Добыча Сен-Лазара

ПАРИЖСКАЯ ПОЛИЦИЯ

ДОБЫЧА СЕН-ЛАЗАРА

Г. МАСЕ

Бывший начальник сыскной службы

СЕДЬМАЯ ТЫСЯЧА

ПАРИЖ

Ж. ШАРПАНТЬЕ И К°, ИЗДАТЕЛИ

11, улица Гренель, 11

1888

Все права сохранены

ДОБЫЧА СЕН-ЛАЗАРА

Самому остроумному из префектов полиции Третьей республики

ГОСПОДИН ПРЕФЕКТ!

После наших поучительных прогулок по извилистым путям порочного Парижа вы пожелали узнать, какие формы принимает в наши дни мир проституции. «Я намерен знать всё», — говорили вы мне с тонкой улыбкой. Вы будете удовлетворены. К несчастью, если ваш ум одолеет эту тяжёлую картину, она сама очень скоро одолеет вашу улыбку. Показать важность преобразовательных идей, которыми вы обладаете, — трудная задача, и мне отнюдь не неприятно, что для неё избрали меня, не потому, что я притязаю кого-либо поучать, но разве сигнал об опасности не подаёт всегда безвестный солдат, поставленный на передовых постах? Добросовестность и беспристрастность были моей единственной заботой в этих поисках во имя истины. Достиг ли я указанной вами цели, осветив зло в его мрачных глубинах, чтобы лучше изучить его и, если возможно, исцелить?

Судить об этом вам.

Общая картина, которую я имею честь представить вам, показывает во всей отчётливости язву, разъедающую массы, места, где продаются девушки, где покупаются удовольствия.

Если публичный разврат проституток принимает значительные масштабы, мужчины, каков бы ни был их возраст, едва ли лучше и нравственнее их.

Из-за кулис галантной жизни вы будете наблюдать игру страстей некоторых лиц, имеющих странное притязание быть элитой, главой, мозгом общества; и вы сможете оценить по их поступкам и непосредственно этих специалистов, живущих без малейших угрызений совести на доходы от разврата.

Чтобы дать вам возможность по мере сил смягчить печальные последствия заразного зла и облегчить поиски, которые могут вам понадобиться, я разделил труд на пять частей, снабдив его аналитическим и алфавитным указателем.

Первая часть посвящена зазыванию клиентов вообще; вторая касается заведений, благоприятствующих разврату; третья специально посвящена пивным, обслуживаемым девушками; четвёртая охватывает сутенёрство, а пятая — терпимые дома.

В многочисленных зелёных картонных коробках, которыми заставлены ваши кабинеты, покоится тщательно разложенное собрание актов, капитуляриев, жалованных грамот, парламентских постановлений, превотских приговоров, полицейских распоряжений и циркуляров, появившихся во Франции в связи с проституцией со времени её регламентации, то есть начиная с 800 года и до наших дней. Несмотря на совместные усилия законодателей, сословие проституток приходит и уходит, видоизменяется под разными названиями, повсюду вновь обнаруживая всегда один и тот же облик.

Поэтому я намеренно весьма сдержанно пользуюсь цифрами и текстами постановлений. Статистике можно заставить сказать всё, что угодно, — нужно лишь уметь ею пользоваться. В вопросах разврата сравнительные подсчёты основаны лишь на приблизительных данных, а регулирование, допускающее проституцию, одновременно подавляя её, порождает злоупотребления, которые невозможно искоренить, поскольку их основой служит произвол.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЗАЗЫВАНИЕ КЛИЕНТОВ

У крепостных укреплений

Как звенья одной цепи, всё в проституции связано между собой, и разврат и порок опоясывают Париж тройным кольцом. Самое тесное и главное из этих колец проходит по внутренним бульварам, особенно от Мадлен до Бастилии; расширяясь, оно достигает внешних бульваров, которые до 1859 года служили границей между старым и новым городом, а затем, продолжая расширяться, тянется вдоль стены крепостных укреплений.

В тёплое время года, на свежем воздухе, среди зелени, за рвами и на поросших травой откосах низшая проституция осуществляется свободно; это источник средств и убежище бедняков, которые по вечерам могут за небольшую плату воспользоваться темнотой, необходимой для их любовных излияний.

Служащие заставной пошлины, высматривающие нарушителей, чаще всего различают лишь переплетённые силуэты, словно тени в китайском театре.

Вблизи укреплений, на непахотных землях, расположенных в военной зоне, постоянно устраиваются празднества с балаганами, акробатами, качелями и деревянными карусельными лошадками. Шум, производимый «зим-бум-бум» и «дрелинь-динь-динь» колокольчиков, сближает гуляющих мужчин и женщин, их руки соприкасаются, колени приходят в движение, и в этой толчее, в этом беспорядке по телам собравшихся пробегает зуд, которым пользуются уличные зазывалы, не желающие оставаться без работы.

Чем больше трепля на тримаре, говорят сутенёры, тем лучше стучат наши котелки (1).

(1) Чем больше народу в каком-либо месте, тем лучше работают наши женщины.

Булонский лес

Гордость и украшение Парижа — бесспорно, на западе Булонский лес, а на востоке Венсенский лес. Поэтому проститутки умеют извлекать из них неоценимые выгоды. Они знают тайны этих лесов, и им неведомы ни одни заросли, ни одна чаща и ни один подлесок.

С 1875 года проституция в Булонском лесу стала предметом особых исследований в управлениях вашей префектуры. Служба, занимающаяся её пресечением, непрерывно расширяется, чтобы бороться с огромным наплывом проституток и сутенёров, которые назначают там друг другу встречи с марта до конца осени. Булонский лес, впрочем, благодаря своему устройству представляет собой место, наиболее ценимое злоумышленниками; они действуют там в полной безопасности. За пределами главных дорог, ведущих к каскаду, к скаковым полям Лоншана, или перекрёстков, посещаемых «высшим обществом», таких как дорога вокруг озера, круглая площадь Девы и окрестности Пре-Катлана, нетрудно убедиться, что остальная часть леса не находится и не может находиться под действенным надзором стражей города Парижа. Эти служащие следят главным образом за тем, чтобы имущество парка не подвергалось никакой порче, дабы сохранить за лесом характер места для прогулок и развлечений. Наблюдательные посты служителей расположены возле железных стульев и кресел, на которых отдыхают гуляющие, желающие наблюдать шествие светских дам и содержанок, более или менее горизонтально расположившихся на подушках своих экипажей.

И на севере, и на юге, и на востоке, и на западе в Булонском лесу имеются места сборищ для людей, промышляющих воровством, шантажом и развратом.

На севере опасная часть леса до пяти часов утра или после восьми часов вечера заключена между дорогой Лоншан — Нёйи, начиная от ворот Сюрен и до авеню Мадрид. Четырёхугольник, образованный этими дорогами и включающий парк Багатель с прилегающими к нему владениями, бороздят несовершеннолетние девушки или женщины старше тридцати лет. Женщин старше этого возраста, как и девушек моложе двадцати лет, здесь множество, и число их увеличивается или уменьшается в зависимости от мягкости или суровости времени года.

Несовершеннолетние девушки принадлежат к числу работниц прачечных и красилен Сюрена и Пюто. Зарабатывая мало (средняя плата едва достигает восьми франков в неделю), они бросают работу и отправляются развлекаться с солдатами возле казарм Курбевуа и Мон-Валерьена. Солдаты водят их в меблированные комнаты и кабачки дурной славы, где они оказываются в обществе бродяг обоего пола из Нёйи, Курбевуа, Пюто и Сюрена, которые, устав промышлять зимой в Сент-Уэне и Клиши или подвергшись преследованию в этих местах, укрываются в самых густых зарослях леса, зная по опыту, что здесь они меньше, чем где бы то ни было, рискуют подвергнуться преследованию.

Что касается проституток, застигнутых при явном зазывании клиентов, то они отказываются выполнять предписанные правила, и среди них часто встречается некоторое число зарегистрированных девушек, переставших являться на врачебные осмотры и уже по нескольку месяцев не способных указать никакого места жительства.

Эти женщины, торгующие своим телом, которых вполне справедливо называют «пьеррёз», поскольку они чаще спят на земле и камнях, чем в постели, увлекают за собой несовершеннолетних, служат им проводницами и превращают их не только в проституток самого худшего сорта, но и в сообщниц воров и мошенников.

Я должен был дать это объяснение, необходимое для понимания того, почему в Булонском лесу обычно встречаются лишь совсем молодые распутные девушки либо женщины, возраст которых приближается к сорока годам.

На юге находится самая красивая и наиболее посещаемая часть леса, но и там, под большими деревьями крытых и извилистых аллей, помимо девушек, бродят люди, предающиеся поступкам возмутительной безнравственности.

В этом прелестном уголке, называемом «Мар-д’Отёй», один министр, оказавшийся там проездом, сломал свою трость о спину сутенёра, сопровождавшего девушку; оба они оскорбили его жену. Сутенёр добился ареста министра, и без вашего вмешательства тот не вернулся бы ночевать на площадь Бово. Сопровождая его в полицейский комиссариат, агенты не переставали повторять ему: «Булонский лес — место прогулок, открытое для всех; если эти люди вам не нравятся, пишите в префектуру, но не бейте граждан».

На востоке, от ворот Дофин до песчаной дороги, Булонский лес окаймлён елями, под которыми встречается множество злоумышленников и проституток. В ясную погоду этих людей легко различить. Мужчины лежат на траве на некотором расстоянии друг от друга и таким образом наблюдают за торговлей своих женщин; они поднимаются лишь тогда, когда те успевают завести подцепленного мужчину в самую тёмную чащу, чтобы там можно было разговаривать и действовать без опаски.

Большинство поступает следующим образом: по условленному знаку девушка требует сумму большую, чем была обещана; если завлечённый мужчина отказывается, появляется сутенёр и без колебаний бросается на горло человеку, на котором он и его любовница хотят нажиться. «Это же „брийар“ (двадцать франков), — говорит ему злоумышленник, — как вы смеете торговаться из-за такой жиронд (красавицы), да ещё посреди леса; вы сумасшедший! Ну же, платите».

У неосторожного человека лишь одно желание: поскорее выбраться из ловушки. Он повинуется и отдаёт деньги.

«Но это ещё не всё, — добавляет сутенёр, — мадам замужем; жоне принадлежит её мужу, я человек щепетильный и не хочу ничего брать у моего аминша (приятеля по делам), но поскольку мне полагается вознаграждение за беспокойство, я его требую... Не кричите, иначе я позову славных маленьких приятелей». Жертва отдаёт мошеннику ещё одну монету и уходит, причём девушка и её сутенёр сопровождают её до самой опушки леса.

В девяноста девяти случаях из ста жертва не осмеливается подать жалобу: ей пришлось бы признаться, при каких обстоятельствах её ограбили.

На западе, со стороны города Булонь, можно сказать, что только лесистую часть между холмом Мортемар и дорогами Сен-Дени и Сен-Клу посещают женщины или подозрительные личности; это объясняется тем, что здесь движение гораздо менее оживлённое, чем в направлении авеню Нёйи или Ла-Мюэтт, однако и тут довольно часто можно встретить солдат и молодых девушек, приходящих сюда заниматься проституцией.

Никто не станет отрицать, что названные выше места Булонского леса, равно как и другие его участки, посещает весьма дурная публика. В хорошее время года девушки ведут здесь свои дела так же легко, как и на некоторых парижских улицах. Они, несомненно, зазывают клиентов, и мужчины тем охотнее поддаются их соблазнам, что воображают, будто имеют дело с работницами, покинувшими мастерскую.

Для исправления этого положения, насколько позволяют силы и численность служащих, по согласованию с смотрителем леса, который предоставляет в распоряжение агентов множество подчинённых ему стражей, устраиваются дневные и ночные обходы и наблюдение; вследствие этого за одну только ночь там задерживают около сотни лиц обоего пола. Такие облавы опасны из-за насилия и сопротивления, оказываемого агентам; ещё опаснее они становятся вследствие ошибок, которые агенты могут совершить. В самом деле, в Булонском лесу ночуют не одни только преступники и проститутки: я находил там молодых людей с их любовницами, лиц, состоящих в законном браке, имеющих жильё в Париже и достаточные средства к существованию, которые, несмотря на это, считали вполне естественным прийти спать и провести ночь в чащах Булонского леса, совсем как бродяги.

Во время последней облавы агенты застали графиню де X..., живущую на улице Фобур-Сент-Оноре, когда она вместе с проституткой вела наблюдение. Эта графиня, женщина лет пятидесяти, купившая фамилию и титул разорившегося молодого человека, лишённого щепетильности и нравственных устоев, слишком скоро увидела, как омрачается её медовый месяц; граф не только изменял ей, но и делал всё возможное, чтобы в свою очередь разорить её.

Желая добиться раздельного проживания через суд, графиня решила собрать доказательства общеизвестной распущенности своего супруга; она узнала, что он поддерживает связи с проститутками, промышляющими возле Триумфальной арки. Она встретилась с девушками, утверждавшими, что знают графа, и выслушала их, а одна из них, умная и хитрая, взялась за солидное вознаграждение организовать вокруг этого мужа искусное и серьёзное наблюдение.

Спустя пятнадцать дней женщина-полицейский вручила графине обстоятельный отчёт. Граф был распутником самого худшего рода, и его излюбленная страсть состояла в том, чтобы около полуночи отправляться в заросли Булонского леса с мужчинами и женщинами дурного поведения. Все они полностью раздевались и сообща предавались самым отвратительным оргиям. Граф платил этим людям и сам участвовал в ночных сценах.

Графиня не приняла столь ценных сведений без проверки: она навела справки у других проституток, которые подтвердили их достоверность. Тем не менее она пожелала присутствовать при одном таком представлении, и в ту ночь агенты задержали сначала графиню и её проводницу, а затем и графа, пившего пиво в обществе сутенёров и девушек.

Осведомительница графини призналась, что из корыстных побуждений и ради подтверждения большей части ложных сведений, сообщённых о графе, она по соглашению со своими товарками по проституции устроила небольшую встречу в Булонском лесу.

К массовым задержаниям, помимо их опасности, присоединяется ещё одна трудность. В Булонском лесу нет ни одного места, где можно было бы временно содержать лиц, подлежащих проверке. Посты стражей совершенно для этого не приспособлены, и задержанных приходится доставлять в жандармерию на авеню Нёйи, а оттуда — в полицейский комиссариат. Большинство задержанных отпускают на свободу, как только им удаётся представить хотя бы видимость наличия жилья, так что на следующий день они вновь возвращаются ночевать в лес.

Что касается девушек, то их направляют в полицейскую префектуру, но поскольку сутенёры обычно имеют по нескольку любовниц одновременно, задержание одной из них наносит им лишь сравнительно небольшой ущерб и не мешает продолжать своё отвратительное ремесло.

Обходы Булонского леса дают не те результаты, каких можно было бы ожидать; они, правда, позволяют задерживать некоторых проституток, но сутенёры избегают всякого преследования, тем более что само наблюдение становится бесполезным из-за присутствия этих же сутенёров, предупреждающих девушек и их сообщников о приближении агентов.

У лесной полиции имеется ещё один враг — дорожный рабочий, который, не спуская глаз с дороги и держа в руке пику, во время работы незаметно помогает девушкам уйти.

Препятствия, с которыми сталкиваются представители власти, возникают непрестанно и весьма затрудняют их и без того деликатную задачу вследствие враждебности, которую публика ежедневно проявляет по отношению к ним.

Венсенский лес

По воскресеньям и праздничным дням настоящим местом прогулок жителей парижских предместий становится Венсенский лес. Здесь они принимают воздушные ванны, это их владение, их любимый сад, и они без сожаления уступают Булонский лес тем, кто, подобно завсегдатаям бульваров, любит толпу, кавалькады и бесконечные вереницы экипажей.

Несмотря на то что там прошли лесорубы и потрудились садовники, уничтожившие дикие уголки, чащи и уединённые группы деревьев, Венсенский лес всё ещё сохраняет живописные стороны, прелестные места, полные неожиданностей, где прохлада и тень укрывают семьи, желающие во время и после трапезы спрятаться от нескромных взглядов. Там по-прежнему устраивают обеды на траве.

Если Венсенский лес один или два раза в неделю целиком принадлежит рабочему классу, то в остальные дни он служит обычным местом свиданий воров, сутенёров и проституток.

Главный инспектор, директор парижских городских работ, не перестаёт сообщать о присутствии женщин дурного поведения и подозрительных людей, которые бродят по лесу и зазывают гуляющих.

Такое положение дел, угрожающее общественной безопасности и противоречащее добрым нравам, отвращает мирную публику от прогулок.

Немногочисленные стражи, одетые в выдающую их форму, бессильны положить конец этому бесчинству, и лишь агенты в штатском в конце концов задерживают нескольких девушек, слишком открыто пристающих к прохожим возле пиротехнических мастерских, на дороге Сен-Луи и неподалёку от аллей близ кладбища Шарантона. Но больше всего женщин, живущих проституцией, у лагеря Сен-Мор, где размещена артиллерия; там они зазывают военных, а затем расходятся с ними по лесу.

Пресекать подобное здесь ещё труднее, чем в Булонском лесу. Агенты убедились, что им противостоят пожилые рантье с причудливыми привычками, которые большей частью приходят сюда удовлетворять свои страсти и предупреждают заинтересованных лиц о принятых мерах и предписанном наблюдении; дорожные рабочие, извещающие девушек, спрятавшихся в чащах в обществе привлечённых ими мужчин; наконец, вмешательство венсенских артиллеристов, и последнее объясняется тем, что в этом лесу у проституток нет клиентов постояннее их. Солдаты встречаются с ними возле форта, в кабачках дурной славы на улицах Террье, Леван и Монтрёй, и за несколько су образуются пары, которые отправляются предаваться самому постыдному разврату в лесные заросли. Иногда одна и та же девушка поочерёдно отдаётся нескольким солдатам, и в это время один или двое из них неизменно стоят на страже.

Эти девушки, что нетрудно понять, страдают тяжёлыми венерическими болезнями, и военное начальство посредством записок, именуемых «штабными», ежедневно требует их розыска. Именно во время этих розысков, имеющих первостепенное значение, агенты, вынужденные обыскивать подлесок и заросли, подвергаются оскорблениям, насилию и сопротивлению со стороны преступников, которыми кишит это место.

Эта враждебность по отношению к агентам в Венсене, можно сказать, постоянна, и не проходит года, чтобы в праздник святой Варвары (4 декабря) администрации не приходилось удваивать наряды и устанавливать особое наблюдение за артиллеристами, которые разоряют лес и доходят даже до того, что разбивают витрины и обстановку домов терпимости, расположенных по соседству, отчего происходят драки и скандальные сцены.

Помимо девушек, которые ночуют под открытым небом и помогают ворам, здесь есть похитители свинцовых пуль, подбирающие их во время стрелковых испытаний на Венсенском полигоне. Эти люди, уже судимые и всегда опасные, упражняются в обращении с ножом и умеют, как сами выражаются, бесшумно проделывать «человеческие петлицы».

Между агентами и разными категориями преступников, населяющих Венсенский лес, идёт непрерывная борьба. Помимо этой борьбы, когда необходимо задержать девушку или её сутенёра, существует первостепенное препятствие, затрудняющее действия оперативной полиции. Её сотрудники обязаны соблюдать правила, регулирующие порядок в прогулочных местах и общественных садах Парижа. Именно поэтому наблюдение ведётся по просьбе смотрителя леса, который обращается к префекту полиции. В его распоряжение направляют инспекторов сыскной полиции и полиции нравов, и те действуют под начальством бригадиров.

Содействие стражей в подобных обстоятельствах необходимо, особенно в Венсенском лесу, где есть места, закрытые для публики и неизвестные агентам. Стоит тем, кому поручено помогать агентам, забыть сообщить им необходимые сведения, как это приводит к ошибкам, нередко приобретающим неожиданные масштабы.

Тем не менее Булонский и Венсенский леса останутся местами прогулок, посещаемыми жителями Парижа; однако любители уединения поступят благоразумно, если не станут слишком углубляться под их густую листву: там им могут повстречаться дурные люди.

Вы должны, господин префект, содействовать тому, чтобы пребывание там было приятным для населения, обеспечивать безопасность семей и удовлетворять многочисленные законные жалобы, поступающие к нам. Средство просто: для этого нужно организовать неослабное наблюдение, продолжать широкие обходы, благодаря которым на скамью подсудимых исправительного суда удалось отправить отборную компанию преступников и девушек. В настоящее время оба леса почти очищены; я только что уничтожил там два гнезда педерастов, птицы сидят в клетках и отдыхают в тюрьме Маза, где вы вскоре их увидите, и вы удивитесь, узнав от них о способах шантажа запоздалых гуляющих, перед которыми они выдавали себя за агентов полиции нравов.

Внешние бульвары

От Триумфальной арки до ротонды Ла-Виллет; от этой ротонды до площади Трона; от площади Трона до входа в Катакомбы; от Катакомб до Военной школы; а от этой школы до авеню Булонского леса — все прежние внешние бульвары без исключения после зажжения уличных фонарей оказываются во власти проституток, и если вы сопротивляетесь их любезным домогательствам, они зовут сутенёров, которые берутся добиться согласия трогательными и убедительными средствами.

Эта разновидность потаскушек, состоящая из зарегистрированных и незарегистрированных девушек, молодых, довольно миловидных, с непокрытой головой и дерзким видом, занимается зазыванием с возмутительными упорством и наглостью.

На бульварах, примыкающих к бывшим коммунам Монмартр, Ла-Шапель, Ла-Виллет, Бельвиль, Шаронн, Монруж, Иври и Гренель, их больше, и они действуют небольшими группами; их поведение и речи, которыми они сопровождают предложения своих услуг первому встречному, вызывают отвращение у порядочных семейств, которые уже не решаются гулять здесь с детьми или присесть на скамьи, захваченные подобными созданиями.

Внутренние бульвары

Именно на углу улицы Фобур-Монмартр, после нескольких минут остановки, вы, господин префект, были поражены ужасающим размахом, который приобретает проституция. Несмотря на облавы, проводимые агентами полиции нравов по письменным распоряжениям вашего начальника муниципальной полиции, тротуары бульваров от улицы Пуассоньер до Мадлен переполнены отвратительными девицами, которые нагло пристают к прохожим, бросаются к гуляющим, неотступно следуют за ними, берут их под руку и не оставляют, пока их не заставят, сопровождая их уход гнусными речами и непристойными жестами.

Эти действия совершаются на благосклонных глазах стражей порядка; они присутствуют при этом реалистическом, постыдном, грубом, наглом торге.

Череда бульваров, эта очаровательная прогулочная улица, столь приятная иностранцам, становится труднодоступной для отцов семейств.

Проституция больше не таится, она завладела лучшей частью мостовой, бесстыдно выставляет себя напоказ, а по вечерам девицы, не довольствуясь тем, что мешают движению, начинают находить удовольствие в оскорблениях порядочных женщин.

Новые актрисы перекрёстков, они устроили свой театр прямо на улице; разве не избрали они теперь пьедесталами островки, образованные закруглёнными тротуарами? Их видно издалека и при полном свете.

С зарегистрированными девицами, то есть подчинёнными санитарным и дисциплинарным обязанностям, полиция может легко справиться. При малейшем приказе они отходят, продолжают путь или без скандала следуют за инспекторами, но те, кого называют незарегистрированными, словно пользуются привилегиями и тем самым заставляют подозревать отвратительный сговор между ними и агентами, которым поручено пресечение этих нарушений. Вот эти последние, повторяю, держатся дерзко, зная, насколько тяжело задержать на улице одну из них, решившую не подчиняться требованиям властей. Она инстинктивно чувствует себя защищённой от полицейских мер, и те, кто её поддерживает, первыми требуют решительной очистки, чтобы положить конец безнравственным беспорядкам на улицах.

Незарегистрированные девушки вследствие разнообразия своих нравов и отсутствия медицинских осмотров гораздо опаснее зарегистрированных.