Адаптивный пожиратель 2

Глава 2 — Охота

Следы шли к завалу.

Я присел на краю снежной полосы и коснулся ближайшего отпечатка пальцами. Широкая ступня продавила наст почти до камня. Пять коротких выступов расходились веером, а по центру тянулась узкая борозда, будто подошву пересекал твёрдый гребень.

След был свежим.

Снег по краям ещё не успел осыпаться. На дне блестела вода, выжатая тяжёлой ногой и сразу схваченная морозом. Следующие отпечатки уходили вверх, к тоннелю, где за камнями оставались Лада и остальные.

Я поднял голову.

Склон был пуст. Серые скалы, грязный снег, тонкие языки тумана. Ветер тянул пепел с долины и быстро стирал запахи, но не мог скрыть то, что проходило через камень.

Я прижал правый корень к породе.

Сначала услышал только воду. Она двигалась внутри горы длинным неровным шорохом. Потом пришёл слабый двойной удар. Пауза. Ещё один.

Шаги.

Не человеческие. Слишком тяжёлые и слишком редкие. Два источника шли выше по склону, иногда расходились, затем снова сходились. Один держался ближе к каменной стене. Второй двигался по снегу и каждые несколько десятков шагов останавливался.

Я почувствовал короткую дрожь, похожую на касание металлической пластины к камню.

Они проверяли направление.

До входа им оставалось меньше получаса. Возможно, меньше. После обвала гора проводила звук хуже: трещины дробили колебания, вода глушила часть ударов. Но ждать, пока следопыты подойдут ближе, было нельзя.

Я посмотрел на завал.

Вернуться внутрь я не мог. Предупредить людей — тоже. Даже если они услышат удары снаружи, они не поймут, что к ним идёт охота. Если начнут двигаться или отвечать по камню, только помогут тем, кто их ищет.

Значит, следопыты не должны были дойти до входа. Охота просто развернулась в обе стороны.

Плечо ныло после обвала. Левая голень держалась на внутренней перемычке и кабельной петле. Правый корень после регенерации стал чуть короче, а запас внутри тела напоминал пустой мешок, из которого уже вытрясли всё полезное.

Против двух разумных противников я располагал мокрой одеждой, двумя ампулами и характером, который давно следовало признать медицинским осложнением.

Я снял перчатку.

Свежий рубец пересекал ладонь от основания большого пальца к запястью. Кожа уже стянулась, но под ней оставались горячие, рыхлые ткани. Я провёл ногтем по краю раны.

Боль была резкой и чистой.

Кровь выступила сразу.

Тело отозвалось голодом. Разделяющие камеры сжались под рёбрами. Корень у ладони дёрнулся вслед за мышцами, но я удержал его и размазал кровь по ледяной стене.

Тонкая красная полоса потянулась вниз по склону.

Не слишком много. Достаточно, чтобы запах сохранился под ветром и был заметен существу, которое умело искать тёплую добычу. Я оставил ещё несколько капель на снегу, затем пошёл в сторону от тоннеля, выбирая каменные участки.

Каждые десять шагов правый корень бил по породе.

Не сильно. Два удара, пауза, ещё один. Неровный ритм уставшего человека, который цепляется за стену и пытается уйти. Если следопыты чувствовали вибрации так же хорошо, как показывали их остановки, они должны были заметить новый, близкий источник.

Через несколько минут ответ изменился.

Шаги замерли.

Я лёг на снег и прижал ладонь к плите.

Один из следопытов ударил по камню. Не ногой. Чем-то твёрдым и полым. Колебание прошло через склон и вернулось слабым эхом от трещин.

Потом оба повернули.

Они пошли по моему следу.

Я выдохнул.

Первая часть плана сработала. Обычно именно в этот момент план начинал мстить за излишнюю самоуверенность.

Ниже склон рассекала ледяная ложбина. Летом по ней, вероятно, шла вода. Сейчас поток замёрз неровными волнами между чёрными стенами. В центре лёд провалился, открывая узкий разлом. Тёмная щель уходила вниз так глубоко, что я не слышал дна.

Место подходило.

Ложбина сужалась перед разломом. Слева нависал ледяной карниз. Справа каменная стенка поднималась уступами. Если заставить одного противника войти снизу, а самому держаться у карниза, можно было обрушить лёд ему под ноги.

Если лёд обрушится.

Если противник пойдёт туда, куда мне нужно.

Если второй вежливо подождёт своей очереди.

Слишком много «если». Значит, это был настоящий план, а не мечта.

Я спустился в ложбину и изучил лёд корнями. После обвала камень ощущался иначе. Я различал не только твёрдую поверхность, но и слабые линии под ней. В ледяном карнизе шли три длинные трещины. Две заканчивались у стены. Третья уходила под снежную корку к самому разлому.

Я нашёл точку, где тонкий слой держался на одном замёрзшем ребре.

Удар туда мог обрушить край.

Но стоять рядом было опасно. Если карниз пойдёт не вниз, а вдоль трещины, я полечу вместе с противником.

Я закрепил левый корень в щели над разломом. Правый протянул к ледяному ребру и лёг на него, не повреждая. Потом поднялся на противоположный склон и оставил на стене ещё один кровавый мазок.

След заканчивался у разлома.

Я спрятался за выступом выше.

Ждать пришлось недолго.

Сначала пришла вибрация. Чётче, чем раньше. Каждый шаг отдавался в подошвах слабым толчком, а через корень я различал перенос веса. Первый следопыт двигался тяжело и ровно. Второй шёл легче, иногда касался стены длинным предметом.

Потом я их увидел.

Они были ниже человека, но шире в плечах. Короткие туловища закрывали пластины серого материала, похожего на кость, пропитанную металлом. Головы прятались под вытянутыми масками без глазных прорезей. От висков масок отходили тонкие дуги, касавшиеся воротников.

Передний нёс длинный крюк. Не копьё: конец оружия изгибался назад и был заточен с внутренней стороны. Второй держал короткую рукоять, от которой к поясу уходила свёрнутая цепь.

Они не разговаривали.

Передний остановился у первой капли крови и прижал свободную ладонь к снегу. Пальцы были длиннее, чем следовало ожидать по отпечаткам ног, и состояли из четырёх толстых суставов. Кожа между пластинами на руке меняла цвет: серый стал тёмно-синим, затем вернулся обратно.

Второй коснулся металлической пластинки на груди. Та мигнула слабым белым светом.

Свет был мне знаком.

Не сам прибор — принцип. Аварийный индикатор человеческой техники использовал похожую частоту мигания: короткий импульс, пауза, проверка ответа. Местные встроили найденный блок в своё снаряжение. Они не понимали сообщения, но научились идти на источник.

Пластинка светилась в сторону тоннеля.

Потом передний увидел кровь на стене.

Он ударил крюком по льду.

Второй повернул голову. Маска издала тихий сухой щелчок. Пластинка на груди качнулась в мою сторону, но свет не усилился. Моё тело не излучало аварийный сигнал. Зато кровь и вибрации были ближе.

Кожа на шее переднего потемнела.

Он пошёл в ложбину.

Второй остался у входа.

Я не двигался.

Передний дошёл до мазка на стене, присел и коснулся его пальцем. Под маской что-то втянуло воздух. Звук был влажным, как работа маленького насоса.

Он поднял крюк.

И посмотрел прямо на мой выступ.

Я понял ошибку слишком поздно.

Кровь на стене была тёплой, когда я её оставлял. Теперь она остыла. Следопыт видел не меня. Он видел, что след закончился неправильно: человек, потерявший кровь, не мог исчезнуть на вертикальной стене.

Крюк ударил по выступу.

Камень раскололся рядом с лицом.

Я отшатнулся. Второй следопыт мгновенно выбросил цепь.

Она прошла над ложбиной и обвилась вокруг каменного зуба выше меня. На конце висел трёхлапый груз. Цепь натянулась. Второй противник не собирался ждать внизу. Он пошёл в обход по стене.

План не просто заметили.

Им воспользовались.

Передний рванулся вверх. Его ноги работали коротко, но мощно. Центральный гребень на подошве цеплялся за лёд, не давая скользить. Крюк вонзался в трещины и вытягивал тяжёлое тело следом.

Я метнул правый корень в его запястье.

Следопыт повернул руку. Корень обвился вокруг костяной пластины. Я дёрнул, рассчитывая сбить его назад.

Он оказался тяжелее.

Меня сорвало с выступа.

Я упал на склон, ударился бедром и скользнул к разлому. Левый корень натянулся в креплении. В запястье вспыхнула боль. Передний не отпустил. Он потянул меня к себе, одновременно поднимая крюк.

Я выпустил корень.

Слишком поздно.

Внутренний край крюка прошёл по предплечью. Плотная кожа выдержала первый контакт, но лезвие зацепило мягкое место у локтя и распороло его до мышцы.

Кровь брызнула на лёд.

Следопыт рванул оружие назад, пытаясь расширить рану.

Я ударил ногой в древко.

Левая голень отозвалась хрустом. Крюк вышел из ткани, сняв полосу кожи. Я перекатился, но противник уже поднялся выше и оказался между мной и выходом из ложбины.

Сверху звякнула цепь.

Второй шёл по стене. Его широкие ступни вставали на выступы, а цепь служила страховкой. Через несколько секунд он окажется у меня за спиной.

Первый ударил крюком по льду слева.

Не пытался попасть. Загонял.

Я отступил вправо.

Туда, где начинался разлом.

Ещё один удар. Лезвие высекло крошку у колена.

Следопыт видел трещину. Возможно, чувствовал её подошвами. Он не собирался заходить на слабый карниз. Он выталкивал туда меня.

Я поставил правую ногу на ледяную корку. Под ней откликнулась пустота.

До края оставалось четыре шага.

Сверху второй противник снял цепь с камня. Груз качнулся над головой.

Я снова ударил корнем по переднему, целясь не в руку, а в маску. Тот прикрылся крюком. Волокно обвилось вокруг древка.

Он потянул.

На этот раз я не сопротивлялся.

Сделал шаг к нему, резко сократив расстояние. Левой ладонью ухватился за костяную пластину на груди. Под ней билось что-то быстрое и сильное. Не одно сердце — два отдельных толчка, немного несинхронных.

Следопыт ударил меня лбом.

Маска врезалась в скулу. В глазах стало бело. Я потерял захват и получил локтем в рёбра. Воздух вышел. Крюк развернулся у самого живота.

Я успел прижать древко предплечьем.

Лезвие вошло в бок.

Не глубоко. Плотная кожа задержала край, но противник навалился всем весом. Боль разрезала вдох. Я почувствовал, как металл медленно проходит между мышцами.

Сверху свистнул груз.

Я дёрнул голову. Трёхлапый наконечник ударил по плечу и пробил куртку. Одна лапа скользнула по кости, две застряли в ткани.

Цепь натянулась.

Второй следопыт потянул меня назад, к разлому.

Ситуация стала почти удобной. Оба противника наконец работали на один результат.

Просто результатом был я на дне.

Я включил перегрузку.

Сосудистые камеры у сердца и таза сжались одновременно. Горячая волна ударила в руки и ноги. Зрение сузилось. Сердце рванулось быстрее, чем дыхание успело подстроиться.

Я перестал отталкиваться от цепи.

Наоборот, шагнул назад.

Второй противник не ожидал, что сопротивление исчезнет. Цепь провисла на мгновение. Я обмотал её правым корнем, прижал к предплечью и резко рванул вниз.

Сверху раздался удар.

Второй следопыт потерял опору и упал на колено у края стены.

Передний отвлёкся на звук.

Этого хватило.

Я вогнал левый корень в трещину под его ногами. Не в плоть. В слабое ледяное ребро, которое нашёл заранее.

Корень упёрся.

Я дёрнул всё тело вправо и одновременно ударил пяткой по карнизу.

Лёд лопнул.

Трещина прошла от стены к разлому белой молнией. Передний следопыт попытался отскочить, но центральный гребень его подошвы, который так хорошо держал на льду, застрял в раскрывшемся шве.

Карниз ушёл вниз.

Противник упал на бок. Крюк вырвался из моей раны. Я схватил древко обеими руками и толкнул.

Перегрузка сожгла остаток запаса за несколько ударов сердца. Мышцы плеча затрещали. Правое колено подогнулось. Но следопыт уже лежал на движущейся плите.

Я толкнул ещё раз.

Его пальцы схватили край. Четырёхсуставная кисть сжалась на льду. Тело повисло над тёмной щелью.

На мгновение наши лица оказались рядом.

Я видел только гладкую маску и две тонкие дуги у висков. Под маской шёл быстрый влажный стук. Кожа на шее стала почти чёрной.

Страх.

Не человеческий по выражению. Но достаточно понятный.

Я ударил ногой по его пальцам.

Лёд раскололся.

Следопыт ушёл вниз вместе с плитой. Крюк ударился о стену, высек искры и исчез. Несколько секунд из разлома доносились удары. Потом всё стихло.

Перегрузка оборвалась.

Жар ушёл, оставив пустоту. Ноги задрожали. Рана в боку раскрылась шире, кровь потекла под одеждой. Цепь всё ещё тянула плечо назад.

Второй следопыт уже поднялся.

Он спрыгнул со стены.

Не вниз, где только что погиб первый. На узкий уступ справа, оказавшись выше меня. Цепь он намотал на предплечье и потянул. Лапы груза глубже вошли в плечо.

Я ударился спиной о камень.

Следопыт спрыгнул ещё раз, сокращая расстояние, и вытащил из пояса короткий клинок. Лезвие состояло из нескольких тёмных сегментов, соединённых гибкой жилой. При движении они сдвигались и снова становились прямыми.

Я попытался вырвать груз из плеча.

Не успел.

Клинок прошёл по груди. Плотная кожа остановила два сегмента, третий вошёл под ключицу. Следопыт повернул кисть. Лезвие изогнулось внутри раны.

Я ударил его головой.

Маска качнулась, но противник не отпустил. Его свободная рука схватила меня за горло. Четыре пальца сомкнулись почти полностью. Давление перекрыло воздух.

Корни ударили одновременно.

Левый обвился вокруг локтя с клинком. Правый пошёл к маске. Следопыт наклонил голову, и волокно соскользнуло по гладкой поверхности.

Он сильнее сжал пальцы.

В ушах загудело.

Я ткнул большим пальцем в мягкую ткань под его нижней челюстью. Нашёл щель между маской и воротником. Кожа там была горячей и влажной.

Следопыт дёрнулся.

Из щели вырвался тонкий отросток, похожий на язык без рта. Он обвил мой палец и сжал его.

Я не стал выдёргивать руку.

Правый корень скользнул вдоль пальца и вошёл под маску.

Противник замер.

Корень наткнулся на плотную мембрану, затем на пульсирующий мешок. Я не знал, был ли это орган дыхания, чувствительности или всё сразу. Знал только, что следопыт попытался отшатнуться.

Я удержал.

Левым корнем дёрнул его руку с клинком наружу. Сегменты прошли по мышце под ключицей, разрывая ткань, но освободились. Следопыт ударил коленом в живот. Разделяющие камеры сжались от боли.

Я врезал лбом в маску ещё раз.

По гладкой поверхности пошла трещина.

Внутри что-то пискнуло.

Не голос. Скорее воздух прошёл через повреждённую полость.

Следопыт отпустил моё горло и схватился за корень обеими руками. Его пальцы сжимали волокна так, что боль шла до локтя. Я почувствовал, как внешние слои начинают рваться.

Отступать было некуда.

Я прижал его к стене, всадил колено между коротких рёберных пластин и потянул корень глубже.

Мембрана лопнула.

Горячая жидкость ударила по ладони из-под маски. Следопыт выгнулся. Кожа на шее вспыхнула синим, затем побелела. Два удара под грудной пластиной сбились. Один остановился. Второй продолжал биться быстро и неровно.

Он ещё держал меня.

Я вырвал трёхлапый груз из плеча вместе с кусками ткани и вогнал одну лапу в трещину маски.

Первый удар расширил её.

Второй прошёл внутрь.

Тело противника обмякло не сразу. Пальцы ещё несколько секунд сжимали корень. Ноги скребли лёд. Потом второй внутренний ритм тоже остановился.

Я остался стоять только потому, что он был прижат к стене, а я — к нему.

Кровь текла из плеча, предплечья и бока. Из раны под ключицей при каждом вдохе выходил тёплый пузырь. Не лёгкое. Слишком высоко и поверхностно. Но мышца была разрезана глубоко.

Я сполз на колено.

Разлом рядом молчал.

Первый следопыт исчез вместе со своим телом. Добраться до него было невозможно. Второй лежал передо мной, ещё тёплый.

Разумное существо.

Не человек.

Эта разница уже не давала прежнего облегчения.

Я снял с него маску.

Она держалась на четырёх зажимах у шеи. Под ней не было лица в человеческом смысле. Верх головы закрывала гладкая тёмная кожа. Глаз я не увидел. По бокам располагались два глубоких овальных углубления, затянутых прозрачной плёнкой. Под ними дрожали веера тонких костных нитей. Нижняя часть головы заканчивалась гибким дыхательным хоботком, который прижимался к груди.

Существо воспринимало мир не глазами.

Вибрации. Воздух. Возможно, тепло.

Я посмотрел на его грудную пластину.

Человеческий аварийный блок был закреплён поверх чужого материала грубыми скобами. Один край обгорел. На индикаторе мигала слабая точка. Рядом на костяной пластине были вырезаны знаки: круг с тремя расходящимися линиями, затем угловатая отметка, похожая на горный проход.

Тот же круг повторялся на металлическом блоке.

Я нажал на край пластинки кончиком клинка.

Свет повернулся в сторону тоннеля.

Не ко мне.

К источнику за завалом.

Следопыты пришли не за Артёмом Савиным. Они даже не знали, что я существую. Они шли на аварийный сигнал, как ходили к капсулам, приборам и живым людям после падения.

Это было хуже личной охоты.

Личного врага можно убить. Сигнал продолжал звать новых.

Я не мог вернуться и выключить его. Не мог предупредить людей. Не мог даже знать, сколько ещё таких приборов лежало в горе.

Оставалось сделать единственное полезное: уйти достаточно далеко и оставить после себя след, который будет сильнее слабого света на чужой пластине.

Тело следопыта было свежим.

Я задержал ладонь над его грудью.

Он боялся перед смертью. Понимал опасность. Возможно, у него были свои приказы, свой дом, существа, к которым он собирался вернуться. Я не знал языка и не мог украсть его воспоминания даже при желании.

Мог взять только тело.

Это почти не помогало.

— Прости, — сказал я, не зная, кому именно.

Корни вошли под пластины на животе и шее.

Поглощение началось быстро. После обвала и перегрузки организм не выбирал красиво. Вода, кровь, соли и белок пошли первыми. Жар поднялся по рукам к груди. Раны начали сжиматься.

Я удерживал контакт и смотрел на маску, лежавшую в снегу.

Чужая кровь была густой, почти чёрной. Тело забирало воду и питание, а горькую ядовитую часть отводило в отдельные ткани рядом с желудком, подальше от сердца и мозга. Меня затошнило, но я не остановился.

Из ступней и голеней следопыта корни извлекли плотные сухожильные ленты. Они тянулись не только от пятки к икре, а расходились веером к бокам стопы. Каждый шаг такого существа накапливал напряжение и возвращал его при толчке. Секрет оказался в простой механике, отточенной телом вида.

Мои икры свело судорогой.

Под кожей прошли горячие полосы. Сухожилия у пяток натянулись так, будто кто-то укоротил их изнутри. Левая нога дрогнула. Я упал на обе руки, не разрывая контакт.

Боль длилась недолго. Тело сравнило чужие волокна с моими, укрепило повреждённые участки и добавило материал туда, где перегрузка уже несколько раз рвала мышцы.

В подошвах появилось неприятное покалывание.

Я чувствовал лёд не только кожей. Слабые удары от падающей воды проходили через обувь и расходились по костям голени. Правый корень, лежавший на камне, давал похожий сигнал. Два ощущения на мгновение совпали.