Уродливый король

“Говорят, что боги метят избранных. Но никто не говорит, как именно выглядит эта метка. Часто её принимают за уродство. И часто — ошибаются.”

Тьма сгущалась между деревьями, окутывая тропический лес плотным, спустившимся на него мраком. Воздух был тяжелым от влаги, пропитан запахом прелых листьев и сырой земли. В ночной тишине то и дело раздавались шорохи, щелканье насекомых, крики невидимых существ.

И вдруг, резкий шелест, треск веток. Кто-то стремительно пробивался сквозь заросли, срывая листья, спотыкаясь о переплетенные корни.

Босые ноги девочки, лет четырнадцати, мелькали среди буйной зелени. Она бежала, не разбирая дороги, сердце бешено стучало, и вся грудная клетка горела огнем. Дыхание сбивалось, в горле стоял ком, но она не останавливалась. Лишь на мгновение обернулась, и тут же рванула вперед с новой силой.

За ней, в нескольких шагах, гулко ухали по земле тяжелые сапоги. Пираты. Их лица скрывала тень. Они продирались сквозь чащу, не сбавляя темпа.

Девочка рванула вперёд, из последних сил, но в тот же миг что-то подхватило её за лодыжку. Она споткнулась об корень, торчащий из земли, вскрикнула и рухнула на сырую землю.

Пираты настигли ее в мгновение ока. Один из них, рыжий огромный мужчина, схватил девочку за локоть и грубо приподнял над землей. Она едва дышала, в глазах застыл страх.

Пират оскалился, глядя на нее:

— Ну что, попалась?

ГЛАВА 1: ДОЛГ КРОВЬЮ

Лес буквально захлёбывался под ливнем. Каждая вспышка молнии на миг останавливала время, выхватывая из мрака ослепительно-белые контуры бури: искривлённые деревья, потоки воды, срывавшиеся с каждой ветки. За светом следовал оглушительный грохот. От него дрожал не только воздух, но и кости внутри. Земля буквально уходила из-под ног, размытая в сплошное месиво. Шквалистый ветер ворошил кроны, вздымал водяную пыль и заставлял стволы кланяться такой сильной стихии.

Среди этого бушующего хаоса, прижавшись к опушке, стоял старый домик. Он был так низок и неуклюж, что напоминал забытую походную палатку, которую вот-вот сорвёт шквалом. Казалось, ни одна живая душа не посмеет нарушить его убогое уединение. Но дверь хижины тихо скрипнула, впуская внутрь порыв влажного ветра. На пороге стоял светловолосый мужчина. Его дорогой плащ, промокший насквозь, тяжёлыми складками обвис на плечах. В следующую же секунду вспышка молнии обрисовывала контур вокруг его массивного тела. Мужчина тяжело дышал. Каждый его шаг внутрь дома сопровождался противными шлепками мокрой обуви по сухому деревянному полу. И только теперь запах ударил ему в нос: внутри пахло дымом, сушёными травами и сырой землёй.

В глубине хижины, у грубо сколоченного стола, спиной к входу, стоял старик. Его худощавую фигуру скрывала потёртая холщовая ряса. Он не обернулся ни на скрип двери, ни на шаги — всё внимание было поглощено работой: старые руки спокойно и точно соскабливали тонкой костяной пластинкой кожицу с какого-то корня.

Мужчина сделал шаг вперёд, и свет очага выхватил из полумрака его глубокий, почти до земли, неестественный для человека его положения поклон. Он замер так на несколько долгих секунд. Старик не обернулся, даже глаз не поднял. Тишина становилась невыносимой. Тогда мужчина, так и не выпрямляясь, начал говорить глухим, надтреснутым голосом:

— Мудрец... Я не хотел вас беспокоить, но мне больше не к кому идти. Я знаю, что вы можете видеть то, что скрыто от других...

Его слова повисли в воздухе, не найдя отклика. В ответ лишь ровный, методичный скрежет. Лезвие снимало тонкую стружку за стружкой, и они падали, пополняя груду у его ног. Старик не оборачивался. Таких, как этот промокший вельможа, приходило много: с мольбами, со сломанными судьбами, с золотом. Все ждали ответов. А ему нужно было настрогать кореньев на ужин да подправить расшатавшуюся ножку стола.

Секунды тянулись, натягивая молчание как струну. Капли с плаща гостя падали на пол, оставляя тёмные кляксы на досках.

— Мне очень нужна ваша помощь, — голос его дрогнул. — Я совсем отчаялся.

Скребущий звук прекратился. Старик замер, а затем медленно поднял голову.

— Ты ведь король Алрик Отчий?— голос старика был глух и безразличен. — Люди прозвали тебя отцом народа.

Король медленно выпрямился, а на лице застыло недоумение.

— Откуда вы?..

— Не трать время. — отрезал он — Чего ты хочешь?

Алрик сделал шаг вперёд, его осанка вновь обрела королевскую твёрдость.

— Год назад мой сын, посчитавший себя обделённым, провёл врагов в королевство. Сперва грабили тихо, а потом каждое утро мне начали докладывать: сожжена ещё одна деревня, перебита ещё одна стража. А теперь он собирает войска у стен столицы! Его меч уже занесён над горлом моего народа! — голос сорвался, но потом стал тише, уподобляясь мольбе. — Я прошу не о троне и не о мести... Скажи лишь одно: как спасти тех, кто ещё дышит? Как остановить эту чуму?

Старик на мгновение замер, будто перебирая в пальцах что-то невидимое. Череда мыслей протекала в его голове и на мгновение показалась малозаметная улыбка. Наконец он медленно повернулся к королю. Алрик сразу склонил голову. Старик смотрел куда-то поверх его плеча, словно сзади короля кто-то есть.

— На что ты готов пойти? Чем пожертвуешь?

— Всем. Вплоть до себя. Мой народ, вот что для меня главное. Он не виноват в моей ошибке. Это я не сумел воспитать сына.

Старик, не глядя на короля, протянул руку и его пальцы обхватили посох. Древесина, впитавшая пыль тысячелетий, с глухим стуком коснулась пола. Старик медленно провёл наконечником по кругу. Навершие скрежетало, оставляя после себя ровный, словно вымеренный, желобок. Затем он зачерпнул горсть холодного пепла из потухшего очага. Серый порошок медленно просыпался сквозь пальцы, ложась в центр круга. Пепел вспыхнул беззвучно холодным, синим пламенем. От его фосфорического сияния в хижине не стало ярче, а наоборот. Тени на стенах, что до этого лежали неподвижно, оторвались от камня, поползли, сплетаясь и разрываясь, начиная складываться в хаотичные, жуткие мозаики: светловолосый мальчик с короной из сплетённых прутьев на голове... каменные башни, рушащиеся как карточные домики... море обезумевших лиц, бегущих в панике... одинокий остров, затянутый дымкой, словно духами. А над всем этим, венчая и разрушая видения, бушевал яростный, всесокрушающий вихрь. Он выдирал с корнями древние дубы.

Алрик отпрыгнул назад, рука само собой легла на рукоять меча.

— Это то, что меня ждет? Что за ураган? Куда еще хуже?!

— Тише, — шипяще прошептал колдун, не открывая глаз.

Видения продолжали метаться по стенам. Старик зажмурился еще сильнее, его пальцы сильнее вцепились в посох. Губы беззвучно шептали слова, которые съедал треск огня. Он резко поднял голову и его глаза, казалось, видели сквозь время.

— Ты станешь ему опорой... через века. Твой род даст ему силу.

— Кому?

— Мальчик с лунными волосами, твой потомок. Он возродит то, что ты не смог спасти, а потом поможет мне!

— Когда?!

— Сама судьба решит это! — говоря это, старик все еще находился словно в трансе — Вот твоя плата, ты заплатишь своим потомком, этим мальчишкой!

— Но как же...

Дым синего пламени рванулся к потолку, на миг выжег всё перед глазами короля. Алрик зажмурился, и когда через секунду открыл глаза в хижине никого не было. Пропали и котелок, и связки трав, и сам старик. Стеллажи стояли пустые, покрытые толстым слоем пыли, будто здесь уже века никто не жил. Алрик шагнул назад, ладонь сама вновь легла на рукоять меча. В гробовой тишине громко стучало его собственное сердце. На полу, в центре обугленного круга, лежали лишь две вещи: меч в простых ножнах да свернутый в трубочку пожелтевший клочок пергамента. Король медленно опустился на одно колено и развернул записку. Брови резко сдвинулись, глаза прищурились, впитывая строки. Он прочитал. Перечитал их еще раз. И еще. Его взгляд застыл на последней строке. Пальцы впились в бумагу, готовые разорвать хрупкий пергамент. Другая рука уже лежала на рукояти нового меча с необычной кнопкой на конце.

ГЛАВА 2: ИДЕАЛЬНЫЙ ВЫРОДОК

Спустя столетия.

В длинной галерее, где с потолка свисали тяжелые бархатные знамена, король Харальд стоял перед стеной, сплошь увешанной портретами его предков. Его королевское одеяние, тёмно-красный камзол из затканной золотом парчи сидел безупречно, подчёркивая широкие плечи и осанку. Темные волосы, поседевшие у висков, были с тщательностью убраны назад, а нос с характерной горбинкой был слегка вздернут.

Рядом, отступив на почтительный шаг, замер слуга в простом, но безукоризненно опрятном кафтане. Рядом с королем слуга казался карликом: он был на две головы ниже, но в три раза шире.

Всё внимание Харальда было приковано к стене. Он медленно провел ладонью по резным рамам, его пальцы скользнули по слоям пыли, осевшей на изображениях темноволосых мужчин с суровыми лицами.

— Ты знаешь, сколько поколений моих предков умирало в бессильной ярости? — его торжественный голос раскатился под сводами. — Каждый раз, когда рождался очередной черноволосый выродок. Я чувствую, как проклятие сжимает нам глотки! Но сегодня... сегодня я разорву эту петлю!

— Д-да, мой король, — слуга сглотнул, не поднимая глаз.

Харальд повернулся к галерее, его голос нарастал, наполняясь лихорадочной энергией.

— Я нашел её! Беловолосую, как утренний снег, чистую, как первый свет! И сегодня... сегодня наконец родится наследник со светлой головой! И по пророчеству именно мой сын станет великим правителем! Отец... — король на мгновение запнулся, его взгляд устремился к портрету воина в доспехах. — Мой отец будет гордиться мной на небесах! Все наконец идеально.

— Да-да, как изволите, ваше величество — пробормотал слуга, снова склоняясь в поклоне.

Король резко обернулся к нему.

— Ты сомневаешься?

Слуга замер, будто врос в каменный пол. Затем его тело согнулось в серии судорожных поклонах.

— Н-нет, мой король! Ни в коем случае!

Харальд коротко хмыкнул, повернулся обратно к стене и снова провел рукой по портретам. На этот раз его жест был властным, почти триумфальным.

Вдруг, из-за угла темного коридора осторожно выглянула служанка Агафья. Добежав сюда сломя голову, она пыталась теперь отдышаться, но радостное возбуждение все еще горело у нее на лице. Щеки пылали от быстрого бега, из-под простого чепца выбились русые пряди волос. Увидев короля, она расплылась в широкой, счастливой улыбке.

— Мой король! Королева Эйра родила первенца!

Король Харальд резко обернулся. Его лицо озарила не просто улыбка, а торжествующая ухмылка, растянувшая губы. Он показательно поправил камзол и с напускным достоинством шагнул вперед. Каждый его шаг отдавался глухим стуком по каменным плитам и сопровождался отрывистым ковылянием, так как левая нога заметно хромала, выбиваясь из ритма торжественного шествия.

Достигнув двери в покои, король Харальд широко её распахнул. За ширмой монотонно и сдавленно стонала королева. Харальд не удостоил ее ни взглядом, ни словом. Его внимание было неотвратимо приковано к колыбели, которую повитуха выкатывала из-за ширмы. В ней, туго запелёнатый в белую простыню, кричал новорожденный.

Король шагнул к люльке, его лицо было напряжённо. Глубоко вздохнув, он замер на секунду, будто собираясь с духом, а затем дрожащей рукой откинул край простынки. Взгляд упал на редкие, но явно светлые волосики на голове младенца. Сердце короля ёкнуло и замерло. На мгновение в его глазах вспыхнула лихорадочная радость, торжество, граничащее с безумием. Резким движением, почти яростным, он сорвал ткань с лица ребёнка.

И застыл.

То, что открылось его взгляду, было чудовищным. Перед ним лежало перекошенное, уродливое личико. Кривой ротик, неестественно скошенный подбородок, веки, сросшиеся в сплошную складку кожи. Младенец был не просто некрасив, он был обезображен самой природой.

Всё в короле сжалось в один ледяной ком. Лицо исказилось гримасой не то ужаса, не то глубочайшего оскорбления. Он резко отдернул руки от люльки, будто обжегшись о саму реальность этого уродства, и, скривившись, повернулся к Агафье, стоявшей в оцепенении.

— Это что?! — резко крикнул он.

Агафья беспомощно открыла рот, желая сказать что-то, но понятия не имела, что можно выдать в такой ситуации. В этот момент из-за ширмы повитуха выкатила вторую люльку. Служанка замерла, вцепившись в край фартука. Харальд медленно подошел и с осторожностью откинул край простынки. В люльке лежал обычный, спокойный младенец. Его головка была покрыта темным, еще влажным пушком.

Король смотрел на второго младенца с каменным лицом, затем резко развернулся к Агафье.

— Запомни, сегодня родился только один принц. И если кто-то узнает иное, я сделаю так, что даже память о тебе исчезнет. Теперь убери это… создание с моих глаз. И позаботься, чтобы никто из присутствующих не проболтался.

Агафья, вся дрожа, попыталась возразить:

— В..ваше величество... простите... что мне с ним делать?

— Да что угодно! —крикнул король.

Он резко развернулся и вышел из покоев, не оглядываясь, тяжело ступая своей больной ногой.

За ширмой королева Эйра, бледная как полотно, лежала без сил. Тихие слезы катились по ее вискам, впитываясь в подушку. Повитуха бережно положила ей на руки второго младенца, того, что с темным пушком на голове. Агафья медленно подошла к первой колыбели. Она невесомо провела пальцем по неровностям кожи на личике малыша. Служанка тяжело вздохнула, но в уголках ее глаз собрались лучики тепла, а губы дрогнули, слабо приподнявшись в усталой, но нежной улыбке.

***

Король Харальд тем временем быстро шел по длинному коридору. Он свернул в один проход, затем в другой, не замедляя хода, пока не достиг массивной дубовой двери своего кабинета. Он резко толкнул ее, влетел в помещение и с силой захлопнул ту за собой.

Просторное помещение тонуло в полумраке, сквозь высокое окно пробивался лишь тусклый лунный свет. В центре стоял большой стол, темное дерево которого казалось черным. Харальд тяжело опустился в кресло за ним. Он рывком выдвинул ящик, извлек оттуда толстый кожаный фолиант в потертом переплете и швырнул его на стол. Рядом, с глухим стуком, поставил хрустальную чернильницу. Он обмакнул перо, с силой прижал его к желтоватой странице и вывел, вдавливая буквы в бумагу:

«Не позволю, чтобы у власти стоял уродливый король».

ГЛАВА 3: ЧЕРНЫЙ ПАРУС НА ГОРИЗОНТЕ

Спустя двенадцать лет.

Торви стоял, прислонившись спиной к холодной каменной стене у двери, его руки были скрещены на груди. Светлые, красивые, почти белесые волосы падали ему на лоб, резко контрастируя с неровными, уродливыми чертами лица. Краем уха он услышал, как из полумрака коридора к нему приближались двое стражников в кольчугах, держа при себе копья. Заметив мальчишку, они замерли и довольно улыбнувшись, обменялись короткими взглядами.

— Хей, уродец, ты чего тут спальню принца Эйрика караулишь? Чего удумал? — бросил первый стражник, остановившись перед мальчиком.

— Иди-ка лучше помогай своей мамашке картошку чистить. Или говно за ослами убирать — хихикая добавил второй.

Оба стражника, довольные своими шутками, переглянулись и громко рассмеялись. Торви лишь нахмурил брови.

— Она не упоминала, что нужно будет подбирать говно за вами — его голос прозвучал равнодушно.

Ухмылки мгновенно сошли с лиц стражников. Первый сделал резкий, угрожающий выпад вперед.

— Что ты сейчас сказал, выродок?

Внезапный скрип петли заставил их замереть. Дверь отворилась, и на пороге появился принц Эйрик. Его статная фигура с безупречной выправкой была облачена в тонкий шелковый дублет, сидевший на нем безукоризненно. Лицо было красиво: чистое и гладкое, без намёка на недостатки. Темные, слегка волнистые волосы, придавали ему некого шарма.

Стражники тут же склонились в почтительном поклоне.

— Ваше высочество!

— Доброго утра, принц Эйрик!

Эйрик слегка кивнул в ответ, одним вежливым махом руки указывая стражникам оставить их. Торви, стоя в стороне, наблюдал за этой сценой с озорной усмешкой. И пока охранники, бросив последний злобный взгляд, уходили, Торви смотрел им вслед с удовлетворением. Когда последний из них скрылся за поворотом, светловолосый парнишка повернулся к брату.

— Если бы я знал, что ты будешь собираться так долго, как девчонка перед балом, я бы взял себе книжку. Ну или хотя бы стул.

Эйрик смотрел на него, стараясь сохранить невозмутимость, но уголки его губ предательски дрогнули, выдав легкую улыбку.

— Твоё красноречие достойно лучшего применения, брат. — Торви слегка, насколько это вообще было возможно, приподнял бровь. — Идем, нас давно ждут на завтрак. — Эйрик зашагал в сторону королевского обеденного зала.

Торви с лёгкостью оттолкнулся от стены и неловко заковылял за братом. Мальчики шагали по утреннему коридору замка. Слуги, попадавшиеся им навстречу, замирали на месте и склоняли головы в поклоне, всегда и только в сторону Эйрика. Подойдя к столовой, они не успели даже замедлить шаг, как большие резные двери бесшумно распахнулись перед ними.

Зал был огромным, ослепительным, полностью позолоченным. Солнечный свет, бивший в высокие окна, дробился в хрустале люстр и отражался от полированного паркета. В центре этого сияния стоял невероятно длинный стол, а за ним восседали король и королева. Вокруг короля непрерывно двигались слуги: один подливал вино в кубок, другой подкладывал хлеб на тарелку, третий что-то тихо спрашивал, склонившись к самому уху. Это было похоже на хорошо отлаженный, но безостановочный танец, центром которого был неподвижный монарх.

Мальчики прошли к столу и заняли свои места. Слева от короля Харальда сидела королева Эйра. Её волосы были настолько светлыми, что сливались с утренним светом из окон, а кожа казалась полупрозрачной, почти фарфоровой. Она не поднимала глаз, устремив взгляд в тарелку, где её вилка аккуратно разделывала пышный омлет.

Эйрик занял место по правую руку от отца. Едва он коснулся стула, как слуги тут же окружили его: один подал подогретые яйца, другой налил в кубок свежевыжатый сок. Принц был обходителен: за каждую поданную ему вещь он тихо, но внятно говорил «спасибо», кивал в ответ на почтительные поклоны. Слуги обслуживали его с непринуждёнными, тёплыми улыбками.

Торви присел через одно место от брата. На него никто не обращал внимания. Он молча протянул руку к блюду с омлетом, сам положил себе порцию, отломил кусок хлеба и принялся завтракать.

В это время к королю подошел слуга со свернутым пергаментом.

— Мой король, от народа пришло много писем. Жалуются на нехватку золотых и высокие налоги. — слуга попытался вручить письмо, но Харальд даже не взглянул.

— Мне не интересно это. Наше зерно никто не покупает, а они хотят больше золотых? Еще чего.

Торви перевел взгляд на отца. В его глазах мелькнуло осуждение. Как и всегда. Харальд же непринужденно отпил из кубка.

— Ответили ли на наше письмо в королевстве Инглинг? Если их король выдаст за Эйрика младшую дочь, это поправит наше положение и мы сможем вернуться в совет девяти.

— Ответ пришел, ваше величество. — слуга опустил голову. — Но это отказ.

На секунду все присутствующие замерли. Харальд грозно взглянул на слугу, и тот словно подкошенный склонился в низком поклоне. Не дав ему выпрямиться, король резким взмахом очертил круг в воздухе:

— Всем выйти.

Слуги, словно стая испуганных птиц, безмолвно покинули столовую. Торви проводил их взглядом, затем повернулся к отцу.

— Сын мой, — король обвёл взглядом стол, остановившись на Эйрике, — полагаю, тебе известно о состязаниях между королевствами по скачкам.

— Да, конечно, отец. — Эйрик оторвался от завтрака.

— Что ж, — Харальд протянул слова, — мы давненько в них не выигрывали.

— Никогда, — тихо прошептал Торви себе под нос, закатывая глаза.

— Полагаю, это нужно исправлять. — продолжал Харальд — Сегодня утром в стойло к Бьонду доставили восточного скакуна. Говорят, он не знает себе равных. Привезли специально для тебя.

Взгляд Эйрика вспыхнул.

— Правда? — вырвалось у принца, прежде чем он смог сдержать эмоции, но тут же спохватился, приняв более почтительный тон — А мне не рано участвовать в скачках?

— У тебя как раз будет время подготовиться, — снисходительно ответил король.

Эйрик не смог удержаться и повернулся к матери. Королева Эйра подняла голову, и на ее бледном лице появилась одобрительная улыбка. Затем она жестом напомнила сыну об осанке и что вне еды, за разговором локти на стол не кладут. Мальчик мгновенно спохватился, выпрямил спину и убрал руки.

— Спасибо, папа! — снова воскликнул Эйрик. — Я не подведу тебя. Я верну уважение и честь нашему королевству!

Харальд молча кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Не забудь об уроках. Преподаватель по наукам хвалит тебя. И ещё: учитель по этике возвращается завтра, вы продолжите занятия. — король откинулся на спинку резного кресла и взял тяжелый бокал с вином.

Торви сидел, слегка сгорбившись над тарелкой. Его вилка медленно перебирала кусочки омлета, так и не попавшие в рот. В зале повисла пауза, нарушаемая лишь тиканьем часов и звяканье столовых приборов. Мальчик то смотрел на отца, то отводил взгляд. Ему явно хотелось что-то сказать, он несколько раз набирал в лёгкие воздух, но так и не решался. Наконец Торви поднял голову. Глубоко вдохнув и выпрямив спину, он посмотрел прямо на короля.

— Отец…

Харальд повернул голову. Его брови встретились у переносицы, а взгляд оценивающе прошелся по мальчику.

— Я знаю, что второй наследник становится капитаном армии, — слова полились из Торви слишком быстро. — А можно мне в будущем быть хотя бы оруженосцем? Мое лицо будет скрыто под шлемом! Никто его не увидит! — под тяжёлым взглядом отца он сжал край стола, но заставил себя не отводить взгляд.

И в этой напряжённой для мальчика тишине Харальд вдруг громко рассмеялся. Его смех прозвучал резко и неожиданно, заставив Эйрика замереть в недоумении. В тот же миг королева Эйра осторожно коснулась руки мужа.

— Харальд, не стоит так.

— Молчать! — король ударил кулаком по столу, заставив задрожать хрустальные бокалы. Оба мальчика вздрогнули. Харальд резко повернулся к Торви, тыча в него пальцем. — Ты! Ты будешь не более чем придворным шутом! И тебе стоит быть благодарным за мою доброту к тебе! За то, что я не утопил тебя, как щенка, пока ты был младенцем. Мой отец так бы и сделал!

Торви замер на мгновение. Он сильнее вцепился в край стола, пытаясь подавить желание то ли заплакать, то ли встать и ударить отца. Мальчик сжал губы в узкую полоску, медленно поднимаясь. Стул проскрежетал по полу, отъезжая.

— Как скажете, ваше величество. Спасибо за завтрак.

Его взгляд скользнул по столу в последний раз: Эйрик смотрел на него с немой растерянностью, королева упорно смотрела в тарелку, а король уже накладывал себе добавки, будто ничего не произошло.

Торви резко развернулся и направился к выходу, не оглядываясь, с напряжёнными плечами и спиной, вытянутой в тугую струну. Увесистая дверь закрылась за ним с глухим стуком.

В коридоре мальчик шел, шоркая ногами и прижимаясь к холодной стене. Его пальцы скользили по шершавой поверхности, цепляясь за выступы, а взгляд уткнулся в плитку под ногами. Он старался идти как можно тише, чтобы не привлекать внимания.

«За что с ним так? Какое зло он совершил отцу, чтобы тот его так ненавидел?».

Эти вопросы сидели в голове Торви занозами. Он гонял их по кругу день за днем, но легче не становилось, скорее только хуже. Каждое утро начиналось с одной и той же мысли, и каждую ночь он засыпал с ней же. Он вглядывался в лицо Эйрика при каждой встрече, надеясь в один прекрасный миг найти ответ, который объяснил бы эту чудовищную несправедливость.

Дойдя до нужного места, Торви резко свернув за угол и почти сбежал вниз по узкой винтовой лестнице.

И вот уже его шаги слышались под низкими потолками королевской кухни. Воздух был густым и горячим, пахло дымом, жареным луком и парным хлебом. Повара и служки, мельком взглянув на него, тут же отводили глаза, их лица становились недовольно-напряженными. Мальчик, слегка смущаясь под этим молчаливым осуждением, пробрался в дальний угол, где у каменной стены стоял простой деревянный стол.

Там, спиной к суете, стояла Агафья, женщина лет сорока, плотного сложения, с румяными щеками. На ней был поношенный черный сарафан и белый фартук, пропитанный жиром и запахами еды. Седоватые волосы, выбившиеся из-под белого чепца, были туго стянуты и перехвачены простой веревочкой. Торви подошел к ней сзади и легонько постучал пальцами по ее плечу. Агафья обернулась, и на лице мальчика промелькнула неуверенная улыбка.