- -
- 100%
- +
– Так быстро? – переспросила Анна, машинально помешивая рагу.
– Говорят, они не ящеры, мишуру не любят, дома у них простые. Каменная коробка с отоплением, и всё. А учитывая пиратов, дату прибытия посольства сообщат совсем впритык, чтобы не рисковать. Но я держать пари готова, они здесь будут не позднее следующего воскресенья.
Анна промолчала, толком не зная, как реагировать. Особенно если учесть, что самая естественная реакция – свалить на свой мирный астероид, где никаких ксеноидов и в помине нет – была недоступна.
– Ты их видела хоть раз? – после нехарактерно долгой паузы спросила Сяомин.
Анна покачала головой. Голограммы не в счёт – ничего они не передавали, на самом деле.
– Я видела.
– Правда?
– Мельком. Они высокие, знаешь? За два метра. И… – она понизила голос, – голограммы этого не показывают совсем. У них действительно мёртвые глаза.
– Да ну тебя! – Анна дёрнулась и чиркнула ножом по пальцу
Охнула, кинулась промывать ссадину, заливать кожным регенератором.
– Тебе пять лет, что ли? Взрослый образованный человек. Ну!
По коже прошли мурашки, и хотелось верить, что это от того, как с тихим шипением закрывается порез.
– Я не вру, – серьёзно заметила Сяомин, суя нос под руку. – Сильно?
– Пройдёт сейчас, – отмахнулась Анна, всё ещё слегка раздражённая. – Мёртвые глаза… Не городи чуши, это штамп из Сети, притом дешёвый.
– Как скажешь, – примирительно согласилась Сяомин и потянулась за тарелками – раскладывать рагу.
Анна накинулась на овощи озлобленно, словно во всех бедах были виноваты именно они.
***
– А знаешь, – протянула Сяомин задумчиво, когда они устроились на диване с бокалами пряного сока, – я и подумать не могла, что ты станешь работать с ящерами. И прочими.
Об ультиматуме Кравчика-сан Анна ей, конечно, писала. Но так, кратко.
– Я имею в виду… – продолжила Сяомин, – неужели этот твой астероид так важен, что ради него стоит идти на такие жертвы?
– Я планировала эту работу с первого курса, не говоря уже о том, что это одно из самых интересных мест для изучения внутренних культурных различий между людьми. Конечно, он важен. И, как минимум, там только люди.
– Это пока, – резонно заметила Сяомин, и Анна помрачнела.
Работа в научном центре давалась ей куда проще, чем можно было ожидать. Но в первую очередь потому, что Анна знала – это всего на год.
Прибытие посольства
Экран был развёрнут во всю стену. Дети расселись (или разлеглись) вдоль противоположной стены класса, все с планшетами, взбудораженные. Анна даже не пыталась добиться тишины в классе – понимала, что не выйдет. До начала трансляции оставалось пять минут.
Четыре минуты и тридцать секунд.
Маленькая шукхакх с голубой чешуёй спросила, можно ли ей в другую группу. Нет, нельзя. Один из человеческих детей, крепкий румяный мальчишка, предложил с ней поменяться. Нет, нельзя.
Анна поделила детей на группы вслепую, руководствуясь принципом великого рандома – во-первых, потому что понятия не имела, кто на что способен, а во-вторых, потому что каждая часть работы одинаково важна.
Надо было что-то сказать. Желательно, полезное и авторитетное. Поэтому Анна озвучила то, о чём вчера в подробностях рассказывала Шуша всем человеческим сотрудникам научного центра.
– При общении с народом айнна’й есть строгое правило.
– Не трогать, – шепнул со своего места розово-фиолетовый мальчик-шукхакх и быстро мазнул языком по глазу.
***
Это странно. И жутковато. И взрослые шукхакх никогда так не делают – всё равно, что человеку в приличном обществе почесать живот.
***
Но, по сути, мальчик был прав. Шукхакх о своих звёздных братьях говорили либо хорошо, либо восторженно, но всё равно Шуша повторила правило раза три. Не касаться. Не протягивать руку. Не лезть с объятиями. Не пытаться (хотя кому бы пришло в голову?) заглянуть под многочисленные слои ткани, в которые закутывались айнна’й.
Потому что, на самом деле, про айнна’й нужно было знать всего один факт: они эмпаты. Касаясь живого существа, они считывали их эмоции. Чем лучше обучен эмпат, тем больше информации он может получить, просто дотронувшись до кожи.
Шукхакх, проявляя совершенно несвойственную им деликатность, утверждали, что нельзя нагружать другого лишней информацией о том, что чувствуешь. Анна подозревала, что, если какой-нибудь айнна’й потянет к ней руку, она убежит с воплями.
***
К счастью, по слухам, руки они обычно не распускали.
***
Они с детьми ещё немного поговорили о приветственном этикете, а время всё бежало. Когда до конца отсчёта осталось сорок секунд, чёрная заглушка пропала, на экране появилась видеотрансляция с посадочной площадки имени Белой Кошки Шеро, на которую плавно опускался длинный, будто собранный из десятков сочленений, похожий на металлическую гусеницу корабль Альянса.
Приветственная делегация уже стояла у раскатанной красной ковровой дорожки. Ждал, замерев навытяжку, оркестр.
Корабль приземлился, точно пристыковавшись к украшенному белыми цветами замаскированному корпусу дезинфекции. Из динамиков зазвучала маршевая торжественная музыка, и, наконец, высокие ворота дезинфекторной распахнулись, выпуская на Землю посольство народа айнна’й.
***
Их было девять – рослые худощавые фигуры, закутанные с ног до головы в белоснежные струящиеся одеяния. По текстуре ткань напоминала шёлк – и едва различимым блеском, и тем, как она колыхалась на ветру.
Камера приблизила картинку, сфокусировалась на лицах, но и лица оказались закрыты – только и видно, что удивительно похожие на человеческие, но, действительно, неподвижно-мёртвые глаза и немного тёмно-бордовой, с отливом в чёрный, кожи. Бровей не было – голые, довольно сильно выступающие вперёд надбровные дуги. И при этом – невероятно длинные чёрные ресницы.
Анне вспомнились наряды, которые были приняты у отдельных народностей в докосмическую эпоху. На истории этнографии студенты рассматривали эти костюмы. В те времена и в тех культурах считалось, что женская красота может соблазнить мужчин, поэтому её необходимо прятать.
Айнна’й закутывались в балахоны вне зависимости от пола – и Анна, пожалуй, не взялась бы определить, кто из прибывших мужчины, а кто женщины.
Если задуматься, их одеяния напоминали традиционную одежду пустынных народов оригинальной Земли – тех же бедуинов. И первых поселенцев Вулкана, шестьдесят процентов суши которого составляли пустыни и степи. С этнографической точки зрения это было очень занятно. Но Анна про себя решила, что погружаться в тему не будет.
Айнна’й шли быстро, но плавно и мягко, словно скользили по льду. Остановились – изображение переключилось на встречающих. Первые лица человечества, всё руководство Клевера в полном составе. Все – в бледно-голубой лётной форме, но без шлемов.
– Обратите внимание на выбор одежды с человеческой стороны, – напомнила Анна, и дети зашуршали и зашептались. – И посмотрите на то, как ведут себя представители шукхакх.
Оркестр смолк.
Дэниэл Ривз, президент Клевера, сделал шаг вперёд, прижал руки к бокам и заговорил на классическом английском (внизу экрана побежал перевод на юнис, чейнглиш и хшасс):
– От имени человечества я рад приветствовать посольство народа айнна’й на оригинальной Земле, в нашей метрополии, колыбели нашей цивилизации.
Переводчик начал повторять его обращение на юнисе, но в этот момент первый из посольства поднял вверх обе руки. Длинные рукава соскользнули до локтей, обнажая бордовую кожу. Камера сфокусировалась на кистях рук – почти привычных, пятипалых, но слишком длинных, и оттого неприятных.
– Что он… – шёпотом спросил один из мальчишек.
– Показывает, – тихо отозвалась Анна, – что его руки на виду, и он не намерен никого касаться. Тш-ш!
Ей об этом вчера Шуша рассказала.
– Я благодарю народ людей, – на почти безупречном чейнглише ровным низким голосом произнёс айнна’й, плавно опуская руки и пряча их в рукавах, – за доверие и открытость. От имени Совета айнна’й, – он сделал долгую паузу. – Я, – снова пауза. – Лааа’м Майй’ан Чи Ри. Как глава посольства и голос нашего народа в метрополии и колониях людей. Выражаю надежду на то. Что наше сотрудничество будет благополучным.
***
У айнна’й вообще не было интонационных перепадов. Он произносил слово за словом, делая между ними одинаковые паузы, не меняя тона. В этом было что-то неприятно-механическое.
***
Дэниэл Ривз ослепительно улыбнулся и продолжил на чейнглише, будто отбрасывая лишние церемонии:
– Я надеюсь на то же самое. И должен отметить, посол, что ваш выговор превосходен!
– Нет, – так же ровно отозвался посол, – в нём имеются изъяны. Выражаю благодарность за ваш комплимент. Осознаю лучшие побуждения.
Анна выключила трансляцию. Вспыхнул свет, и дети, до сих пор притихшие, тут же завозились.
– Тихо-тихо! – она оборвала начавшиеся обсуждения. – По группам. Давайте начнём с людей. Первая группа, прошу вперёд.
Их было трое – двое шукхакх и человек. Они вышли, стесняясь, переглянулись, а потом человеческий мальчишка заговорил звонким, подрагивающим голосом.
– Люди говорили сначала на английском, а потом перешли на нормальный язык, – объявил он.
Анна постаралась не улыбнуться.
– То есть, – мальчишка сбился, но быстро освоился, перестал подглядывать в планшет, – на чейнглиш. Потому что английский – официальный язык. Поэтому президент его использовал.
– Но раз посол показал, что говорит на вашем языке, – с заметным свистящим акцентом заметила одна из шукхакх, – нужно было его поддержать.
– Хорошо, – согласилась Анна. – Посла мы позднее обсудим. Что ещё о людях?
– Они специально так оделись, – произнесла шукхакх, – однотонно. Но это смешно.
– Почему?
– Это только кажется, что айнна’й не любят яркие цвета, на самом деле, им просто всё равно. Моя бабушка так говорит.
И покачала шеей, довольная тем, что смогла выступить.
Они провели всё время до конца урока, разбирая встречу до мельчайших деталей. Отметили и членов посольства шукхакх, которые стояли в стороне, но выступали как бы связующим звеном между двумя народами. Конечно, поговорили о поведении всего посольства айнна’й – даже тем, кто вырос на планетах Альянса, непривычно было видеть их такой большой группой, идущих в ногу.
Когда урок закончился, Анна отпустила детей, а сама включила запись ещё раз, на планшете, и увеличила изображение. Ей хотелось убедить себя в том, что, когда представители народа айнна’й появятся в школе, она сдержит любые негативные реакции.
***
Эффект зловещей долины люди открыли в те времена, когда и не мечтали о дальних путешествиях по космосу. Суть его в том, что людям приятно видеть нечто человекоподобное – говорящие игрушки, милых кукол. Но если сходство с человеком увеличивается, на смену умилению и приязни приходит безотчётный ужас.
Люди не любят, когда кто-то маскируется под них.
Айнна’й внешне очень сильно походили на людей. Но в них не было, кажется, ничего человеческого.
***
А.З. – Х.Л.К.: «Сенсей, вы видели айнна’й? Я имею в виду – не в записи, а вблизи? Я смотрела сегодня трансляцию прибытия посольства и думала о том, что та теория сходства непохожего очень верна. Шукхакх, при всей своей внешней непохожести на нас, кажутся значительно ближе. Как минимум, у них есть мимика, жестикуляция, мы с ними используем плюс-минус одни способы коммуникации. А айнна’й внешне на нас похожи, но воспринимаются по-настоящему чужими».
Х.К.Л. – А.З.: «И вы решительно правы, коллега!
Я видел айнна’й, да, уже три раза. Один раз даже поговорил. Обрати внимание на то, как они формулируют мысли. Ты едва ли услышишь хоть одно слово, касающееся эмоциональной сферы. Айнна’й иногда их используют, чтобы доносить мысли до шукхакх, но между собой вербально обмениваются только фактами, а эмоции передают прикосновениями.
Вопрос, который меня интересует, это их отношение к другим расам. Те айнна’й, с которыми я сталкивался, демонстрируют уверенность в том, что отлично понимают и шукхакх, и людей. Хотя, подозреваю, это скорее заблуждение. Любопытно, свойственно ли это всем представителям народа или только некоторым?».
***
Они зашли в класс целой делегацией во главе с Шушей. Её пропустили вперёд и подождали, пока затянется длинный изумрудный шлейф, а потом скользнули сами. Двое высоких взрослых и двое детей – один худой, другой полный, коренастый. Все закутаны в белое, только глаза блестят.
Взрослые держали детей за руки, и между складками ткани, приглядевшись, можно было увидеть тонкие полоски бордовой кожи.
Класс замер – даже шукхакх, теоретически привычные к виду своих «звёздных братьев», смотрели во все глаза. Люди и вовсе забыли, как дышать.
– Мы обойдёмся без лишних церемоний, – произнесла Шуша, скрещивая костлявые кисти рук на животе, – из уважения к нашим звёздным братьям, которые проделали долгий пусть и только приспосабливаются к жизни на Земле, так любезно распахнувшей нам свои объятия.
Анна слегка улыбнулась. «Без церемоний» на языке шукхакх означало, что приветствия займут всего минут пять, а не добрых полчаса. И, действительно, после недолгого рассказа о том, как ей приятно видеть под одной крышей представителей трёх благородных и прекрасных народов, Шуша продолжила:
– С большой радостью я представляю вам новых учеников нашей школы. Аа’мман Лика’й Ки, сын первого пилота посольства, и Мааа’н-т Майй’ан Ри, дочь заместителя главы посольства.
Одеты дети были совершенно одинаково. Мальчик – худой, довольно высокий – пожалуй, ростом с человеческого подростка лет тринадцати-четырнадцати. Девочка – на две головы ниже и толще вдвое.
Одновременно они отпустили руки родителей и молча, всё тем же скользящим шагом прошли к свободной парте человеческой конструкции. Родители не потянулись к ним взволнованно, ничего не сказали, синхронно повернулись и вышли из класса.
Шуша улыбнулась по-человечески и пошевелила шеей, выражая радость собственным способом. Кажется, в этой тишине её ничто не смутило.
***
А вот Анна сбилась с мысли и на мгновение забыла, о чём собралась говорить. Двое айнна’й смотрели на неё немигающими взглядами.
***
Учёба на практике – это же хорошо, да?
***
Анна осталась в классе после занятия. Возвращаться в научный центр не хотелось, а идти домой было, пожалуй, слишком рано. Поэтому она сидела за планшетом, задумчиво листая рабочие заметки Кравчика-сан. Можно было бы разобрать их быстрее через нейроинтерфейс, но у Анны от него трещала голова. Так что она предпочитала медленный, но безболезненный способ.
Последний блок материалов касался матриархата у шукхакх. Вернее, того, что с некоторой натяжкой можно было назвать матриархатом пару столетий назад. Было бы ошибочно утверждать, что женщины в их обществе занимали главенствующую позицию. Но живя в среднем дольше мужчин, тратя очень немного времени на воспитание детей и имея возможность свободно выбирать партнёров, они всё же диктовали условия во многих ситуациях.
К примеру, в истории шукхакх никогда не существовало сексуального насилия (по причине отсутствия сексуальности как понятия). Зато в прошлом было распространено насилие репродуктивное – желая получить потомство от конкретного мужчины, женщины шукхакх иногда шли на преступление.
Род шукхакх определялся по матери – аналогично тому, как было на Земле у народа евреев, к примеру. И именно женщины, заручившись поддержкой старшей, статистически значительно чаще занимали места в правительственных организациях и получали более оплачиваемые должности.
Анна не дочитала абзаца – дверь отъехала в сторону, и в класс протиснулся Шахесс. Ему досталось преподавание юниса – примерно так же, как Анне всучили межкультурную коммуникацию. Но он, кажется, не возражал и даже гордился новым статусом педагога. Статус – это вообще болезненная тема для шукхакх, Анна уже поняла.
Войдя, Шахесс покачал шеей из стороны в сторону, помотал головой – и улыбнулся вместо того, чтобы разразиться приветствием.
Об этом они договорились пару дней назад – и он честно старался. Анна взамен первой инициировала объятия, поскольку ей это торжественно разрешили.
– Что означало выражение твоего лица? – спросил Шахесс, убирая голову с шеи Анны.
– Которое? Такое? – Анна нахмурила брови.
Шахесс приподнял плечи, что означало не полное согласие.
– Практически. Ещё ты что-то делала с губами.
– Так? – нахмурившись снова, Анна закусила нижнюю губу.
– Именно, – он шевельнул шеей.
***
Вообще, этот жест бы зафиксировать и смоделировать потом. Спина и голова оставались почти неподвижны, из стороны в сторону ходила именно гибкая сутулая шея.
Данных пока не было, но по первым прикидкам именно на шевеление шеи и изгиб спины приходилось процентов пятьдесят всей невербальной информации, которую шукхакх передавали при разговоре.
***
– Думаю… это была сосредоточенность. Я читала дневники своего научного руководителя, он много писал про взаимоотношение мужчин и женщин у вас.
Шахесс снова согласно шевельнул шеей.
– Нас этот вопрос тоже интересует. Шушкшах изначально предполагала, что в этом вопросе вы близки к нашим звёздным братьям, но уже первые наблюдения обнаружили много различий.
Разумеется, разговаривать неподвижно шукхакх не мог. Говоря, он обошёл весь кабинет, выглянул в окно, вытянулся на одной из лежанок за партой, но долго не пролежал. Вскочил. Анна вдруг подумала, что повадками шукхакх, причём всем народом, напоминают клан Шеро – такие же суетливые и беспокойные.
– Слишком много различий! – продолжил Шахесс. – Но она пока не нашла причины. Биологически ваши виды во многом сходны, но социально…
– По правде говоря, – Анна всё же вернулась за учительский стол, оставляя собеседника мельтешить по кабинету, – я пока почти ничего не знаю об айнна’й, чтобы согласиться с тобой или возразить.
Явно нарочно постаравшись, Шахесс скопировал человеческую улыбку и заметил:
– Во всяком случае, с айнна’й не может быть сомнений, мужчина перед тобой или женщина.
– А с людьми?!
– Я пока не нашёл заметных и однозначных различий.
Анна рассмеялась, но обиженной себя не почувствовала. В конце концов, шукхакх она тоже только недавно начала различать. И то – в основном, по костюмам. Чем он цветастее и ярче, тем больше вероятность, что перед тобой мужчина. И ещё по тому, насколько сильно расширяется голова в основании – мужчины казались в среднем более широколицыми.
***
А вот айнна’й, действительно, различались очень сильно. Анна попросила у Шуши что-нибудь почитать по теме. Оказалось, что на юнисе написано мало, но всё же выдержкой из школьного учебника шукхакх она поделилась. Там были изображены айнна’й без одежды, как в пособии по анатомии. И давалось немного общих сведений.
Надо признать, в целом визуально и анатомически айнна’й действительно были похожи на людей. Даже, пожалуй, слишком – для представителей народа, живущего где-то далеко в космосе.
На их планете изначально обитало две расы – северные и южные. У северян мужчины были довольно коренастыми, с широкими плечами и сильными ногами. У южан – высокими и худыми. А вот женщины обеих рас выглядели, на человеческий взгляд, одинаково – значительно ниже своих мужчин, они напоминали фигурами Венеру Палеолита. Их мышцы были плохо приспособлены даже к быстрой ходьбе, не говоря уже о беге. С началом пубертата женщины начинали стремительно набирать жировую прослойку и теряли остатки детской подвижности. Лица покрывались складками, шея обвисала.
«Во все времена масса тела была ключевым критерием здоровья и жизнеспособности женщин в культурах айнна’й», – говорилось в пояснении.
В общем, Анна согласилась с Шахессом – перепутать мужчину и женщину айнна’й она бы теперь не смогла при всём желании.
***
Не так уж и чудовищно шло преподавание. Анна поставила себе задачу – за год научить класс более или менее сносно общаться друг с другом, выучить принятые у всех трёх народов формулы вежливости и базовые табу.
Считая новеньких айнна’й, у неё было двенадцать учеников, по умственному развитию более или менее соответствующих человеческим подросткам в возрасте от десяти до четырнадцати лет.
***
Это очень важная оговорка, поскольку зрелости человеческого тринадцатилетнего подростка шукхакх достигали к трём годовым циклам, а айнна’й – к шестнадцати.
***
Младших учили отдельно, и вместо коммуникаций у них в расписании стояло больше юниса. Все они были детьми дипломатических работников – от первых лиц посольства до лётчиков и безопасников.
Может, Анна это и не слишком одобряла, но принимала как неизбежное: люди и шукхакх сошлись очень легко. Будучи сильно старше своих товарищей, люди становились заводилами и лидерами, а шукхакх щедро делились неуёмной энергией. Что ещё нужно, чтобы поднять школу на уши?
У Анны на уроках было сравнительно мирно, разве что шумно. А вот на биохимии, по слухам, чуть ли не до взрывов доходило. Хранилище с реактивами банда ограбила в первую же неделю.
Историческую планетографию дети изначально посещали раздельно, каждый слушал про свои родные территории. А потом дети решили поменяться группами – шукхакх пошли к людям, люди – к шукхакх. С железобетонным аргументом, который не мог не прошибить сердца учёных: «Интересно же!»
Теперь занятия шли подряд – сначала про колонии людей, потом про территории шукхакх. Айнна’й ходили на собственные лекции и не возмущались.
***
Они вообще на уроках больше слушали, надо было чуть ли не силой заставлять их говорить. И только если потребовать, они отвечали – монотонными голосами и так кратко, словно экономили слова. Зато Анна не раз видела, как они протягивают друг к другу руки и соприкасаются кончиками пальцев.
На эту тему Кравчик-сан прислал интересный комментарий: « Речь неудобна и неестественна для айнна’й. Это существенная часть раннего развития – научить детей говорить, а не прибегать каждый раз к трансляции эмоций ».
***
После занятий отцы айнна’й молча забирали детей, беря их за руки. Ни разговоров, ни обмена взглядами.
Человеческие дети в основном возвращались сами, болтая, смеясь, группами по двое-трое.
А вот шукхакх устраивали, говоря словами Сяомин, «ящерный цирк».
Матери или тётушки собирались толпой – за одним ребёнком могли прийти сразу втроём. Осмотрев чадо с головы до ног, они принимались причитать – худой, уставший, бедняжка, перетрудился, проголодался. Но домой не спешили. Изучив всех детей, они начинали обмениваться сплетнями и разглядывать друг друга. А потом, если не успеть сбежать вовремя, вцеплялись в учителя. Анну обнимали тёплыми сухими шеями, её крутили, разглядывали, ей дышали в оба уха, одновременно говоря комплименты и пересказывая новости.
И внезапно всё заканчивалось. Будто по щелчку пальцев разноцветный табор подрывался и уносился с территории школы – матерям и тёткам пора было на работу.
***
Проведя уроки, Анна возвращалась к работе в научном центре. Пряталась по углам от Шахесса с его учебником (поймает – до ночи будет держать, заваливая грамматическими парадоксами), пила чай с Шушей, ходила следом за Питом и Линой из Института речи, которые общались с информантами – слушала вопросы внимательнее, чем ответы, иногда помогала договориться с людьми.
Пила кофе с Кираном – они часто говорили о том, как изменится их наука, когда первые сведения о шукхакх систематизируют и презентуют общественности. Киран мрачно считал, что про изучение людей можно забыть лет на двадцать – эйфория новых открытий захлестнёт и учёных, и, главное, спонсоров. Анна надеялась, что он преувеличивает. И иногда рассказывала про свой астероид.
Кирана тема заинтересовала, но он логично заметил:
– С публикацией и презентацией будут проблемы. Если мы продолжим сближение, любые темы культурных различий между людьми станут как минимум дурным тоном. Ещё обвинят в сепаратистских настроениях.
– Ты драматизируешь.
– Разве? – он выразительно поднял чёрную густую бровь. – А ты слушала дебаты на кафедре коммуникаций в Ай-5?
– Собиралась, но пока не добралась. Что там было?
– Примерно вот это же. Нам нужно отойти от устаревших подходов к разделению людей, поскольку они провоцируют сепаратистские настроения. Наука должна не просто изучать, но и формировать мышление общества.
Киран скривился.
– Бредятина, – прокомментировала Анна. – С каких пор?
– Может, им хорошо заплатили. Или пообещали распиарить следующую книгу, как это обычно и бывает. Старик Джонсон уже давно отстал от жизни, вот, захотелось напоследок получить ещё немного славы.