными улыбками. Они поверили, что сломили его. Да, это было так. Но он не собирался прожить достаточно долго, чтобы дать им насладиться победой.

Наконец они сделали именно то, на что он рассчитывал, – выволокли его из камеры. Он беспомощно висел между ними, слишком слабый, чтобы идти, и его голые ступни и колени, просвечивавшие сквозь истертые штаны, скребли по холодной земле.

Он с трудом мог поднять голову, чтобы посмотреть, куда его тащат. Он успел заметить лишь огромные черные колонны и арки, меж которыми просвечивало мутное небо. Все это было похоже на средневековый замок в одной из видеоигр, что дарил ему отец. Но он понял главное: стены между колоннами были достаточно низки, чтобы попытаться перебраться через них и спастись… Или упасть и сломать себе шею.

Затем один из монстров произнес:

– Если подойдешь к стене, тебя поймают, изобьют и бросят обратно в камеру. И там ты просидишь вдвое дольше, чем в этот раз.

Значит, и этот план невозможен. Но он не может, не в силах больше это выносить!

Он уже хотел умолять их просто убить его и покончить с этим. Но тут они распахнули тяжелые деревянные двери и швырнули его через порог на грубый пол.

Сумев, наконец, приподнять голову, он увидел огромный зал с рядами столов, за которыми молча сидели множество мальчиков. Все они смотрели в сторону двери.

– Этот глист – ваш новый приятель. Будет делать что-нибудь, что вам не дозволено, – сообщите нам и получите награду.

С этими словами тюремщики ушли, оставив его стоять на коленях на глазах у остальных. Он вдруг ощутил прилив гордости. Он знал, что мальчишки часто бывают жестоки с теми, кто младше и слабее их. А ведь он, кажется, был здесь самым младшим. Поэтому он поднялся на ноги, стараясь не держаться за ноющий бок, не показать свою слабость, – и когда мальчики вновь вернулись к еде и тихим разговорам, чуть вновь не упал от облегчения.

Похоже, они боятся даже громко разговаривать. Значит, они тут пленники, как и он! Их сломали еще раньше.

Ему в нос ударил манящий до боли запах горячей пищи. От голода у него закружилась голова. Стараясь двигаться уверенно, он пошел в направлении источника божественных ароматов.

Он пытался дотянуться до крышки одного из массивных контейнеров, как вдруг ее подняла чья-то рука. Он не заметил, как подошел ее обладатель.

Это был мальчик постарше, с бритой наголо головой и внимательными черными глазами. Ростом он уже был, пожалуй, с его отца. Но, несмотря на устрашающие габариты и пронзительный взгляд, этот почти взрослый парень, казалось, внушал надежду.

– Меня зовут Фантом. А тебя?

Он чуть было не назвал свое настоящее имя, но вовремя одернул себя. Может, этот мальчик просто провоцирует его на что-то «неразрешенное»? Чтобы доложить и получить награду?

– Счет, – осторожно сказал он.

В ответ мальчик изогнул черную бровь:

– Это твоя специальность? – Он явно был удивлен. – Но тебе ведь не больше семи?

– Мне восемь.

От возмущения, прозвучавшего в его голосе, взгляд Фантома потеплел.

– Первый месяц здесь морят голодом. Тебя морили три месяца. Из-за этого многие тут выглядят мелкими. Так что теперь налегай на еду, чтобы вырасти большим и сильным.

– Как ты?

– Я еще не до конца вырос, – ухмыльнулся Фантом. – Но стараюсь.

Он наполнил миску дымящимся рагу. По сравнению с гнилой бурдой, которой его кормили три месяца, эта еда пахла как пища богов. Подумать только, три месяца! Он даже не догадывался, сколько времени прошло, пока Фантом не сказал ему.

Наполнив миску для себя, Фантом кивком поманил его за собой:

– Если ты в таком возрасте заслужил такое имя, ты, должно быть, гений.

Ему страшно польстило, что этот уже почти взрослый мальчик с такой уверенной походкой и пронзительными глазами оценил его по достоинству – даже сейчас, когда усилиями тюремщиков он практически перестал быть собой.

– Сколько тебе лет? – спросил он.

– Пятнадцать. Я здесь с четырех лет.

Эти слова стали ответом на вопрос, который он еще только собирался задать. Да, тюремщики говорили правду: он никогда не выйдет отсюда.

Сев за стол, Фантом кивнул ему на соседнее место. За столом, кроме них, сидели пять мальчиков, совершенно не похожих друг на друга. Все они были старше его, Фантом был среди них самым старшим. Мальчики подвинулись, давая им место. Фантом шепотом представил всех, не шевеля губами, чтобы охранники в зале не догадались о разговоре. Других мальчиков звали Молния, Кости, Шифр, Умник и Джокер.

Пока они ели, мальчики по очереди спрашивали его о прошлом. Он был так же уклончив, как они: не врал, но и не говорил ничего конкретного. Затем они подбрасывали ему уравнения, а он решал их с неизменной точностью, сколь бы сложными они ни оказывались.

Когда они закончили есть, ему уже казалось, что они знакомы давным-давно. В конце концов охранники объявили, что трапеза окончена, и мальчики направились к выходу.

Не в силах унять волнение, он схватил Фантома за руку:

– Мы еще увидимся?

Фантом грозно взглянул на него, и он поспешно отдернул руку, пока не заметил охранник. Но голос Фантома прозвучал неожиданно мягко:

– Я позабочусь, чтобы тебя разместили в нашей палате.

– Ты сможешь?

– Здесь много чего можно, надо только знать как.

– Научишь меня?

Фантом взглянул на остальных. Только тут он понял: эти мальчики – не просто сокамерники, делящие друг с другом еду и спальное помещение. Они – команда. И Фантом спрашивает их разрешения на то, чтобы взять его на борт.

Он вдруг понял, что ничего в жизни не хотел так, как стать членом этой команды. Его старая жизнь кончена. И он почему-то был уверен, что новая возможна лишь вместе с этими ребятами.

Он увидел, как каждый из мальчиков коротко кивнул Фантому. Это наполнило его сердце надеждой, которая, как ему совсем недавно казалось, навсегда покинула его.

Фантом повернулся и пошел прочь, однако успел тихо сказать ему:

– Добро пожаловать в наше братство, Счет. И в «Черный замок».

Глава 1

Двадцать четыре года спустя

Рафаэль Морено Салазар тихо стоял на балконе, глядя вниз, на просторный зал своего недавно приобретенного особняка в Рио-де-Жанейро.

Многолюдный прием был в разгаре. Здесь собрались все звезды из мира маркетинга. Приглашенные наслаждались оплаченными им великолепными закусками, великолепное шампанское Moёt et Chandon лилось рекой, виртуозно играл оркестр, пары кружились в вальсе. Сам же он не торопился выйти к гостям, ожидая, когда интерес к нему и к его намерениям достигнет наивысшей точки. Собственно, именно этого он и ждал с тех пор, как объявил, что он, Рафаэль Салазар, человек, совершивший революцию в финансовых технологиях, ищет партнера в сфере маркетинга в Западном полушарии. И хотя интерес к нему с самого начала был огромен, он считал, что таинственность пойдет лишь ему на пользу. А затем он добавил к предложению горькую пилюлю. Он всегда поступал так с потенциальными клиентами и партнерами. Он пустил слух о своих связях с организованной преступностью. Собственно, так оно было, хотя и не в том смысле, как представляла себе публика. У них с братьями были свои темные дела.

Главы государств благосклонно относились к его методам, выкованным в тигле организованной преступности и отточенным на коррупционных схемах. Но он сомневался, что короли маркетинга с той же готовностью захотят работать с человеком, имеющим неоднозначную репутацию даже в самых серых зонах международного рынка. Однако, как оказалось, для них его связи в преступном мире и умение обходить закон обладали еще более неотразимой притягательностью. Что ж, он действительно был так грозен, как все полагали. И к тому же неуязвим. Пули отскакивали от него.

И вот желающие стать его партнерами, полные надежд, делали вид, что наслаждаются роскошным празднеством, и изо всех сил старались быть любезными друг с другом. Но он чувствовал их обиду и разочарование, их напряженные мысли о том, кто станет его счастливым избранником, и соизволит ли он почтить своим присутствием устроенный им самим бал.

– Ты, наконец, выйдешь к ним, Счет?

Он коротко взглянул на мужчину, незаметно появившегося рядом с ним:

– Мне кажется, сегодня пора, Кобра.

Англичанин, которого он в последние двадцать лет называл Коброй, с жестокой полуулыбкой оглядел зал. В предыдущие три раза Рафаэль говорил ему то же самое.

Для всего мира Кобра был Ричардом Грейвзом – именно это имя он для себя выбрал, когда они придумывали себе новые личины. В свои сорок два года Ричард походил на голливудскую кинозвезду и на первый взгляд мог сойти за старшего брата Рафаэля. У них было похожее сложение и почти одинаковый цвет волос, разве что в волосах Ричарда уже серебрились седые пряди. Однако при более внимательном взгляде можно было понять разницу в их происхождении, заметив бразильско-португальское происхождение Рафаэля.

Но была между ними и более важная разница, которая не бросалась в глаза. У них была разная специализация.

Рафаэля учили убивать, но его главным оружием оставался мозг. Он редко полагался на физическое насилие, с легкостью уничтожая противника финансово. Ричард же не зря носил кличку Кобра. Он был воплощением смертельной угрозы. Он предпочитал ликвидировать врага в прямом значении слова. Сегодня его смертельная опасность была скрыта от глаз за респектабельным фасадом. Но стоило присмотреться к нему внимательнее… или ему присмотреться к вам: Рафаэль не мог представить себе смертного, который сумел бы выдержать проницательный взгляд Ричарда.

Впрочем, дни, когда Ричард представлял собой воплощение смертельной угрозы, были позади. По крайней мере, он так утверждал. Правда это была или нет, – так или иначе, сегодня он не менее успешно наводил страх в мире бизнеса и политики. Пока Ричард оставался его партнером и защитником, Рафаэль был уверен, что прошлое никогда не накроет его, а будущее будет безоблачным.

Ричард смерил Рафаэля испытующим взглядом:

– Не слишком ли долго ты размышляешь? Ты многие годы готовил свой план. Я думал, ты будешь более энергично претворять его в жизнь.

– Я не спешу, – дернул плечом Рафаэль.

– Да что ты? Не пытайся меня провести, – фыркнул Ричард. – Серьезно, ты два месяца проводишь светские ужины – и стоишь за углом, наблюдая. Не думаешь, что для рекогносцировки этого достаточно?

– Я ждал двадцать четыре года. Думаешь, два месяца – слишком долгий срок, чтобы насладиться ожиданием мести?

– С этой точки зрения ты прав, – признал Ричард. – А вот мне не терпится. Ты всегда был самым методичным и терпеливым парнем из всех, кого я знал. Пожалуй, только твой обожаемый Фантом может с тобой сравниться. Но у тебя есть перед ним одно преимущество. Как и перед всеми нами. Для тебя хитросплетение шансов – лишь система уравнений, а для нас – непроходимый лабиринт.

Рафаэль не стал возражать. Он давно понял, что подарок судьбы, его математические способности, заставляют его смотреть на мир иначе, чем остальные.

Что касается Ричарда, он умел с холодной проницательностью оценивать то, что его беспокоило. Но к Рафаэлю он не мог относиться бесстрастно. Он готов был убить или умереть ради него. И эта готовность была совершенно взаимной.

Рафаэль никак не мог привыкнуть к мысли о том, что судьба наградила его таким братом – нет, семью братьями. Впрочем, теперь их осталось шесть…

Стряхнув неприятное воспоминание о том, как они потеряли Шифра, быть может, навсегда, он вздохнул:

– Я, кажется, начинаю осознавать, что месть – это блюдо, которое подают холодным.

Ричард недоверчиво фыркнул. Рафаэль, усмехнувшись, поднес к губам бокал с шампанским и сделал маленький глоток, наслаждаясь сладостью мстительного ожидания.

Его месть будет холодной. Такой же обжигающе холодной, как и тюрьма, в которой он вырос. Такой же мучительно медленной, как и годы, проведенные в ней. Такой же неумолимой, как ненависть, которую он испытывал все эти годы к тому, кто ввергнул его в рабство.

Двенадцать нескончаемых лет он выносил издевательства своих мучителей. Затем его сделали наемником, которого Организация сдавала заказчикам, готовым заплатить наивысшую цену. Среди их покровителей были и самые значимые имена политики и бизнеса, и главы организованной преступности, шпионских сетей и наемных армий.

Он был одним из нескольких сотен мальчиков, собранных по всему миру. Некоторых выкрали у родителей, других купили, забрали из сиротских приютов, с улиц или подобрали в регионах, охваченных войнами. Каждый из них обладал какими-то выдающимися способностями – умственными или физическими. Некоторые были настоящими гениями – как он и его братья.

Организация отбирала потенциальных сотрудников по строгим критериям и шла на все, чтобы заполучить их. «Рекрутеры» свозили их в тюрьму в балканской глуши, где они жили, отрезанные от всего мира, в зловещей крепости, прозванной его братьями «Черным замком».

Организация старалась заполучить детей в как можно более нежном возрасте, чтобы их легче было воспитывать так, как ей было нужно. Сначала их ломали, потом начиналось обучение.

«Обучение» – это был лишь эвфемизм для физических и моральных страданий, которым их подвергали, чтобы превратить в смертельное оружие. После этого их отправляли работать целыми командами, укомплектовывая их обладателями знаний и навыков, необходимых для порученной миссии. Они работали под неусыпным наблюдением своих надсмотрщиков, и любая попытка побега каралась смертью.

И все же ему удалось спастись, пережив годы страданий. И дело было не только в его силе. После начального периода изоляции и мучений сил у него не осталось. Если бы не его братья, он бы не продержался так долго. Через четыре года в «Черном замке» Ричард взял его под крыло. Ричард и братья помогли ему сохранить рассудок и саму жизнь.

Фантом, которого теперь звали Нумар аль-Асвад, выполнил обещание, данное в обеденном зале в тот день, когда мальчики опознали в нем родственную душу. С этого дня жизнь обрела для него смысл. Братья заменили ему потерянную семью. После того как он доказал, что достоин их доверия, они включили его в свою группу заговорщиков. Все они дали клятву на крови, что однажды спасутся и низвергнут Организацию.

С этого момента Фантом прилагал все усилия, чтобы их держали вместе. В конце концов они стали самой лучшей ударной силой Организации. Оставаться единой командой было жизненно необходимо для их тайных планов.

Фантом заставил надсмотрщиков поверить, что им удалось уничтожить их как личности, превратить их в бесчеловечное оружие, готовое разить там, куда укажут хозяева. Им стали доверять, на них стали полагаться, им дали больше свободы, – и вот тогда они наконец смогли организовать свое спасение.

Попав наконец на свободу, они залегли на дно и, пользуясь полученными навыками маскировки, создали для себя новые личности.

– Вспоминаешь прошлое?

Ричард, когда-то бывший одним из его кураторов, читал его мысли, как открытую книгу. Именно поэтому он смог выследить Рафаэля, а с ним – и его друзей. К счастью, надсмотрщики, следившие за ними, не обладали столь же глубокой проницательностью. Но Ричард был рядом с ним с двенадцати лет, и духовная связь между ними была необыкновенно прочной. Хладнокровный Ричард, которому Организация полностью доверяла, отлично скрывал ее. Но скрыть что-то от братьев было невозможно. Особенно от Фантома и Шифра. Они видели все. И, глядя, как крепнет его связь с Ричардом, они начинали волноваться. И как оказалось, не зря – ведь Ричард в итоге сумел найти их.

Они не доверяли Ричарду столь же бесповоротно, как Рафаэль доверял ему. Их решение было однозначным: Ричард должен умереть.

Рафаэль не знал, за кого ему больше страшиться. Ричард был самым опасным человеком в Организации и мог стереть их с лица земли. Оставался лишь один способ предотвратить катастрофу.

Он заявил, что гарантирует жизнь каждого из них собственной жизнью, и, если случится хоть одно убийство, им придется убить и его тоже. К счастью, ему полностью доверяли обе стороны. Его слов оказалось достаточно, чтобы остановить их.

Но и потом, когда он объяснил братьям, что без помощи Ричарда им не скрыться, они все еще подозревали его. Лишь получив доказательства, что Ричард и сам был в заложниках у Организации, они поверили в его искреннее стремление покончить с ней.

Прошло немало времени, прежде чем его братья стали снисходительнее к Ричарду. Все, кроме Нумара. Они продолжали общаться лишь при посредничестве Рафаэля, который не на шутку боялся, что, встретившись лицом к лицу, они тут же вцепятся друг другу в горло.

Они остались врагами и после того, как совместно создали свое предприятие. Они согласились лишь в одном – в названии для него. «Блэк кэсл энтерпрайз» – по имени их узилища, где ковалось их братство.

Теперь их бизнес охватывал весь мир, и каждый из них владел миллиардами. У каждого из них были свои стремления. Кто-то искал давно потерянных родных, кто-то пытался вернуть себе права наследства, кому-то требовался новый смысл жизни. Но была у них и общая цель – еще одна, помимо низвержения Организации. Каждый из них хотел знать, как он оказался в ее руках.

И вот недавно Рафаэль наконец-то узнал об этом.

– Феррейра здесь?

– Конечно. – Вопрос Ричарда вывел Рафаэля из задумчивости.

– И когда ты заставишь его покинуть эту юдоль страданий?

– Если бы я хотел убить его, то попросил бы тебя. – Он с улыбкой посмотрел на друга, ответившего ему своей фирменной хищной усмешкой:

– Разумеется, ты придумал для него кое-что похуже. До такого даже я бы не додумался.

– Из уст человека, перед которым Джеймс Бонд – жалкий слабак, звучит как похвала.

Ричард не страдал ложной скромностью, только и ответил:

– Не забывай: я питаю слабость к долгим и изощренным пыткам.

Что ж, его месть будет и долгой, и изощренной. Он опозорит Феррейру, лишит его состояния – и это будет только начало…

– Признаю, твоя идея куда лучше пули в голову. Но не пора ли, наконец, воплотить ее?

– Значит, ты уже не возражаешь против моего непосредственного участия?

– Оставаться на расстоянии было бы лучше, – пожал плечами Ричард. – Но это – с точки зрения логики. А логика здесь – не главное. Тебе необходимо смотреть этому негодяю в глаза в тот момент, когда ты вонзишь в него нож.

Ричард с самого начала не советовал Рафаэлю приближаться к Феррейре, опасаясь за друга. Теперь Ричард не только понял стремление его жаждущей мести души, но и принял его, готовый помочь. На душе у Рафаэля потеплело.

Да, он будет смотреть врагу в глаза. Он поманит его самыми смелыми мечтами… и лишит его их навсегда.

Поставив бокал, Рафаэль вздохнул:

– Ты прав, пора. Но не сейчас. Нагоню еще таинственности перед тем, как…

Вдруг сзади что-то обожгло ему шею, словно на нее опустилась теплая ладонь или донеслось чье-то горячее дыхание.

Нахмурившись, он взглянул вниз, на толпу. Как он и предполагал, то, что его побеспокоило, не было чужим взглядом: ведь его не было видно из зала. Но странное чувство все усиливалось, охватывая все его тело…