Пятидесятники Приенисейской Сибири. Специальное издание

– Усть-Можарская трудовая колония. В 1930-е годы многие жители Курагинского и близлежащих районов подверглись лишению избирательных прав, раскулачиванию и высылке на Артемовский рудник. Неподалеку от него была в 1933 году была организована Усть-Можарская трудовая колония:

«При образовании трудовой колонии решались сразу две проблемы: рудник освобождался от инвалидов, многосемейных и несовершеннолетних, а леспромхоз приобретал практически бесплатную рабочую силу, которая помогала заготавливать древесину.

Колонию решили разместить в медвежьем углу в устье Можарки. На это были свои причины: до ближайшей железнодорожной станции – Абакана не одна сотня километров, чтобы до нее добраться, надо было переплыть пять рек, что сводило на нет попытки побегов.

Для колонии было отведено 350 га земли селения Тюхтяты и 20 000 га из Казырской лесной дачи. Из этого количества пригодными для земледелия оказались лишь 50 га. Все удобные земли в то время были заняты колхозами «Тайга», «Тайга за пятилетку» и единоличниками. Поэтому спецпоселенцам досталась территория, изрезанная оврагами, заболоченная, заросшая лесом» (Судьба…).

«По воспоминаниям первых поселенцев, при переезде и устройстве деревни они пережили настоящий ад. Везли всех зимой, без продуктов, небольшими партиями. Одежды и обуви тоже почти не было. Обувь шили из самодельных шкур, а на платья использовали иногда мешки, которые давались под зерно. Сначала выбирали людей покрепче, чтобы они смогли построить бараки. Когда привезли сосланных на место, то здесь не было ни одного домика, они делали шалаши, рыли землянки в мерзлой земле, рубили мерзлые деревья, чтобы хоть что-нибудь соорудить для жилья…

Люди жили в холодных бараках по восемь семей, вдоль стен стояли нары, была одна печка и рамы в один ряд. На каждую семью в 6—8 человек полагалось 4 кв. м нар. Позже бараки достраивали и жили по четыре семьи, а когда заняли общую площадь, то стали в бараке жить по две семьи. Взрослые и дети умирали от голода, холода и непосильных работ беспощадно, каждый день увозили по 8 -10 гробов.

Трудколония в основном трудилась на лесозаготовках. Работая не покладая рук, люди получали минимум продуктов и оплаты, если она была. Кто впоследствии заводил хозяйство, должен был отдавать за него большие налоги. Люди жили в основном тем, что выращивали на своих огородах: картошкой и овощами. В то время на рабочего выдавали в месяц по 16 кг, на иждивенца – 8 кг муки, в основном жили на драниках и паренках из овощей.

До двенадцати лет дети могли на месте закончить четыре класса образования, а дальше шли работать. Редко, тех, кто был слабее здоровьем, и не мог пригодиться в работах, отпускали учиться дальше…

Спецпоселение почти не охранялось. Только в конце деревни, где можно было уплыть по Кизиру, стояли охранники, но без оружия. Люди пытались бежать, покупали документы. За попытки побега сильно строго не наказывали, тех, кого ловили, садили в каталажку на трое суток, кто сдавался сам – на сутки. В 35-ом году Усть-Можарская трудовая колония была реорганизована в неуставную сельхозартель. В военные годы ссыльных, как преступников забирали в трудовую армию, некоторые были оправданы в 42-ом году. Спецкомендатуры упразднили и организовали колхоз имени «Чкалова», люди вздохнули свободно, стали работать за трудодни и получать заработную плату. Но до 1954 года местные власти не давали хорошим работникам уезжать из мест ссылки» (Никулкина).

Всвязи с этим рудником в мартирологе красноярского общества «Мемориал» упоминается Балуев Егор Зиновьевич (1857 г.р.), мельник села Каратуз, лишенный избирательных прав и в 1931 году приговоренный с семьей к ссылке Нарымский край. Он успел распродать хозяйство и скрыться до высылки. Все члены его семьи по одиночке бежали из ссылки: сначала – на Артемовский рудник, а затем перебрались в Красноярск90.

Непосредственно в Усть-Можарской трудовой колонии отбывали 10-летний срок баптисты: Козлов Трофим Корнилович (Корнеевич), Сторожев Тимофей Георгиевич, Мотовилов Иван Иванович, Сорочинский Сергей Васильевич, Охотников Терентий Васильевич, Герасимов Иван Васильевич91.

На примере репрессированных Усть-Можарки можно наблюдать как одни и те же люди после первого осуждения становились фигурантами новых уголовных дел, нередко – с более широким кругом фигурантов.

По делу Герасимова И. В. в 1933 году проходило 10 проповедников, сам он получил 10 лет ссылки, был расстрелян 5 апреля 1938 года в Минусинске. Вместе с ним в 1930-е годы были репрессированы и находились в колонии: Коровкин Дмитрий Федорович (5 лет лагерей), Марикуца Иван Семенович (5 лет лагерей), Мешаковы Иван и Степан Ивановичи (по 5 лет лагерей), Сафроненко Михаил Титович (10 лет), Филоненко Иван Иванович (10 лет лагерей)92.

В 1960-е годы в Курагинском районе находился в ссылке один из саратовских пятидесятников. Наличие евагельских верующих могло облегчить основание пятидесятнической общины, так как пятидесятники в ссылке в поисках духовного общения посещали родственные группы за неимением собственных. Сейчас в Курагино у ОЦХВЕ имеется своя религиозная группа.

– Томиловка. Во второй половине 1920-х годов в Каратузском районе пятидесятничество приняли жители Томиловки. В Томиловке Каратузского района жили добровольные переселенцы. В 1920-е годы здесь жила группа баптистов, которой руководил Егор (Григорий) Морозов. Однако через некоторое время сюда из Казанской губернии приехала какая-то женщина, под влиянием которой вся община стала пятидесятнической. Только Егор Морозов остался баптистом и вынужден был теперь проповедовать в другой деревне, Листвянке. А женщина в 1929 году выехала из региона93.

Происходило это на фоне усиления коллективизации и идеологизации школы и закончилось для еванегльских верующих Каратузского района групповыми делами в 1933—1934 годах: делом Морозова Е. И. (№ П-7116) и делом Санникова Ф. М. (№П-15827).

Первое дело было связано с баптистами, его подробности описаны в книге В. Гиндер «Подвижники земли русской: Приенисейская Сибирь» (Книга 1, Издательские решения, 2019).

Непосредственно в Томиловке жил проповедник, проходивший по второму делу. Это был Романов Василий Васильевич, 1873 г.р., уроженец Пензенской губернии (с. Выселки, Городищенский уезд). В 1933 году он был осужден на 10 лет ИТЛ как член «контреволюционной группы баптистов» за контрреволюционную агитацию. В один день с ним арестовали и другого проповедника-пензяка, Романова Ивана Васильевича, 1906 г. р. Он тоже получил 10 лет лагерей, но на него было заведено отдельное дело (дело №08665)94.

Томиловка Каратузского района со временем была признана властями неперспективной деревней, то есть подлежащей ликвидации. Сейчас на ее месте чистое поле. А Листвянка существует и сейчас, несмотря на репрессии ее жителей в последующие годы.

В 1938 году по делу Г. В. Болотникова (1877 г.р.) была арестована группа «хлыстов» и «баптистов» Каратузского района и города Красноярска (дело №П-6106). Всех семерых проходивших по делу обвинили в создании контрреволюционной организации. Были ли названные «хлыстами» таковыми на самом деле или же этот термин по своему обыкновению использовали баптисты для обозначения пятидесятников нам неизвестно. Вероятно, эти люди собирались вместе для чтения Евангелия и укрепления веры в условиях репрессий. Их расстреляли в Красноярске95.

– Минусинск. Минусинские евангелисты и баптисты проходили по делам Галицкого И. И. (15 чел., П-6845) и Казаринова Д. В. (3 чел., П-8728). Эти дела были расстрельными. 30—31 октября 1937 года расстреливали осужденных по первому делу, 4 августа 1938 года – по второму. О биографии И. И. Галицкого рассказывалось выше.

Дмитрий Васильевич Казаринов был механиком теплохода «Максим Горький» Енисейского речного пароходства. Он был русским и родился в 1888 году в деревне Каратено Оричевского уезда96 Вятской губернии, в 1918 году стал евангелистом. Жил, как и его сын, в Минусинске97.

8 декабря 1937 года в Минусинске к 8 и 10 годам лагерей приговорили двух братьев-евангелистов – Тимофея и Петра Стариковых (дело П-11709)98.

Репрессии в Туве.

В 1930-е годы преследованиям подверглись баптисты в Туве, к примеру, Охотниковы и Сухановы, занимавшиеся кожевенным делом.

Охотников Терентий Васильевич был грамотным русским крестьянином, уверовал в 1917 году. Жил в с. Усинск, был раскулачен. Несколько раз бывал в ссылке, между ссылками пытался с семьей спастись: за незаконный переход границы отсидел 2 года в Кызыле. В 1936 году был депортирован в СССР, попал в поселок Усть-Можарка Артемовского района, стал членом «неуставной сельхозартели» (лагерного производства). В октябре 1937 года был арестован по обвинению в контреволюционной организации (дело Стешенко К. К., П-5094, 26 чел.). Расстрелян 16 ноября 1937 года в Минусинске. Его сын, Иван Терентьевич Охотников, родился в тувинском поселке, был шофером полпреда русского посольства в Туве, в 1937 году был осужден на 10 лет лагерей. Погиб в лагере. Дело хранится в АРУ ФСБ России по Красноярскому краю (дело П-5094). Были и другие Охотниковы, пострадавшие за религиозные убеждения – они проживали в селе Верхне-Усинское99.

Сухановы были уроженцами села Нижнеусинского (Усинский/Ермаковский район), бывшими старообрядцами. Уже в 1916 году один из представителей этого рода был баптистом и участвовал в публичной религиозной беседе с православным священником в с. Верхне-Усинском. Эту беседу посетило более 500 чел.100 А годом ранее на М. Суханова и Н. Зелинского завели дело об оскорблении Бога и обрядов православной церкви101.

В 1920-1930-е годы баптисты Сухановы подверглись преследованиям. Мирон Григорьевич Суханов, 1891 (1900) г.р., был раскулачен, отправлен на 3 года в Сиблаг. Потом жил в Абакане, работал фотографом на дому. В 1937 году арестован, приговорен к расстрелу за АСА. Расстрелян в Минусинске. Ефим Григорьевич Суханов (1875 г.р.) проживал в Туве до 1932 года, был сослан, бежал, проживал на судоверфи №2 Большемуртинского района. Был арестован за религиозные убеждения и КРА в 1937 году, приговорен к 8 годам лагерей102. Дела на них доступны в архивах: АРУ ФСБ России по Красноярскому краю, дела П-2082, П-9495, П-15375; Архив Ермаковского района, ф. 13, оп. 3, д. 2, 4, 7, 10, 11, 22, 29, 291, 292; ф. 31, оп.1а, д. 72103.

Репрессии на территории Ачинского округа.

– Назаровский район. Много осужденных евангельских христиан, баптистов и «сектантов-баптистов» было в 1937 году в Назаровском районе. При этом «сектантами-баптистами» могли именовать и пятидесятников, и баптистов, и евангельских христиан. Поэтому по каждому такому делу требуется проверка. Некоторые из осужденных были расстреляны, другие – отправлены в лагеря на 5 лет или 10 лет.

Одни из самых интересных в мартирологе красноярского общества «Мемориал» является дело Сорочинского С. В. По нему проходило 10 человек (дело №П-12687). Трое были указаны как «сектанты-баптисты»: Арефьев Николай Григорьевич, Гниденко Андрей Трифонович и сам Сорочинский Сергей Васильевич. Что касается остальных, то они упомянуты как евангельские христиане или баптисты104.

Некоторые из них были ссыльными (раскулаченными), как баптисты Приходько. Их с Полтавщины (с. Липовое) отправили через полстраны в одну из деревнь Ачинского округа. По окрестным деревням отец и сыновья вели активную миссионерскую деятельность, но в 1936 году арестовали только одного из сыновей – Романа Никодимовича Приходько105.

После дела Сорочинского С. В. пришли за родственниками и земляками молодого баптистского проповедника. Сам он проживал в деревушке Кибитень, семья и часть земляков – в деревне Новоалтатка Глинского сельсовета Березовского (ныне Шарыповского) района Ачинского округа. Были еще земляки (братья Невердовские) в селе Скрипачи Скрипачниковского сельсовета106.

Летом и поздней осенью 1937 года по Новоалтатке прокатились аресты среди сосланных с Полтавщины. В антисоветской агитации обвиняли глав семей и их сыновей в семьях Грешных, Приходько, Проскурни. Глав семей расстреляли в Ачинске, а их сыновьям «выписывали» по 10 лет исправительно-трудовых работ в Усольлаге и других лагерях107.

Одним из осужденных по делу Сорочинского С. В. был баптист Плевский Иван Васильевич (1896 г.р.), пожарный на Гляденьской МТС. Его арестовали 22.09.1936 года, осудили 31.01. 1937 года на 5 лет лагерей. Через полгода, когда уже бушевал «большой террор», в Красноярске арестовали его брата, Плевского Семена Васильевича, бухгалтера на ПВРЗ. Он проходил по расстрельному делу Карпенко А. М. (дело № П-9501, 14 чел.). Оба брата родились на территории БССР (с. Терешковичи Гомельского уезда)108.

В 1960-е годы часть местных баптистов перешла в пятидесятничество под влиянием ссыльного пресвитера Николая Егорова.

Репрессии на территории Красноярска и Красноярского округа.

– Манский район и окрестности Красноярска. Группы евангельских христиан (ВСЕХ) Манского района поддерживали тесную связь с Красноярском. Крупнейшая евангельская община в 1920-е годы находилась в с. Шалинском. Сплошная коллективизация в начале 1930-х годов вынуждала евангельских христиан Манского района перебираться в город Красноярск, искать заработок не связанный с хлебопашеством.

Руководителем и рукоположенным служителем ВСЕХ Манского района был И. В. Павлов. Председателем совета группы шалинских евангельских христиан в 1929 году был Андрей Васильевич Жоголев109, казначеем и секретарем евангельских христиан в село Шало был Иван Алексеевич Белкин. Деятельным евангелистом в Красноярске был студент музыкального техникума Петр Васильевич Жоголев (1911 г.р.), родившийся в с. Шало.

Уже в начале 1930-х годов евангельских христиан в регионе пытались осудить как контрреволюционеров. Об этом есть сведения в мартирологе красноярского общества «Мемориал».

В 1931 году арестовали Ивана Васильевича Павлова, служителя ВСЕХ, но дело развалилось110.

Тогда 1 июля 1932 года арестовали «сектанта-евангелиста» Филиппа Андреевича Федоришина (1906 г.р.), уроженца села Голосково Подольской губернии. В 1920-х годах населенный пункт Голосково отошел Киевской области, а потом – Черкасской области. Федоришин Ф. А. работал кондуктором товарного поезда. Его обвинили по той же статье, что и И. В. Павлова, по ст. 58—10 УК РСФСР:

«58—10. Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст. 58—2 – 58—9), а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания влекут за собой – лишение свободы на срок не ниже шести месяцев.

Те же действия при массовых волнениях или с использованием религиозных или национальных предрассудков масс, или в военной обстановке, или в местностях, объявленных на военном положении: наказание аналогично статье 58—2 настоящего Кодекса Кодекса. [6 июня 1927 г. (СУ №49, ст. 330)]» (Уголовный Кодекс РСФСР, 1950).

Его дело (П-1056) было прекращено в декабре 1932 года СПО КОС ПП ОГПУ по реабилитирующим обстоятельствам (ст. 4 п. 5 УПК РСФСР)111.

Согласно данным мартиролога красноярского общества «Мемориал», в 1933 году была попытка привлечь к уголовной ответственности группу евангельских верующих (включая баптистов), проживавших под Красноярском:

– д. Буруха (совхоз «Пятилетка»), пос. Борлок («Первая пятилетка»), д. Бугачево, д. Установо (Емельяново) Емельяновского района;

– с. Шало и д. Сугристое Манского района;

– д. Иннокентьевка и д. Ундук Партизанского района и др.

Общее число фигурантов нами не установлено, но среди них были члены баптистских общин и священник в Емельяново (д. Установо): Добровольский Д. Т., Дорохин М. С., Жишков М., Жоголев (Жогалев) А.В., Лукашев Ф. Ф., Лукшин М., Рубинов М. Н., Скобелев С. В. Слемнев П. М., Субботин (Суботин) Б.И., Субботин (Суботин) В.И., Сысоев В. П., Шенделев В. Н., Усов Х. Я. Многие были уроженцами Витебской губернии (дело №П-20703). Дело было прекращено 20 апреля 1993 года следственным отделом УМБ РФ КК за отсутствием состава преступления. Однако некоторые из проходивших по нему лиц все-таки были осуждены112.

Иван Алексеевич Белкин (1884 г. р.) был уроженцем Пермской губернии. Он вступил во ВСЕХ в 1921 году113.

17 сентября 1935 года его арестовали по делу «баптиста» Кириллова Агапа Захаровича (дело № П-10428), обвинили в антисоветской агитации. Через год ему дали 5 лет лагерей114.

«В Красноярске к тому времени было три общины. Пресвитера Ивана Алексеевича Белкина неоднократно вызывали местные органы и возмущались: почему он допускает к проповеди папу, ведь он «лишен права голоса»?! Иван Алексеевич не подчинился запрету и осенью 1935 года был арестован… После праздника Пасхи, в ночь на 28 апреля 1936 года, к нам постучали. Отец вышел в сенцы:

– Кто там?

– Откройте, мы из ГПУ. Будем делать обыск.

– Что вы будете искать?

– Оружие.

До самого рассвета (трое или четверо, не помню) искали. Только оружием, как после выяснилось, они называли Слово Божье – Библию, Евангелие, журналы «Христианин», сборники духовных песен и брошюры религиозного содержания. Связали их в две большие стопы. Протокол об изъятии, как мне помнится, не писали… Осенью пришло решение Особого совещания из Москвы: десятки проповедников из двух Красноярских общин, в том числе и папу, приговорили к трем годам ИТЛ, а брата И. А. Белкина – к пяти. Братья издали показали нам на пальцах: «3» и «5». Мы все поняли. Папу этапировали в Мариинск» (Батурин Николай Георгиевич…, с. 63—64).

Вместе с ним осудили еще 4 человека, никто из них не был приговорен к расстрелу. Были те, кто вернулся живыми после отсидки. Реабилитировали в 1959 году Красноярским крайсудом115.

В 1936 году было закрыто, перепрофилировано или снесено 19 молитвенных зданий всех конфессий в городе Красноярске. Молитвенный дом евангелистов был отдан учреждению, а в молитвенном доме баптистов открыли производство116. Весной 1937 года пятидесятников стал собирать у себя дома Павел Федорович Протопопов.

Осенью 1937 года чекисты пришли за евангельскими верующими из Красноярска, Манского и Емельяновского районов. Тогда были арестованы: Бахирев Е. Г., Белкина М. В., Головнёв Т. В., Иванов Т. И., Жоголев (Жогалев) А.В., Жоголев (Жогалев) П. В., Макарцев Г. М., Мартынов Г. З., Мутовин Т. Д., Носков И. С., Петров А. Ф., Шенделев В. Н. и другие. По социальному происхождению они были крестьянами-бедняками и рабочими, местными и недавними переселенцами из других уголков Сибири, Орловщины, Самарской и Могилевской губерний. Всего – 17 или 18 человек. Коллективное дело было записано на Марусенко С. Е. (дело № П-7297 в ГАКК). У каждой жертвы – интересная, непохожая на других история жизни117:

– Сергей Марусенко (1880 г.р.) родом был с Орловщины, из Трубчевского уезда, граничившего с Украиной. В 1920-е годы его родная деревня Новая Слобода (ныне – Ольховка) была выведена из Красносельской волости Трубчевского уезда и включена в Выгоничский район Брянской губернии118. В 2005 году вошла в состав Орменского сельского поселения.

Появление евангельских христиан и баптистов на его малой родине было связано с украинскими рабочими. В Красноярске Сергей Марусенко работал сторожем пионерских лагерей Красмаша. В 1937 году его арестовали, конфисковали у него все имущество и расстреляли 23 декабря 1937 года.

– Григорий Макарцев (Макарцов) (1887 г.р.) тоже был орловцем, но из Дмитровского уезда. Он был родом из д. Больше-Гремячее Волковской волости Дмитровского уезда Орловской губернии. В 1928 году территория волости вошла в состав Михайловского (Железногорского) района Курской области. В 1970-х часть жителей была переселена в Железногорск.

Григорий Макарцев был отцом девяти детей, ранее прошел через раскулачивание в селе Шало Манского района, в результате чего был выставлен с семьей на улицу. В Красноярске он работал на нескольких работах в Красторге (сторожем и столяром-плотником). Получил 8 лет лагерей. Срок отбывал в Амурлаге (станция Известковая, Ерофей Павлович, Ягдынья, Тырма). Освободился в 1946 году и вернулся в Красноярск, был реабилитирован в 1955 году.

– Упоминавшийся ранее студент музыкального техникума Петр Жоголев (1911 г.р.), выходец из молоканского села на Южном Урале, получил 8 лет лагерей и был направлен для отбывания наказания в Вятлаг (на станцию Ян-Фосфитный).

– Восемь лет лагерей дали евангелистке Марии Васильевне Белкиной (1898 г.р.), жене пресвитера И. А. Белкина. Она была русской, уроженкой Самарской губернии119, имела образование 5 классов школы – больше, чем у многих мужчин, осужденных с нею. В 1921—1922 годах состояла в рядах ВКП (б), что также выделяло ее среди единоверцев. Возможно, переехала в Сибирь из-за голода в родных местах. В селе Шало она была рядовым членом и находилась на иждивении мужа. В 1928 году была вместе с ним лишена избирательных прав. Спустя какое-то время супруги переехали в Красноярск. Там Мария Васильевна устроилась счетоводом на мясокомбинат. 3 ноября 1937 года ее арестовали, а реабилитировали только через 18 лет, в 1955 году Красноярским краевым судом.

– Петров Алексей (Александр) (1879 г.р.) был приговорен к расстрелу. Вероятно, он был казаком, так как происходил из военных поселенцев станицы Арык-Балык (совр. Северо-Казахстанская область Казахстана). В этом поселке до сих пор собирается группа баптистов.

В мартирологе красноярского общества «Мемориал» осужденные по делу Марусенко С. Е. обозначены как «сектанты», «баптисты», «евангелисты», «евангельские христиане (баптисты)», иногда их вероисповедание не указано вовсе120.

В апреле 1938 года у «сектанта» (пятидесятника) Павла Протопопова провели обыск, арестовали его и еще нескольких участников собраний. На допросе его заставили подписать ложные показания. Месяц с момента ареста еще не успел кончиться, а Павла Протопопова уже не было в живых. Остальным арестованным с ним дали сроки в лагерях (дело № П-9188)121.

– Ерофей Павлович. Есть основания предполагать, что в 4 отделении Амурлага, на станции Ерофей Павлович, имелись пятидесятники, осужденные на территории Приенисейской Сибири. Эта станция находится на Забайкальской железной дороге и в 1937—1938 годах на ней использовался труд осужденных в Красноярском крае по делам Баранова С. И. (20 чел., дело № П-5092), Захлыстина Н. П. (11 чел, дело № П-4579), Рахлецкого А. А. (43 чел., дело № П-6071), Серенко К. М. (3 чел., дело № П-14457). Эти дела хранятся в ГАКК и Архиве УФСБ КК и нуждаются в проверке122.

Усиление ЕХПС. В Приенисейской Сибири из пятидесятников и близких течений подпольно стала складываться альтернативная «партия» – «партия Божья». В местном пятидесятничестве усилились позиции наиболее конспиративного направления – евангельских христиан пятидесятников-сионистов (ЕХПС). Большую роль в этом сыграл И. Ф. Черныщук. Со слов верующих известно, что Иван Черныщук пытался собрать воедино разных пятидесятников. Он пешком обходил окрестности Красноярска. Доходил он так вплоть до Стеклозавода (современный поселок Памяти 13-ти борцов). После ареста Ивана Черныщука в 1949 году на смену ему в Красноярском крае пришел Родион Курбатов, который перед своим отречением от веры установил суровые порядки в общинах.

ЕХПС в Приенисейской Сибири поддерживали связи с украинскими единоверцами из Подолья и занимались подпольной миссионерской деятельностью. В Красноярске они проживали на правом берегу, в нескольких рабочих поселках: Ладейка, Октябрьский, 1-го Августа. Все эти места находятся на правом берегу города. Там и сейчас много больших и малых церквей ХВЕ.

Начиная с 1947 года борьба с религией вышла на новый уровень: на смену «Союзу воинствующих безбожников» пришло более респектабельное «Всесоюзное общество по распространению политических и научных знаний (общество „Знание“)». Оно выпускало разнообразную просветительскую литературу многотысячными тиражами. Сотрудники этого общества наряду с преподавателями и студентами университетов участвовали в организации антирелигиозных лекций для населения123.

Репрессии способствовали усилению конспиративности у евангельских верующих. У пятидесятников стало не принято сообщать другу другу свои настоящие имена и фамилии, интересоваться биографией друг друга до уверования. Вместо имен стали использовать прозвища («Заречный», «Гаражная», «Дачная» и тому подобные) и религиозные термины ("брат", "сестра", «Божий посланник», «духовный человек»). Старались не сообщать подробностей личной жизни религиозных лидеров. Ответы на те или иные вопросы приобрели характер штампа. Речь пятидесятников, сформировавшихся в качестве служителей в период советских репрессий и сейчас иногда временами похожа на «телеграмму» за счет использования коротких и однообразных фраз. По внешнему виду отличить лидеров евангельского движения от обычных верующих в сталинский период было трудно – слишком много было от крестьянской культуры в обществе. Без преувеличения можно сказать, что в годы репрессий церквями была создана контркультура, противопоставлявшая себя массовой советской культуре посредством одежды, поведения и манеры общения, образа жизни.