Коллекционер: Лот#1 Игры

Но все это я думал уже на бегу… точнее, на ходу, пока меня куда-то везли. Причем, почему-то еще в горизонтальном положении.

- Не переживайте, Сашенька, - Сан Саныч повернулся ко мне, будто прочитав мысли, - так проще передвигаться. Сейчас доедем до зала и поставим вас вертикально – все честь по чести.

Сначала меня везли по коридору, потом поднимали (или опускали?) на лифте, затем снова везли. Наконец через двустворчатую дверь меня вкатили в большой зал и аккуратными движениями плавно поставили вертикально. Кто-то тут же подкатил ко мне столик с приборами и посудой. Как мило.

Стены и потолок переливались разными цветами. Играла живая музыка – девушка в черном платье с виолончелью выдавала в эфир зажигательный боевик Nirvana “Smells like teen spirit”. Оу, е! Крутяк! И какой вид! Я уже и забыл, когда в последний раз смотрел на мир с такого ракурса, когда ты стоишь, а не лежишь плашмя с видом на подвесной потолок. Кайф!

Со струн сорвалась последняя нота и инструмент замолчал. Разноцветные вспышки пропали, и включился верхний свет. В меру яркий, комфортный для глаз. Все, как по команде, повернулись ко мне и начали с любопытством изучать. Причем, странно, прям, с ног до головы. Всего. Женщины в вечерних платьях и мужчины в строгих смокингах. Надеюсь, я был не в майке и семейных трусах, хе-хе…

За своей спиной я услышал незнакомый хорошо поставленный голос с идеальной дикцией.

- Дамы и господа! Наступил момент, которого все так ждали! Вашему вниманию и вашим вкусовым рецепторам предлагается эксклюзивный, никем ранее не виданный и не еденный, сет из следующих блюд…

- Вас не стали будить – решили, что будет правильно, если вы присоединитесь в самый кульминационный момент.

О, а это, явно, Лиза нашептывает мне на ухо. Лизонька, золотце, да разве ж я против?! Только пока все будут есть, что же буду делать я? Меня снова будут кормить через трубку?

Тем временем на сцену пригласили шеф-повара – то ли итальянца, то ли испанца, то ли француза – я не очень разбираюсь в языках. Он что-то эмоционально тараторил, периодически закатывая глаза и заламывая свои тощие предплечья, а переводчица торопливо переводила, проглатывая окончания и путая падежи. Что-то там про гедонизм, наслаждение высшего порядка, чистоту вкусов и прочую херь. Скучно. Щи да каша – пища наша. Вкусно и сытно. А тут какие-то выкрутасы… сальтимбокки какие-то с вителло тоннатой…

- Итак, попрошу официантов налить всем по бокалу «Cristal», чтобы многоуважаемые гости смогли освежить свои рецепторы! Первым блюдом вам предлагается попробовать карпаччо! Свежайшее, насколько это возможно! Никаких приправ – ни соли, ни перца, ни каперсов… Ничего! Только тончайшие слайсы мяса, сбрызнутые парой капель оливкового масла для раскрытия вкуса! Бон апети, уважаемые гости!

Пара официантов, скорее похожих на вышибал, начали с грацией горилл обходить гостей, раздавая всем небольшие тарелки с едой. Справились они быстро, учитывая небольшое количество присутствующих – человек 10-15, наверное, вряд ли больше. Какая-то совсем маленькая тусовка – тут не благотворительный бал, а так – бальчик кулуарный. Столько пафоса для столь малой группы. Ну, да ладно – мне-то какая разница.

Было очень интересно наблюдать за всеми. Гости, разместившись по двое-трое за маленькими стоячими столиками, накрытыми белоснежными скатертями, с плохо скрываемым любопытством брали тарелки и, все как один, подносили их к носу. Забавное зрелище – 20 человек замерли с тарелками, поднятыми к самым лицам. Какое-то общество нюхачей, ха… Затем, как по команде, они отмерли и начали обмениваться впечатлениями – качали головами, цокали языками, улыбались…

- В качестве сопровождения, - продолжал надрываться невидимый мне ведущий, - для первого блюда мы вам предлагаем красное вино… Нет-нет, никаких пино-нуар или кьянти! У нас сегодня c вами очень плотное насыщенной мясо – и наш сомелье специально для этого вечера подобрал отличный испанский «приорат» - гарнача и кариньян лишь подчеркнут первозданный вкус продукта, раскроют весь спектр вкусоароматики.

Какой-то набор терминов… Ничего не понятно. Видимо, это какие сорта винограда.

- А почему это наш молодой человек ничего не есть?

Достаточно низкий, почти мужской голос принадлежал обладательнице вечернего платья, которая появилась из-за моего плеча. Худые открытые плечи, тонкая шея, которую венчала абсолютно лысая голова – ни волос, ни бровей, ни ресниц… Только макияж – легкий, невесомый, некричащий. Глаза цвета талого льда – серые и холодные. Что это? Химия… как ее? Химиотерапия? Рак? Или, как правильно? Онкология?

- Девушка, я к вам обращаюсь! – слова исторгались неумолимо и беспощадно со звуком молота, сминающего раскаленную металлическую болванку.

- Я… ведь он же… - голос Лизы. Она все еще стояла сзади меня. Голос странный – безжизненный, растерянный и… испуганный.

- И что? – тяжеленный голос одним мощным ударом молота превратил стальную чушку в блин. – Пусть и в его жизнь войдет гедонизм. Хотя бы сегодня. Хотя бы и на один вечер.

Где-то внутри своего «бревна» я почувствовал ужасающий холод – как будто все мои органы в момент подверглись шоковой заморозке. Раз – и внутри просто кусок льда. Как-то не по себе стало…

- Он… Он не может сам глотать – дисфагия…

- Но жевать-то он может? Молодой человек, - она окатила меня ледяным дождем своих безбровых глаз, - Вы жевать можете?

Я кивнул глазами. Молча.

- Ну так пусть хотя бы вкус ощутит. Как прожует – достанете из рта жевки, раз сам глотать не может.

Она резко развернулась навстречу подбежавшему холеному мужчине с копной седых волос в безукоризненной смокинге.

- Сейчас приду – не надо за мной бегать! И, ВитОр, вели подать нормальный «Мутон-Ротшильд»! Меня абсолютно не интересует, что там с чем у вашего сомелье сочетается, но этот ваш ассамбляж я пить не буду. Ты меня слышишь, ВитОр?

Мужчина начал что-то нашептывать ей на ухо, но я этого уже не слышал – они удалялись неспешной походкой под ручку в сторону остальных гостей.

- Дамы и господа! Внимание-внимание! Исправляю досадную оплошность и представляю вам виновника сегодняшнего вечера! Итак, в красном углу ринга у нас сегодня – Аааааааалексааааааааандррррррр!!!!

Не понял? Почему виновника? Это ж какой-то благотворительный бал? Я-то здесь с какого боку припека?

- Именно благодаря Александру стал возможен наш праздник! – надрывался ведущий, - Так давайте же и мы ему вернем подаренную нам возможность приобщиться к закрытому обществу эпикурейцев! Карпаччо для Александра в студию!

Сейчас вот прямо запахнуло нафталином от некогда популярной программы «Поле Чудес». А если еще и огурчики, помидорчики подтянутся… Главное, чтобы буквы отгадывать не заставили, хе-хе…

Прямо к моему носу поднесли черную тарелку, на которой лежало несколько пластов темного мяса. Красное на черном – ха – Костя Кинчев бы оценил. Хорошо смотрится. Слайсы были настолько тончайшими, что через них, казалось, просвечивает чернота посуды. Фигурно разложены в виде звезды с несколькими каплями масла. Говорят – оливкового – я его никогда не ел. Сливочное и растительное – да, а что еще надо? Аромат… мясной такой… не знаю, сложно объяснить – все ж не гурман. Вот, на рынок, бывало, заходишь – там такой же запах стоит, но холодный, мертвый. А здесь – какой-то теплый, насыщенный, что ли…

Чья-то рука аккуратно обернула один пласт вокруг зубчиков вилки и поднесла к моему лицу. Я узнал Лизины пальчики с короткими по-мужски ногтями, покрытыми прозрачным лаком. Ну, из таких-то рук я готов съесть все, что угодно - не только эту вашу «карпаччу».

- А, это… сырое мясо можно есть? Я ничего не подхвачу? Там, инфекцию какую…

Мой вопрос, видимо, услышали все. Сначала раздались приглушенные смешки, а потом все вдруг разом засмеялись. Звонко и заразительно.

- Сырое мясо есть нормально. Если оно проверено. Карпаччо, тар-тар – люди испокон веков едят это, чтобы лучше ощутить первозданный, не искаженный приправами и температурой вкус изначального продукта.

Это снова Лиза. Что ж, сырое – так сырое. Что уж там – попробуем… Ну, так себе, конечно, на любителя – ни соли, ни перца, железистый пресный вкус. Не, бее… не мое.

Лиза своими тонкими пальчиками достала у меня изо рта пережеванную кашу. Но вкус остался. На небе и языке. Беее…

- Дамы и господа! У вас в бокалах – прекрасный приорат L’Ermita от Альваро Паласиса, охлажденный чуть меньше общепринятой нормы до 19 градусов, чтобы не перебить тепло и свежесть представленного в качестве закуски мяса.

Тонкие пальчики вставили мне в рот трубку. Тонкая струйка вина оросила рот, смывая неприятный привкус. Через какое-то время алкоголь ударил в мозг или это мне так показалось?

- Процесс переваривания начинается уже в ротовой полости, - это снова Лиза, - фермент амилазы в слюне начинает расщеплять углеводы до более простых олигосахаридов и дисахаридов.

Ух как… век живи – век учись, как говорится. После, так сказать, первого бокала я несколько осмелел.

- А что у нас будет на горячее?

Вопрос снова вызвал смех в зале. Ну и пусть смеются – праздник ведь, всем должно быть весело. Новый год на носу. А у меня тоже праздник – скоро операция и новая жизнь.

- Не так быстро, юноша, не так быстро! Молодость, молодость – вечно вы куда-то торопитесь, пропуская самое важное…

Это вернулась та дама. Лысая. Ее лицо порозовело, на губах играла полуулыбка, похожая на оскал… зомби. Серый лед в глазах утратил свой мутный оттенок и стал чуть блестеть под действием алкоголя.

- Глафира. Так меня зовут. Старинное русское имя. Без отчества. Я родом из Казахстана – там отчества в паспорт не пишут – только имя и фамилию.

- А…Але…

- Я знаю. Ну что, мальчик, как вам закуска? Понятно. Сырое мясо не всем нравится. Что ж, пришло время для горячей закуски? Йозеф, вторая закуска!

Откуда-то сбоку вынырнул наш Сан Саныч в халате Деда Мороза, поклонился и тут же куда-то убежал. Странно, он-то здесь при чем?

Внизу моего «бревна» что-то происходило – видимо, поправляют крепление. Все равно, я ничего не чувствую. А так, да, будет глупо, если при всем честном народе съеду набок, ха…

- Еще вина? – снова Лиза.

- А почему бы и … да! Раз уж я приглашен, то надо веселиться на полную катушку! Кстати, а почему «Йозеф»? Что за странное прозвище? Сан Саныч, что, еврей?

- Нет… Это, действительно, прозвище. Для своих. Как Йозеф Менгель.

- Еврей?

- Немец.

- Врач?

- Можно сказать и так.

Странный диалог. Ладно, не буду надоедать.

На середину зала, тем временем, выкатили мобильную плиту, на которую поставили разогреваться огромную медную сковородку. Один повар что-то нарезал и закручивал, а второй жарил, поливая все вытапливаемым жиром, в которое добавил масло и вино. Интересное зрелище. Первый раз вижу, как профессионально готовят еду на моих глазах.

Пока блюда готовились, гости вели светские беседы вполголоса. В зале стоял едва уловимый гул голосов и периодически раздавался звон бокалов. Пустые емкости моментально наполнялись вином все теми же гориллами-официантами. Такое ощущение, что я их где-то уже видел.

И все же алкоголь делал свое дело. И ему не важен ни доход человека, ни его социальный статус, ни размер «айкью»… и гопника с улицы, и владельца бизнеса с миллиардными активами этанол догоняет и накрывает с абсолютной неотвратимостью, размягчая по пути мозг и искажая сознание… Громкость голосов все повышалась, а смех становился все более заразительным.

Я же впал в какое-то состояние… нирвана или дзен – не знаю, как назвать. О, умиротворение – вот как! Было, прям, так расслабленно и хорошо. Лиза кормила меня какими-то мясными рулетиками с начинкой, периодически освобождая мой рот от жевков. Кстати, а очень даже недурственно, должен вам сказать. Даже вкусно!

- Внимание! Внимание!

О, снова аннаунсер проснулся – вот, неймется же ему, а… Хотя, видимо, именно за это ему деньги и платят.

- Дамы и господа! Сейчас мы сделаем небольшой перерыв перед горячим блюдом, во время которого вам будет предложено насладиться уникальным букетом PETRUS урожая 1961 года. Напомню, по настоянию хозяйки нашего праздника, прекрасной Глафиры, шеф-повар ввел в свой сет чисто русское блюдо – пельмени с бульоном, которое, по уральским традициям, подается с уксусом и горчицей. Рекомендуем сначала попробовать блюдо в чистом виде без усилителей, и лишь затем добавлять приправы по вкусу. При этом, обращаю внимание! Фарш свежайший, только что приготовленный, и в настоящий момент наши повара трудятся не покладая рук, соревнуясь друг с другом в скорости лепки «хлебных ушек», которые незамедлительно будут отправлены в кипящую кастрюлю, фактически, из-под «ножа».

О, как… русское… ну, тут равиоли с хинкали в компании с мантами и гёдза, явно, могут поспорить с таким утверждением. Хотя, в таком виде и с такой начинкой – да, наверное, русское.

- Лиза, а что там за фарш? Смесь свинины и говядины?

- Нет…

- Баранина?

- Нет… Там… Там – экзотика.

- О, как… какой-нибудь крокодил или страус… хм, интересно.

Она промолчала. Зато аннаунсер не захотел составить ей компанию, и продолжил вещать, насилуя свой громкостью бумажные диффузоры акустических колонок.

- А сейчас, во время небольшого перерыва небольшой гастрономический бонус ждет пятерых счастливчиков, кто успел оформить свои заявки на наш праздник в числе первых. Обращаю внимание – исходного продукта не так много, поэтому получится чисто продегустировать. Дамы и господа! Мозг – в студию!

Это как? Мозг – я не ослышался? Его тоже, что ли, едят? Фу… Фу, как неприятно… Беее…

Из-за моей спины снова выкатили мобильную плиту и вынесли тарелку, на которой лежали несколько пластин серо-белого цвета. Это и есть мозг, что ли? Повар обвалял их в сухарях и еще чем-то и начал жарить на шкворчащей сковороде. Буквально считанные мгновения. Потом пятеро счастливчиков получили свои крохотные тарелочки с одним кусочком посередине. И никакого тебе мазика или кетчупа. Просто голубая тарелка, а на ней что-то малоприглядное. Ну, ешьте, чё, раз уж так хочется. Какое счастье, что мне не хватило порции, хе-хе…

Остальные гости столпились вокруг дегустаторов и, разве что, в рот им не заглядывали и все выспрашивали – «ну что?», «ну как?», «вкусно?»…

Вот ведь ж, бедолаги… Нет чтоб борща с макаронами по-флотски навернуть, так нет же… Ну и ладно – каждому свое.

Народ продолжал веселиться и накачиваться вином. В меня тоже, периодически, что-то заливали. Помню, еще в интернате трудовик все поучал, что самый лучший транквилизатор – это водка и никак иначе. Правда, что такое «транквилизатор» мы узнали гораздо позднее… И пусть сейчас я накачивался не водкой, а каким-то женским напитком, все равно было… классно, что ли – не знаю, как выразить. Как будто, выросли крылья, и ты паришь… паришь… ой, как же хорошо-то…

- Еда! Едаааа! Еда!..

Что такое? С такой неохотой пришлось выныривать из такой мягкой и приятной нирваны. Кто это? Прямо надо мной нависло… скорее, нависла, какая-то морда – красная лоснящаяся с висящими брылями, в центре которой доминировал красный… даже не нос – шнобель. Глаза были подернуты мутной пленкой. Его огромный, как у бегемота, рот исторгал одно и то же слово, обнажая при этом неестественно белоснежные зубы, из-за которых красным мясистым слизнем появлялся противный язык и принимался облизывать жирные губы.

- Еда!!!

Эк, тебя срубило-то! Ты, милейший, не по адресу – по поводу еды – это тебе к поварам надо – чего ты ко мне-то пристал? Ну, понятно, это все я не вслух сказал. Дайте же, кто-нибудь, мальчику обещанные пельмени… с чем там? А, с уксусом… фу, кто так есть? Пельмени и с уксусом – первый раз, вообще, слышу про такое.

- Еда! Я тебя «ам-ам-ам»! – он чуть не облизал своим языком мою щеку, - Сейчас я попробую на вкус твою попку…

Чтоооо? Это, млять, что за педрила такой? Что за нахер? Мы так не договаривались!

- Сейчас-сейчас… Пельмешки из твоей попки уже довариваются и скоро окажутся во мне! Ты будешь смотреть, а я буду есть! Ха-ха-ха…

- Уберите этого гандона отсюда! – послышался резкий голос Глафиры. – Вот же, сука, всё веселье испоганил!

В доли секунды откуда-то подскочили гориллы-официанты и моментально уволокли «красную рожу». В зале стало тихо. Слышно было даже гудение акустических колонок. Впрочем, это был единственный звук, который было слышно. Все остальные, как будто, выключили.

- Йозеф, какого хера вы встали, как истукан на острове Пасхи? – это снова Глафира. – Немедленно отключите нашему мальчику центр Брока – не хватало только, чтобы «еда» закатила нам тут истерику. Но! Не трогайте центр Вернике – я хочу, чтобы он все слышал и понимал. Ну! Живее!

Ничего не понимаю. Я, что – еда? Им, что – жратвы мало, голодают, что ли? Да на те деньги, что стоит одна бутылка их вина можно год спокойно жить и питаться! Они – каннибалы, что ли? И что значит «еда»? Что у меня можно есть? Зачем? Это все я думал про себя, ибо сказать ничего не получалось. Губы не двигались, как будто, их склеили. Я их просто не чувствовал – даже мычать не получалось.

- Задненижняя часть третьей лобной извилины, - а это Лиза снова нашептывала мне на ухо, - обеспечивает организацию речи, управляет мышцами лица, языка, гортани и челюстей, необходимых для артикуляции. Вам ее сейчас… отключили. Но вы все слышите и понимаете – задний отдел верхней височной извилины, он же - центр Вернике, работает.

Ну и зачем все эти танцы с бубнами? Что за представление? Они все больные, что ли? Может, это психушка какая-то? Куда, вообще, я попал? И Лиза… спокойная такая… И ведь не спросишь уже ничего… Они мне, что, и зрение со слухом так же могут отключить? Охереть…

- Что ж, дорогие гости, - Глафира окончательно «забрала микрофон» у аннаунсера, - жизнь, как всегда, вносит свои, непредвиденные для нас, коррективы. Несколько меняем формат. Надеюсь, это не испортит общее впечатление от вечера. Итак, вашим вкусовым сосочкам предлагается традиционное русское блюдо – пельмени из свежайшего мяса из ягодичной мышцы вот этого… юноши, который, волею случая, стал живым, так сказать, поставщиком продуктов для нашего бала.

Официанты всем раздали небольшие изящные мисочки с чем-то дымящимся. Пельмени. Из меня. Смотрите, не подавитесь, а то встанет пельмень поперек горла! Кто-то через трубку стал накачивать меня вином. Лиза?

- Такова жизнь… Такая у вас участь. Если кто-то выигрывает, значит, остальные проигрывают. По-другому никак. Сегодня не повезло именно вам. Все эти… люди… Они уже всем присытились, все попробовали и повидали в своей жизни. С такими деньгами и почти неограниченными возможностями можно себе позволить все. Они даже в каннибал-тур в юго-восточную Азию ездили. Но там у них было просто свежее мясо. Пусть парное, но не живое. А здесь…

Лиза, Лиза, что ты говоришь такое? Совсем не так я представлял себе нашу беседу. Ты так спокойна, а я даже не могу тебе ответить. Почему ты в этом участвуешь? Ты же не… ешь меня? Лиза? Нет?

- Только в больной, пораженный раком, мозг могла прийти такая идея, - продолжала Лиза спокойным шепотом, - есть мясо, срезая его с еще живого… человека. А перед этим… Перед этим вас откармливали разной специально подобранной пищей, чтобы сделать мясо максимально мягким и насытить новыми ароматами. И каждый день я у вас не просто «утку» выносила… Я брала пробу… срезала несколько пластин и отдавала Сан Санычу. В мою задачу входило влюбить вас в себя и поддерживать высокий гормональный фон, выработку эндорфина, включать вам музыку… Знаете, зачем нужна музыка? Опыты европейских фермеров показали, что если постоянно давать животным слушать спокойную умиротворяющую музыку, то качество мяса повышается, оно становится нежным, увеличиваются удои…Из вас сделали бычка… В общем, когда мясо было признано дошедшим до нужного состояния, Глафира назначила этот бал. А ночью, когда вам снилось, как кто-то делает ремонт и сверлит перфоратором – это вам делали трепанацию. Некоторые… гости очень уж хотели попробовать на вкус человеческий мозг.

Я не знаю, сколько в меня влили вина. Сознание затуманилось. Было хорошо и… ужасно одновременно. Из-за воздействия алкоголя мозг не мог трезво оценить ситуацию. Хотелось и смеяться, и плакать… Лиза! Лизонька, что происходит? Это не фильм ужасов, это какой-то… какая-то…

- Помните, вы удивлялись, что не чувствуете боль? Болевые сигналы посылают рецепторы в спинной мозг, который затем передает информацию в диспетчерскую, которой служит таламус, и уже там определяется источник боли и характеристики. До вашего таламуса такая информация не доходила. И вы…

- Что, девочка, все пошло не так, как было запланировано? – на моем «мониторе» появился обтянутый пергаментной кожей безволосый череп Глафиры. – Ну, не скули, не скули! Тебе же обещали – твой ребенок будет лечиться бесплатно. Мы оплатим все расходы. С вероятностью 90% он будет жить, и ты еще увидишь своих внуков. Возможно. Если судьбе будет угодно, чтобы и твоя жизнь продолжалась. Ты свой выбор сделала. Теперь тебе с этим жить. Это – правильный выбор. Своя рубашка ближе к телу. Просто каждый раз, глядя на своего ребенка, ты будешь вспоминать, какую цену заплатила за его жизнь. Тебе повезло, что цена оказалась подъемной для тебя. А теперь, не скули и иди помоги лучше Йозефу! Ну, брысь, я сказала!

Судя по всему, мы остались вдвоем. Вовсю шел праздник, с каждой минутой наращивая градус веселья и задора. Все смешалось – взрывы хохота, крики, танцы, звон бокалов… Но все звуки, казалось, были как бы приглушены невидимой ширмой. Здесь и сейчас были только я и лысая Глафира.

- Ну что, мальчик, - она покачала в руке бокал с красным вином, - как тебе веселье? Молчишь? Очень хорошо – не люблю, когда мне перечат. Ты прожил никчемную жизнь. Она вся – одна сплошная ошибка. Сначала тебя угораздило родиться у двух долбоебов, которые сразу после рождения моментально избавились от тебя, выбросив в мусорный бак, чтобы ты не мешал им бухать дальше и сливать в унитаз остатки своих птичьих мозгов. В детдоме ты так ничему и не научился. Даже друзей не завел. Девку, которая тебя любила, бросил после первой же серьезной ссоры и слился непонятно куда. Кстати, она тебя и правда любила. Любит, я бы сказала. Ты же не знаешь, но она до сих пор тебя ищет – поставила на уши всю полицию и МЧС. Помчалась по твоему маршруту в поисках твоей дурной башки, в которой после нашего ужина мозгов стало еще меньше. И так-то негусто было…

Говорят, выбор есть всегда. Ага, щассс. Когда лежишь парализованным бревном с лоботомией мозга и отсеченной жопой, единственное, что ты можешь – это слушать бред полубезумной старухи. Без-мол-вно. Без движения. Без шанса встать и всечь ей, выбив все виниры из ее поганой пасти, чтобы они посыпались на пол белоснежным дождем.

- Да, а твоя бывшая девка сейчас в Череповце – носится по всему городу в поисках тебя. Хочешь спросить, почему там? Так ты же туда уехал. Это ты думаешь, что тебя сбросили с поезда где-то в Калужской области, а официально, ты благополучно доехал из Брянска до Москвы, купил билет до Череповца и выехал туда. Только непонятно – доехал или нет. Вот и ищет тебя… А последний раз тебе не повезло, когда нашли тебя совсем неправильные для тебя люди, которые сразу позвонили не в полицию, а нам. Ну а уж мы тебя пробили по паспорту по всем базам, сиротка ты наша, и сразу смекнули, что вот он, шанс – еда сама идет прямо в руки. Еда, которую никто не будет искать, ибо она сами оборвала все общение с внешним миром. Не ты ли сам вышел из всех своих аккаунтов во всех соцсетях, а? Помнишь, что ты Йозефу рассказал? А мы все твои слова проверили – все совпало. Так-то, умник. Все остальное – дело техники и связей. Ну, да ладно, заболталась я с тобой, а ведь пришло время для второго горячего.

Глафира пропала с моего обзора и через несколько секунд ее голос, усиленный микрофоном, зазвучал в стороне.

- Дорогие друзья, надеюсь, вам нравится наш праздник! А сейчас мы предлагаем вам отведать второе горячее из любимой ВитОром кавказской кухни – кучмачи! Прямо из-под ножа – все будут готовить прямо при вас! Бон апети!

- Знаешь, что такое кучмачи или кроме щей и каши ты ничего не едал в своей жизни? – надо мной снова склонилась Глафира. – Кучмачи – замечательное блюдо для гурманов из потрошков, как правило, куриных. Сердце, печень, желудок – туда идут все субпродукты. Рецепт вариативен. Ах да – и еще чеснок и зелень, конечно. А подается все с зернами граната. Хочешь посмотреть? И, кстати, знаешь, что будет на десерт? О! Это будет что-то! Просто бомба! Никто не знает, но тебе я скажу – ты же никому не расскажешь, а?

И она разразилась смехом – как будто закаркала ворона. Меня терзали, уже не скрываясь. Все равно я ничего не чувствовал. Гости шумно загалдели в предвкушении. Ешьте, суки, не обляпайтесь…

- Некоторые из вас спросили у меня, - продолжала в микрофон Глафира, - зачем мы позвали этого еблана, который чуть не испортил наш вечер. Ладно-ладно, не смущайтесь – ведь, спрашивали же. Отвечу… Ну, ведь, не испортил же!! Ха-ха-ха!