Давно забытая нежность

Jessica Gilmore

SUMMER WITH THE MILLIONAIRE

Все права на издание защищены, включая право воспроизведения полностью или частично в любой форме. Это издание опубликовано с разрешения Harlequin Books S. А.

Товарные знаки Harlequin и Diamond принадлежат Harlequin Enterprises limited или его корпоративным аффилированным членам и могут быть использованы только на основании сублицензионного соглашения.

Эта книга является художественным произведением. Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Summer with the Millionaire © 2014 by Jessica Gilmore

© «Центрполиграф», 2022

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2022

Глава 1

– Нет, он меня ждет. Нет, мне не назначено… Безукоризненно накрашенная девушка за стойкой пренебрежительно подняла руку.

– Простите, синьорина, но без записи я не могу вас впустить.

Минти Давенпорт подавила вздох. Было только десять утра, а она уже успела сделать столько всего! Преодолев метро с двумя большими чемоданами, справившись с электронной регистрацией на рейс бюджетной авиакомпании и вытерпев музыкальные пристрастия водителя такси, она очень нуждалась, чтобы хоть кто-нибудь пошел ей навстречу.

– Синьор ди Торе, – к ее радости, сказала секретарь.

Минти глубоко вздохнула и расправила плечи, прежде чем обернуться с сияющей, уверенной улыбкой на лице.

Но лишь для того, чтобы вернуться во времена неотесанной юности. Когда одного взгляда на него было достаточно, чтобы перестать дышать. О, он изменился, но только к лучшему. Она надеялась увидеть его обрюзгшим, лысым и тучным. Но не тут-то было. Он все еще был в великолепной спортивной форме. Его темные волосы стали короче, чем она помнила. А эти удивительно светлые карамельные глаза, обрамленные длинными ресницами.

– Buongiorno, Лука. Какой чудесный день! В Лондоне этим утром было так мрачно, но в Италию, кажется, весна пришла во всей красе.

Лука поднял одну бровь. В его прикрытых глазах таился смех.

– Не знаю, что удивляет меня больше, – сказал он. – Вежливая болтовня о погоде или то, что тебе пришлось встать на рассвете, чтобы добраться сюда. Только если ты совсем не ложилась спать, прыгнула в самолет сразу после одного из твоих клубов в Мейфэре? Тебе это не впервой, – добавил он.

– Да, не впервой, – спокойно сказала она. – Но ты отстал от событий, Лука, дорогой. Я сотни лет не была в Мейфэре. – Она очаровательно улыбнулась. – Ты знаешь, сейчас самые лучшие клубы находятся в западной части города. К тому же я не одета для танцев.

Черт, она никогда не умела вовремя замолчать.

– Я вижу.

Она оделась в простое серое платье с короткими рукавами, а широкий красный пояс добавлял яркий акцент, подчеркивая тонкую талию. Туфли на каблуке подобающей высоты, элегантные и скромные украшения. Она даже собрала свои длинные светлые волосы в свободный узел. Ей оставалось только нацепить на нос очки и взять портфель, чтобы завершить образ.

– Не то чтобы я не рад тебя видеть, – продолжал Лука тем же сладким ироничным тоном. – Но чем мы заслужили столь редкую радость? Прошло по меньшей мере шесть лет с тех пор, как ты в последний раз удостоила нас своим визитом.

Почти шесть лет. Она не была в Лондоне с похорон ее тети. С тех пор, как она и Лука едва не… Минти заперла память на замок.

– Сегодня заседание совета директоров, не так ли? О, неужели я перепутала дату?

– Ты здесь, чтобы принять участие в заседании? Зачем?

– Я вхожу в совет директоров, – подчеркнула она.

– Формально, – сказал он. – Но поскольку ты никогда не присутствовала на заседаниях и не предупреждала об этом, мое смущение вполне понятно. Ты читала бумаги? Знакома с повесткой дня?

Его тон был снисходительным, слегка надменным.

Минти полезла в свою сумку. Любимая сумка от Биркин всегда казалась нелепо огромной, свисая с руки с одной только кредитной картой, помадой и мобильным, которые грохотали в ее пещерных глубинах. Но, как оказалось, она отлично вмещала iPad, на котором хранились не только бумаги с последнего заседания совета директоров, но и собственные идеи и заметки Минти.

– Ну что же. – Лука вновь стал загадочным и слегка насмешливым. – Жду не дождусь, когда ты поделишься своими мыслями. Ну, так что?

Стоп, это не входило в ее планы.

– Что, сейчас? Собрание не начинается через час.

– Я подумал, что ты захочешь вникнуть в дела, освежить память. – Янтарные глаза сияли. – Подготовиться к собранию. Я уверен, мы сможем найти для тебя свободный уголок.

– Спасибо, – сказала Минти. – Мне и здесь хорошо.

Офисное здание когда-то было амбаром. Теперь оно вмещало столы, комнаты для переговоров и десятки человек. Приемная, в которой они находились, была современным помещением со стеклянной крышей. Потолок и опорные балки были густо обвиты живыми виноградными лозами, а в больших деревянных горшках росли трепещущие зеленые растения. Стулья группами располагались вокруг кофейных столиков, а на противоположной стороне за длинным столом сидели три искусно одетые женщины. Несмотря на ранний час, пальцы их летали по клавиатуре, пока они разговаривали по телефону при помощи наушников.

Они были живым воплощением Цербера, трехголового пса, охраняющего вход в Аид, и миновать их незамеченным было невозможно. Минти пыталась, используя все свое очарование.

Но это не сработало.

Во время недолгого перелета Минти позволила себе немного помечтать о своем успешном возвращении в «Ди Торе дольче», вдохновившись повторным просмотром «Династии». Она сидит во главе стола, презентация на экране, и когда входят члены совета директоров, Минти готова поразить их своей деловой хваткой и видением. Если бы только Цербер не преградил ей путь.

Но если Лука одолеет ее, она немедленно сойдет с дистанции и вернется к той же должности, на которую попала, будучи угрюмым и неуклюжим подростком, каким пришла в этот офис в поисках работы.

Минти быстро соображала.

– Честно говоря, тебе лучше продолжить работу; мне нужно уладить вопрос со своим пропуском, – сказала она, метнув взгляд на девушек на ресепшен.

Сейчас они должны ее впустить. Тогда она сможет подготовиться, пока Лука думает, что она вникает в дела. Она все еще может удивить его.

– Никаких проблем, они могут выдать тебе пропуск. Идем. – Лука положил руку ей на поясницу и проводил Минти к автоматическим дверям, отделяющим общественную часть офиса от частной. В том месте, где он прикоснулся к ней, она ощутила легкий электрический разряд, который прошел вдоль позвоночника, и тут же сделала шаг вперед, чтобы он больше не касался ее.

Какого черта Минти Давенпорт делает в Ошиа? И, что более важно, что она делает в «Ди Торе дольче»?

Лука подошел к окну и посмотрел на холмы и виноградники, окружающие главный офис бизнеса, который он унаследовал и вырастил. Всего в миле отсюда, за изгибом ближайшего холма, находится его дом, старая ферма Ошиа, где сначала он жил с родителями, а потом, после несчастного случая, со своим дядей Джио и его женой-англичанкой. Лука обожал эту женщину с мягким говором и содрогался от ужаса, когда на лето к ней приезжала ее дикая и своенравная племянница, на долгие недели превращавшая все вокруг в хаос. А теперь Минти вернулась. Что на этот раз она приготовила?

И какого черта ей нужно от его бизнеса? Если только тетя Роза не разделила третью часть доли между ними двумя – это может послужить причиной для возвращения Минти.

Минти была необузданной, импульсивной и легкомысленной, но никогда прежде ее причуды не касались совета директоров. Лука достал свой телефон и быстро забил в поиске ее имя.

– Ага, вот ты где.

– Ты звал меня? – Тон был легкий и веселый, но в голубых глазах вспыхнул вызов. Лука отлично знал эту уловку: так было, когда ее не было дома ночью…

Было время, когда Лука думал, что в ней есть ранимость. И это всего лишь маска, которую она являет миру. Но он ошибался.

Лука откинулся на стуле, медленно оглядев ее высокую, стройную фигуру, которую так соблазнительно облегало серое платье. Непоседливый подросток превратился в красивую женщину.

– Мне жаль, что так вышло с твоей помолвкой.

Голубые глаза мгновенно стали огромными. Легкий румянец вспыхнул на щеках, но это было всего лишь свидетельство внутреннего переживания.

Однажды он хотел узнать, что она чувствует. Если она способна чувствовать.

– Отмена одной помолвки – это неудача, – сказал он, все еще глядя на нее. – Но целых три – это уже легкомысленность.

Она пожала плечами.

– Что я могу сказать? Я никогда особо не заботилась о своих игрушках.

Он тоже был одной из ее игрушек? Прихотью, от которой можно легко избавиться?

– Возможно, все к лучшему. Никогда не представлял тебя женой политика.

– О, ну, знаешь, это не только посещение именин. Некоторым парам приходится работать даже в двадцать первом веке. – Минти подошла к книжным полкам, которые занимали левую часть комнаты, и взяла фотографию своей тети. Роуз стояла на фоне фермерского дома, обнимая двенадцатилетнего Луку. Он улыбался, прижавшись к женщине, заменившей ему мать.

– Странно быть здесь без нее, – сказала Минти так тихо, что он едва расслышал слова. – Когда такси проезжало мимо дома, мне казалось, что вот сейчас мы повернем на аллею, и я увижу, как она стоит на пороге в своем переднике. – Она поставила фото на место и продолжила изучать книжные полки, рассматривая фотографии и призы, которые он там хранил.

На какое-то мгновение Лука смягчился. Для Минти Роуз заменила мать точно так же, как для него; наверное, ей непросто вернуться в Ошиа впервые после похорон. Но она сама решила уехать, сбежать посреди ночи, почти не общаться с дядей Джио.

– Пишут, что твой отец не очень-то обрадовался, когда помолвку отменили.

Минти обернулась, наклонившись на полки, уверенная, изящная и непредсказуемая, как кошка.

– Не стоит читать сайты со слухами, это не очень хорошо.

– Да, но как же еще нам узнать о тебе?

Ее глаза вспыхнули.

– Не думала, что тебе есть до этого дело.

Лука посмотрел на нее, не в силах сдерживать свое презрение.

– Мне нет, но Джио беспокоится о тебе. Так это правда?

Минти прошла к столу, села на стул, стоявший напротив, и положила ногу на ногу.

– Правда, что папа был несчастлив? Ты знаешь папу. Нежеланные отпрыски от ранних браков не должны попадаться на глаза, их не должно быть слышно, и уж точно о них не должны писать в газетах.

– Поэтому ты здесь?

Она посмотрела на него из-под ресниц.

– Ты не можешь просто поверить, что меня охватило желание принять участие в работе компании?

Волна раздражения прошла по нему. Она вернулась меньше чем час назад, а уже спутала все его планы. Он ни за что не допустит ее на совет директоров, пока точно не выяснит, почему она здесь и чего хочет.

– Давай, Минти. Тебе могут принадлежать акции, но поскольку большую часть прибыли мы вкладываем в развитие, то мы, скорее всего, приносим тебе крошечный доход. – Его взгляд остановился на змеиной коже сумки от Биркин, оставленной у двери. – Ты никогда не интересовалась «Ди Торе дольче». Почему сейчас?

Минти молчала целую вечность.

– Мне нужна работа.

На какое-то мгновение Минти показалось, что Лука сейчас рассмеется над ней.

В конце концов он сказал:

– У тебя есть резюме?

– Нет.

– Ты просишь меня о работе, а у тебя нет резюме? – медленно повторил он.

Минти боролась с соблазном напомнить, что с шестой долей в бизнесе просьба о работе была скорее формальностью, но одного взгляда на его каменное лицо было достаточно, чтобы понять, что продолжать в таком же духе не стоит.

– Мне оно никогда не требовалось. Я никогда официально не устраивалась на работу, – сказала она. – Но у меня очень богатый опыт. Я проплыла полмира в качестве члена команды на корабле, управляла таверной в Греции, учила английский в Бангкоке и некоторое время была дояркой в Техасе. – Она улыбнулась ему. – Я знаю, что ничего из этого не имеет отношения, но…

– Не имеет отношения к чему? Продажам, финансам, ресепшен, дояркам?

– Но про меня говорят, что я хорошо адаптируюсь к новым условиям, разносторонне развита и не боюсь тяжелой работы. Я знаю, ты хочешь вывести «Ди Торе дольче» на новые рынки, в англоговорящие страны. Я наполовину американка, наполовину англичанка – я смогу помочь понять различия этих рынков. Да, не забывай, что я создала маленькую сеть по торговле капкейками в Западном Лондоне. Я знаю все об управлении запасами, продажах и маркетинге. О, и еще о бюджетировании.

Она устроилась поудобнее, скрестив ноги и засунув руки под колени. Возбуждение бурлило в крови.

Некоторое время он молчал с задумчивым выражением лица. Она старалась не смотреть на него с надеждой, а выглядеть спокойно и беззаботно.

Если это вообще имело значение.

А затем он снова откинулся назад.

– Если у тебя есть опыт в Англии, зачем тебе работа здесь?

Услышав это, она успокоилась.

– Нам с Англией нужно отдохнуть друг от друга.

– Давай, Минти, скажи что-нибудь более весомое.

Старше всего на четыре года. Но он всегда вел себя с ней, как взрослый с надоедливым ребенком.

– Три магазина, торгующие капкейками в Западном Лондоне, – это забавно, но «Ди Торе дольче» – совсем другое дело. Вы уже достигли международного уровня. Если совет будет развивать это направление, то вы выйдете на мировую арену.

Лука поднял бровь.

– Ты уверена, что не хочешь заняться расширением своей сети капкейков?

– Уверена. Кроме того, магазины финансировались через мой доверительный фонд. Я стараюсь меньше на него полагаться.

Это был один способ начать. Озадаченный, он нахмурил брови.

– Да? – Он выразительно посмотрел на ее дорогую сумку, потом перевел взгляд на не менее дорогие туфли. – Как необычно для тебя. Воодушевляюще. Если только… – В янтарных глазах вспыхнуло недоверие. – Если только ты вообще не можешь на него полагаться. Так как сильно был расстроен твой отец?

Минти мысленно перебрала в уме имеющееся оружие, но ничего не подошло. Вряд ли его растрогают слезы, заигрывание тоже не годится. Ей нечем отвечать. Она решила, что лучше всего быть честной.

Она посмотрела на свою правую руку и повертела вокруг среднего пальца кольцо с лунным камнем. Левая рука выглядела голой; обручальное кольцо уже было снято. Ей нравилось последнее – не слишком большое, не кричащее и не из семейных реликвий.

Она глубоко вздохнула. Хорошо, честность. Насколько это может быть тяжело? Она вскинула голову и прямо посмотрела на Луку.

– Папа был в ярости. Дело не в том, что ему как-то особенно нравился Джо, а в том, что он хотел, чтобы я остепенилась. И он ненавидит публичность. Он решил, что мне нужна сильная любовь, поэтому закрытие моего фонда было самым безобидным решением с его стороны. Из-за того что я использовала фонд для открытия первого магазина, он запретил мне к ним приближаться.

– То есть к нам ты приехала в отчаянии? – сухо сказал Лука.

– О нет, – заверила Минти, стараясь говорить легким и беззаботным тоном. – Отчаяние означало бы согласие на одно из реалити-шоу, участие в котором мне предлагают, или попытку написать книгу. К тому же полным-полно галерей искусств, которые с готовностью сцапали бы меня. Но, веришь ты или нет, мне нужно больше. Я всегда читала отчеты собрания. Я думаю, что расширение – отличная идея, и я хотела бы стать частью этого.

– Я рад, что ты одобряешь наши планы. – Почему он говорит так язвительно? – Давай начистоту: помимо получения ежегодного чека ты годами не интересовалась «Ди Торе дольче» или Ошиа. А сейчас ты хочешь… чего? Переехать сюда? Или ты отводишь себе роль посла?

Минти прикусила губу. Вот чего она больше всего боялась – ее планы отбросят, даже не оценив, а идеи не станут и слушать.

Возможно, ей следует вернуться в Лондон. Перестать сражаться со своим правом от рождения, со своей судьбой. Поступить на работу в галерею в Западном Лондоне и поселиться вместе с одним из своих эксцентричных друзей. Вернуться в свет – отправиться в Хенли, Аскот, на охотничьи вечеринки и балы. Проверить, сможет ли она найти мужа, которому нужна не просто правильная спутница, способная устраивать хорошие вечера. Однажды ей это удалось, несмотря ни на что.

– Нет, мне нужно больше. Я все обдумала: я запланировала для себя роль, которая отлично впишется в цели совета.

– Да ладно, Минти. Ты читала бумаги? Отлично. Ты акционер. Ты должна знать, что происходит. Но это не значит, что если тебе наскучила твоя легкая жизнь в Лондоне, то ты сможешь быть полезной здесь. Или снова хочешь причинить мне боль, как той ночью?

Ладони Минти стали липкими, а во рту пересохло.

Минти вскинула подбородок и прямо посмотрела на него, как если бы это вообще ничего не значило.

– Я была молода, Лука, напугана, убита горем. Я не понимала, что делаю.

Не понимала, что они делают. Не понимала, что противник ее детства неожиданно стал для нее кем-то, к кому ее сильно тянуло.

– Не так уж молода, Минти. Через месяц ты была помолвлена. Это же была твоя первая помолвка? – добавил он.

Минти подавила истерический смешок. Если бы ее помолвка хотя бы отдаленно напоминала то, что было с Лукой. Барти был надежным, нетребовательным, но все еще мальчишкой.

Она хотела всего от Луки.

До того момента, когда он прогнал ее.

Она отогнала от себя нежелательные воспоминания.

– Роуз хотела, чтобы я стала частью бизнеса, – сказала она мягко. – Поэтому она оставила мне половину своих акций.

Лука посмотрел на Минти, в его глазах читалось сомнение.

Он закрыл глаза, а когда снова открыл их, сомнение исчезло.

– Хорошо, – сказал Лука. – У тебя две недели. Две недели, чтобы показать, что ты можешь работать. Если ты справишься, то останешься.

– Спасибо тебе, – сказала Минти. – Спасибо, ты не пожалеешь.

Она прижалась к нему, уткнувшись лицом в рубашку из хлопка, и, прежде чем смогла удержаться, сделала вдох.

Она слишком хорошо его ощущала, его мускулы под своими руками, его рост, его силу. Ногу, которая касалась ее ног, плоскость его живота. Она знала, что, если немного поднять голову, ее рот окажется соблазнительно близко от пульсирующей жилки на его шее.

Что она делает? Она убрала руки и отошла назад.

Он все еще оставался в образе статуи эпохи Ренессанс. Лицо его ничего не выражало, глаза были закрыты.

Минти сглотнула и облизнула губы.

– Это много значит, – сказала она. – Твоя вера.

– Не сходи с ума.

Она отступила назад. Он что, намекает на ее неуместный телесный контакт?

– Я не очень-то доверяю тебе. И не думай, что ты начнешь с самого верха. Я всему здесь научился, пока ты нежилась у бассейна и флиртовала с местными парнями. Я работал в каждом отделе, от доставки до управления запасами, изучил работу изнутри. Две недели ты будешь делать то же самое. Одна жалоба, только одна, и все кончено. Ты продашь мне свои акции и никогда не вернешься в компанию снова. Тебе ясно?

– Ясно. Мы заключили сделку. Если я проиграю, ты купишь мои акции за полную рыночную стоимость и ни пенни меньше. Но я не собираюсь проигрывать.

Она широко улыбнулась. Вся ее прежняя уверенность ослабла.

– В таком случае… Нам лучше пойти и представить тебя совету. В конце концов, многие из них понятия не имею, кто ты такая. Ты готова? – Он указал на дверь, сохраняя между ними приличную дистанцию.

– Готова. – Она прошла к двери и подняла свою сумку, небрежно повесив ее на руку. Отлично. – Есть еще кое-что. Мне негде остановиться, а наличных и кредитных средств у меня не так много, и все это не так уж весело, как я думала. Могу я остановиться в своей старой комнате в доме? Только на несколько недель? Думаю, Роза тоже хотела бы этого, – добавила она, возможно, не слишком разумно.

Лука оперся руками о стену по обе стороны от нее, пригвоздив ее к месту.

– Не дави на меня, Минти. Даже не пытайся снова играть со мной. Считай это предупреждением.

– Мне понимать ответ как нет?

Он резко отпустил ее.

– В твоей комнате все по-прежнему с тех пор, как ты уехала. Джио настоял. Ты будешь сама за собой убирать и готовить. И не попадайся мне на глаза. Ясно?

– Как нельзя лучше, – сказала она.

Она подобрала сумку и смиренно проследовала за ним из комнаты, стараясь не смотреть на его длинные ноги и не видеть его сильной походки.

Глава 2

Лука наблюдал, как Минти шла впереди него в зал заседаний. Он видел много ее масок, но этот чопорный взгляд тихони был ему незнаком.

Какого черта она нервничает?

Большой зал все еще был пуст. Раньше зал был сеновалом, а теперь по всей его покатой крыше располагалось огромное окно, через которое проникал утренний свет. Сегодняшнее собрание, как обычно, должно было начаться с неформальной беседы за кофе, поэтому чашки и дымящиеся кувшины, тарелки с утренней выпечкой, свежими фруктами и другими разнообразными закусками уже были расставлены.

Одна тарелка явно выделялась среди традиционной выпечки, роллов и сыров: охлажденное блюдо с крошечными замороженными шариками розового, кремового и красного цветов. Лука весело наблюдал, как Минти взяла особенно заманчивую розово-кремовую закуску и, жадно проговорив: «О, отлично, еда. Я умираю с голоду», отправила ее в рот.

– Фу. – Поискав кругом испуганными глазами, Минти схватила салфетку и самым невоспитанным образом выплюнула остатки еды из своего рта прямо в ее белые складки. – Это не земляника со сливками! С твоими блюдами что-то не так, Лука.

– Нет, – произнес он, безуспешно пытаясь оставаться бесстрастным. – Обычно перед собранием у нас проходит снятие пробы. Это наша новая линейка канапе: замороженные пикантные закуски. Думаю, тебе попался копченый лосось и сливочный сыр.

– Кошмар.

– Попробуй еще раз. Теперь ты знаешь, что это.

– Куда подевались вкусные блины? Свежемолотый черный перец, большая порция сметаны с капелькой лимонного сока – недаром это стало классикой, – проворчала Минти, но взяла шарик, осторожно сжала его между большим и указательным пальцами и слегка надкусила. – Не так уж плохо. Люди будут это покупать?

– Ты отстала от времени, Араминта, сага. – Лука положил один томатный шарик в рот и почувствовал острый, сладкий вкус помидора, обсыпка из трав оттеняла сладость.

– На самом деле… Думаю, ты поймешь, что рыба в кляре с рукколой, айоли и чиабаттой – традиционное блюдо в любом уважающем себя пабе.

Он подавил дрожь.

– Поэтому я никогда не ем в Англии.

– Сноб.

– Мещанка.

Между ними нарастало напряжение. Минти стояла близко, слишком близко, секунды хватит, чтобы он смог прижать ее к себе и заставить замолчать одним-единственным способом, который всегда работал. Кровь стучала у него в висках.

Было бы неправдой сказать, что воспоминания о том, как он целовал Минти Давенпорт, преследовали его все шесть лет. Едва ли он потратил эти годы, мечтая снова почувствовать ее вкус. И все же самые странные вещи напоминали ему о той ночи.

Но Минти была слишком молода. Убита горем. Он не смог бы и не стал бы этим пользоваться. Остановиться было сложно, но это нужно было сделать.

А утром она исчезла. Ни записки. Ни одной весточки за шесть лет.

Собрание, как всегда, началось в неформальной обстановке. Лука поглядывал на часы, оттиснув Минти в угол, чтобы она могла слышать разговоры, но не вмешиваться. К тому времени, когда все заняли свои места за столом, она всецело ощутила на себе роль посетителя, став объектом всеобщего обозрения и любопытства.

– Внимание, – сказал Лука по-английски. – Я хочу представить вам Араминту Давенпорт. Хотя вы могли видеть ее… Возможно, вы знаете, что моя тетя оставила ей шестую часть доли компании. Как здорово, что она в конце концов выразила интерес к нашему бизнесу. Идем, Минти, давай найдем тебе место.

Лука усадил Минти и убедился, что она чувствует себя комфортно.

В последующие полчаса Лука почти забыл, что Минти была в комнате. Почти. Случайный взгляд на ее аккуратно причесанную голову, непрестанно кивающую, когда кто-либо делал важное замечание; наблюдение за тем, как она быстро печатает заметки на своем iPad; легкие морщинки у нее на переносице, когда беседа становилась более оживленной или технической и уровня ее итальянского было недостаточно, – все это заставляло его запинаться, проверять свои заметки, менять позу.