Привет магия! Отражение. Книга пятая

Закончив речь, он вежливо поблагодарил Лирию за угощение и с достоинством удалился.

Я едва сдерживал смех, а затем укоризненно посмотрел на своего крылатого наперсника.

— Признавайся, это твоих рук дело?

— Ничуть! — забубнил тот, активно замахав крыльями. — Всё сам! Причём абсолютно самостоятельно, без чьей-либо помощи.

Внезапно послышался резкий, неприятный звук бьющейся посуды. Мать Вилера, собиравшаяся поставить на стол новую порцию сырников, рухнула на пол как подкошенная, рассыпав угощение по всему полу.

Я мгновенно оказался на коленях рядом с ней, но все попытки привести её в чувство — лёгкие похлопывания по щекам, взывание её по имени — оставались тщетными. Она лежала бездыханная, лицо неестественно бледное.

— В комнату! Мою сумку, живо! — бросил я команду фамильяру, даже не оборачиваясь.

Аэридан сорвался с места с такой скоростью, что от его взлёта задрожали стены. Не прошло и мгновения, как он уже вернулся, неся в зубах мою пространственную сумку.

Я торопливо раскрыл её, мысленно представил что хочу и выхватил пузырёк с густой перламутровой жидкостью — среднее зелье исцеления, и аккуратно влил весь без остатка ей в рот.

Прошла ещё одна напряжённая минута, показавшаяся вечностью, прежде чем её веки дрогнули, и она открыла глаза, смотря растерянно и испуганно.

— Что… что случилось? — прошептала она, слабо пытаясь приподняться.

Я мягко помог ей подняться и усадил на свой стул, всё ещё тёплый.

— Вы потеряли сознание, — тихо объяснил я, и её взгляд тут же метнулся к разбросанным по полу сырникам. Со свойственной ей добросовестностью она тут же рванулась было их собирать, но я мягко, но твёрдо удержал её за плечи. — Погодите, Лирия. Это сейчас неважно. Ответьте мне, когда вы в последний раз были у целителя? Проходили осмотр?

На её лице появилось смущённое выражение.

— Простите, господин Кайлос, но… у меня никогда не было возможности посещать целителей, а уж столичных и подавно. Обхожусь народными средствами, травяными отварами…

— Понятно, — кивнул я, сжимая кулаки от внезапной досады. — Как вы себя сейчас чувствуете?

Она прислушалась к своим ощущениям, и по её лицу медленно разлилось удивление, а затем — лёгкая, почти не верящая улыбка.

— Знаете, к своему удивлению… даже лучше, чем обычно. Спина не болит, и вообще… как-то легко.

— Это зелье дало временный эффект, подлечило острое состояние, — пояснил я. — Но вам необходимо к лекарю. Полное обследование.

— О, нет, что вы! — в её глазах вспыхнула настоящая паника. — В столице такие цены, что просто ужас! Нет, нет, я не могу позволить…

— Лирия, — мягко, но твёрдо перебил я её. — Вы работаете на меня. А о тех, кто мне служит, я забочусь. Все расходы я беру на себя. Это не обсуждается.

Внезапно в такт этой тягостной паузе прозвучал настойчивый стук в парадную дверь. Непривычно ранний визит. Кто бы это мог быть?

— Господин Хрястобряцкий! — крикнул я так, чтобы мой новоявленный аристократ-гоблин непременно услышал. — Будь так добр дружище, посмотри, кто там пожаловал с незваными визитами.

В это время женщина, которую я всё ещё придерживал за плечи, тихо заплакала. Тихо, почти беззвучно, сдерживая рыдания.

— Я сделал вам больно? — тут же отпустил я её, отступив на шаг назад.

— Нет… Дело не в этом, — всхлипнула она, вытирая ладонью слёзы. — Вы… вы сказали, что дали мне зелье исцеления. Оно же… оно ведь баснословно дорогое.

Я лишь мягко улыбнулся в ответ.

— Оно не дороже человеческой жизни. Поверьте, я очень даже не прочь приумножить своё состояние. Но есть у меня одно правило: мёртвому золото ни к чему.

Тут я, конечно, слегка погрешил против истины. В этом мире смерть далеко не всегда является конечной точкой. Можно продолжить существование в виде нежити, лича или чего-то ещё в том же духе. Однако я был почти уверен, что она уловила суть моей мысли.

В следующее мгновение дверь распахнулась, и в комнату, словно ураган, ворвался Доусон Освальд. Тот самый главный целитель из лечебницы «Древо Жизни». Хотя, мне кажется, этому заведению давно пора сменить вывеску — уж больно мрачные ассоциации оно стало вызывать.

— Доброго утра, Кайлос, — его голос прозвучал на пороге, сбивчивый и торопливый.

— Приветствую, Доу, — отозвался я, оценивая его взъерошенный вид. — За тобой что, маньяки гонятся?

С тех пор, как мы разобрались с историей в его лечебнице, мы неплохо сдружились. Он оказался, на удивление, здравомыслящим и приятным собеседником. А после того, как он отведал моего борща с драниками, так и вовне стал захаживать чуть ли не каждый день — оказалось, у него слабость к хорошим супам. Надо будет как-нибудь приготовить ему гороховый с копчёными рёбрышками. Когда будет время, конечно.

— Какие ещё маньяки? Ладно, неважно! Собирайся, нам нужно срочно в лечебницу. Элидия пришла в себя, — он сделал выразительный жест двумя пальцами, изображая кавычки, — и «попросила» чтобы ты явился к ней немедленно. Я вчера еле отбрехался, сказал, что ты на занятиях. Хорошо ещё, она не помнит, что по субботам у вас лекций не бывает. Думаю, мне ещё за это влетит. Но это ерунда! Главное, что ты дома, а значит — бежим!

С этими словами он уже рванул обратно, и через мгновение я услышал, как хлопнула входная дверь. Затем она снова распахнулась, и в проёме кухни вновь возник запыхавшийся Освальд.

— Ты чего сидишь? Идём же!

— А с чего бы мне, собственно, бежать сломя голову, — спокойно ответил я, — только потому, что какая-то Элидия, из-за которой столько людей пострадало, наконец-то очнулась? Она мне кто? Правильно — никто.

Я видел, как у целителя перехватило дыхание от возмущения.

— Кай, да она же архимагистр Жизни!

— В курсе. И что с того? — я невозмутимо указал на мать Вилера. — У меня тут свои проблемы. Вот, смотри — моя домоправительница плохо себя чувствует.

Женщина попыталась было возразить, что всё в порядке, но я мягко, но твёрдо пресёк её попытку.

— Понимаешь, Доу, пока я лично не удостоверюсь, что с ней всё в порядке, я никуда не уйду.

Доусон мягко, но настойчиво отодвинул меня в сторону. Сложив ладони вместе, он тихо произнёс: «Oculus Diagnostica». Между его пальцами тут же сформировался пульсирующий изумрудный шар, который мгновенно метнулся в грудь Лирии, окутав её тело мерцающим сиянием.

— Так-так, тут всё предельно ясно, — заговорил он, вглядываясь в невидимые мне потоки энергии. — Сильнейшее переутомление, замедленный кровоток. Камни в почках, печень едва справляется с нагрузкой. Хронический гастрит, начинающееся новообразование в поджелудочной...

Он продолжал перечислять, а я стоял, разинув рот. Как она вообще умудрялась ходить на ногах с таким букетом? Это же чистейшая жесть.

— В общем, ничего фатального, — подытожил он, уже формируя новые заклинания. — «Refectio Animi» — это поможет исцелить душевные раны и вывести вас из депрессивного состояния, в котором вы пребываете уже много лет. «Sana Fundamentum» — это восстановит вашу иммунную систему и остановит внутренние сбои.

Он на мгновение замолк, концентрируясь, а затем развёл руки, создавая между ними новый сгусток энергии — на сей раз размером с баскетбольный мяч, такой насыщенный и плотный, что от него исходило почти физическое давление. Я не верил своим глазам. Я знал, что он магистр жизни, но чтобы на таком уровне... Хотя, чему удивляться? Вряд ли бы простого целителя поставили во главе лечебницы такого уровня.

— «Magnum Opus Sanationis!» — громко провозгласил он, резко разводя руки в стороны.

Женщину будто ветром отшатнуло, а затем скрючило от мощного спазма, и её вырвало чем-то тёмным и густым.

— Ой, простите, — смущённо пробормотал Доусон, — совсем забыл. Она же обычный человек, без магической защиты. Ничего, уберётесь, ерунда. Всё, теперь точно пошли! Время не ждёт. А уж архимагистр Элидия — и тем паче.

— Да погоди ты, — оттолкнул я его, присаживаясь на корточки рядом с Лирией. — Как вы себя чувствуете?

Она вытерла рот подолом передника, подняла на меня взгляд — и снова расплакалась. Видимо, это у них семейная традиция — реагировать слезами на хорошие новости.

— Господин... я не знаю, как и благодарить вас...

— Приготовишь к ужину курочку с жареной картошечкой да торт какой-нибудь испечёшь — и будем в расчёте, — улыбнулся я.

— Я тогда тоже приду, — улыбнулся Освальд.

— Тогда в всё в тройном экземпляре, — добавил я.

Она кивнула, всё ещё не в силах вымолвить слова.

— Всё? Кай, ну серьёзно, побежали, пока она мне голову не оторвала, а после новую не отрастила! — дёрнул меня за рукав Освальд, на ходу хватая со стола тарелку с оставшимися сырниками. — Я ещё не завтракал, — оправдался он, уже направляясь к выходу.

Мы вышли на улицу, где у дома нас уже ожидала карета больницы, запряжённая парой нетерпеливых гнедых.

Спустя четыре часа мы уже были в стенах лечебницы, а я сидел в кабинете главного целителя напротив молодой, до одури прекрасной женщины. В которой с огромным трудом можно было узнать ту иссохшую старуху, что я вытащил из подземного плена.

— Ну, здравствуй, мой спаситель, — её голос звучал бархатно и властно. Она поднялась из-за стола, изящно протянув руку для приветствия. Я ограничился исключительно почтительным кивком, не прикасаясь к её пальцам. Со стороны Доусона послышался чуть слышный вздох ужаса — он, кажется, готов был провалиться сквозь землю от моего непочтительного жеста.

— Хм, а ты куда проницательнее, чем кажешься на первый взгляд, — на её губах играла лёгкая, почти невидимая улыбка. Моё сердце вдруг забилось с тройной силой. Столь ослепительной красоты я не видел ещё никогда. Разве что Ева… но рядом с ней у меня в голове будто метут метлой, сметая все мысли в одну бесполезную кучу.

— С вами, целителями высшего ранга, лучше держать ухо востро, — парировал я, вспомнив свой промах с Альдисом Витаном. Тогда я по глупости пожал ему на прощание руку — и мгновенно ощутил на себе сканирующее прикосновение его магии.

— Освальд, оставь нас, — властным жестом оборвала она его трепетное молчание. Магистр жизни, главный целитель знаменитой столичной лечебницы, с видимым облегчением на лице и с почти неприличной поспешностью ретировался из собственного кабинета.

— Ну, рассказывай, — она откинулась в кресле, грациозно перекинув ногу на ногу. Я же старался смотреть куда угодно — на книги в резном шкафу, на сложные медицинские схемы на стенах, — только не на неё.

— Что именно вы желаете узнать, архимагистр?

— Всё. Как ты нашёл меня? Как умудрился справиться с Древом? Почему не добил, когда была возможность? Мог бы получить за это как минимум повышение в ранге, если не два. Тем более, вряд ли кто-то ещё знал, где я нахожусь. Раз уж все эти годы обо мне благополучно забыли.

— Мысль убить вас даже не приходила мне в голову. А вот спасти — да. Хотя, если честно, я спустился вниз не ради вашего освобождения. Скорее, из-за страданий пациентов. Я ещё на пороге этой лечебницы понял — с Древом творится что-то неправильное. У меня хороший наставник, а он первым делом учит доверять инстинктам.

— И как же зовут твоего учителя? — в её глазах вспыхнул искренний, неподдельный интерес.

— Торгус Громовержец Ворхельм, — ответил я, и по едва заметному изменению в её позе понял, что это имя ей о чём-то говорит.

— Род Ворхельмов мне знаком, а вот его... видимо, он родился уже после моего пленения. Ладно, это всё лирика, — она отмахнулась изящным движением руки, и драгоценные камни на её пальцах вспыхнули холодным огнём. — Скажи-ка, милый... — она внезапно наклонилась вперёд, и я инстинктивно отодвинулся. Её ослепительная красота пугала меня до чёртиков. — Чего это ты меня так опасаешься?

— Читал многое о лекарях вашего уровня. Слишком уж вы... опасные маги.

— Что есть, то есть, — лёгкая усмешка тронула её идеальные губы, но приближаться она не стала. — Хоть мы и стараемся этого не афишировать. Так как же тебе удалось одолеть Древо?

— Мне помогли... артефакты, — выдохнул я, чувствуя, как звучит эта отговорка.

— Да? — она приподняла изящную бровь. — А вот врать ты не умеешь. Может, расскажешь правду? Взамен поправлю что-нибудь в твоём здоровье? Бесплатно.

— А вы поклянитесь Мирозданием, что никому не расскажете, — парировал я. — Тогда, быть может, и поведаю сей секрет. А со здоровьем у меня и так всё в порядке, я ещё молод.

— Нет, спасибо, — её лицо на мгновение омрачилось. — У меня с ним свои счёты. Но не хочешь — как знаешь. «Всё равно узнаю», — произнесла она тихо, словно сама себе, и я безоговорочно ей поверил.

— Тогда расскажи, что за шарики такие ты притащил в мою больницу? — сменила она тему.

— Это мёд. Просто очень редкий. Его нигде не достать.

— А купить — только у тебя? — в её голосе зазвучал деловой интерес.

— Да.

— А ты не боишься, — на миг её тело окутала зелёная аура, — что слишком много на себя берёшь? Роду твоему без года неделя. Сам всего-навсего адепт молний... Нет, не боишься, — ответила она сама себе через мгновение. — Что-то с тобой не так... Хм, ты мне стал интересен. Но давай вернёмся к делам. Продай мне свои шарики.

— Горошины счастья, — поправил я.

— Что? О чём ты? — на миг её маска совершенства дрогнула, уступив место неподдельному любопытству.

— Они называются «горошины счастья». Сколько вы хотите приобрести? Цена — тысяча золотых за штуку.

— Сколько? — её глаза расширились.

— Некоторые платили куда больше. Один клиент так и вовсе заплатил семнадцать тысяч за возвращение связи с источником. Хотя, не будь он таким хамом, обошлось бы ему это в разы дешевле.

— Покажешь? — в её голосе прозвучало неподдельное любопытство.

— Разумеется, — легко согласился я. Доставая горошину, я не стал передавать её ей в руки, а аккуратно положил на полированную поверхность стола. Она звонко рассмеялась в ответ.

— Не ведаю, что за страшилки ты поглощал, но мы, знаешь ли, не злодеи. Мы вроде как исцеляем людей.

— Где лечат, там и калечат, — не удержался я от реплики. Она, безусловно, услышала, но предпочла не отвечать, всецело погрузившись в изучение голубого шарика. Минут пять она водила над ним руками, плетя узоры магии, невидимые моему глазу.

— Это... не из нашего мира. Такого энергетического рисунка я ещё не встречала. Получается... Ладно, возьму одну штуку. Если понадобится ещё, пришлю к тебе Доусона.

— Может, кого-нибудь... попроще? Всё-таки он магистр.

— Пф-ф, — фыркнула она. — Ты хотел сказать — «всего лишь магистр». С его-то потенциалом и моим отсутствием он давно должен был стать архимагом, если бы не ленился как сурок. Вернёмся к нашим болезням. Деньги пришлют к вечеру. Не против?

— Вполне устраивает.

— Отлично, с этим вопрос закрыт. Что касается моего освобождения... и того, что ты не разболтал про Древо, кстати большая редкость среди мужчин, обожающих похвастать подвигами... Дарю тебе слово мага: когда тебе потребуется помощь, я приду. Несмотря ни на что.

— Буду иметь в виду.

— Знаешь, ты меня поражаешь, — она покачала головой, и в её глазах плескалось настоящее изумление. — Тебе целый архимагистр Жизни даёт обещание о помощи, даже вопреки возможному запрету Магического Совета, а ты воспринимаешь это как нечто само собой разумеющееся. Ты случаем не внебрачный сынок императора?

— Нет, — устало вздохнул я. — Мне уже надоело на этот вопрос отвечать. И вообще, я пойду. Дел невпроворот.

— Это какие ещё дела могут быть у учащегося первого курса, кроме как зубрить домашние задания? — в её голосе зазвучала игривая насмешка.

— Ресторан открываю. Кстати, приглашаю на открытие. Уверяю, такой кухни вы ещё не пробовали. Боюсь, всего вашего магического могущества не хватит, чтобы потом лишний вес согнать.

— Неужели? — от удивления она резко откинулась на спинку кресла, и её просторное платье колыхнулось, на миг обнажив... Я, как последний юнец, залился краской. Впрочем, я им и был — особенно по меркам этого мира.

— Так, всё, мне пора, — буркнул я, уже отступая к двери. — До свидания.

Я пулей вылетел из кабинета под очередной звонкий будто девичий, насмешливый смех Элидии.

— Так, Доу, ты меня привёз — ты меня и отвози, — бросил я целителю, уже шагая по коридору.

— Да что там вообще случилось-то? — он догнал меня, на ходу беспокойно оглядываясь.

— Эта ваша... целительница, — я сдержанно выругался. — В общем, если в следующий раз она опять захочет меня видеть, скажи, что не знаешь, где я. А лучше вообще сообщи, что я скоропостижно скончался. Чёрт, — я резко остановился. — Я же её на открытие ресторана пригласил. Вот же незадача...

— Это да-а-а, — учтиво протянул Освальд, с пониманием кивая. — С такой женщиной в игры лучше не играть. Опасно для здоровья. И не только для физического.

***

Пятью минутами позже. Кабинет главного целителя.

Элидия захлопнула дверь, хотя в этом не было никакой нужды — по доброй воле в её святилище никто бы не постучался. Да, её боготворили, трепетали перед её даром, но и побаивались. Нрав у архимагистра был непростой, колючий, и после близкого знакомства многие предпочитали держать почтительную дистанцию. Что ж, она и не настаивала. Мало кто в этой жизни мог по-настоящему заинтересовать её, а уж мужчины, ради встречи с которыми она бы забыла о делах, и вовсе перевелись.

И потому величайшее изумление вызвал в ней тот юнец. Умный, изворотливый, словно угорь на раскалённой сковороде, да ещё и приятный внешне. Волосы бы подстричь, привести в божеский вид — так просто конфетка. Но куда важнее было другое. Во-первых, он умел держать язык за зубами — качество, которое она ценила в представителях сильного пола превыше красноречия. Во-вторых, он не пялился на неё с немым обожанием. Нет, взгляд его, конечно, скользил с явным одобрением, но не более. Казалось, её титул и мощь не произвели на него ни малейшего впечатления — словно он и впрямь ежедневно общается с архимагистрами за чашкой утреннего отвара.

«М-да, — мысленно хмыкнула она. — Надо будет навести справки у старых знакомых. Кто же этот малец, что так внезапно объявился? Рестораны открывает, торгует каким-то немыслимым мёдом из иных миров…»

С последней мыслью женщина отправила в рот ту самую «горошину счастья», мысленно покривившись от нелепого названия, что дал ей этот странный паренёк.

Яркая вспышка в сознании выжгла все мысли о Кайлосе, отбросив её в прошлое.

Пляж. Палящее солнце. Рядом — родители, склонившиеся над ней в тревоге. Пятилетняя Элидия плачет, наступив босой ногой на морского ежа. Но вот колючка извлечена, и крохотная ранка затягивается на глазах, будто её и не было. При этом всем стало ясно, что это действие маленькой Элидии. Восторгу взрослых нет предела! Они ведут её в парк, играют в прятки, а потом едят огромный торт, такой большой, что его хватило бы на всех детей в округе. Это был её самый счастливый день. И теперь она прожила его снова — но уже сумела обнять их и шепнуть, как сильно любит.

Архимагистр сидела в своём кабинете, а по её лицу, забывшему о надменности и суровой сдержанности, текли беззвучные слёзы. Родители давно канули в небытие, пав на Ничейных Землях, и их образы в памяти постепенно тускнели. Теперь же они ожили — яркие, настоящие, словно это было вчера.

Она вытерла ладонью влагу на щеках, поправила платье, вернув лицу привычное холодное спокойствие. Но в глубине души, вопреки всему, проскользнула крамольная мысль: а может, и не такое уж дурацкое название — это «горошина счастья».