Весна научила мечтать

Самая простая, обычная охранка. Он таких в свое время мог сделать по тысяче штук за пару дней. Разом нанести плетение на десяток, закрепить чуть ли не с закрытыми глазами, растянуть плетение, разбить, где надо усилить. И все, готово.

Сегодня Джетмиру захотелось просто отвлечься на что-то незамысловатое. То, что можно совершать механически, не особо задумываясь над тем, как именно это надо делать. Руки помнят, сила так и льется.

Взрыв выбил не только из его рук кусочек гранита, но даже стекла из окна. А ведь они были защищены от таких происшествий…

Гранит рассыпался практически в пыль. Лишь кое-где осталось две-три крупинки размером с гречку.

На удивление сам мастер практически не пострадал. Скорее был просто оглушен.

– Превеликий Рауд, что тут случилось? – От двери раздался женский голос.

Джетмир встряхнул головой – с волос посыпались ошметки штукатурки. На пороге стояла Астари.

– Иди отсюда! – Ему показалось, что он сказал довольно громко, но получилось глухо.

– Джет! – Астари продолжала пробираться по комнате, минуя сваленную мебель, которая была уже точно непригодной для дальнейшего использования. Впрочем, Джетмир мог себе позволить сменить не то что всю мебель, дом.

– Астари, иди уже отсюда! – Мастеру удалось прочистить горло и резко выкрикнуть.

В комнату, вслед за бывшей ученицей, заскочил сводный брат.

– Джет, ты в порядке?

Понтер спотыкался чуть ли не каждом шагу, но сумел добраться до брата, совсем не вежливо отодвинув со своего пути Астари. Он подал ему руку и помог встать, попутно пытаясь ощупать нерадивого родственника.

– В порядке я. Все нормально, – недовольно отозвался мастер, убирая руки братца подальше от себя.

– Так что тут случилось? – Не успокаивалась Астари.

– Ничего. – Джет пожал плечами. – Самоуверенность подвела.

Действительно, подвела. Мастер сделал шаг, переступая через стул, и упал в обморок.

***

Глаза он открыл после того, как в нос ударил противный запах нашатыря.

– Вот и чудненько, – раздался довольный голос Олдара.

– Здравствуй, – прохрипел Джетмир.

– Привет-привет, – хмыкнул друг-целитель и тут же строго добавил: – ну-ка, лежи. Куда собрался?

– А зачем мне разлеживаться. Еще столько дел…

Целитель посмотрел на него странным взглядом и произнес предельно серьезно:

– Джет, не торопись. Нам надо кое-что обсудить.

– С твоего позволения я все же сяду. Как-то странно слушать тебя, лежа на постели. Тем более слабость прошла и все хорошо уже, – бодро отозвался мастер.

Целитель на мгновение задумался.

– Точно хорошо?

– Нормально. Голова немного гудит, но оно и понятно.

– Голова гудит… – Олдар задумчиво постучал пальцем по нижней губе. – Ну если так уверен, что не свалишься, то садись на стул.

Сам целитель садиться не стал. Он замер напротив друга, продолжая того прожигать странным взглядом, будто что-то искал и почти нашел. Мастеру вдруг стало не по себе.

– Что? – Наконец, не выдержал Джетмир.

– Ты только не волнуйся. – Один только тон целителя навевал мрачные мысли, не говоря уже о растерянном взгляде. Такого точно не ожидаешь от вполне циничного друга.

– Ну, не тяни. Я не трепетная барышня, да и ты не робкий юноша.

Олдар резко выдохнул.

– Один из осколков застрял у тебя в голове.

Джетмир недоуменно посмотрел на целителя.

– Ну так достань, – невозмутимо ответил мастер.

– Я не могу, – прозвучало почти беспомощно.

Джетмир встряхнул головой, поднялся со стула. Теперь взгляд хозяина дома выражал недоверие.

– Как не можешь? Почему это? Предлагаешь и дальше ходит со всяким мусором в голове?

На всякий случай мастер отправился к зеркалу и принялся себя разглядывать. Следов никаких не было, лишь одна прядь вдруг оказалась короче других. Впрочем, в глаза это не бросалось.

– Да ты врешь. Нет же никаких следов! – Заметил он.

Олдар вымученно улыбнулся – слабая попытка приободрить друга, прежде чем поделиться своими соображениями.

– Сейчас попробую объяснить. Не уверен, что все так и было, но это единственное, что приходит мне на ум. – Олдар посмотрел на друга и со вздохом все же присел в кресло. – Кстати, а из-за чего вообще случился взрыв?

– Давно не практиковался в простых упражнениях. А тут забыл сущую мелочь, зацепил не так плетение… Ой, да не важно. Заигрался я, в общем.

– Устал скорее, – предположил целитель.

Джетмир поморщился.

– Ну так что там с объяснением?

– Разлетающиеся куски болванки были охвачены твоей энергией. Именно поэтому окружающая обстановка пострадала, а ты почти нет. Вот только скорость полета осколка была столь сильной, что пробила твою черепную кость. А поскольку энергия в той частичке была твоей, то твоим организмом она была принята спокойно, да еще и хватило ее на то, чтобы тут же заживить рану. К тому же помимо головы еще парочку мелких осколков есть в руке и ребре. – Джет тут же опустил глаза вниз, начав осматривать себя подробнее. На руках следов также не было, а вот на боку нашлась прореха на рубашке. Мелкая, с чуть обожженными краями, словно искра попала. – Эти осколки тебе не страшны, да и достать их не проблема, а вот в голове…

– Не тяни.

– Рана затянулась, осколок остался внутри. Если попробую достать… то ты умрешь.

– Без шансов? – Совершенно спокойно поинтересовался мастер.

– Да.

– Ну и с ним мне вероятно недолго осталось?

Целитель замялся.

– Олдар, ты ведь мог бы вообще не говорить, но уже начал…

– Я не могу сказать точно, но можно провести дополнительное обследование, чтобы установить хотя бы приблизительные сроки.

– Без обследования навскидку можешь предположить?

– До полугода.

Джетмир кивнул.

– Спасибо, что не скрыл. – Он пожал руку другу.

– Я что-нибудь обязательно придумаю, – заверил целитель.

– Буду признателен. – Тон ответа был равнодушным, неестественно флегматичным и совсем не вязался с Джетом.

– Я же не успокоюсь, пока не найду способ.

– Да понял я, понял, – устало выдохнул мастер.

Целитель скомкано попрощался и ушёл.

В комнату тут же заглянул Стейнир.

– Уже рассказала? – Кисло поинтересовался Джет.

– Разумеется. Я отправил ее домой. Понятное дело, без подробностей меня туда не пустят.

– А какие подробности… – Мастер развёл руками.

Он внимательно вгляделся в глаза друга и все же решился ему открыться. Не скрыл ничего.

– Астари только не говори, – завершил он свой рассказ.

– Не скажу…

Стейнир явно старался держать все свои эмоции под контролем, но в его взгляде порой прорывалось сочувствие, на грани паники.

– И что ты будешь дальше делать?

– Не поверишь, – Джет сверкнул ослепительной улыбкой, в которой сложно было углядеть наигранность, – я буду продолжать спокойно жить.

– Все обязательно будет хорошо. Но если что, обращайся. – Стейнир похлопал мастера по плечу.

– Конечно.

Как только дверь за другом закрылась, Джемтир упал спиной на кровать.

Матушка так мечтала о внуках. Надоедала, просила, иногда даже пыталась сосватать очередную замечательную девушку. А мастер был уверен – успеется. Единственный раз, когда он был вроде и готов к женитьбе, ему отказали. И он был уверен – еще наверстает, встретить ту, что не откажет, не уйдет. И вроде бы нашел, но… Но друзей у него не так много было, чтобы ими разбрасываться. Ну ничего, в третий раз точно повезет, думал он.

Увы, до третьего раза он, вероятно, не доживет.

И ладно. Пусть Понтер, которого матушка любила также, как и родного сына, осчастливливает ее внуками.

Матери он конечно же ничего не расскажет. И уж тем более Понтеру – тот точно проболтается родным.

Будет ли он бороться? А за что? Олдар бы его точно не обманул. Если уверен, что шансов нет, значит так оно и есть.

И как быть? Что делать?

Джетмир был в полнейшей растерянности.

Только час назад ты был уверен, что ничто не способно увести тебя с проторенного пути, намеченных целей. И раз! Ты как рыба выброшен на берег. Не можешь дышать, пошевелиться и остается только глотать урывками ускользающий воздух, которого будет слишком мало, чтобы выжить…

***

Мастер отказался от всех заказов. Он вообще забросил все свои артефакторские дела. И полностью сосредоточился на школе. Хотя Форден вообще советовал взять отпуск всюду.

– Тебе стоит отдохнуть, – уверял друг.

– Как думаешь, шутка про то, что отдохну в чертогах Рауда, уместна? – Улыбался Джетмир.

Причем улыбался он совершенно искренне.

– Откуда такая уверенность? Я бы на твоем месте готовился бы к вечному скитанию в Оттаровой пустоши, – целитель решил поддержать хорошее настроение мастера.

– Значит, мне не придется долго привыкать.

***

– Джет, какой-то ты бледный, – огорченно заметила Астари. Она зашла в его кабинет в школе, приоткрыла окно, впуская свежий морозный воздух. – Ты же не против? – Резко обернулась, спохватившись. – А то у тебя тут еще и душно.

Мастер отложил бумаги, устало потер глаза и улыбнулся. Почти не вымученно.

– Не все же могут себе позволить продолжительные прогулки. Хотя я бы на месте Стейнира тебя из дома реже выпускал. Холодно, скользко…

– Только ты не нуди, а? – Бывшая ученица бросила на него недовольный взгляд. – Я рассчитывала, что здесь меня не будут доставать с излишней опекой.

– Что, дамочки с совета вдруг переметнулись и тоже окружили заботой?

– Знаешь, было гораздо лучше, когда они меня недолюбливали.

– Не думай, жалеть тебя не буду.

– С жалостью это не к тебе, я помню. – Она вдруг подобралась, наклонилась в кресле, внимательнее вглядываясь в лицо наставника. – И все-таки у тебя что-то случилось. Скрываете все, да? И совсем не думаете, что мне только хуже от того, что я волнуюсь, не зная…

– С такими нравоучениями, пожалуйста, к мужу. – Он перебил излишне грубо, но извиняться не стал. – А если тебе больше нечего сказать по делу, то будь добра, покинь кабинет. У меня еще слишком много занятий, более важных, чем пустая болтовня.

Астари не обиделась. Она видела, что с мастером что-то не то, но решила, что он, как и любой мужчина, не склонен показывать слабость, говорить о проблемах. Хотя Стейнир точно знает, что же случилось…

– Извини, что отвлекла, – произнесла она тихо. – Вот держи. – Астари протянула папку. – Тут все, что ты просил. Не буду больше отвлекать.

У двери она обернулась. Поджав губы, достала из сумки сверток, хлестко ударившим в нос запахом домашней выпечки. Молча положила его на край стола и вышла, так и не взглянув больше на мастера.

Ровная, прямая спина степной гордячки еще долго стояла у него в глазах. Джетмир чувствовал себя последней дрянью, но дрянью, поступающей правильно. Может быть, она не будет потом сильно переживать, ведь ей совершенно нельзя волноваться…

***

Он разругался не только с Астари – со всеми. Не специально, просто получилось так. Просто не знал, как общаться с близкими, что говорить им, как поступать.

Легче не становилось. Нет, чувствовал себя мастер нормально, но вот на душе было крайне гадко.

У него появилась привычка гулять. Подолгу бродить бесцельно, разглядывать по-новому город, в котором он уже довольно долго жил, но который толком и не видел, оказывается.

Джетмир остановился у оранжереи. Большой стеклянный купол сверкал в лучах зимнего солнца так, что почти слепил глаза. А внутри скрывался целый мир.

Зачем он решил туда зайти? А почему и нет. Не самый глупый поступок, совершенный им в последнее время.

Яркая, сочная зелень, пахнущая свежестью, сказкой и неведомой свободой. Она влекла, утягивала в свои объятия.

Мастер, не глядя, протянул монеты женщине за столом у входа. И поторопился окунуться в эту странную атмосферу покоя, чистоты и еще чего-то неведомого.

На него нахлынуло долгожданное спокойствие. И произошло это так неожиданно, что Джетмиру даже пришлось присесть на скамейку в тени раскидистого дерева, почти укутавшего скамейку своими ветвями.

Он прикрыл глаза и блаженно расслабился, правда, не до конца – все же активировал один из амулетов. Теперь его точно никто не побеспокоит, потому как не заметит.

Джетмир задремал, убаюканный журчанием воды в искусственном прудике, где сделали красивые пороги и переходы. Наверно, именно такой сон называют исцеляющим, потому как, даже несмотря на то, что его разбудили, чувствовал он себя отдохнувшим, полным сил. Только что делать с этой силой-то?..

– Нет, так не пойдет. Только как исправить…

Смутно знакомая девушка сидела над каким-то цветком и колдовала. Она расходовала безумное количество силы, но, видимо, без толку. А все потому, что самоучка, не без таланта, правда. Это было видно по тому, как она делала базовые жесты, как еле слышно произносила заклинания. Джетмир не был мастером в том, что касалось так называемой магии земли, но основы все же ему были знакомы. Да и ему как артефактору приходилось сталкиваться с разными видами магии, ведь по сути артефактор – это в некотором роде даже универсальный маг. Единственное ограничение – все заклинания привязывались к вещам, предметам.

Сон уплыл, оставив приятное чувство легкости, умиротворения. Мастер, не стесняясь, зевнул, протер глаза и принялся наблюдать за странной девушкой.

Она так забавно бормотала себе под нос. И совсем не боялась, что кто-то обратит на нее внимание. Впрочем, никого и не было, кроме него, скрытого от чужих глаз.

А потом он вспомнил, где ее видел. Подруга Астари. Они пару раз пересекались у нее дома, но там он совсем не обращал на девушку внимание. Не в его вкусе. Маленькая, скромная, тихая. Ничего примечательного. А вот сейчас не мог отвести взора.

Растрепанные волосы, темные полосы на лице, будто забывшись, она провела рукой и оставила грязный след, особо сильно видимый на фоне молочно-белой кожи, сейчас еще и украшенной ярким румянцем. И взгляд. Взгляд человека, увлеченного своим занятием до той степени, когда не видишь ничего вокруг. Почти на грани фанатизма. Наверно, его взгляд со стороны выглядел также, когда сам мастер был погружен в работу.

Он стал приходить в оранжерею почти каждый день. Внезапно образовалась куча свободного времени, которое он с радостью тратил на созерцание прелестного цветка… в окружении других цветов.

Мастер не подходил к ней, не пытался заговорить. Просто сидел в своем укромном уголке и наблюдал. Пару раз, правда, порывался к ней приблизиться, подсказать кое-что. Но держался и оставался на месте.

Но один раз все же не выдержал. Правда, обыграл это так, будто просто мимо шел, неспешно прогуливаясь. Рассчитывал, что она как всегда увлекшись, не заметит.

И не заметила, пока он с ней не заговорил.

– Вы неправильно руки держите.

Сивина встрепенулась.

– Что, простите?

Она поднялась и отбросила рукой упавшую на глаза прядь.

– Вам нужно руки держать вот так. – И он показал правильное положение. – Тогда энергия будет лучше вам поддаваться и сил меньше расходоваться.

Сказал и замолчал под внимательным взглядом практически черных глаз.

Молчание постепенно становилось неловким, и Джетмир начал ощущать себя глупцом. Ну зачем влез? Не его дело, а ей видно и не нужно.

– Спасибо, – наконец, произнесла Сивина.

С ее щек вдруг резко сошел румянец и сменился бледностью. Она поджала губы и отвела глаза.

Мастер несколько раз проклял себя за необдуманный поступок, буркнул что-то вроде «всего доброго» и ушел.

Он никогда не терялся в женском обществе. Всегда умел найти нужный подход, вставить вовремя шутку, тонкий намек, мог расположить к себе. Или оттолкнуть. С учетом немалого количества охотниц за его деньгами, последнее качество было особенно ценным.

А сейчас он растерялся. Под прямым, ясным взглядом Сивины он совершенно не знал, что говорить. Обычные, банальные фразы вдруг показались пошлыми, неуместными. Что—то же оригинальное и неординарное упорно не шло в голову.

Сивина проводила взглядом странного посетителя. Через пять минут она отправилась к смотрительнице на входе.

***

Приходить на следующий день Джетмир не собирался. Погряз в бумажной волоките, отдавшись на откуп бюрократам. Но после обеда ощутил нестерпимое желание уйти. Бросить все и отправиться туда, где светло, тихо и спокойно. При этом его вновь охватило странное смущение. Стоило только вспомнить вчерашнее…

У столика смотрительницы стояла Сивина. Она вежливо улыбнулась и кивнула.

– Пойдемте.

Он опять растерялся, но пошел за ней.

– Куда мы?

– Устрою вам экскурсию, – бросила она через плечо. – Вы ведь не против?

Она остановилась и развернулась, ожидая ответ.

– Нет. Иначе зачем мне сюда приходить. – Он позволил себе чуть насмешливую улыбку. И смеялся, прежде всего, над собой.

Сивина повела его по дорожкам, усыпанным гравием. Принялась рассказывать обо всем изобилии фауны, что здесь было. И мастер слушал. Это напоминало какой—то транс, гипноз. Ее негромкий голос журчал как вода в прудике, он завораживал и вел за собой. В сами слова Джетмир не особо вслушивался. Скорее ловил интонации, впитывал оживление, энтузиазм.

Экскурсия продлилась пару часов, пока мастер не вспомнил, что у него важная встреча, которую никак не мог отменить.

– Простите, но мне нужно бежать, – произнес он, пряча часы и вздыхая. – Но я обязательно еще приду.

Показалось, будто девушка расстроилась.

Сивина вновь его провожала взглядом. Ей почему-то не верилось, что он придет еще. И это ее огорчало.

***

Странное оцепенение спало с Джетмира. Он вновь почувствовал вкус к жизни. Вновь погрузился в дела, заботы. И даже принялся за старую разработку – артефакт, позволяющий не просто копить энергию, он «помогал» обладателю легче управлять потоками. Подарить его мастер собирался Сивине.

Вот тут и возникала серьезная проблема: как это сделать? Просто так дарить столь ценную вещь знакомой – неприлично. Самому-то мастеру на приличия давно было плевать, но вот подставлять девушку он не хотел. Оставил этот вопрос на потом. А пока… пока он наслаждался обществом цветка, как про себя он именовал Сивину.

Весна пришла не только за пределы оранжереи. Растения под куполом, казалось, будто тоже почувствовали наступление самого нежного времени года. Они торопились впитать в себя солнечный свет и выдавали такое количество цветов, что у мастера голова шла кругом – от запахов, от красоты…

– Вы меня не слушаете, – укоризненно произнесла Сивина.

– Простите, задумался. Так что вы говорили об этой…

Девушка склонила голову в ожидании.

– Не помните?

Мастер покаянно развел руками.

– Я не слушал, я смотрел. На цветы… Не запомнил название.

– Так может я зря…

– Не зря! – С горячностью возразил Джетмир.

И тут же перевел разговор на другую тему – как Сивина работает со своим даром. Тут мастер слушал ее внимательно. Даже задавал наводящие вопросы, вставлял дельные замечания.

Практически каждый свободный день Джетмир и проводил за этими разговорами. Сивине он совсем не мешал, даже помогал в чем—то. Бывало, мастер и сам уходил перепачканный землей, с темной каймой под ногтями и странным блеском в глазах. Блеск это совершенно не сочетался с его шатким положением, о котором сам Джемтир стал все чаще забывать.

Была какая-то особенная прелесть в таком времяпрепровождении. Помочь пересадить растение, напитать его силами, вложить особые свойства в энергию, попытаться скрестить один вид с другим, или восстановить внезапно зачахнувшее деревцо. Хотя сам мастер преимущественно занимался тем, что копал лунки, помогал избавиться от уже усохших и не подлежащих восстановлению экземпляров. В такие моменты Сивина бледнела и отрешенным взглядом наблюдала за процессом. Будто человека хоронили, а не растение… И на слова о том, что не стоит принимать так близко к сердцу, не реагировала. Лишь однажды произнесла:

– Они тоже имеют право на жизнь. А я не успела, хотя и могла бы помочь…

Он не знал, что на это ответить.

После они обычно отправлялись в подсобку. На крохотной печке к тому моменту вскипал чайник.

Как-то раз Джемтир спросил:

– Ну а как же чайные листья, их вам не жаль?

Или Сивина не услышала в вопросе насмешки, или же поняла ее по—своему, но с присущей ей серьезностью она ответила:

– Живое дерево поделилось с человеком тем, чего ему не жаль. Ведь дерево при этом не погибло, не зачахло и продолжает и дальше расти себе и нам на радость.

Мастеру показалось, что Сивина все же над ним смеялась, хотя ничем не выдала этого.

– Ну а, например, корень аниса? Само же растение гибнет, – продолжал расспросы он.

– Ну так ведь не зря гибнет.

– На все-то у вас есть ответы, – покачал головой мастер.

Теперь Сивина позволила себе улыбку.

– Не на все.

И вновь прямой, в чем-то даже вопрошающий взгляд. Джетмир его не выдержал. Отвел глаза, спешно пытаясь найти другую тему для разговора.

***

Он не позволял себе никаких неприличных намеков, да и приличных тоже. Вообще никаких. Учтивое поведение, дружеская помощь и участие. Но с чего? Кто она для него? Сивина терялась.

Йеннер приходил практически каждый день. Сначала просто наблюдал. Это она позже поняла.

А потом она решилась на шалость: вызвалась с этой экскурсией. Была уверена, что он или сбежит, или, в конце концов, расскажет, зачем сюда ходит. Ни того, ни другого не случилось. Сивина специально принялась нудно говорить об оранжереи и не заметила, как увлеклась сама. А потом поймала заинтересованный взгляд мастера. В его взгляде не было той обычной мужской заинтересованности, которую хоть и редко, но все же ловила в свою сторону Сивина. Она давно привыкла, что внимание в основном обращали на ее сестру. И дело не в том, что Исгельна старше. Да и она уехала к теперь уже мужу…

Вот поэтому Сивина и не знала, что ей делать, как реагировать. Опасности от него она уж точно не ощущала, тем более знала, что Йеннер близкий друг семьи Астари.

Ну а потом привыкла, что он приходит, даже пробует ей помогать. Предложила ему в шутку, а он взял и согласился. И даже будто получал удовольствие от обычного выкапывания лунок, например.

А еще он начал рассказывать. Не только слушал Сивину, но и сам делился разными историями из своей богатой практики. Но неизменно сворачивал все свои разговоры к одному – к ней. И вновь она не понимала зачем.

Когда Сивина ему что-то рассказывала, ей становилось не по себе от его взгляда. Внимательного, изучающего. Не знай она, кто он по специальности, уверилась бы, что мастер – менталист, который безуспешно пытается пробраться в ее голову, мысли. Это-то и пугало и словно будоражило.

Иногда ей казалось, что он просто развлекается за ее счет. Уставший от своей насыщенной жизни, Йеннер нашел себе такое занятие. И то она на него злилась за это, то жалела. Напрямик же спросить не решалась. А намеков он будто бы не понимал или попросту не хотел понимать.

Иногда ей казалось, что он обычный одинокий человек, который цепляется за любой повод, чтобы не погрязнуть в одиночестве.

В общем, в Сивине боролись два чувства: жалость, вызванная романтизацией образа мастера, и злость, на его непонятные игры.

В конце концов, она как-то не выдержала.

– Вы довольно занятой человек, но здесь проводите непозволительно как для себя, так и для меня, большое количество времени. Почему?

Мастер отставил чай и внимательно посмотрел на Сивину. Она уже почти привыкла к такому взгляду, поэтому спокойно встретила его.

– Мне здесь хорошо, – кратко ответил он.

– И это все? – удивилась Сивина.

– Разве этого мало? – Она покачала головой. И вдруг он спохватился, будто только понял что-то. – Простите богов ради! Если я вам навязываюсь, то лучше так и скажите. Если мое общество вам в тягость, то… Я не имею дурных намерений, но если что-то вас смущает, то лучше скажите.

– Мне ваше общество не в тягость.

Ей показалось, будто он ожидал другой ответ.

***

Насладиться дома покоем и тишиной Сивине не дали.

– Зачем Йеннер ходит в оранжерею? – Рун задал вопрос суровым тоном, хмуро сдвинув брови.

Сивина рассмеялась и отложила книгу.

– Ты не поверишь, но я тоже не знаю.

– Вы проводите слишком много времени вместе, – продолжал ее брат.

– Там людное место, поэтому все в рамках приличий.

– Иви!

– Что?

– Между вами что-то есть? Он к тебе пристает? Что у вас там происходит?! – В конце концов, он не сдержался и перешел на крик.

– Ничего такого, за что тебе стоит переживать. – Сивина же себе гневных реплик не позволяла.

– Не стоит, говоришь… – уже спокойнее произнес Рун. – Тебе-то я верю, Иви. А вот ему… Что-то же ему нужно от тебя.