Пара минут до поражения
- -
- 100%
- +
Но мне так нравится, как сидит на мне это синее мерцающее платье прямого силуэта с открытыми плечами, v-образным декольте и разрезом на правой ноге, а еще я два часа завивала свои волосы и наносила макияж. Я просто обязана получить сегодня удовольствие… Ну или хотя бы просто напиться и натанцеваться. Надеюсь, алкоголь на дискотеке все-таки будет.
Эдгар встречает меня уже на улице. На нем черная льняная рубашка, подчеркивающая рельеф его тела, и брюки в тон. Волосы слегка растрепаны, на губах – фирменная улыбка: один уголок губ чуть выше второго, и эта чертова ямочка на щеке.
Божечки, ну какой он шикарный! Я не могу…
– Вау, – только и могу произнести, когда он подходит ближе. – Ты потрясающе выглядишь.
– Как и ты, Конфетка, – его взгляд скользит по моему платью, и я чувствую, как краснею. – Ты выглядишь… восхитительно.
– Спасибо, – чувствую себя той самой красивой девочкой на вечеринке, потому что самый лучший парень сделал мне комплимент и обратил на меня внимание.
И плевать, что самый лучший парень в нашем универе сегодня – Карасев. Правда, ему это все не нужно после того, как в его жизни появилась Алиса.
Дискотека проходит в спортивном зале университета. Группа активистов украсила зал шарами, гирляндами, установила небольшие столики с закусками и аппаратуру. У нас даже будет настоящий диджей – бывший студент с юридического, а по совместительству – парень Юли.
Первым делом мы с Эдгаром двигаемся к столикам с закусками, и я с сожалением отмечаю, что из напитков – исключительно лимонады и вода, даже нет пива! Это возмутительно, а как же план напиться? Надеюсь, кто-нибудь из старшекурсников все-таки притащит алкоголь, иначе этот вечер можно считать испорченным.
Пока я рассматриваю закуски, к нам присоединяются ребята из команды и Алиса с Арсением. Мы с подругой обмениваемся объятиями и комплиментами, а Арс по-дружески целует меня в щеку. На Алисе очень красивое маленькое черное платьие, а Карасев в черных джинсах и белой рубашке. В общем и целом, они смотрятся очень даже органично, но самое главное – счастливо.
– Тухляк какой-то, – Арсений осматривает помещение. – Слава богу, мои одногруппники принесут алкоголь.
– И тебя за это потом на медосмотре прибьют, – Алиса отбивает возлюбленному подзатыльник, на что он закатывает глаза. – Никакого алкоголя, Карасев! Тебе везти нас домой. И тебе тоже не советую, Василек, а то я знаю тебя!
До сих пор не понимаю, как Алиса выбрала Арсения! Они с Эдгаром словно из одного теста: оба такие серьёзные и временами невыносимые! Хотя, если присмотреться, в Арсении есть что-то особенное – он умеет быть весёлым и обаятельным в компании близких друзей, чего не скажешь об Эдгаре.
Тем временем диджей включает более энергичную музыку, и некоторые ребята уже начинают танцевать. Я бросаю взгляд на Эдгара – он о чём-то разговаривает с командой, и его улыбка снова появляется на лице.
Может, этот вечер не такой уж и плохой? По крайней мере, это лучше, чем сидеть дома.
– Пойдём потанцуем? – предлагает Алиса, дёргая меня за руку.
– Пойдём, – соглашаюсь я, решив, что алкоголь или его отсутствие – не самое главное. В конце концов, веселье можно найти и без него.
Мы танцуем около часа, ловя ритмы и пропуская через кожу музыку. Диджей и правда оказывается крутым: он включает классные треки, и мы с Алисой не замечаем, как проходит время. Только тогда, когда устают ноги и пересыхает в горле, мы решаем вернуться к столам. Парни все ещё стоят там, болтают и галдят, впрочем, как и всегда.
– Ты… Слушай, Женечка, ты снова виделась с Артёмом? – Алиса начинает неудобный разговор.
Я знала, она будет со мной об этом говорить. Это была бы не Алиса.
– Эдгар рассказал? – тяжело вздыхаю, закатывая глаза.
А говорят, что девочки – сплетницы. Мальчики хуже девочек, ей богу! Все уже рассказал.
– Он звонил нам в тот день, но мы были заняты, и Сеня перезвонил ему потом. Эдгар и рассказал, – отпивает глоток сока, рассматривая меня. – Ты же говорила, что больше не будешь…
– Говорила, но так вышло, – пожимаю плечами, отвечая с таким безразличием, что сама себе удивляюсь. – Алис, я поцеловала Эдгара, а он не просто не ответил, он вскочил, как пчелой ужаленный, ещё и спросил, что за хрень я творю. Я расстроилась.
– Но это не повод…
– Да перестаньте вы все меня осуждать! – срываюсь, не давая ей закончить. Кричу на подругу, понимая, что она ни в чем не виновата. – Я знаю, что это неправильно. Я все знаю, но…
Черт, слезы так и просятся наружу. В горле образовывается ком, а руки предательски начинают дрожать.
Алиса молча обнимает меня, и я наконец позволяю себе расплакаться. Все эти эмоции, которые я так долго держала в себе, наконец находят выход.
– Я просто хочу быть любимой, понимаешь? – шепчу сквозь слёзы. – Хочу, чтобы кто-то видел во мне не просто друга.
– Я понимаю, Жень, – тихо отвечает Алиса, поглаживая меня по спине. – Но ты заслуживаешь настоящей любви, а не этих полумер. Прекрати мучить и себя, и Артёма. Это не приведет ни к чему хорошему.
Шмыгаю носом, кивая. Я все понимаю, просто… А если Эдгар никогда меня не полюбит? Если я всю жизнь буду любить его, а он найдет себе другую, женится на ней, и они будут счастливы? А если я так никогда и не узнаю – каково это, когда он целует тебя по-настоящему, обнимает и говорит, что любит? Я не переживу этого.
Так много “если”, у меня от них уже голова болит. И вообще, я не должна плакать, потому что размажется макияж, и я буду некрасивой. Мне нужно отпустить ситуацию. Сегодня я пришла с Эдгаром и, возможно, это правда что-то значит. Может, мы сможем сблизиться?
Стираю слезы салфетками, вытаскивая их из сумочки, поправляю быстро в уборной макияж и возвращаюсь обратно. Выискиваю глазами Алису, замечая, что она танцует с Арсением. Они мило прижимаются друг к другу, Карасев что-то нежно шепчет подруге на ухо и обнимает ее за талию. Она едва достает до его губ, но все равно умудряется коснуться их и поцеловать. Это выглядит так…по-настоящему и так больно одновременно, потому что…
Да и не нужны никакие слова, я тоже хочу так, но Мхитарян болтает с друзьями и даже танца мне не светит. Чувствую, как внутри снова поднимается волна разочарования. Почему всё так сложно? Почему я не могу просто быть счастливой?
Решаю отвлечься и подхожу к столику с закусками. Может, если я перестану зацикливаться на своих чувствах, всё как-то само собой наладится? Хотя в это верится с трудом…
Дешевые закуски быстро отправляются в мой желудок, и когда я тянусь за очередной, кто-то касается моего плеча рукой. Разворачиваюсь и вижу одного из парней-баскетболистов. Кажется, его зовут Эдик – тот самый татуированный, который подбил Эдгара на его первую татуировку.
– Приветик, скучаешь? – улыбается, ероша свои медные пряди. Никогда не любила рыженьких, но этот выглядит довольно симпатично.
– Привет, безумно, – взглядом выискиваю Эдгара, он все также болтает с друзьями и даже не смотрит на меня. – Хочешь меня развеселить?
– Потанцевать для начала, – протягивает раскрытую ладонь и смотрит соблазнительно, при этом ныряя взглядом в декольте, а потом в разрез. – Выглядишь сногсшибательно, малышка.
– Спасибо, – вкладываю ладонь в его, едва заметно улыбаясь. – Мой кавалер, видимо, считает иначе, раз болтает с друзьями, а не танцует со мной.
Мы идем в гущу танцпола. Играет очередная медленная композиция, и Эдик осторожно ставит свои ладони мне на талию, пока я обхватываю его плечи, носом касаясь шеи. Втягиваю аромат, и рецепторов касается запах корицы и кедра. Не то… Память воспроизводит аромат грейпфрута и морской волны, и вот я уже танцую мысленно с Эдгаром.
Глупо, да? Но, кажется, только так я и могу быть с ним.
– Ты ведь подруга Алисы? – он все интересуется мной, явно рассчитывая на то, что вскоре сможет скинуть это платье и заняться со мной сексом, но ему ничего не светит.
– Меня зовут Женя, ненавижу, когда все считают меня просто подругой Алисы, – фыркаю, а он ухмыляется. – Что-то тебя развеселило?
– Нет, просто ты такая горячая, когда злишься, – его ладони плавно перемещаются на мои ягодицы, и зря он это делает, потому что в ту же секунду его паха касается мое колено.
Парень сгибается, а когда хочет поймать меня за руку, чтобы выяснить, что на меня нашло, я не раздумывая даю ему пощёчину.
– Руки прочь! – кричу я, отталкивая его. – Не смей распускать свои грязные лапы!
Музыка вокруг нас словно затихает, а все взгляды обращаются в нашу сторону. Эдгар замечает происходящее и стремительно направляется к нам.
– Что здесь происходит? – его голос звучит твёрдо и решительно.
– Твой дружок решил меня лапать! – прячусь за его спину, ощущая себя под защитой самого лучшего мужчины.
– Ещё раз увижу тебя рядом с ней – пожалеешь. Не трогай тех, кто не хочет этого.
Эдик, потирая челюсть, отходит, бросая на меня злобный взгляд. Эдгар оборачивается ко мне:
– Ты в порядке? – проходится оценивающим взглядом, словно выискивая повреждения, но самое главное состоит в том, что рядом не было его.
– Да, – отвечаю я, чувствуя, как внутри разливается тепло от его заботы. – Просто не ожидала такой наглости.
Он протягивает мне руку:
– Тогда, быть может, хочешь потанцевать со мной?
Он еще спрашивает? Конечно! Безумно сильно хочу потанцевать с ним, поэтому без раздумий вкладываю свою ладонь в его и оказываюсь в самых надежных объятиях.
Он прижимает меня к себе, нежно обнимая за талию, а я располагаю руки на его лопатках, носом утыкаясь в шею, и тяну любимый аромат. Мы кружимся в танце, и мне кажется, что время замедляется. Я ощущаю себя такой счастливой в этот момент, потому что он рядом, его глаза смотрят в мои, и в этих карих радужках что-то невероятно теплое и восхитительное. Я бы каждый день в них смотрела.
Никогда не думала, что мой мир сократится ровно до одного человека. Что я захочу отдать себя и свое сердце только этому кареглазому красавчику, что только его поцелуев мне будет по-настоящему хотеться, что только в его объятиях я буду чувствовать себя защищенной и счастливой.
Его руки уверенно держат меня, а я растворяюсь в этом танце, в его близости, в ощущении, что наконец-то всё становится на свои места. Его дыхание согревает мою кожу, а сердце бьётся в унисон с моим.
Можно так всегда?
– Ты сегодня молчаливая, Конфетка, – ведет носом по моей щеке.
Боже, о-а-о-а-о, это, что, реально? Мне всегда нужно оказываться в беде, чтобы он был таким нежным?
– Почему Конфетка? Ты никогда не рассказывал, – прикрываю глаза, улыбаясь своим мыслям.
– Когда мы только начали общаться, я несколько раз подвозил тебя домой. Помню, как-то раз ты искала салфетки в моем бардачке, а вместо салфеток выгребла оттуда все конфеты. Я всегда храню их там для сестер. В следующий раз ты уже просто залезла в бардачок за конфетами, и я специально стал складывать туда те, что нравятся тебе. Так и получилось, что ты стала Конфеткой, потому что ты таскала мои конфеты из бардачка, а еще ты такая же сладкая.
О-у. Все, я лужица…
Я чувствую, как ноги подкашиваются, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Если я снова его поцелую, он оттолкнёт меня?
5 глава
Эдгар
Конфетка прижимается ко мне так, словно во мне – вся ее жизнь. Я действительно ей так сильно нравлюсь? Но если это так, зачем она спит с Артёмом? Не понимаю никак. Женя бывает очень странной, но друг она хороший. Мне с ней комфортно.
Медленная музыка заканчивается, и я отпускаю Женю из объятий. Она разочарованно вздыхает, опуская плечи.
– Я домой хочу, – устало бросает, идя к столу с напитками.
– Если честно, я тоже. Думал, тут будет лучше, – наливаю ей сок, предварительно нюхая бутылку. Если одногруппники Арса принесли алкоголь, они могли добавить его куда угодно. – Тебя отвезти?
– Если несложно, – улыбается обворожительно. – Только я с Алисой сначала попрощаюсь, хорошо?
Киваю, предупреждая, что буду ждать на улице, и выхожу на воздух. В последнее время шумные и многолюдные мероприятия перестали мне нравиться, я ощущаю себя на них лишним. Мне кажется, что я один в огромной толпе не понимаю, зачем мы все там собрались. Думал, что с Женей хорошо проведем время, но, кажется, ей только больно от общения со мной.
Стою на улице, вдыхая прохладный воздух. Вижу, как она выходит из здания, прощается с Алисой и направляется ко мне. Её походка такая грациозная, а улыбка… Она светится, когда улыбается.
Открываю ей дверцу в машину, и она садится, оборачиваясь в мою сторону. Смотрит как-то загадочно, о чем-то думает. У нее глаза красивые. Графитовые. Иногда мне кажется, что на меня смотрит целая вселенная из этих глаз. А когда она улыбается широко, являя свои зубы, ее брекеты сверкают в свете уличных фонарей.
Не замечаю, как оказываюсь у ее дома. Конфетка засыпает, а мне так не хочется ее будить, поэтому я разворачиваю машину и везу её к себе. Когда паркуюсь, она просыпается, осматриваясь по сторонам.
– Почему мы у твоего дома? – хлопает ресничками, улыбаясь.
Такая милая, когда только проснулась: взгляд расфокусирован, на губах – что-то похожее на улыбку умиротворения и просто ангельский вид.
– Просто…останешься со мной? Не хочу быть один. Мне сложно сейчас.
Чуть не рассказываю обо всем, что беспокоит. О маме и ее болезни, об обстановке у родителей дома, и о том, что у отца проблемы с бизнесом, потому что мы слишком много денег потратили на реабилитацию мамы, надеясь, что все получится. Не вышло.
– Хорошо, – тихо отвечает она, и я выдыхаю с облегчением.
Мы заходим в квартиру. Я включаю неяркий свет, и комната наполняется мягким, приглушённым светом. Женя оглядывается, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Она была здесь уже несколько раз, но каждый для нее как первый. Она всегда рассматривает все до мельчайших подробностей, словно пытается не просто запомнить каждую деталь, а впитать в себя и стать частью этих деталей. Поселить себя сюда.
– Хочешь чаю? – спрашиваю, чтобы заполнить неловкую паузу.
– Если можно, – неловко садится на диван, складывая ладони на коленях, как первоклассница.
Обычно Женя очень дерзкая, яркая и в карман за словом не лезет. Говорит, что думает, и делает, что хочет. Она прямолинейная и очень своенравная но она хороший друг и прекрасный человек. Я рад, что она есть в моей жизни, и что Алиса нас познакомила.
– Ты какая-то зажатая, Конфетка. Как будто впервые у меня дома. Иди лучше в спальню, возьми в шкафу что-нибудь, чтобы переодеться, и приходи, а я заварю чай.
Она молча уходит, а я смотрю ей вслед. Я что-то не так делаю? Почему она ведёт себя так, словно я ее чем-то обидел? Может, правда обидел?
Пока завариваю чай, в голове роятся мысли. Почему я не могу быть с ней откровеннее? Мы друзья, она заслуживает правды о том, что происходит в моей жизни. Арсений знает, Алиса тоже. Я просил их не говорить. Решил, что не хочу, чтобы она меня жалела, а она будет делать это.
Слышу, как Конфеткка роется в шкафу. Надеюсь, она найдёт что-то удобное. Хочу, чтобы ей было комфортно. Хочу, чтобы она чувствовала себя здесь своей.
Через пятнадцать минут Женя выходит из спальни. На ней моя черная футболка, больше похожая на тунику, еле достающая до середины бедра, и какие-то спортивные леггинсы, слишком сильно облегающие ее ягодицы. Хотя у меня нет леггинс, у меня есть только велосипедки, в которых я бегаю.
– Это велосипедки? – спрашиваю, продолжая скользить взглядом по подруге. Все-таки она красивая.
– Да, остальное мне большое. Только они мне как леггинсы, – садится за стол, поднимая на меня бездонные глаза. В них плещются непонимание и печаль. – Эд, зачем ты меня позвал? Тебе что-то нужно? Просто…ты в последнее время зовёшь меня только тогда, когда нужно тебе. Я знаю, мы друзья, но ты… Я к тебе чувствую иное, и мне каждый раз очень больно, когда мы вместе, потому что…я хочу прижиматься к тебе, целовать тебя, быть в твоих руках, ощущать себя твоей, а получается, что… Ладно, прости. Я просто устала. Вы все меня осуждаете за то, что я с Артёмом, но никто и никогда не говорил, что ты тоже поступаешь некрасиво. Ты знаешь, что я к тебе испытываю, но ты зовешь меня на танцы, к себе домой и каждый чертов раз даёшь мне ложную надежду. У меня в сердце так много дыр, я не знаю, когда они заживут, и заживут ли вообще.
Её слова бьют наотмашь, словно пощёчины. Я не ожидал такого откровения, такой честности. Она права во всём, и от этого становится только хуже. Я правда ее использую. Неосознанно, но использую. Мне нужен друг, и она – единственная после Арса, кто близок мне.
– Женя… – начинаю, но голос предательски дрожит. – Я не хотел… Я не думал, что ты воспринимаешь наши встречи так.
Она опускает глаза, и я вижу, как дрожат её ресницы. Нет, я не хотел, чтобы она плакала.
– Я знаю, что ты не хотел. Просто… устала молчать. Устала делать вид, что всё нормально, когда внутри всё горит.
Встаю со своего места и подхожу к ней. Она не отступает, но и не приближается. Практически не смотрит меня.
– Ты права во всём, – признаю я. – Я действительно был эгоистом. Думал только о себе, о своих чувствах, о своём комфорте.
Беру её руки в свои, чувствуя, как они дрожат. Она вся дрожит. Малышка.
Меня никто прежде не любил. У меня были одни серьезные отношения: нам было по восемнадцать, и мы встречались год, а потом расстались, когда она уехала учиться в другой город. Я несколько раз, как говорит Карасев, проводил ночи с девицами просто так. Все. Никто не любил меня так, чтобы я не был влюблен в этого человека ответно. Такое со мной впервые, и я даже подумать не мог, что своей дружбой каждый раз даю ей надежду на что-то большее.
Сейчас мне двадцать один, и рядом сидит девушка, чье сердце наполнено любовью ко мне. А я… Я просто не готов к тому, чтобы любить и быть любимым. Не тогда, когда у меня проблемы в семье. Ей всего девятнадцать, я надеюсь, она обязательно полюбит кого-то другого… Сильнее, чем меня, и этот кто-то сможет дать ей все, что пока не могу дать я. Да и смогу ли вообще?
– Я обещаю, я исправлюсь.
– Как? – усмехается. – Скажешь, что тоже меня любишь?
Молчу. Я не могу сказать ей этого в ответ.
– Вот видишь, – выдергивает руки, часто моргая. – Не получится. Поэтому…может, нам лучше перестать…
– Нет, – перебиваю, жёстко отвечая. – Ты нужна мне, как друг. Пожалуйста, давай не будем прекращать. Мне очень нужна твоя поддержка.
– А мне твоя любовь, – отвечает она, и её голос звучит настолько холодно, что у меня по спине пробегает дрожь.
В комнате повисает тяжёлое молчание. Я вижу, как она собирается с силами, чтобы встать. Нет, не сегодня. Я хочу, чтобы она была рядом. Она очень сильно мне нужна.
– Конфетка, подожди… – начинаю я, но она уже направляется к выходу.
– Не надо, Эдгар. Я слишком долго ждала. И слишком много раз давала нам шанс. Видимо, я просто не заслуживаю того, чего хочу.
Она открывает дверь, но перед тем как выйти, оборачивается:
– Знаешь, я устала быть запасной опцией. Устала быть той, кому можно позвонить, когда больше некому. Я заслуживаю большего.
Делает шаг вперед, почти выходя из квартиры.
– У меня мама умирает, – выпаливаю сгоряча я, прикусывая щеку изнутри.
Женя резко округляет глаза, а потом заходит обратно захлопывая за собой дверь. На ее лице – непонимание вперемешку с сожалением.
– Что? Почему ты не говорил? – берет меня за руку и ведет в гостиную. – Эд, как давно?
На глаза наворачиваются слезы, когда думаю о маме. Она – лучшая женщина в моей жизни. Ее улыбка – лучик света в этом сером мире. Она подарила мне жизнь, и я буду всю ее продолжительность благодарен ей за это, я проживу ее достойно, но она…она уйдет слишком рано. Ей всего сорок восемь.
– Эд, перестань, она ведь еще не умерла. Расскажи мне все, – обнимает меня, утыкаясь носом в плечо, и мне как-то легче становится.
Я не привык плакать, но в таких ситуациях даже мужчины имеют право на слезы.
– Мама всегда болела. У нее слабое здоровье, я думал, что это из-за плохого иммунитета, а это опухоль. У нее рак… Последняя стадия. Неоперабельный и не подвергающийся химии. Тупо бессмысленно. Лекарства, что мы даем ей, просто поддерживают жизнь и оттягивают неизбежное. Мы пытались, папа возил ее на какие-то реабилитации, но все тщетно. Ей осталось всего ничего. Может, неделя, а, может, месяц. Не больше.
Её руки крепче обнимают меня, и я чувствую, как напряжение покидает тело. Впервые за долгое время я могу поделиться своей болью с кем-то, кто действительно понимает. Арсений с АЛисой тоже меня поняли, я благодарен им за поддержку, но они сейчас не рядом… Зато рядом Конфетка.
– Я так боюсь её потерять, – шепчу, наконец позволяя слезам скатиться по щекам. – Она – всё для меня.
– Тише, – шепчет Женя, поглаживая меня по спине. – Ты не один. Я здесь.
– Спасибо, – выдыхаю, прижимая её к себе. – Спасибо, что ты есть.
Мы еще недолго сидим молча и обнимаемся. Потом Женя уходит на кухню и подогревает чайник, чтобы налить нам заваренный мной ранее чай. Я надеюсь, она понимает, что мне сейчас совершенно точно не до чувств.
– Держи, – протягивает мне кружку и садится рядом. – Тебе нужно держаться. У тебя сестры и отец.
– У отца проблемы с бизнесом начались на фоне всех этих бессмысленных попыток вылечить маму… Ты же помнишь его? Он теперь почти седой.
– Неудивительно, не знаю, что я бы делала, окажись в такой ситуации, – гладит меня по плечу, стараясь улыбаться, но выходит у нее слабо. – Я не знаю, чем помочь, правда. Но я просто могу быть рядом.
Её слова трогают меня до глубины души. В этот момент я понимаю, насколько эгоистично вёл себя раньше. Женя всегда была рядом, поддерживала, а я отталкивал её, делал ей больно…
Она смотрит на меня своими бездонными графитовыми глазами, и в них я вижу искреннее сочувствие и заботу.
– Я был бы рад…
– Ты можешь звонить мне в любое время, – целует меня в щеку.
– Буду благодарен, если ты останешься со мной сегодня. – слова даются с трудом, но я должен их сказать.
Женя смотрит на меня внимательно, словно пытаясь прочитать мои мысли.
– Хорошо, – отвечает тихо. – Я останусь. Как друг.
Укладывает свою голову на моих коленях, а я откидываюсь на спинку дивана, запуская ладонь в ее волосы. Они мягкие и вкусно пахнут шоколадом. Аромат обволакивает легкие и дарит чувство спокойствия и гармонии. С ней всегда спокойно. Я слегка улыбаюсь благодарный ей за то, что несмотря на все то, что она сегодня мне сказала, Конфетка со мной. Рядом.
6 глава
Женя
Открываю глаза, ощущая под ладонью тепло груди Эдгара. Его сердце медленно отбивает ритм, и, черт возьми, я бы всю жизнь его слушала. Глаза Мхитаряна закрыты, он крепко спит, лишь изредка издавая какие-то странные звуки во сне.
Смотрю на него и не могу оторваться. Его густые черные брови придают спокойному и безмятежному лицу нотки серьезности, немного крючковатый нос делает его неидеальным, в полные губы так и манят поцеловать их. Осторожно веду пальцем по щетине, ощущая на коже лёгкие покалывания. Эд жмурится, и я быстро убираю руку обратно на сердце.
Интересно, когда-нибудь в его сердце найдется место для меня? Или я так и буду запасным вариантом? Может, нам не суждено?
Его размеренное дыхание успокаивает, а тепло тела дарит странное, почти забытое чувство защищённости. Я лежу, затаив дыхание, боясь нарушить этот хрупкий момент близости.
Может, это единственная возможность быть так близко к нему… Может, я так и буду всегда его другом, никогда так и не ощутив себя полностью его?
Слеза предательски катится по щеке. Стираю её, стараясь не разбудить. Он должен выспаться, ему сейчас это так нужно.
А я… я просто буду рядом. Как всегда. Как умею. И буду ждать, когда он наконец увидит, как сильно я его люблю.
– Ты слюни во сне пускаешь или плачешь? – тихо спрашивает Эдгар, вытаскивая из-под меня свою руку, что, должно быть, уже давно затекла.
– Нет, просто глаза слезятся… У меня бывает такое с утра, – жмусь к нему ближе, втягивая аромат кожи. Не хочу расставаться и отпускать его.
Он спит в одежде, и это так обидно. Я бы хотела рассмотреть каждую татуировку на его груди и плечах… А ещё – ощутить тепло кожи и перекатывающиеся мышцы под пальцами. Однако Эдгар слишком сильно заботится о моем комфорте.
Я тоже сплю в его рубашке, которая полностью закрывает все мои округлые части тела. Хотя, быть может, ему просто не хочется смотреть на меня. Я для него не объект обожания и даже не девушка, на которую можно залипнуть. Я друг. А друзья, как показывает практика, бесполые существа.
Закрываю глаза, стараясь не думать о том, как близко мы лежим и как далеко друг от друга находимся в реальности наших чувств. Его дыхание согревает мою макушку, а сердце бьётся ровно и спокойно. Может быть, однажды он увидит во мне не просто друга? Или это лишь иллюзия, которую я создаю сама для себя?