60-й горизонт

Приободрённые внушением, девчушки не заметили, как добрели до места назначения. Уверенность и напор не возымели эффекта лишь на слушателя под потолком. Молчаливый соглядатай отнюдь не разуверился в счастливой звезде – очевидно, логика и инженерное мышление не жаловали ложных иллюзий, как и не нуждались в поддержке извне.

– На худой конец, – напомнил Коля, – у нас есть МЧС. А у них и техника, и оборудование специальное. Как ни крути, надолго здесь не задержимся. Подавайте!

Он присел. Подружки изрядно натужились и с горем пополам сосватали опостылевшую ношу. Одним концом деревяшка упёрлась в пол, а другим, стёртым до блеска, встала в нишу. Ребята ладно выдохнули – гора с плеч!

– Почему сразу не позвонить? Роемся тут как кроты. Нет, даже как муравьи в муравейнике: ходы, тяжести!.. Все руки исцарапала.

Для пущего эффекта Кира смахнула редкую кору и дотронулась до предплечья: ничего серьёзного, разве что лёгкое покраснение. Она подула на опрелость, и гримаса вселенского страдания исказила прежде спокойное личико:

– Щиплется-то как!

– А когда решат, что всё это из-за нас или что мы специально? А уверяю тебя, так и будет – докажи потом, что ты не виноват. Повезёт, если штрафом отделаемся! Да и кто его оплатит? Я вот, например, на машину потратился, мне тем более деньги нужны. Давайте-ка сперва сами… вдруг обойдётся? Крайние меры всегда успеются.

– Чушь она и есть чушь! Мы всего лишь фотографировались!

– Хоть бы и так, – Николай многозначительно цыкнул. – Знаем об этом только ты, я и Маша. Надпись у входа видели? «Проход воспрещён!» – чем не нарушение?

Подруги молча внимали всё более строгому, нетерпеливому монологу:

– Сперва спасатели – может, даже со скорой, раз у тебя «щиплется»! – а потом полиция; без неё никак. Набирать? Пока будем ждать, ещё сфотографируемся, чего время зря терять... Или в города поиграем.

Кира вмиг позабыла о «травме» и даже не моргала. Бездонное озеро её глаз разблестелось, налилось, словно грозовым ливнем, обидой и вновь вышло из берегов крохотными, искрящимися капельками.

Парень взглянул на Машу, но та лишь тихонько постучала по лбу и вскинула ладонь, мол, ох и «умён» же ты, человек, ох и «умён»! После она как нельзя доходчивее кивнула на подругу и не отступала упрямым взором, пока, наконец, Коля не заговорил:

– И чего тут? Чуть перегнул – по команде обижаться? Ладно тебе! Просто хотел сказать, что нужно самим попробовать, чтобы людей не тревожить. Не получится – сразу звоним. Идёт? Тоже мне, повод нашли…

Смутившись, Абрамов отвернулся к завалу и бегло продолжил о насущном:

– Я сейчас приподниму макушку, прицелюсь – нужно только расщелину пошире найти! – а вы по сигналу навалитесь на ствол. Вставим поглубже, потом раскачаем. Готовы?

Вопрос скомкался, съёжился, крепко оледенел в горле. Бревно качнулось и, в отместку хаму, что есть сил впилось ему в ключицу.

– Давай! – надрывный шёпот не пролетел и трёх метров.

Балансирующая на манер весов деревяшка проявила себя на удивление покладистым, даже приятным инструментом: с лёгкостью взмыла вверх – даром что пуще прежнего сгорбила опору, – проворно извернулась и через мгновение скрылась по намеченному адресу.

Троица без промедления наваливалась сперва в одну, затем в другую сторону. Амплитуда росла, шаги частили, команда слаженно раскачивала рычаг. Уже и сип, и скрип, и треск кругом, а заграждение всё не думало сдаваться. Спасибо потугам: испарина на лбу да стёртые ладони – иного не жди. «Всё, всё, погодите!» – донеслось из ложи. Край ствола шлёпнулся об пол и упруго разогнулся… Ладно бы мимо! Пришибленный ударом, вслед за бревном отправился и сконфуженный командир.

– Нормально, всё нормально, – Николай спешно оправдался за нелепое падение. – Главное, совсем не выскочило. А снизу даже лучше, даже удобнее. У меня там размах совсем никакой; зато теперь пойдёт, посторонись-ка.

Фонарик окрашивал пространство мягкими, светлыми мазками. Не то от усталости, не то от напряжения, но изготавливались молча, едва слышно перебирая ногами, отряхивая ладони. Да и как руководить, когда на доброй четверти лица удивительно ярко отпечатался древесный узор, притом с сучком посередине щеки? И хотя дивились решительно все: кто полётом, кто отметиной или происшествием, – лишь Маша позаботилась вполголоса:

– Сильно больно?

– До свадьбы заживёт.

Парень как ни в чём не бывало размялся, встряхнул плечами и пристроился у распластавшегося торца.

– Тогда чего тянуть-то, ребятушки, айда взялись?! Да за ногами смотрите. Стяните сапог – я удара точно не переживу. Такт и ещё раз такт! Поехали…

Громоздкий маятник всколыхнулся со свежими силами. Неспешное, предусмотрительное движение доросло до ритмичных взмахов, вскоре даже спёртый воздух не поспевал за размашистыми, агрессивными колебаниями. Ребята, скоординированные попервой, уже не столько давили, сколько бегали – кто налегая, кто поспевая – за орудием. Каменные стены, тоннели, целый рудник, казалось, задыхаются без солнечного света. Отдельные звуки выродились оглушительной симфонией гула и треска, свиста и обрывков слов, что утробным рычанием аккомпанировали неравной борьбе.

Примечания