Привет магия! Переворот с начинкой. Книга седьмая

Глава 1 + пролог

От автора

Дорогие читатели, приветствую вас на страницах цикла «Привет, магия»!

Хочу заранее пояснить причины возрастного ограничения 18+, чтобы вы могли осознанно выбрать эту историю.

Наш главный герой, Кайлос, повзрослел. Ему семнадцать, на пороге совершеннолетия, а вместе с возрастом приходят и взрослые испытания. Его действия, порой жёсткие и безжалостные, продиктованы суровой необходимостью и инстинктом самосохранения в мире, где сила часто правит бал. Грань между защитой и агрессией подчас оказывается тоньше лезвия.

В повествовании изредка проскальзывает нецензурная лексика – это естественная и эмоциональная реакция персонажей на предельно напряжённые ситуации, когда сдержанность уступает место ярости или отчаянию.

Слава Кайлоса растёт, а вместе с ней – и число могущественных врагов. Осознавая, что против него лично бессильны, они всё чаще выбирают тактику удара по самым больным точкам – его друзьям и близким. Герой стоит перед непростым выбором, и его ответ на подобные выпады будет жёстким и решительным.

Это история не только о магии и приключениях, но и о цене силы, ответственности за тех, кого любишь, и о том, на что способен человек, когда отступать уже некуда.

Пролог

Сквозь зыбучие пески пустыни, под палящим оком двуликого солнца, двигалось трое посланцев древней расы ксиллор’аанцев. Этот специальный отряд, чьё предназначение – очищение мира от скверны аномалий, вёл Судья Проклятых, Ксил'раак Тор'векс. Ему было предначертано стать орудием высшей воли и привести в исполнение окончательный приговор.

Рядом с ним шествовал Мор'дхан Зул'кран, Пожиратель Времени. Более учёный муж, нежели воин, он был тем, кто направлял токи энергии из священных обелисков. Его задачей было оценить состояние двух пустынных реликвий. Замыкал шествие Накс'вел Мор'тул, прозванный Бессмертным Мясником. В его обязанности входило оградить спутников от любой угрозы, а его клинки без лишних слов находили тех, кто осмеливался преградить путь.

Их миссия была дарована самим Архитектором и не терпела отлагательств. Некий дерзкий смертный по имени Кайлос Версноксиум нашёл способ похищать обелиски с самой планеты, лишая ксиллор’аанцев колоссального источника силы. Эта энергия была кровью, что питала их величайшее свершение – проект, чьи истоки терялись в эпохи, когда мир ещё не знал ни королевств, ни сёл, ни самого разума. Эта цель была квинтэссенцией стремлений всего народа. В случае успеха их вековая война обретала бы иной исход, а цивилизация, некогда достигшая немыслимых вершин, восстала бы из пепла.

И вот, когда до триумфа оставалось каких-то шесть столетий, а «источник устройства» был наполнен на девяносто восемь процентов, явился сей похититель и начал перекрывать потоки энергии. Работа над проектом замерла, а с каждым утраченным обелиском надежда таяла. Архитектор понимал: стоит тому закрыть ещё три ключевых точки – и проект "свершение" отдалится на тысячелетия. Если же падут все – их замысел будет похоронен навеки. И от этой мысли повелитель ксиллор’аанцев пребывал в немой, всепоглощающей ярости.

Самое непонятное в этой ситуации, что они, высшая цивилизация, достигшая небывалых высот в науке, не могут поймать одно существо. Оно постоянно от них ускользает, попутно мешает вести дела, когда они уже вот-вот приближаются к нему, что-то случается. Будто сам мир хочет, чтобы они не завершили проект «Возрождения». Но сейчас, когда они точно знали, где их цель, никто не помешает им разобраться с ним раз и навсегда.

– Впереди оазис. Энергетический след ведёт туда, – Мор'дхан Зул'кран убрал прибор и вновь забрался на верблюда.

– Тогда передохнём пару часов. Животным нужен отдых, иначе сдохнут. А тащиться обратно пешком мне не хочется, – Ксил'раак Тор'векс скривился. Он терпеть не мог жару, но ещё больше он ненавидел этот мир. С его напыщенными жителями, что считают себя венцом эволюции.

Через час, когда тройка путников достигла цели и подошла к воде. Воздух, прежде трепещущий от зноя, внезапно застыл, и в центре цветущей рощи материализовался сияющий облик, перед ними появился Аз-Захир. То был джинн, хранитель этого места, и его голос пророкотал, подобно подземному толчку:

– Этот дом – мой. Вам здесь не рады. Уходите.

Ксил'раак Тор'векс, Судья Проклятых, холодно окинул существо взглядом, в котором читалась бездна превосходства.

– Ты – несанкционированная аномалия, – возвестил он, с таким пренебрежением с которым эльфы, смотрят на всех остальных «разумных». – Мы здесь по воле Архитектора. Твоё сопротивление внесено в протокол и будет устранено.

Мор'дхан Зул'кран, не отрываясь от показаний своего сенсора, пренебрежительно констатировал:

– Энергетическая сигнатура нестабильна. Примитивная форма жизни, одушевившая локальное поле. Не стоит нашего внимания.

– Я, примитивная форма жизни! – проговорил джинн, как бы смакуя слова, а после чаша оазиса взорвалась хаосом.

Из одной его руки хлынула слепая тьма, пожирающая сам свет, из другой – ослепительная молния, что при соприкосновении с песком превращала его в стекло. Воздух завыл от противостояния древней магии и высоких технологий. В ответ вспыхнули лиловые сполохи плазменных разрядов, а энергетические гранаты, шипя, выжигали в наступающей пустоте временные очаги упорядоченного пространства.

Но мощь джинна, рождённая самой душой пустыни, была неумолима. Сгусток первозданной тьмы накрыл Мор'дхана, и Пожиратель Времени не успел даже вскрикнуть, как его тело и доспехи рассыпались в прах, унесённый внезапным вихрем. Яростный луч света, пущенный хранителем следом, пронзил насквозь «неуязвимый» доспех Накс'вела Мор'тула. Бессмертный Мясник, не издав ни звука, рухнул на землю, и его легендарное бессмертие пало перед гневом древнего духа.

Ксил'раак, видя мгновенную гибель своих спутников, ослеплённый яростью и холодным ужасом, успел сделать лишь одно – активировать на запястье темпоральный ингибитор. Пространство вокруг него задрожало, и в последнее мгновение, прежде чем клинок света джинна рассёк его призрачную форму, Судья Проклятых исчез, бесславно отступив в дрожащую дымку на краю реальности.

Оазис вновь затих, храня молчаливый свидетельство того, как древняя магия мира Керона обратила в бегство спесь пришлых «богов».

«Примитивная форма жизни! – мысленный стон, полный горькой иронии, пронёсся в сознании Аз-Захира. – Вот уж поистине, надо было удостоиться такого эпитета! Когда я рождался из хаоса мироздания, планет, где они копошатся, и в помине не было – лишь булыжники носились в космической пустоте. Примитивная жизнь! Нет, если б мои братья узнали – они бы умерли от смеха, и это была бы самая нелепая гибель за всю историю вселенных».

С лёгким щелчком пальцев джинна в воздухе материализовался изящный столик, уставленный теми самыми аппетитными лакомствами, которыми его недавно угостил Кайлос. Рядом, на раскалённом песке, уже почти закипала турка, источая божественный аромат свежемолотых зёрен. На трёх возникших из воздуха креслах воссели его сородичи – древние духи Воды, Воздуха и Земли. Остальные обещали присоединиться позже. Кайлос, сам того не ведая, подарил им величайшее сокровище вселенной – кофе. Истинный нектар богов, хотя некоторые странные существа упорно называли его просто напитком.

– Позвольте представиться, – с напускной важностью провозгласил Аз-Захир, и в его глазах заплясали искры веселья. – Я – примитивная форма жизни.

Дикий, раскатистый хохот четырёх могущественных духов, хранителей этого и миллионов иных миров, сотряс саму ткань реальности. Песок заходил волнами, а воздух задрожал от грома их веселья.

В это самое мгновение Ксил'раак Тор'векс, отброшенный темпоральным скачком на добрый километр от оазиса, рухнул на колени, почувствовав, как земля уходит из-под ног. Первой мыслью было – землетрясение. Но столь же внезапно всё стихло, сменившись звенящей тишиной, в которой Судья Проклятых остался наедине с горькой реальностью: он был один, без отряда, без ресурсов, и его цель только что бесследно растворилась с радаров, оставив его с грузом провала и нависшей угрозой гнева Архитектора.

Глава первая.

Прибрежный.

ОПК «Гурман» прибыл в Прибрежный не как гроза, а как туман – тихо и незаметно. Они делали всё, как учил их Кайлос. Каждый раз, когда они заходили в тупик, не зная, как лучше сделать, то стоило им обратиться к методичке, и тут же находилось решение. Будто их господин предвидел будущее и заранее описал, что им делать в таких случаях.Вот и сейчас их тактикой была не грубая сила, а точечное давление на местных. Они начали с основ: взяли под наблюдение дом, где жила семья Лари, а сейчас живёт семья рыбака Марлоу. Далее Бренор и Руми отправились опрашивать народ, дабы выяснить, кто и когда видел в последний раз Юлию. Выяснилось, что она пропала лет пять назад и с тех пор никто её не видел. Заглянули в прачечную, где она долгое время работала. Балин и Торгрим выяснили, что девушка играла на скрипке, после чего завели разговоры в портовых тавернах, где она иногда играла на радость морякам. Шли дни, но никакой толком информации они не могли найти. Как будто девушка сквозь землю провалилась. Все видели, но где – не помнят. У отряда создалось ощущение, что люди боятся. Руми даже обратился к своим бывшим сослуживцам и хорошо проставился, чтобы выяснить, но ничего, абсолютно ничего выяснить так и не удалось. Что-то тут нечисто, – такая мысль посетила всех в отряде ОПК «Гурман».Проблема возникла там, где её не ждали. Из разговора с бывшими сослуживцами, что который день пребывали в небывалом шоке оттого, в кого превратился робкий парнишка Руми, он узнал много другой ценной информации, которую стоило переварить и попробовать связать с их задачей по поиску девушки. По крайней мере, так ему подсказывала интуиция, а как говорит Кайлос – ей надо верить.После того как Руми вернулся на постоялый двор, они собрались в комнате, и он стал вещать.– Итак, вот что мне удалось выяснить. Городом правит не только официальная власть, но и теневая – некая банда «Барракуда», чьи щупальца пронизывают каждый трактир, каждый док и каждый тёмный переулок. Появились, когда Томикус, мастер воды, что скончался благодаря нашему господину. Которому, кстати, – воздел он палец, – на тот момент было десять, почти одиннадцать. – Отряд оскалился в довольной улыбке, а их сердца наполнились гордостью за своего друга и господина Кайлоса.– А Каменикус, – продолжил Руми доклад, – покинул город, утратив контроль над его подпольным миром, и, как нам всем известно, также был повержен нашим господином. Так что, как мне… деликатно намекнули, именно эта шайка с большой вероятностью стоит за чередой исчезновений девушек, о которых поведали нам Балин с Торгримом. Предлагаю направить все наши усилия в их сторону. Вычислим того, кто дёргает за ниточки, и как следует встряхнём его.– Работа проделана искусно, друзья мои, – раздался спокойный, глубокий голос Большого Пуфа. Из своей бездонной сумки он извлёк пузатую бутыль, в которой переливалась рубиновым светом крепкая, вкусная вишнёвая настойка. – Отметим столь прекрасное начало нашего предприятия. А с наступлением ночи… мы отправимся на прогулку.***На улочке Весёлых Колокольчиков, у аккуратного домика под номером пять, на резной дубовой скамье восседала Клара, супруга одного из стражников городской стражи. Она с жаром делилась новостями со своей давней подругой детства Камиллой.– Вообрази, эти пришлые, как мой благоверный их окрестил, хоть один из них, говорят, и здешний…– Не томи, подруга, к сути дела, – мягко, но настойчиво подстегнула её Камилла.– Да-да. Так вот, позавчера они устроили такую попойку, а после отправились гулять. Представь себе – избили, наверное, человек сто, а семерых и вовсе отправили на суд предков. Мой муж говорит, все пострадавшие были из шайки «Барракуда», потому-то их и не повязали. Сами виноваты, на гостей первыми напали. А потом они и вовсе трактир в порту спалили. Говорят, Джилиусу, тому, что портом заправляет, вздумалось вмешаться – так ему поставили такой фонарище под глазом, – Клара с выразительным видом продемонстрировала сжатый кулак, – что теперь ему и свечи не нужны. – Женщины дружно рассмеялись. – После этого они пошли на набережную, где на них с клинками набросились местные головорезы, так они всех подлечили и двинулись дальше.– А я слыхала, – к беседующим подошла третья соседка, Неля, проживавшая напротив, – что они ищут некую Юлию, что пять лет назад пропала из нижних кварталов.– А с чего бы это её? – в унисон воскликнули подруги. – У нас за последние годы, болтают, немало девушек и парней сгинуло, но по ним никто так не рыщет. А эту ищут… Аристократка, что ли? – все трое скривились в недоумении.– Да нет же, из бедняков. Прачкой трудилась, по вечерам в портовых кабаках на скрипке играла.– Странно, – задумались все трое, кому взбредёт в голову разыскивать нищенку.В этот момент к ним присоединилась четвёртая собеседница и с порога начала живописную историю о жене булочника, уличённой вчера в измене с кожевником. И все мысли о пропавших девушках разом вылетели у них из головы.***ОПК «Гурман», сами того не ведая, начали наступать на хвост банды. «Барракуда» имела доходный и чудовищный бизнес: они похищали девушек, не имевших защиты и связей, и продавали их капитанам дальнего плавания в качестве «судовых жён» – рабынь, исчезавших за горизонтом навсегда. Когда наши агенты стали слишком настойчиво расспрашивать о пропавших девушках в порту, банда решила, что конкуренты посягают на их территорию. На агентов посыпались угрозы, а однажды ночью на них устроили засаду в тупике Рыбачьего квартала. Столкновение было жестоким и молниеносным. Сорок человек, решивших, что скоро позабавятся с залётными, ещё долго не могли поверить в случившееся. Их всех побил один человек, некто Руми, пока остальные его друзья стояли и разливали что-то по кружкам, при этом весело подбадривая своего товарища. Наши герои, выйдя из схватки победителем, поняли главное: они вскрыли гнойник, и теперь за ними не просто следят – за ними охотятся. Чему все были только рады.След нашёлся там, где его не искали изначально – в музыке. Балин, под видом матроса с утонувшего корабля, разговорился в дымном кабаке «Поющий кит» со старой прачкой, стиравшей бельё для моряков. Женщина, тронутая историей о «пропавшей сестре его друга, что спас ему жизнь, и к которой он прибыл, чтобы отплатить ей добром», пробормотала: «Красивые да одинокие тут долго не задерживаются. Вашу, со скрипкой-то, я помню… Жалко её. Красивая девушка была. Продали, сердешную, тому, кто и мать родную продаст, лишь бы монета в кармане звенела. На «Призрак Глубин» её погнали, капитану Джамалу… Голубем его кличут. Да только было это очень давно, наверняка померла уж, бедняжка».Картина стала ясна, этот разговор как последний кусочек сложился в пазл. Джамал По был известен не как кровожадный пират, а как хладнокровный делец без тени совести. Его корабль, «Призрак Глубин», был легендой за свою скорость и неуловимость. Он брал на борт любой груз – от пряностей до «живого товара», – если платили хорошо. Теперь у отряда была цель.Зная, кто похитил девушку, они отправились на поиски, но быстро выяснили, что «Голубь» прознал об их интересе к Юлии и после случившегося в тупике Рыбачьего квартала решил не связываться, а вместо этого собрал команду, груз и, пока пришлые ещё не докопались до истины, ретировался.Действовать нужно было быстрее ветра. Используя экстренный фонд, ОПК «Гурман» нанял самое быстроходное судно в порту – шхуну «Морская Ласточка» под командованием отчаянного капитана Элиса. Они вышли в море, едва занялась заря, настигая суточную фору «Призрака Глубин».Их расчёт был на внезапность: подойти на абордаж, захватить Джамала и, подставив к горлу кинжал Большого Пуфа, выбить из него информацию о судьбе Юлии. Но Голубь оказался не из простых. Его дозорные заметили на горизонте слишком быстроходный парусник, идущий без груза и явно с враждебными намерениями. Опыт подсказал капитану, что дело пахнет не просто погоней, а правосудием.Не ввязываясь в бой, Джамал По сделал то, что умел лучше всего – он исчез. «Призрак Глубин» использовал знание всех течений и внезапно налетевший туман. Когда «Морская Ласточка» вырвалась вперёд, на месте предполагаемой встречи они обнаружили лишь полосу густого тумана и пустой горизонт. «Призрак» будто растворился в морской дымке, оставив наших героев с горьким вкусом ярости на губах и одной-единственной зацепкой – теперь они знали, что Юлия была на том корабле. И капитан, знавший её судьбу, только удвоил свою фору, скрываясь в бескрайних просторах океана. Погоня только началась, и от возмездия им не уйти.– Каков будет наш следующий шаг, господа? – обратился Бренор к собравшимся на палубе.– Возвращаться – значит признать поражение. Он где-то рядом, я чувствую, – поддержал общую мысль Балин.– Да и Кайлос этого не поймёт. «Да и мы не те, кто так просто отступит», – пробасил Торгрим. – А расстраивать его мне что-то совсем не хочется.– Ага, не хочется, – поддержали гнома все остальные.В разгар обсуждения к ним бесшумно приблизился капитан судна.– Друзья мои, – начал он, – насколько сильно вы желаете настичь этого Голубка?Капитан Марк был мужчиной видным и плечистым, а молва о нём ходила безупречная. В те часы, когда отряд ломал голову над выбором судна, именно его имя, словно на повелительном шёпоте волн, всплывало в умах у всех. Ещё в дни своих первых расспросов отряд частенько наведывался в три самых шумных портовых кабака, и все бывалые морские волки, словно сговорившись, твердили одно: «Марк – человек слова. Честный, порядочный, в мутных делах не замечен. Коли пообещает – сдержит, даже если ценою будет вся его жизнь».– У вас есть предложение, капитан? – прищурился Торгрим, и взоры всех присутствующих устремились на Марка Холодное Сердце.– Есть. Но предупрежу сразу – удовольствие это будет не из дешёвых.– Сначала поясните, чем именно вы можете помочь, а уж потом мы решим, – парировал Торгрим.– Я примерно знаю, куда сбежал Джамал, и готов доставить вас к нему. Но это обойдётся вам в пятьдесят золотых. И деньги – вперёд, поскольку, раскрыв его убежище, я как бы предаю закон морского братства. Но он убил одного из моих, правда, доказать я этого не могу. Так что я готов пойти на это.– Марк, – гоблин приблизился к капитану, и его рука в мгновение ока преобразилась в остро отточенный клинок. – Как говаривает наш господин, не тяни кота за яйца – ему больно. Если ты хочешь получить плату за помощь – вопросов нет. Но ты же видишь, мы не располагаем временем, для нас это дело принципиально.– Он нашёл убежище у русалов.– В Королевстве Морских Глубин? Серьёзно? – Руми побледнел. Никто из сухопутных не вёл дел с морским народом. Да и те не горели желанием общаться с обитателями поверхности. Две расы находились в состоянии вековой вражды.– Именно так. Каким образом он сумел с ними договориться – мне неведомо, но я точно знаю, что он там. Слухи давно ходят, что он то и дело продаёт товары, изготавливаемые ремесленниками русалов. Плюсом поговаривают, что он продаёт туда людей, гномов и всех, кого может.– В каком городе и как нам туда проникнуть? – гоблин сделал шаг назад, видя, что капитан говорит прямо, без уловок и страха, чем вызвал к себе уважение отряда.– Корал'Ланур, Поющий Риф. Там есть место, где крутится всякий сброд. Не все там довольны правлением королевы Мералы. Многие жаждут вещей с поверхности – будь то предметы быта, одежда, артефакты или безделушки вроде тех же бус. Но золото и камни они ценят куда больше, а еще больше ценят еду. Потому как морская еда однообразна.– Погодите, капитан, – Руми смотрел на него с недоумением. – Но как они могут употреблять нашу пищу?– Их города сокрыты под гигантскими куполами, – ответил Марк, как о чём-то само собой разумеющемся. – Они живут в подводном царстве, но не в самой воде. Да, они способны плавать на немыслимых глубинах и дышать под водой, но их поселения существуют внутри воздушных полостей. Так что лучшего укрытия, чем это, не сыскать. Даже в ничейных землях беглеца можно выследить, но мало кто отважится сунуться во владения русалов. Тот, кто проявит излишнее рвение, уже не вернётся назад.– Держи, – Бренор протянул кожаный кошель, чьё содержимое густо позванивало. – Здесь сотня золотых. Твоя задача – доставить нас к месту и дождаться нашего возвращения. Если мы не вернёмся – считай себя свободным от обязательств. Договорились?– Договорились, – твёрдо ответил Марк, сжимая в ладони и довольно скалясь. Затем он резко развернулся к своей команде, и воздух наполнился отрывистыми, чёткими командами.Величайшее изумление овладело отрядом, когда на палубу поднялся маг воды в одеянии, свидетельствующем о звании Мастера. Он воздел руки, и корабль окутал себя сферой пронзительно-синего сияния. Без единого всплеска судно начало плавно погружаться в пучину.Какими бы отважными они ни были, сейчас, когда над ними сомкнулось двести метров холодной, давящей толщи, леденящая дрожь пробежала по спине у каждого. Команда, видя их напряжение, только добродушно посмеивалась – для них это было делом привычным.– Мамочка, роди меня обратно, – выдохнул Большой Пуф, когда мимо их судна неспешно проплыло невообразимое морское чудовище, чей единственный глаз превосходил размерами Торгрима, что мог поспорить пузом с троллем.– Мама, и меня заодно, – тихо, почти молитвенно, проговорил Руми, не отрывая взгляда от гигантского создания.

Глава 2

Глава вторая.

Добро пожаловать!

– Бежим! – крикнул я, устремляясь к лестнице.

И мы побежали. Я выцепил взглядом пожарный выход. Потому как по лестнице и лифту был не вариант. Судя по офису, место приличное, а значит, и охрана здесь присутствует не в виде дяди Феди, которому дома скучно перед телевизором, а вполне могут оказаться бравые парни, что занимаются спортом и у которых сильно чешутся кулаки. А мы очень похожи на тех, об кого эти самые кулаки можно почесать.

Открыв дверь с ноги, я выбежал на лестничную площадку. Глянув между пролётами и убедившись, что снизу никто не бежит пустился по ступеням вниз. В спину доносились крики: – Они туда побежали…

Спускались мы не долго, так как оказались всего на седьмом этаже судя по табличке на стене. Однако оказавшись на первом этаже у пожарного выхода мы замерли. Так как вход нам преградил здоровенный охранник с бычий шеей.

– Стоять! Кто такие? Почему без разрешения? – Постукивая резиновой дубинкой, он двинул на нас.

– Пошёл на х… – В дополнение Перчик показал ему неприличный жест. Мужик так опешил, что не воспользоваться этим никак нельзя было. Я сделал шаг и от всей души ударил тому меж ног. Охранник взвыл от боли и, схватившись за причинное место, упал на пол. Перепрыгнув тело, мы устремились на выход.

Оказавшись снаружи, я посмотрел направо, потом налево. Мы очутились, обычно в переулке. Сюда, видимо, подводят воду или ещё чего. Вот как раз сейчас к нам навстречу ехала машина причудливой формы. А так как проулок был узкий, мы устремились направо.

Время – день, и на улицах полно народу, прям реально полно. Выбежав на оживлённую улицу, я не махнул рукой, и уже через несколько секунд возле нас притормаживала машина со знакомыми шашечками и надписью «такси». Выглядела она как ГАЗ-М-20.

– Садимся! – прошептал я, открывая дверь.

– Здорова, шеф, нам бы в гостиницу где-нибудь подальше от центра города, да подешевле?

– Не вопрос, – он дёрнул за рычаг (видимо, включил счётчик), и мы двинули.

Наш экипаж мчался вперёд, а мы, позабыв о приличиях, не могли оторвать взглядов от окон. Возникло стойкое ощущение, будто я не просто путешествую, а листаю пожелтевшие кадры киноленты «Я шагаю по Москве». Причём ощущение это было двояким – и буквальным, и философским. Окружающий пейзаж до мельчайших деталей копировал стилистику Советского Союза. Но что поражало сильнее архитектурного сходства – так это всепоглощающая монохромность. Мир за стеклом был лишён какого-либо буйства красок, словно кто-то выкрутил насыщенность реальности до нуля. Прохожие были облачены в одежды скорбных, пыльных оттенков: безрадостное черное, выцветшее серое, болезненно-белое. Картина напоминала старинную чёрно-белую киноленту, и, не будь нашим транспортом ярко-зелёное такси, я бы в этом не сомневался и секунды.