Жить танцуя

© Александр Гиршон, 2024

ISBN 978-5-0059-0677-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Я воспринимаю танец как естественную способность и потребность человека и как удивительную возможность, благодаря которой наша жизнь становится ярче, правдивее и глубже. И для меня очень важно, что сила танца может помогать нам преодолевать трудные времена, сохранять связь с глубинным ощущением себя и соединять нас с другими людьми совершенно особым образом. Танцевальный антрополог Джудит Ханна в 80-х годах прошлого века выпустила книгу под названием To Dance Is Human, «Танцевать – это человеческое»; именно в таком ключе пойдет наш разговор – о танце человеческом, развивающем, охватывающем разные грани переменчивой человеческой природы.

Эта книга появилась из желания описать состояние того, что я называю интегральным танцем – соединением терапевтической, творческой и медитативной сторон танца. Более двадцати лет назад мы с коллегами написали монографию «Интегративная танцевально-двигательная терапия». Студенты обучающих программ, которые я веду в разных странах, часто просят переиздать её. Хотя многие положения и техники из той книги по-прежнему актуальны, тем не менее я понял, что не хочу делать ещё одно издание старой монографии. Вместо этого я решил написать новую книгу, отражающую мое понимание практики на момент 2022 года.

Отправной точкой, задавшей стилистику, стало интервью, которое взяла у меня антрополог и практик Аутентичного Движения Елена Соколова для конференции практик осознанности «Ясный ум». Вы познакомитесь с ним в первой главе «Интегральный танец». Мне хотелось написать книгу неакадемическую, где и простые, и сложные идеи были бы переданы обычным языком, создать книгу-беседу, сохранить разговорные интонации. По этой же причине вы не найдете здесь списка литературы и ссылок на исследования, к которым я обращаюсь. Я прошу прощения у тех читателей, кому важна научная строгость.

Книга состоит из четырёх глав. Первая глава содержит описание общей карты интегрального танца, его основных принципов и ценностей. Во второй показано использование разных форматов свободного и импровизационного танца на занятиях интегрального танца. В третьей, самой объёмной, я расскажу об отдельных темах, с которыми работаю в рамках тренингов и терапевтических курсов. И в завершение коснусь особого вопроса: как мы можем рассматривать танец в качестве духовной практики.

Каждая глава имеет общий структурный алгоритм: сначала излагаются общие положения и идеи, потом идет интервью на тему главы, а завершает её описание практики. Практическая часть может быть использована в первую очередь теми, кто проходил у меня обучение или имеет профессиональное представление о предмете, там нет конкретных инструкций и алгоритмов. В книге «Интегративная танцевально-двигательная терапия» я подробно расписывал упражнения, но два десятилетия спустя мне видится более важным дать чёткое представление общих принципов и идей, чтобы, опираясь на них, сам процесс разворачивался уже в контакте терапевта и клиента или ведущего и группы. С другой стороны, мне хотелось, чтобы за использованием читателем идей из этой книги стоял бы его собственный живой и глубокий опыт. Поэтому, если вам непонятны описания процессов, это нормально – значит, вам нужна практика, прямое знание.

Поскольку книга рождалась как беседа, мне хочется поблагодарить людей, ставших своего рода моими соавторами. Огромный вклад в её создание внесла Алена Комарова из Екатеринбурга. Диалоги с ней мы вели на протяжении полутора лет, и переработанный Аленой аудиоматериал наших встреч лег в основу большей части этой книги. Другие мои собеседники: коллега и друг Ольга Зотова, один из моих учителей – Сергей Всехсвятский – и уже упомянутая Елена Соколова.

Мне хочется поблагодарить тысячи участников моих тренингов и сотни студентов моих программ, в общении и танце с которыми родились многие идеи и процессы, описываемые на этих страницах.

Мне хочется поблагодарить моих учителей и мою семью, которая всё время вдохновляет меня на поиски нового.

Занимаясь танцем в разных направлениях, человек может встретиться с опытом, для которого нет имени. Это не просто удовольствие.

Это не просто польза. Это не просто общение или выражение чувств. Это опыт особых переживаний, он выходит за пределы «просто танца», он не связан ни с танцем как развлечением, ни с танцем как искусством – это что-то ещё. Иногда в России называют практики, обращенные к этой стороне движения, танцевальной терапией, что не вполне корректно. В мире под танцевально-двигательной психотерапией подразумеваются определённые традиции, ряд очень конкретных методик, связанных, в первую очередь, с именем Мэрион Чейз. Но помимо «чистой» танцевальной терапии, остается широкое поле, населенное очень разными форматами. Танец как целительская практика, танец как медитация, как способ саморазвития – существуют сотни форм осознанного движения. Каждое направление выбирает свой путь в особом опыте внутри танца.

Занимаясь танцем в разных направлениях, человек может встретиться с опытом, для которого нет имени. Это не просто удовольствие. Это не просто польза. Это не просто общение или выражение чувств. Это опыт особых переживаний, он выходит за пределы «просто танца», он не связан ни с танцем как развлечением, ни с танцем как искусством – это что-то ещё. Иногда в России называют практики, обращенные к этой стороне движения, танцевальной терапией, что не вполне корректно. В мире под танцевальнодвигательной психотерапией подразумеваются определённые традиции, ряд очень конкретных методик, связанных, в первую очередь, с именем Мэрион Чейз. Но помимо «чистой» танцевальной терапии, остается широкое поле, населенное очень разными форматами. Танец как целительская практика, танец как медитация, как способ саморазвития – существуют сотни форм осознанного движения. Каждое направление выбирает свой путь в особом опыте внутри танца.

Интегральный танец – одно из таких направлений. Идея, лежащая в основе, такова: что, если взять из разных аспектов двигательного опыта – терапевтического, творческого, целительского, духовного, медитативного – по максимуму? Что, если следовать здоровой жадности почувствовать, понять, выразить, найти место самым разным граням танца? Эту жадность и можно назвать интегральностью. Интегральность как целостность, как всеохватность. Естественно, когда мы говорим «охватить максимум», мы имеем в виду максимум, на который мы способны, – размеры нашей жадности ограничены нашими скромными возможностями. Поэтому структура интегрального танца, которая существует сейчас, может меняться. Понимание интегрального танца меняется и уточняется в ходе работы с разными личными, профессиональными, методическими и исследовательскими вопросами. В настоящее время в интегральный танец входит четыре модуля, четыре большие области знаний и практики, которые мы исследуем и развиваем. Первый модуль – интегральная соматика. Как различные форматы исследования телесности могут обогащать движение, танец и понимание человека через телесную сторону? Нам важно новое, современное понимание телесности и те импульсы, что дают последние исследования в нейрофизиологии. Эта область требует особого рассмотрения и вынесена за пределы этой книги.

Большая часть нашего опыта и понимания танца и телесности обусловлена основным способом работы – свободным движением и импровизацией. Хореография – это другой прекрасный язык в танце, к которому мы обращаемся намного реже. Свободное движение связано с различными форматами экстатического танца и танцем как выступлением, перформансом. Ещё один большой модуль – психологическая, психотерапевтическая работа через танец и движение. Она может существовать как в тренинговом формате (когда мы работаем с отношениями, Тенью, эмоциями, личной историей и т.д.), так и в формате терапевтических групп или индивидуальной терапии. И есть часть, близкая к медитации, – танец как духовная практика. Это четвертый модуль. Мы обращаемся к различным формам двигательных медитаций и ритуалов. Один из примеров здесь – практика Аутентичного Движения, движение в тишине с закрытыми глазами из внутреннего импульса в присутствии сопереживающего свидетеля. Хотя Аутентичное Движение можно также назвать просто одним из форматов интегрального танца: через него можно исследовать соматические темы, оно может питать импровизацию и использоваться в терапевтическом контексте, а также рано или поздно Аутентичное Движение, как показывает практика, приводит к переживаниям, которые можно отнести к трансперсональному и медитативному опыту. Все четыре модуля поддерживают друг друга, это разные стороны одного процесса, взаимоперетекающие потоки, питающие друг друга части единого целого. Мне не близки метафоры, описывающие человека и человеческое как механизм или компьютер, хотя они достаточно привычны для нас. Мне кажется, что для передачи всей сложности человеческой целостности плохо работают механические метафоры – больше подходят органические и природные. Поэтому, когда я хочу описать внутреннее устройство интегрального танца, мне приходит постмодернистский термин «ризома». Постмодернистские философы Делёз и Гваттари использовали его для описания теорий и исследований, которые допускают множественные, не упорядоченные в какую-либо иерархию представления и интерпретации знания. В интегральном танце нет иерархии, всё важно, всё значимо, но при этом сохраняется выбор, свобода движения внутри лабиринта переживаний и смыслов. И в соединении и соседстве этих направлений рождается новое знание, новое качество жизни. Человек становится этим новым воплощенным смыслом.

Интегральный танец возник из стремления воплотить на практике танец как путь к целостности и понимания, что такой путь – это больше, чем терапия. Да, для большинства людей, чтобы прийти к большей целостности, необходима терапевтическая работа. Но не только. На мой взгляд, невозможна целостность без творчества. И в каком-то смысле без обращения к чему-то большему, чем человек, – к более глубоким смыслам, ценностям и духовному опыту – целостность невозможна. Это один из многих законов развития: чтобы обнаружить целостность, нужно идти по пути трансценденции и включения, превосхождения и принятия.

Танцевально-двигательная психотерапия и интегральный танец: пересечения и различия

Танцевально-двигательная терапия определяется очень широко: «психотерапевтическое использование танца для социальной, интеллектуальной и физической интеграции человека». Ключевым для терапии оказывается именно психотерапевтическое использование танца – оно происходит в контексте терапевтических отношений. Терапевтические отношения выделены из общего контекста жизни, они следуют кодексу этики, они позиционируются как терапия (хотя люди могут решать те же задачи и вне терапии, например на развивающих занятиях).

Я думаю, попытка разграничить танцевальную терапию как таковую и развивающие практики на самом деле не очень перспективна. Есть большая размытая промежуточная зона, внутри которой мы не сможем их четко разделить. Поэтому единственное ясное разделение, которое я для себя нахожу, – это позиционирование. Например, конкретно эту индивидуальную работу или группу я позиционирую как терапевтическую: мы заключаем контракт, у нас есть ясные границы, ясные и подробные правила. Контракт на развивающих занятиях тоже есть, но проще и не такой детальный. И везде действуют те же самые принципы – с учётом особенностей тех или иных форматов.

Я различаю терапевтические и нетерапевтические форматы по простым и формальным критериям: краткость, интенсивность, ограниченность во времени – на тренингах; и длительность, постепенность, работа с запросами в малых группах – в терапевтическом контексте.

Терапия – это работа в маленькой группе или индивидуально, с конкретными запросами клиентов и в течение достаточно длительного времени (как минимум нескольких месяцев). Есть открытые сессии, которые могут иметь терапевтический эффект, но не являются терапией по своему позиционированию.

И есть танцевально-психологический тренинг. Тренинг не как тренинг навыков, а как место и время конденсированного, интенсивного и осмысляемого опыта. Двигательного, танцевального опыта, опыта взаимодействия с другими и контакта с собой – достаточно краткого (несколько дней) и достаточно интенсивного. Этот жанр родился на стыке самоисследования и терапии: он предполагает немного другое распределение ролей, чем терапия, но также может стать важным шагом в желаемых изменениях – иногда таким же важным, как и долгая работа с терапевтом.

Я понимаю, что человек может пережить глубокий опыт на обычном занятии. Опыт, который его меняет. Когда человек приходит ко мне спустя какое-то время и говорит: «Вы знаете, я был у вас всего один раз, но это полностью изменило мои отношения с телом». И над этой же задачей с другим человеком мы можем работать месяцами.

Важно не создавать «священных коров»; и терапия, и двигательная практика, и интегральный танец – это движение, это подвижные и в содержании, и в формате процессы. Все эти подходы нужны лишь для того, чтобы человек мог их использовать. Они предназначены для конкретного человека, для его конкретных потребностей, нужд, задач.

Только сам человек может станцевать свой танец.

Мне нравится фраза: «Хорошая терапия завершается, а танец – бесконечен». Терапия завершается, когда человек достаточно изменился и может дальше двигаться сам, но важно помнить, что есть ситуации психических и хронических заболеваний, где терапия происходит на постоянной основе, играя поддерживающую роль. Если мы говорим о терапии как работе с кризисными ситуациями, проблемами, которые можно разрешить, она конечна. Терапевтические задачи, как я их понимаю, целенаправленны, ситуативны, ясно обозначены, а танец может сопровождать всю человеческую жизнь. Танец, который может сопровождать всю человеческую жизнь со всем, что в ней есть, – это интегральный танец.

Понимание танца в культуре

Когда человек смотрит, как танцуют дети, он ясно видит: им нравится, их это наполняет, в их движениях много жизненности, много радости и творчества. Радость творчества, которая питает танец, понятна и доступна людям. Очевидно, что язык танца позволяет выразить очень разные состояния, разные чувства, разные переживания и разные смыслы. Но не всем сразу ясно, что танец является ресурсом, способным наполнять самые разные области нашей жизни.

Благодаря танцу я могу восстанавливаться после сложных периодов; танцуя, я могу вспоминать, кто я такой. Танец может стать помощником, опорой, способом выйти из ситуации страдания. «Выход» здесь означает не приход к светлому и безоблачному будущему, а принятие человеческой природы и возможность оставаться живым и действующим в той ситуации, которую я проживаю. Как мне кажется, в сегодняшней культуре отсутствует понимание, что танец – это не только развлечение, а путь, который может вести меня дальше того, что есть, выходить за пределы того, что есть и кто я есть. Не исправлять эту ситуацию, а выводить за пределы. Это происходит не всегда, но это может происходить. Не бывает общих рецептов, но я знаю, что многие люди в ситуациях кризиса и сложных перемен обращаются к танцевальной терапии и интегральному танцу и находят в них поддержку.

«Танец – это развлечение, а жизнь серьезна», – такое мнение присутствует в культуре, не доверяющей телу, в культуре, ориентированной на логос. Современное понимание психики, того, как устроен человек, показывает ограниченность рациональности и вербальности. Начиная с XVIII столетия считалось, что человек – рациональное существо, и лишь где-то к концу двадцатого поняли, что нет. В начале XX века открытие бессознательного привело к признанию: нет, существо это не совсем рациональное. А исследования последних десятилетий подтверждают, что большинство решений, которые мы принимаем в жизни, нерациональны. Гораздо больше в этом процессе участвуют эмоции, бессознательные установки, которые человек не понимает и т. д. И это «новая правда» о человеке. Можно по этому поводу сокрушаться: какие люди неразумные, как ужасно, что ими руководят эмоции… Или можно иметь дело с тем, что есть: да, мы больше, чем разум, мы больше, чем эмоции, мы больше, чем только тело или инстинкты. Ничто из этого не описывает человека целиком, но влияет на человека. И рациональность – лишь часть того, что мы переживаем и принимаем как человеческое.

Собственно, это отражает интегральную парадигму. Понимать, что мы – продукты большого процесса эволюции, который продолжается, что в нас очень много разных сторон, которые сложно влияют друг на друга, и что нам со всем этим нужно иметь дело. И тогда попытка найти какое-то одно правильное основание – бессмысленна.

История интегрального танца

Изначально я занимался тренингами в трансперсональном и интегративном подходах. Тогда мой подход был определён как «интегративные танцевально-двигательные психотехники» – так назывался первый обучающий курс, который я вёл. Постепенно опыта становилось больше – с возникновением разных ситуаций и тем, с которыми мы работали, которые мы исследовали со студентами и коллегами, что со временем оформилось в понятие «интегративная танцевально-двигательная терапия». Это произошло в конце 90-х годов.

А к середине 2000-х стало понятно, что нужно обозначить разницу между развивающими, творческими техниками и терапевтическим подходом – в то же время не теряя из вида, сколь много у них общего. Чтобы объединить все эти подходы, разобраться с тем, какие между ними соотношения, какое место они занимают в общем контексте развития и терапевтических задач, пригодился более объёмный взгляд интегральной концепции Кена Уилбера. Она описывает, как соотносятся естественное развитие, терапия и психическое взросление, как взаимодействуют между собой наука и духовность, эволюция и медитация и т. д. Этот объединяющий взгляд как раз и открывает перспективу, позволяющую нам «обнять» большее. Обнять вниманием, пониманием и проживанием.

Интегральный подход вдохновил меня оформить полученный опыт, более широкий, чем терапия, и назвать его интегральным танцем. Танцем, где целостность принимается, проживается и осмысляется, где она становится картиной мира, в которой человек живет. Стремление к большему объединению, к большему себе, к большей целостности и помогает в решении разных задач: терапевтических, творческих, социальных и других. При этом мы остаемся с танцем – как с практикой, как с деятельностью.

Каковы источники интегрального танца?

Понятно, что собрать все подходы – это не реалистичная задача. По факту получается, что каждый человек, который идет в сторону интегральности, собирает свою «коллекцию» подходов.

В моем случае танцевальной основой являются несколько разных школ импровизации. Я десятки лет занимаюсь контактной импровизацией, импровизационным перформансом и использую много идей оттуда.

С другой стороны, есть большая поддержка со стороны телесной терапии (я различаю телесно-ориентированную и танцевальную терапии, хотя у них много пересекающихся идей и практик).

Третий важный момент – непосредственно сама танцевальная терапия: движение как язык общения между терапевтом и клиентом. Выстраивание невербальных терапевтических отношений – суть танцевальной терапии в её классическом виде.

Ещё один из образующих столпов практики – Аутентичное Движение. Интересно, что само по себе Аутентичное Движение, с одной стороны, отдельное направление, а с другой, в нём уже есть привкус интегральности. Оно может быть инструментом терапии, оно может быть практикой – тем, что люди делают для себя (иногда с целью стрессменеджмента, иногда для поддержания творчества, иногда для решения своих задач, иногда потому, что это ценный процесс сам по себе). И это духовная практика. По крайней мере, в том варианте, который практикует Джанет Адлер, Дисциплина Аутентичного Движения – это современная мистическая практика. И то, и другое, и третье. Этой практике посвящена моя книга «Истории, рассказанные телом».

Очень большой пласт знаний, который появился уже после классической танцевально-двигательной терапии, в 70—90-е годы ХХ века, – это соматические техники. Они, с одной стороны, имеют много общего с танцевально-двигательными подходами, но позиционируются под другим названием. У соматических терапевтов, например, другая профессиональная ассоциация. Немного отличается инструментарий, база знаний, которой они пользуются. Но основания и цели очень похожи. Соматический подход заметно обогатил мое понимание танца, движения, развития человека. И он хорошо соединяется с открытиями нейронауки – областью познания, которую необходимо подключать сегодня. Естественно, что танцевальная терапия и психотерапия в целом пытаются осмыслить и интегрировать это понимание, соотнести его с практическими знаниями, имеющимися в терапии.

И существует целый ряд практик, которые не про творчество и не про терапию, а в большей степени про танец как ритуал, как молитву. Танец как форма духовной практики. В современном мире у человека остается эта возможность: через танец прикоснуться к чему-то очень значимому и невыразимому, для чего, по большому счёту, нет слов. Уже потом я могу назвать это – опытом благодати, опытом медитации или опытом молитвы в танце. Какова роль этого аспекта, танца как духовной практики, в нашей повседневной жизни?

Если человек испытал яркий опыт переживаний в танце, то его нужно как-то разместить, найти ему место и придать смысл. Люди приходят на занятия и рассказывают эти истории: «В танце я переживаю себя совершенно по-другому. И это для меня ценный внутренний опыт, он значим, он остается со мной. Но я не знаю, что с ним делать! Я знаю, что он ценный, но как он связан со всей остальной моей жизнью?» Хорошая задача: понять, как этот важный опыт сделать частью большой жизни. Какое место он занимает? Где он может пригодиться и, наоборот, что его питает?

Мне кажется, важно говорить об этих особых переживаниях, говорить открыто. Чтобы для сакральной стороны танцевального опыта нашлось место, чтобы образовалось пространство для спокойного и ясного понимания, куда это ведет и зачем мне это нужно.

Итак, есть множество разных оснований. Импровизация, терапия как таковая, аутентичное движение, танец как духовная практика, соматические и телесно-ориентированные подходы. И интегральный танец – это процесс, в котором я нахожу, как всё это соотносится друг с другом. Как мы, соединяя все эти знания, можем точнее, яснее, а самое главное, оставаясь в контакте с собой и со своими задачами, использовать их.

Базовые принципы

Постепенно получилось выделить базовые принципы интегрального танца. И, с одной стороны, кажется, что это философские утверждения, но в практике это конкретные ориентиры. Они являются основой методологии, и из них прямо выходит то, что нам нужно делать.

Первый пункт, в котором сходится ряд направлений работы с телом-сознанием, звучит так: тело и сознание неразделимы. Часто используется более мягкая версия того же утверждения: тело и сознание взаимосвязаны. Но я настаиваю на более принципиальной точке зрения: не просто «взаимосвязаны», а «неразделимы». Иногда я называю её позицией ультимативного холизма. Отсюда вытекает один из парадоксов интегрального танца: мы изначально исходим из холистической позиции и ведем к большей целостности. Многие танцевальные терапевты согласны с этой позицией: тело и сознание – действительно части единого процесса.

Что это значит? У любого проявления живого человека, как бы он себя ни предъявлял, всегда есть телесная репрезентация. Всё, что мы переживаем, думаем, решаем, воплощается телесно. Мозг является частью тела – это банальное, но важное понимание.

Какой вывод из этого следует?

Когда человек предъявляет себя, рассказывает свою историю, выражает свои чувства, мы всегда смотрим: а как он проявляет себя на телесном уровне? На уровне мимики, на уровне мелких жестов, смены позы, изменения тонуса, интонаций голоса. Как его или её речь связана с телесным предъявлением себя?

Ещё один из частых вопросов, который мы задаем, особенно в терапевтическом контексте: если человек находит свое особое движение, свое двигательное проявление – про что это для него? На тело и сознание мы изначально смотрим как на целое. И даже если человек говорит, что у него разорван контакт с телом, перед нами всё равно находится целый человек. Просто в субъективной, внутренней реальности он переживает некую разделенность. Разделенность мы будем понимать в контексте развития, как часть ещё большей целостности. И мы наблюдаем: а где у него повышенный уровень напряжения? Где меньше чувств и ощущений? Как мы можем изменить эту ситуацию на телесном уровне? В чем препятствие? И вместе с ним исследуем, как это происходит и что можно с этим сделать.