Зильбер. Второй дневник сновидений

Глава шестая

Чтобы не опозориться перед Артуром, я не стала возвращаться, а пошла дальше, устремившись вниз по коридору. Я свернула за угол и исчезла из его поля зрения – на случай, если он всё ещё смотрел мне вслед. Потом для уверенности ещё раз свернула. Когда в конце концов я остановилась и украдкой осмотрелась, я не узнала ни одной двери. Где я, чёрт побери? Ещё никогда я не уходила так далеко от своего коридора. Наверное, надо было рисовать мелом крестики на стенах, чтобы найти обратный путь.

По коже побежали мурашки, но я заставила себя ещё немножко подождать, потом развернулась на пятке и через три минуты уже оглядывала из-за угла коридор, в котором встретила Артура. Его и след простыл. Да и Генри не было видно.

Я вспомнила, о чём предостерегал меня Артур, – о том, что я здесь не одна. А вот совсем наоборот – я была одна-одинёшенька.

Я поторопилась назад. Я ожидала, что коридоры в этом чёртовом лабиринте поменяют направление, но, к счастью, они остались на своих местах. Поэтому я довольно скоро вернулась в коридор, где находилась моя дверь, и облегчённо вздохнула.

Генри всё ещё не было. И что теперь? Подождать его или наплевать на наш уговор, чтобы хоть немножко поспать? Ну уж нет, я решила с ним поговорить и не намерена ждать следующей ночи.

Метрах в десяти от своей двери я обрела уверенность и решила снова попробовать превратиться в ягуара. Никогда не знаешь, когда тебе пригодятся твои тренировки. К сожалению, я не смогла как следует сконцентрироваться, поэтому всё снова пошло наперекосяк. Благодаря своим штанам я получила ягуаровую раскраску. И хвост. Упс! Я тихонько покрутила пятой точкой и хихикнула. Оказывается, совсем неплохо иметь такой хвост. Всё равно нужно поскорей избавиться от него. Но сделать это я не успела: кто-то положил руку мне на плечо.

– Это ты для меня так принарядилась?

Генри. Как раз вовремя.

Я ненавидела, когда он подкрадывался сзади. И ненавидела себя за то, что этого не услышала. Кто знает, как долго он за мной наблюдал, пока я как дурочка трясла своим хвостом.

Он притянул меня к себе, и у меня почти подкосились коленки от того, как приятно это было. Так по-настоящему и так доверительно, как будто и не было никаких проблем.

– Где ты был? – Я попробовала немного оттолкнуть его, но моя попытка не увенчалась успехом. – Я только что встретила Артура. Одна.

Надеюсь, последнее слово мне удалось произнести довольно укоризненно.

Генри покрывал поцелуями мои волосы. Это было тоже очень приятно. К моему сожалению. А он между тем промурлыкал:

– Как хорошо, что моя умная, красивая девушка на всякий случай владеет кунг-фу! Одним только хвостом гепарда ты внушаешь панический страх. Ну и что же сказал Артур?

– Ягуара, – исправила я. – Это должен был быть ягуар. Артур почти ничего не сказал, только сделал парочку непонятных замечаний. И конечно, не оценил моих шуток. Знаешь, что значит «лёйлия» в переводе с финского?

Генри засмеялся и обхватил ладонями моё лицо.

– Возможно, «поцелуй меня»? – выкрикнул он, и глаза его заблестели.

– Нет! – Я отстранилась от него.

Говорить, а не ласкаться – такой была моя новая мантра. Сейчас она, правда, казалась мне ужасно дурацкой. Она ничуточки не помогала мне найти ответы на все те вопросы, что роились у меня в голове.

Куда ты направлялся? – например. Или: почему мы ни разу не встречались у тебя дома? Когда ты говоришь, что любишь меня, ты действительно так думаешь? И чем тогда ты так опечален? Каким образом Грейсон и Эмили узнали о твоей маме и её проблемах? И что это за кошка-болванчик, наконец?

Ни один из этих вопросов я не озвучила.

– Откуда Леди Тайна узнала о том происшествии в туалете в Беркли?

Он пожал плечами:

– Лив, ну в самом деле, тебе должно быть совершенно наплевать на то, что о тебе пишет эта глупая метёлка.

– Так-то оно так, если бы только она не писала о вещах, о которых она не могла узнать никоим образом. Разве что… – Я запнулась.

– Разве что… что?

– Разве что ей об этом кто-то рассказал.

– Ну да, – сказал Генри и снова пожал плечами.

– Только вот я рассказывала об этом только тебе, Генри, – заметила я. Эти слова прозвучали намного серьёзнее, чем мне бы хотелось. Даже чуточку драматично. – Так что… – Я прикусила нижнюю губу.

Несколько секунд у Генри был совершенно растерянный вид. Затем глаза его расширились.

– То есть ты хочешь сказать, что мы с Леди Тайной заодно?

Я молчала и лишь красноречиво покусывала нижнюю губу.

Глаза Генри стали ещё больше.

– Или, возможно, ты подозреваешь, что… я и есть Леди Тайна собственной персоной? – Он попытался сдержаться, но всё же сдавленно рассмеялся.

Смех, к сожалению, оказался страшно заразительным. Я почувствовала, как уголки моих губ невольно поднимаются.

Генри подался вперёд, чтобы меня поцеловать.

– Ах, какая же ты милая, Лив… Я так тебя люблю! Так тебя люблю!

Затем минут десять мы просто стояли молча, и моя глупая мантра оказалась далеко-далеко, в нирване. Или где они там обитают, эти мантры.

Это продолжалось до тех самых пор, пока мы не… услышали смех. Такой смех часто бывает в фильмах ужасов – раскатистый, глубокий, с немалой долей безумия. Смех прокатился по коридору настолько картинно, что я даже не подумала испугаться и, освободившись из объятий Генри, лишь огляделась по сторонам. Если Артур решил таким образом запугать нас и дать нам понять, что мы здесь не одни, то это была уж очень жалкая попытка с его стороны.

Вдруг в глубине коридора мы различили очертания фигуры, которая, казалось, росла с каждой секундой прямо на наших глазах.

– Это ещё что такое? – спросил Генри.

Я тоже не имела ни малейшего понятия. В голове промелькнула было мысль о демоне, но я тут же её отбросила. Не будет же демон, в самом деле, разгуливать в плаще и фетровой шляпе, выставляя себя на посмешище, ведь правда?

Фигура в фетровой шляпе, судя по силуэту и тембру голоса, принадлежала мужчине. Он снова засмеялся, на этот раз ещё оглушительнее. Отзвуки смеха эхом разнеслись по всему коридору.

Потом он помахал рукой и направился прямо к нам.

Меня просто разрывало на части. С одной стороны, мне страшно хотелось узнать, кто этот тип и что ему нужно. В сущности, это всего лишь сон, да и Генри стоял совсем рядом. Ну что такого страшного может произойти? Но с другой стороны, внутренний голос шептал мне, что нужно убираться отсюда, и поскорее.

Когда незнакомца от нас отделяло всего несколько дверей, он вдруг заговорил:

– Кто вы такие? Как вы осмелились блуждать по ночным владениям сенатора Смертельного Северного Мрака?

Тут уж я решила последовать советам своего внутреннего голоса. «Смертельный Северный Мрак» – это звучало не очень-то обнадёживающе.

– Сенатор Северный Мрак? – повторил Генри, а я схватила его за руку и потащила вперёд – до наших дверей оставалось совсем чуть-чуть. – Он что, правда сказал Северный Мрак? – спросил Генри, оглядываясь. – С каких это пор у мрака и смерти появились направления?

– Может, выяснишь этот вопрос как-нибудь в другой раз, а? – крикнула я.

– Постойте же! Слышите ли вы его? – К сожалению, сенатор Мрак решил пуститься за нами в погоню, при этом он выкрикивал какие-то бессвязные бредни: – Слышите ли вы рондо?

Генри этот вопрос почему-то показался удивительно интересным.

– Рондо?

Мне приходилось тащить его за собой силой.

– Что бы это значило?

Ну это уж слишком! Именно сейчас ему приспичило попререкаться с этим типом! Разве он не в курсе, что лучший способ общения с сумасшедшими – это совершенное невнимание к их персоне? Я ни капельки не удивлюсь, если этот парень сейчас выудит из-под полы плаща, например, пилу.

Он снова рассмеялся как сумасшедший. И на этот раз мне всё же стало страшно.

– Только не останавливайся, – шепнула я Генри, который снова замедлил шаг.

Сюда! Перед нами была дверь Грейсона. Она выглядела точно так же, как и всегда, – та же белая, покрытая лаком дверь, точная копия входа в наш новый дом, с цветами и каменной фигурой по имени Страшила Фредди.

Скорее в укрытие!

– Да поразит вас укол смерти! – крикнул сенатор Мрак.

Или, по крайней мере, так мне показалось. Во всяком случае, я не намерена ждать, что произойдёт дальше. Я очень надеялась, что Грейсон не поменял защиту своей двери, а не то нам грозило попасть в лапы этого сенатора. Я наклонилась к Фредди и прошипела ему на ухо:

– «Иддерф», «Иддерф», «Иддерф»! – На самом деле, определить, где у каменной скульптуры находились уши, было не такой уж простой задачей, но сейчас я решила на этом не зацикливаться. – И поскорее! За нами погоня!

– Проход открыт! – пискнул Фредди немного обиженным тоном.

А я распахнула дверь, протолкнула в неё Генри и захлопнула за спиной прежде, чем этот тип в фетровой шляпе успел бы нас сграбастать.

– Успели в последнюю секунду! – выпалила я, задыхаясь.

Генри не ответил. Моя рука скользнула в пустоту.

– Генри! Это вовсе не смешно! – Я озадаченно огляделась по сторонам, но Генри рядом не было.

Глава седьмая

– Объясните выработку АДС в клетках организма человека и поддержание равновесия с уже содержащимся в них АДС.

Сперва я решила, что этот несущий вздор Монстр Ада всё-таки тоже прошмыгнул в сон Грейсона, но вопрос был задан мистером Брайтуотером, учителем биологии. Мы оказались в учебном кабинете «Академии Джабс», где бледный Грейсон сидел напротив четырёх учителей. Очевидно, это был экзамен.

– Вы имели в виду выработку АТФ? – спросил Грейсон и бросил на меня раздражённый взгляд.

– АДС, – поправил его мистер Брайтуотер. И Грейсон ещё больше побледнел.

У стены стояли стулья для слушателей, поэтому я прокралась на цыпочках и села рядом с Эмили, пытаясь задрапировать свой пятнистый хвост.

Я не знала, переживать мне за Генри или обижаться на него, но второе значительно перевешивало. Может быть, он просто обернулся ветром. Кстати, это он тоже умеет. Или, может, он просто проснулся. Так или иначе, оставить меня одну – это было слишком. Тем более, как мне кажется, этого странного типа в широкополой шляпе действительно нужно было принимать всерьёз.

– Как дела у Грейсона? – шёпотом поинтересовалась я у Эмили.

Она поднесла палец к губам:

– Тсс! Люди сюда учиться пришли!

Мой хвост дёрнулся от раздражения. Даже во сне Грейсона Эмили оставалась ужасной занудой.

– АТФ происходит из… – начал было Грейсон, но мистер Брайтуотер тут же его перебил:

– Не АТФ – АДС! Грейсон, не пытайтесь уйти от темы!

– Но… это же называется АТФ. Аденозинтрифосфат. Я всё выучил об АТФ и АТФ-фазе. Может быть, я вкратце расскажу вам?.. – сказал Грейсон неуверенно.

– Молодой человек, это очень похвально, но сегодня мы вас спрашиваем об АДС, – объяснил экзаменатор, сидевший рядом с мистером Брайтуотером. – Так что, пожалуйста, отвечайте, наше время ограниченно.

– АДС… АДС… А-а-а-а-а-д-э-э-э-э-э-э-э-с-с-с-с… – Грейсон провёл рукой по светлым, коротко подстриженным волосам.

Бедняга! Ему всё время снятся какие-то ужасные сны. Я очень хотела вмешаться, но тогда бы он, наверно, заметил, что это всего лишь сон и – что ещё хуже – что я без разрешения пробралась в него. Нет уж, лучше я буду вести себя незаметно и выскользну, как только снаружи будет всё чисто.

– Боюсь, что с АДС я не знаком… – наконец вымолвил Грейсон.

Эмили рядом со мной вздохнула.

– Как обычно, – сказала она довольно громко.

Грейсон быстро обернулся. Он выглядел таким несчастным, что моё сердце сжалось от сочувствия. Я улыбнулась, чтобы подбодрить его. К сожалению, я не знала ни что такое АТФ, ни что такое АДС, иначе я бы, может быть, ему и помогла.

– Значит, АДС вам не знакомо? – повторил мистер Брайтуотер и обменялся обеспокоенными взглядами со своими коллегами. – Ну, можете спокойно подумать. Что это может обозначать?

Старый глупый Брайтуотер… Полная неразбериха! Дурацкий экзамен…

Грейсон вздохнул:

– Я правда этого не знаю. – И растерянно добавил: – Что же это значит?

– О господи! – Пухлая учительница слева от мистера Брайтуотера сочувственно покачала головой. – АДС – антидиетическое сало. Кто же этого не знает!

– Антидиетическое сало? – Грейсон недоверчиво уставился на них. – Как антидиетическое сало вырабатывается в клетках человека? И как это вообще связано с биологией?

Вообще-то он был прав. Это действительно глупейший сон. Антидиетическое сало… Ничего получше подсознание Грейсона не могло придумать?

– Посмотрите, ему даже не стыдно! – Пухленькая учительница прищёлкнула языком и обратилась к своим коллегам: – Итак, что касается меня, я не готова больше тратить время на этот экзамен. Моё решение – мы не можем дать ни одного балла.

– К сожалению, я полностью согласен, – сказал мистер Брайтуотер озабоченно. – Извините, Грейсон. Вы провалили экзамен.

Грейсон выглядел так, будто сейчас расплачется.

– Но… но… – подавленно шептал он.

– Я тебе сразу говорила, что нужно больше учить, – строго сказала Эмили с ноткой самодовольства в голосе. – Меньше вечеринок и баскетбола, больше думать о будущем!

Только я хотела возразить, как вдруг нас окутала кромешная тьма. Пол под ногами наклонился, и я провалилась в зияющую пропасть.

Грейсон проснулся, и я тоже – с оглушительным сердцебиением.

Я, кряхтя, поднялась – терпеть не могу, когда такое происходит. Это ужасающее чувство – проваливаться в никуда, как будто у тебя заканчивается кислород и ты мучительно задыхаешься, падая в бездну. Честно говоря, я была уверена, что смерть выглядит именно так.

Мой будильник со светящимися цифрами показывал десять минут пятого. Воскресенье, шестое января. Последний день каникул. Но бездельничать весь день нельзя, потому что на вечер назначено знаменитое крещенское чаепитие у миссис Рыси Спенсер, а я ещё не знала, что надеть, так как у меня не было времени порыться в шкафу у мамы или Лотти и найти подходящий наряд. Но у меня ещё оставалось достаточно времени, чтобы выспаться, а сейчас это намного важнее, чем вопрос о нарядах. Только сначала мне нужно сходить в туалет. Я вздохнула, вывалилась из кровати и потопала к двери.

Светила почти полная луна, и здесь, на втором этаже, было светло, хотя я в этом доме уже легко могла дойти до ванной с закрытыми глазами, даже не наступив на скрипучую половицу в прихожей, которую Эрнест уже давным-давно хотел отремонтировать. Когда кто-нибудь её тревожил, она издавала весьма неприличный звук. «Как тётя Гертруда, когда поест горохового супа», – говорила Мия, время от времени специально наступая на неё. Сейчас я грациозно обогнула эту доску: я не хотела никого будить. Но как только я потянулась к ручке двери, то услышала шум воды в ванной.

Я уже бросилась было бежать, но потом остановилась, потому что поняла, что находилась в реальном мире и опасность встретить Монстра Ада миновала. Да к тому же Монстр Ада никогда бы не стал так основательно мыть руки. Я нетерпеливо переступала босыми ногами, пока дверь в ванную наконец-то не открылась и оттуда шаркающей походкой не вышел Грейсон, как обычно (независимо от того, какая снаружи была температура) в одних штанах от пижамы и с голым торсом. Но кто я была такая, чтобы жаловаться? Более того, в это время суток на мне не было ни контактных линз, ни очков, поэтому я всё равно мало что видела.

– Тоже не спится? – спросила я дружелюбно, а Грейсон тихонько вскрикнул от испуга.

Очевидно, он толком не проснулся и вообще меня не заметил. Но сейчас старался разглядеть меня, щуря глаза.

– Лив! Ты что меня так пугаешь?

– Извини.

– Ты мне только что приснилась.

– Как мило с твоей стороны.

Он вздохнул:

– Нет, это был не очень приятный сон. Скорее, наоборот, он был ужасен. Я провалил устный экзамен по биологии ко всем чертям! Когда они мне сказали, что я не справился, я сразу проснулся от испуга. Сердце до сих пор стучит как бешеное.

Всё потому, что ты не знал, что такое антидиетическое сало, дорогой! Я сегодня во сне встретилась с Артуром и Монстром Ада, и кто из нас ещё должен жаловаться?

– А ты?

– Что я?

– Почему ты не спишь?

– А-а… полнолуние, – ответила я. – И мне тоже нужно туда.

– Эй, это же моя старая футболка. – Похоже, глаза Грейсона уже привыкли к лунному свету. – Во сне ты была в ней же.

Ой-ой! – Опасная территория. Я на секунду замерла.

– Хотя в моём сне у тебя ещё был хвост, – задумчиво продолжил Грейсон.

– Хвост? – повторила я, стараясь придать голосу такие же неодобрительные нотки, как это обычно делала Эмили.

Я могла поклясться, что Грейсон покраснел. Хотя в сумеречном свете ничего особенно видно не было.

– Хвост леопарда, – сказал он.

Да нет же, чёрт побери! Не леопарда, а ягуара!

– Как странно! – Я покачала головой. – Что бы об этом сказал дядюшка Фрейд? Опять что-то почудилось?

Грейсон ничего не ответил. Но потом тихонько спросил:

– Вы же этого больше не делаете, Лив?

Я кашлянула:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, эти сны, двери в сны… Вы же не ходите больше по этим коридорам, ты и Генри? Это же всё позади, да? – Его голос звучал так серьёзно и озабоченно, что солгать ему было невозможно.

Я правда не знаю, что бы я ему ответила, если бы в этот момент не раздался звук «тётя-Гертруда-поела-горохового-супа». Кто-то наступил на скрипучую половицу. Это была Мия – хорошенькая и опрятная в своей ночной рубашке с рюшами, которую тётя Гертруда подарила мне три года назад на Рождество. Я её ни разу не надела, а Мии она нравилась, потому что она чувствовала себя в ней как ученица школы-интерната из какого-нибудь приключенческого романа викторианской эпохи, и Лотти она тоже нравилась, потому что Мия в ней выглядела как ангелочек. Лотти всегда самоотверженно разглаживала каждую складочку, каждую рюшечку.

– Чур, я первая, – сказала я, когда Мия подошла ближе.

Она ничего не возразила, а просто прошла мимо нас на лестницу, пристально глядя вперёд.

– Эй! – сказала я уже громче.

Ноль реакции.

Куда она собралась? В туалет на первом этаже? Или хотела тайком заполучить оставшиеся пышечки, которые Грейсон должен был зарезервировать для себя?

– Мия?

Всё-таки с ней что-то не так.

– Она ходит во сне, – прошептал Грейсон. – Такое случается в полнолуние.

Да, он был прав: она бродила во сне. Со мной тоже такое бывало в детстве. Мия начала спускаться по лестнице, немного пошатываясь, но довольно уверенно. Грейсон и я следили за ней.

– Может, разбудить её? – прошептала я.

– Лучше не надо. Ещё упадёт на лестнице.

У подножия лестницы она остановилась и уставилась в пустоту. А потом целенаправленно зашагала к входной двери.

– Сейчас, наверное, лучше её разбудить, – сказал Грейсон.

Мия уже нажимала на ручку двери.

Я положила руку ей на плечо.

– Мия, милая, на улице минус восемь, наверное, не стоит сейчас гулять босиком.

Она смотрела сквозь меня.

– Жутковато, – заметила я.

Грейсон пощёлкал пальцами прямо пред носом Мии, но она даже не моргнула.

В её странном пустом взгляде ничего не изменилось, но, по крайней мере, она позволила нам отвести её наверх. Мы взяли её под руки – я справа, а Грейсон слева, – и повели маленькую викторианскую школьницу обратно в её комнату.

Когда мы уложили Мию в кровать и я поправила ей одеяло, она наконец-то закрыла широко раскрытые глаза и пробормотала:

– Я узнаю вас, мистер Холмс. Вы раскроете это дело.

– Можете быть в этом уверены, Ватсон, – прошептала я и положила голову на её подушку. На минутку.

– Я пойду вниз, закрою входную дверь. – Грейсон зевнул. – Вдруг она снова куда-нибудь соберётся.

– Спасибо.

Что-то заставило меня забраться под одеяло к Мии. Просто я слишком устала, чтобы идти к себе. Даже сходить в туалет сил не осталось.

– Грейсон, ты очень милый.

– Не толкайся, Шерлок, – промямлила Мия.

А Грейсон сказал:

– Ты тоже очень милая.

Хотя, может быть, это мне уже приснилось.

Глава восьмая

Конечно, Лотти не была приглашена на традиционное крещенское чаепитие у миссис Спенсер, и это было даже хорошо, потому что Рыся решила свести Чарльза (получившего приз за самый лучший рождественский подарок) с только что разведённой внучкой своей подруги, а Лотти могла помешать этой затее.

Но началось всё совсем неплохо. Одетые строго соответственно случаю, мы вовремя позвонили в дверь миссис Спенсер.

Я выспалась и поэтому была во всеоружии, чтобы противостоять Рысе. Мама разбудила меня только к полудню, когда позвонил Генри и сказал, что он не был убит во сне Монстром Ада. На самом деле его разбудила его младшая сестра Эми как раз в тот момент, когда я смогла попасть в сон Грейсона. И больше он не заснул, потому что Эми вырвало прямо на коврик перед кроватью Генри. Сейчас Эми было уже лучше, зато Генри плохо себя чувствовал.

Мы всё равно договорились встретиться ночью. Плюсом наших снов было то, что в них можно встречаться, даже если ты болеешь и лежишь в кровати, а лучше всего то, что во сне невозможно заразиться даже при страстных поцелуях. Но до этого нам нужно было ещё кое-что обсудить, ведь прошлой ночью мы не успели.

А самое первое, что я должна была сделать, – это пережить чаепитие.

Дом Рыси был гораздо ближе, чем мне казалось, – в конце одной спокойной улицы выше парка Голдерз-Хилл. Это был исключительно красивый старый дом, с крышей, покрытой красной черепицей, как и все в этом районе, а окна и двери были выкрашены в белый цвет. Хотя дом не был огромным, его стиль отличался величественностью, и мне казалось, что он слишком велик для одинокой пожилой женщины. Впрочем, у неё, наверное, была домработница. Или даже две. И дворецкий. Ну как минимум садовник у неё точно был. Перед домом росло несчётное количество кустарников и тисов, очищенных от снега и так аккуратно подстриженных в форме шаров и колонн, как будто ещё сегодня утром кто-то поработал над ними маникюрными ножницами. Внутри сада был настоящий птичий двор: в середине возвышался то ли гигантский жирный аист, то ли павлин, и, хотя он был всего лишь вырезан из кустарника, мне казалось, что он с насмешкой смотрит на меня.

– Садовнику здесь хватает работы, – сказала мама.

– Да. – Эрнест как-то измученно улыбался. – Они здесь часто меняются: трудно соответствовать высоким требованиям мамы. – Он указал на аиста-павлина. – Господина Исполина никто не смеет трогать, кроме неё.

Ох уж эти англичане! Они дают имена растениям!

– И правда, искусно вырезанный… коршун, – сказала мама.

На секунду улыбка Эрнеста стала искренней.

– Это – павлин, – сказал он и поцеловал маму в щёчку. – Видишь, вот хвост.

– Ой! Да, конечно. Если хвост – тоже часть его, это однозначно павлин.

Мама нервно поправила волосы. Было понятно, что она ужасно боялась миссис Спенсер и её подружек, но не признавалась в этом, наоборот, она вела себя так, как будто получала огромное удовольствие. Я и Мия тоже немного боялись, но только потому, что Грейсон перед выходом спросил нас, знаем ли мы наизусть национальный гимн. Это была старая крещенская традиция бабули: все должны поприветствовать портрет королевы и спеть национальный гимн, прижав руку к сердцу.