Адаптивный пожиратель 3

Глава 2 — Шаблон

Человеческий служебный импульс шёл по кабелю впереди меня. Короткая последовательность. Пауза. Повтор. Не аварийный ритм повторителя — другой сигнал, старый допуск экипажа, который автоматика «Альтаира» ещё помнила лучше, чем людей, ради которых была построена.

Я остановился в сервисном канале и прижал левую ладонь к стене.

Металл был холодным. За ним проходили три линии. Одна дрожала ровно — вентиляция. Вторая давала редкие тяжёлые толчки от дверных приводов. Третья несла короткие электрические пакеты в сторону вспомогательного распределителя.

Пакеты шли от носовой части. Горин не просто двигался по корпусу — он входил в систему под своим старым именем.

Канал был настолько узким, что идти в полный рост не получалось. Я двигался боком, упираясь ступнями в бывший пол и потолок. После падения всё здесь повернулось на девяносто градусов. Кабельные лотки стали уступами, технические скобы — лестницей, а сливной желоб тянулся вдоль стены, собирая холодный конденсат.

Левый корень держал дальние крепления. Правый лежал рядом с позвоночником и включался только там, где можно было упереться коротким остатком в металл. После сращения он наконец перестал рваться от каждого движения, но чувствительности дальше первой трети почти не было.

Короткий остаток годился лишь как дополнительная опора, но в тесном канале и этого хватало, чтобы не соскользнуть вниз.

Белые линии в правой ладони давали слабый свет. Энергии было так мало, что свечение не освещало коридор дальше вытянутой руки. Зато я видел блеск масла, края креплений и тонкую паутину трещин на кабельной изоляции.

Впереди находился первый распределительный узел. Круглая крышка была открыта. За ней мигали три контакта: белый, зелёный и красный. Красный отвечал в такт служебному импульсу Горина.

Я коснулся его ногтем. Разряд был слабым, но повреждённые проводящие каналы в ладони отозвались сразу. Покалывание прошло от пальца к запястью и остановилось возле локтя. Энергетический орган под рёбрами болезненно сжался, пытаясь принять внешний ток. Я отдёрнул руку.

Ток тело уже узнавало и проводило по существующей сети, но пустой энергетический орган не мог принять его без судороги.

На крышке загорелась надпись:

СЛУЖЕБНЫЙ ПРОФИЛЬ ПОДТВЕРЖДЁН ЧАСТИЧНО.

М. ГОРИН.

МАРШРУТ К ВСПОМОГАТЕЛЬНОМУ РАСПРЕДЕЛИТЕЛЮ ОТКРЫВАЕТСЯ.

Ниже появилась вторая строка:

КАРАНТИННЫЙ ОБЪЕКТ ОБНАРУЖЕН.

АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ МАРШРУТ НЕДОСТУПЕН.

— Приятно, когда система знает, кого любит.

В ответ где-то впереди сработал замок. Потом ещё один. Первая дверь открылась для Горина, следующая начала закрываться передо мной.

Я увидел движение по вибрации раньше, чем металл сдвинулся. Две створки вышли из стен и пошли навстречу друг другу, перекрывая сервисный канал.

До них оставалось четыре метра. Можно было отступить в модуль. Можно было попытаться пробить створку пустым импульсом и красиво умереть от собственной глупости.

Я выбрал третий вариант — побежал.

В узком канале это выглядело хуже, чем звучало. Левая ступня оттолкнулась от кабельного лотка. Правой я зацепился за скобу. Левый корень выбросился вперёд и обвил поперечную трубу.

Правое колено отозвалось горячей болью. Я перенёс нагрузку на левую сторону и подтянулся корнем. Створки сходились, щель оставалась шириной с плечи.

Я повернулся боком, прижал правый корень к позвоночнику и нырнул.

Край двери ударил по лопатке.

Броневая сетка затвердела узкой полосой. Металл содрал кожу, но не вошёл глубже. Треснувшее ребро удержала волокнистая фиксация.

Левый корень прошёл первым. Левая рука — следом. Кабельный ключ зацепился за край, шнур дёрнул шею.

Я остановился между створками. Давление росло.

Металл с двух сторон медленно сжимал грудь. Сетка начала твердеть по всему торсу, но я заставил её оставить мягким живот. Если превратить себя в жёсткую распорку, дверь просто переломит рёбра внутрь.

Правой рукой я нащупал ключ.

Повреждённые пальцы плохо держали. Пришлось прижать корпус ключа запястьем и левым плечом.

— Ещё немного, — сказал я двери. — Ты почти победила безоружного инвалида.

Левый корень сократился.

Я выдернул ключ из щели и провалился вперёд.

Створки сошлись за спиной.

Шнур успел пройти. Один из зубцов ключа остался внутри замка.

Я лежал на металлической стене и слушал собственное дыхание. Глубокий вдох всё ещё причинял боль. Но ребро не сломалось заново. Сетка распределила удар, а плечо приняло только длинный кровоточащий срез.

Повторная нагрузка не победила старым способом. Маленький успех. На этой планете маленькие успехи обычно означали, что следующая проблема будет больше.

Я поднялся.

За закрывшейся дверью остался прямой путь к модулю. Впереди канал расходился на две ветви. Левая вела к вспомогательному воздушному узлу. Правая — в носовую часть, куда уходил служебный профиль Горина.

На стене между ними находился старый диагностический разъём. Кабельный ключ больше не подходил: погнутый зубец и так держался чудом. Я достал повторитель-накопитель.

Прибор был почти мёртв. Наружной сигнальной пластины не было. В маленьком накопителе оставался заряд, которого не хватило бы даже на нормальную передачу. Но диагностическому разъёму не нужен был голос. Ему требовалось увидеть человеческое устройство и ответить, к какой линии оно подключено.

Я снял защитную крышку. Разъём повторителя оказался уже корабельного гнезда. Пришлось прижать контакты под углом и удерживать левой рукой. Правый корень упёрся в стену возле позвоночника, снимая часть веса с плеча.

— Последний раз, — сказал я прибору.

Нажал на повреждённую пластину питания.

Повторитель ожил. Не громко. Под кожей ничего не вспыхнуло. Просто в металле прошёл слабый человеческий аварийный ритм, знакомый линии Е-4.

Короткий импульс.

Пауза.

Второй.

Диагностический разъём ответил белым светом.

На стене проступила схема. Белая ветвь уходила к внешнему техническому маршруту и Е-4, зелёная — к вспомогательному воздуху Б-12, красная — в носовой распределитель. Поверх красной линии двигался чужой служебный профиль. Не чужой для корабля.

**М. ГОРИН.**

Я увидел ещё одну связь. Тонкая красная перемычка уже тянулась от профиля к зелёной воздушной линии. Горин пытался получить право перераспределять не только охлаждение Е-4, но и вентиляцию людей.

Повторитель нагрелся. Третий импульс вышел слабее. Я успел запомнить схему и выдернул прибор. Чёрный корпус погас. Нажал ещё раз — ничего. Заряд закончился.

Повторитель остался куском человеческой техники без голоса. Я закрепил его под одеждой. Теперь он не мог выдать меня сигналом, не мог открыть Е-4, не мог помочь людям. Зато в нём оставались контакты, проводники и знакомый системе корпус.

На худой конец его можно было бросить в кого-нибудь.

Диагностическая схема исчезла, вместе с ней погас белый свет в разъёме. Из динамика над развилкой пришёл треск.

Потом — человеческий вдох. Тяжёлый, влажный, слишком близкий.

— Ты всё ещё носишь чужой голос, — сказал Горин.

Я замер. Голос искажался. Часть звуков проходила через корабельный динамик, часть — через вибрацию стены. В словах слышался металлический дребезг, будто губы Горина работали не одни.

— А ты всё ещё пользуешься старым пропуском, — ответил я. — Мы оба сентиментальны.

— Мой пропуск работает.

— Частично.

— Этого хватает.

По правой ветви прошёл удар. Далеко впереди что-то тяжёлое вошло в очередную переборку. Замок ответил серией щелчков.

— Ты видел людей? — спросил Горин.

— Видел.

— Они открыли тебе дверь?

Я посмотрел на закрывшуюся створку за спиной.

— Я не просил.

— Потому что знал ответ.

Голос стал тише.

— Ты дал им воздух. Удержал башню. Притащил им врача. И что получил?

— Тихий коридор. Почти роскошь.

— Ствол в лицо.

Он знал. Не видел сцену своими глазами — значит, читал камеры или слушал повреждённые линии.

— Они боялись тебя ещё до того, как поняли, что ты умеешь, — продолжил Горин. — Теперь будут бояться сильнее. Каждый раз, когда ты вернёшься, они станут считать, сколько людей ты можешь убить до первого выстрела.

— А ты решил облегчить расчёты и убивать сам.

— Я решил не зависеть от их решения.

Красный контакт в стене вспыхнул. Из правой ветви пришёл электрический удар. Я успел отдёрнуть руку от разъёма, но ток прошёл по влажному металлу под ногами. Сцепляющие пластины на ступнях сжались. Мышцы правой ноги свело.

Энергетический орган под рёбрами дёрнулся.

На мгновение внешнее электричество вошло в проводящие каналы ладони и предплечья. Не зарядило их — обожгло. Белые линии вспыхнули до локтя. Сердце пропустило удар.

Я упал на левое колено.

Горин использовал служебный профиль, чтобы подать напряжение в диагностическую ветвь.

— Ты всё ещё пытаешься разговаривать током, — выдохнул я. — С людьми обычно сложнее.

Ответа не было. Красная линия в стене нагревалась снова. Я видел это близким тепловым зрением: за панелью тянулась узкая тёплая полоса. Следующий разряд будет сильнее.

Открыть панель ключом не получилось бы: зубец потерян, корпус треснул. Левый корень прошёл по шву и нашёл четыре крепления. Я вогнал пальцы под край облицовки. Сцепляющие пластины зацепились за металл.

Правый корень упёрся рядом с поясницей. Короткий. Достаточный.

Я потянул.

Панель держалась.

Ток снова пошёл по линии.

Я оторвал ступни от металла и повис на левом корне. Разряд прошёл подо мной. Воздух запах озоном. Белая сетка света скользнула по стене и исчезла.

Плечо под весом тела отозвалось болью. Кровь из свежего среза пошла быстрее.

Я качнулся, упёрся обеими ногами в противоположную панель и рванул облицовку.

Первое крепление вышло, второе согнулось, третье удержалось. Я изменил направление: не тянул наружу — повёл панель вдоль стены, используя её собственную деформацию. Металл сдвинулся.

За ним оказались кабели и три тонких распределительных пластины. Красная нагревалась. Зелёная дрожала от работы вентиляции. Белая оставалась холодной и уходила к Е-4.

Горин снова подал ток.

Я не касался красной линии рукой.

Левый корень обвил изолированное крепление. Пальцами я вырвал металлический зажим, соединявший красную пластину с зелёной.

Искра ударила в лицо.

Кожа на щеке лопнула. Свет перед глазами стал белым.

Но перемычка вышла.

Красная линия продолжила пульсировать отдельно.

Зелёная осталась связана только с воздушным узлом.

Горин больше не мог получить вентиляцию людей через этот участок.

— Один провод, — сказал он из динамика. — Ты думаешь, корабль заканчивается одним проводом?

— Нет. Я надеюсь, что ты закончишься раньше.

Я нашёл местный механический отсекатель и ударил по нему основанием левой ладони.

Он не сдвинулся.

Пришлось использовать кабельный ключ как клин. Тонкий корпус вошёл между рычагом и рамой. Трещина раскрылась ещё шире.

Я надавил запястьем.

Ключ согнулся.

Рычаг пошёл вниз.

Красный контакт погас.

Динамик захрипел.

Последние слова Горина пришли уже через вибрацию металла:

— Я могу открыть тебе путь к людям.

Я удерживал рычаг, пока защёлка не вошла в паз.

— А взамен?

— Оставь Е-4. Там один человек. За дверью пятнадцать. Выгодный выбор.

— Ты плохо меня изучал.

— Наоборот.

Голос стал почти спокойным.

— Ты всегда выбираешь того, кого можешь спасти сейчас. Поэтому тобой так легко управлять.

Линия отключилась.

В канале остался только шум вентиляции.

Я вытащил кабельный ключ. Точнее, то, что от него осталось. Корпус раскрылся вдоль трещины. Внутренняя пластина держала две половины вместе. Один зубец отсутствовал, второй был погнут. Технический доступ он ещё мог подтвердить, если разъём согласится принять это издевательство над инструментом.

Для механической работы ключ почти закончился.

Я закрепил его на шнуре.

Схема маршрута оставалась в памяти. Зелёная ветвь вела к вспомогательному воздушному узлу. Через него можно было выйти к внешнему сервисному люку и дальше к Е-4. Прямая белая линия была короче, но за ней автоматика уже закрывала двери по шаблону Горина. Если пойти туда, он снова будет выбирать, где меня зажать.

Я свернул к воздушному узлу.

Коридор постепенно расширялся. Появились вентиляционные трубы, сетчатые настилы и ручные клапаны. Воздух стал теплее, но в нём появился серый сухой запах. Не дым и не пыль разрушенной изоляции — что-то органическое сидело внутри фильтра и медленно разбрасывало по потоку мелкие частицы.

Левый корень коснулся трубы.

Вибрация вентилятора была неровной. Один из двух рабочих приводов терял обороты. На другом ощущалась дополнительная масса, сокращавшаяся вместе с вращением.

Из стены загорелась короткая строка:

ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЙ ВОЗДУШНЫЙ УЗЕЛ.

ПРОПУСКНАЯ СПОСОБНОСТЬ СНИЖАЕТСЯ.

За следующей дверью что-то ударило по кожуху вентилятора.

Не Горин. Слишком лёгкое, но достаточно большое, чтобы забрать воздух у людей раньше, чем Горин доберётся до другого распределителя.

Я положил ладонь на ручной замок.

Повреждённые проводящие каналы ещё горели после разряда. Энергетический орган остался пустым, но теперь я точнее чувствовал направление внешнего тока.

Первый урок получился болезненным, значит, запомнится. Я открыл дверь воздушного узла.

Серая пыль сразу легла на язык.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.