Уродливый король

— Ой, светлячок! — ее лицо расплылось в теплой улыбке. Она на ходу вытерла руки о засаленный фартук. — А что ты тут делаешь? Сейчас же завтрак, отец будет недоволен.

— Отец? — улыбка мгновенно сошла с лица Торви. — Надеюсь, он подавится своим завтраком. Ему все равно, что я делаю. Он всегда недоволен.

— Торви! — Агафья шлепнула его свернутым полотенцем, но в ее голосе слышалась скорее забота, чем гнев. — Утихомирьте свой пыл, юный принц.

Выражение лица мальчика смягчилось. Брови расправились, взгляд опустился вниз. Он принялся водить пальцем по сколотому углу стола, словно изучая каждую щербинку.

— Так... — Агафья достала невысокий табурет, подвинула его к столу и усадила Торви. Затем протянула ему еще теплую булочку и налила в кружку молока. — Покормить-то тебя надо. Ешь.

Агафья, повернувшись боком и снова погрузилась в работу. Её руки двигались с привычной ловкостью, превращая морковь и лук в аккуратные, ровные ломтики. Торви же сидел неподвижно, задумчиво разглядывая булочку, переворачивая ее в руках, но не откусывая.

Стук ножа стал реже, а потом и вовсе потерял свой ритм. Агафья тихо отложила лезвие в сторону. Она обернулась к мальчику. На её лице появилось выражение нежной, материнской печали. Не говоря ни слова, она подошла, мягко развернула стул Торви к себе и присела на корточки. Её руки, грубые от работы, легли ему на колени, тепло и успокаивающе поглаживая.

— Послушай меня. Я знаю, что сейчас ты зол на все, не понимаешь, что тебе делать, думаешь, что, когда подрастешь, ты будешь лишь... — она слегка помотала головой, подбирая слова.

— Шутом.

— Да, пусть будет так. Но ты себе не представляешь, какая судьба тебе уготована. Есть вещи, о которых ты не знаешь в силу возраста. Просто нужно совсем немного подождать, понимаешь? — Агафья смотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти в них хоть искру надежды.

— О, да, я уже вижу, как мое будущее сияет, как твой фартук после чистки картошки, — язвительно парировал мальчик. — Знаешь, ты должна выступать перед войсками. После таких речей они бы точно побежали в бой с улыбкой на лице.

Уголки губ Агафьи дрогнули в улыбке.

— Да, светлячок. Давай завтракай.

Не успел Торви ответить, как дверь на кухню уверенно распахнулась и в помещение вошел Эйрик. Его осанка, поднятый подбородок и твердая походка выдавали в нем настоящего наследника. Все слуги, завидя его, тут же замерли в почтительных поклонах.

— Не стоит, — мягко сказал Эйрик, слегка склонив голову в ответ. Он направился вглубь кухни. — Агафья! — он приветствовал женщину, снова учтиво кивнув.

Агафья повернулась к нему, и ее лицо озарилось улыбкой. Она крепко обняла принца.

— Эйрик, рада и тебя видеть.

— И я тебя. — Эйрик повернулся к Торви и взмахнул рукой в его сторону. — Я знал, что найду тебя тут. Идешь?

— Куда? — без особого интереса спросил Торви.

— Как куда? На коня смотреть. — Эйрик снова обратился к Агафье. — Представляешь, я буду участвовать в соревнованиях по скачкам между королевствами. Папа приказал доставить мне самого быстрого скакуна.

— Это превосходно, Эйрик, — тепло ответила Агафья. — Ты обязательно принесёшь уважение и честь нашему государству своими достижениями.

Торви молча наблюдал за этой сценой. Его лицо оставалось невозмутимым.

— Так идешь? — переспросил Эйрик, не теряя дружелюбия.

— Иду, иду. Раз уж принц Эйрик сказал, — Торви с преувеличенной почтительностью поклонился брату.

Агафья бросила на него предупреждающий взгляд, без слов веля прекратить эти шуточки. Эйрик же, не обращая внимания на колкости, обнял брата за плечи. Мальчишки вышли из кухни, прихватив с собой по булке.

Они спускались по извилистой тропе, вьющейся по склону холма. Под ногами хлюпала сочная трава, еще не успевшая высохнуть от утренней росы. Воздух пах сырой землёй и хвоей. Позади, на вершине, величественно возвышался замок, его башни и стены четко вырисовывались на фоне голубого неба. Внизу, у подножия, раскинулся город, призрачный в утренней дымке, с паутиной узких улочек и темными пятнами крыш. А за ним простиралось бескрайнее море, сливающееся с горизонтом в одну сизую полосу.

Свернув с основной тропы, братья направились по едва заметной дорожке, ведущей в другую сторону от города.

Эйрик с наслаждением доел свою булку, смахнув крошки с пальцев.

— Какие же вкусные ватрушки!

— Можешь и мою забрать, если так понравились. — Торви протянул ему свою, нетронутую.

Солнце только начинало набирать силу, и длинные тени от деревьев ложились на пыльную тропу. Торви шагал не по стезе, а прыгал с камня на камень вдоль ее края, каждый раз выбирая самый неровный, самый неустойчивый булыжник. Он постоянно взмахивал руками, едва не падая в высокую траву и всякий раз, в последний миг, он чудесным образом ловил равновесие. Эйрик же неторопливо шагал рядом расслабленной походкой. Руки его ровно болтались по бокам, слегка покачиваясь в такт шагам.

Вскоре тропа привела их к конюшне: длинному, низкому зданию из тёмного, почерневшего от времени бруса, сзади которого были левады. Мальчики подошли к старой деревянной двери, с облупившейся краской. Эйрик, не замедлив шага, с легким усилием толкнул ее плечом, и та, подавшись, открылась с неприятным скрипом. Он первым шагнул внутрь, а за ним, чуть выждав, последовал Торви.

Их встретил запах сена и лошадиного помета. Посреди прохода стоял плотный, дородный мужчина с аккуратной бородкой и усами. Это был Бьорн. Его большие уши и нос могли бы казаться грубоватыми, если бы не невероятно добрые и светлые глаза. Он стоял рядом с грациозным конем и вычесывал его блестящую шерсть. Увидев мальчиков, он отложил скребницу, и его лицо тут же озарилось приветливой улыбкой.

— Я-то думал, когда вы придете. — проговорил конюх. Он вышел из-за стойла к мальчишкам.

Взгляд Эйрика сразу же упал на коня, и глаза просто загорелись от увиденного.

— Вот это да! — единственное, что выдавил из себя принц.

— Элис! Ребята уже тут! — позвал Бьорн, поворачиваясь к дальнему углу конюшни.

— Элис?! — почти хором воскликнули братья, и в их голосах прозвучало одинаковое изумление.

Глаза Эйрика засияли с новой силой. Торви тоже заметно оживился, хотя и не так ярко, как его брат. Из-за угла вышла Элис. Девочка, примерно их возраста. Её светло-русые волосы, заплетённые в аккуратную косу, отливали золотом в косых лучах солнца, просачивающиеся через полуоткрытые створки. Карие глаза, тёплые, как мёд, широко распахнулись от неожиданности увидеть мальчиков. На ней было простое платье небесно-голубого цвета, немного выгоревшее на плечах, но чистое и свежее. В её волосах, у самого виска, поблёскивала скромная серебряная заколка в форме изящного цветка.

— Ого, наконец-то ты дома! — Эйрик стремительно подбежал к Элис и крепко обнял ее. — О Один, твое платье великолепно! Оно очень тебе идет.

— Спасибо. — девочка слегка смутилась, и легкий румянец выступил на ее щеках.

— А ты что, куда-то уезжала? — Торви стоял поодаль, наблюдая за сценой.

Элис, привыкшая к дурачествам Торви, подошла к нему и по-дружески обняла, нежно потрепав по волосам. Улыбка Торви стала шире.

— Да, Торви. В гостях у тети было здорово, спасибо, что спросил. Смотрите, что она мне подарила. — она указала на небольшой кулон на своей шее. Мальчики тут же приблизились, с любопытством разглядывая изящную вещицу. — Тетя сказала, что это олицетворение удачи в чистом виде, — с гордостью продолжила Элис. — Этот кулон передается по наследству. Вообще он был у мамы, но после ее ухода в Хельхейм, тетя следила за ним. А теперь он мой.

— Ого! — воскликнул Эйрик, склонившись поближе.

Внезапно идиллию конюшни разорвал оглушительный грохот. Бьорн, отвлёкшись, нечаянно задел ногой пустое металлическое ведро. Оно с грохотом покатилось по полу, издавая оглушительный лязг, в то время как сам конюший лишь пробурчал что-то себе под нос. Звук заставил всех троих вздрогнуть и разом повернуться к источнику шума. Убедившись, что ничего такого нет, дети повернули головы и наконец их полное внимание привлек великолепный конь, всё это время стоявший в стороне.

Эйрик, забыв на миг и об Элис, и о брате, медленно, словно в трансе, приблизился к животному. Это был еще жеребенок, но подросший. По нему уже было видно, что отбирали его очень хорошо: крупный, с крепкими ногами и умными, темными глазами. Во взгляде Эйрика читалось благоговейное восхищение. Он медленно поднял руку и осторожно, немного боясь, прикоснулся ладонью к бархатистой, тёплой морде, начав медленно, плавно гладить.

И вдруг конь резко и неожиданно встряхнул головой, громко и влажно фыркнув прямо в лицо принцу. Эйрик испуганно ахнул и отпрянул, отшатнувшись на пару шагов. Его королевская уверенность в мгновение растворилась в чистом, детском испуге.

Бьорн, наблюдавший за этой сценой из-за спины вороного коня, просто не смог сдержаться. Он схватился за своё пузо и разразился добродушным хохотом.

— Нельзя смеяться над будущим королем! — резко выпалил Эйрик.

— Правда? — не унимаясь, сквозь смех спросил Бьорн. — А будущему королю можно бояться лошадиного фырканья? Не дури, Эйрик. Ты же умный и добрый мальчик. — конюх обошёл стойло, подойдя к принцу, и положил руку тому на плечо — Вам нужно будет привыкнуть друг к другу, но вы быстро подружитесь.

— Он такой красивый... — Эйрик слегка виновато опустил голову.

— Ещё бы, — кивнул Бьорн. — Твой отец, наш король, лично отбирал. Выбирал лучшего из лучших.

Эйрик медленно обошёл коня вокруг, скользя взглядом по каждой мышце, каждой линии тела. Его рука вновь легла на шею животного, но на этот раз твёрже и увереннее. Жеребёнок лишь тихо фыркнул, но не отстранился.

Элис тоже подошла ближе. Она изредка дотрагивалась до гладкой шерсти. В моменте их взгляды с Эйриком встретились над спиной жеребенка. Они оба смущённо улыбнулись и тихо захихикали. Эйрик неловко потёр ладонью шею, вдруг заметив, что Элис смотрит скорее на него, чем на лошадь. Это открытие вызвало волну тепла в его щеках.

Торви, всё это время наблюдавший со стороны, прислонившись к деревянной стойке, хитро прищурился. Затем, сделав шаг вперёд, мальчик сам осторожно протянул руку. Он не пытался сразу гладить, а просто позволил коню обнюхать свои пальцы, медленно приближая их к бархатистой морде. И когда ему наконец удалось легонько коснуться тёплой кожи кончиками пальцев, лиуо его засияло улыбкой.

Эту милую картину знакомства нарушил голос Бьорна.

— Ладно, ребятки, мне нужно подготовить этого юнца, — сказал он, уже отстёгивая недоуздок со стены. — Завтра первая тренировка, Эйрик, не опаздывай. А сейчас марш на воздух, дайте деду поработать.

— Да, хорошо! — с энтузиазмом ответил Эйрик, но его взгляд всё ещё не отрывался от коня.

Ребятишки нехотя потянулись к выходу. И вот, уже на пороге, Торви замедлил шаг около стойла со старым конём. Глаза паренька задорно блеснули.

— О, смотри-ка, Эйрик! Твой близнец! — воскликнул Торви, указывая на старую лошадь. — Тот же гордый взгляд, та же грация... Да ты посмотри, даже зубы такие же! — в этот самый момент лошадь, словно в подтверждение его слов, лениво повернула голову и оголила ряд кривых, пожелтевших от времени зубов, чавкнув губами.

Эйрик с притворной суровостью подтолкнул брата в спину, направляя к выходу, аля «ну-ка, пошевеливайся». На пороге он «случайно» подставил ногу, и Торви, не ожидая подвоха, споткнулся, взмахнул руками и шлепнулся на мягкую траву. Эйрик в это время изобразил на лице самое невинное удивление, широко раскрыв глаза и разведя руками, будто искренне не понимая, что же только что произошло. Со стороны это выглядело настолько театрально, что Элис не сдержала смешка.

***

Яркий солнечный свет ударил им в глаза, когда они высыпались из конюшни наружу. Эйрик, словно спущенная с тетивы стрела, рванул первым, вниз по склону, его тёмные волосы развевались на ветру. Торви, как горная коза, пустился не по тропе, а по придорожным валунам, едва касаясь их поверхности. Элис, подхватив подол своего небесно-голубого платья, помчалась следом. Их смех и крики растворились в шуме ветра и шелесте высокой травы. Ветви низкорослых кустов хлестали их по ногам и лицам, но от этого лишь прибавлялось азарта.

Они неслись с такой скоростью, что не успели сбросить бег, даже когда под ногами вместо земли застучала каменная кладка.

И вот они уже влетели на рыночную площадь, где кипела жизнь. Их поглотила волна звуков и запахов: крики торговцев, звон монет, ароматы специй, свежего хлеба и копчёной рыбы. На их беду один из торговцев, прищурившись, узнал Эйрика.

— Эй, да это же принц Эйрик!

Толпа зашевелилась. Вслед за ним люди начали оборачиваться, и движение по улице замедлилось. Одни замирали в низких поклонах, другие, прижав руки к груди, перешёптывались, не сводя с него глаз. На Эйрика обрушился целый шквал взглядов: удивлённых, любопытных, преданных, и его детское озорство мгновенно испарилось. Он заметно смутился, плечи его поникли.

— Быстрее, ребята, давайте уйдем отсюда! — торопливо прошептал он, чуть толкая Элис в спину.

Девочка, поняв его смущение, тут же схватила Торви за руку, и они, как мелкие рыбёшки, начали протискиваться через плотную стену тел. Миновав последние прилавки, они все рванули по узкому переулку, потом свернули за сарай, и вот уже под ногами снова зашуршала трава вместо камней.

Вынырнув из городской суеты, они оказались на поляне, утопающей в цветах. Эйрик с Элис, смеясь, принялись плести венок из ромашек и васильков. Воздух здесь был очень сладким от такого огромного количества цветов. Но энергия и азарт побега ещё не выветрились. Закончив с цветами, они снова сорвались с места, словно их снова подхватил ветер, и через минуту, спустившись с обрывистого склона, уже с разбегу ворвались на побережье.

Эйрик первым врезался в сверкающие на солнце волны, поднимая фонтаны брызг. Торви не раздумывая, последовал за ним. Элис, чуть-чуть отстав, на миг застыла на кромке, чувствуя, как ледяная вода касается ее щиколоток. Но потом вдохнула полной грудью воздух и рванула за ними.

Их смех слился с ритмичным шумом прибоя и криками чаек. Потом они свалились на тёплый, прогретый солнцем песок, чтобы отдышаться. Они строили замки с подземными ходами, которые тут же с рокотом смывала очередная волна, затевали шумные водные битвы, шлёпая ладонями по воде, пока не промокали до нитки.

***

Близился конец дня. Закат растекался по горизонту кроваво-золотой лужей. Ветер на пустом пирсе трепал детям волосы. В руках у каждого был камень.

— Кто кинет слабее всех, того мы бросим в воду и наречем слабаком! — Эйрик, широко взмахнув рукой, запустил свой камень. Тот, мелко завертевшись, упал далеко в потемневшую воду, оставив после себя быстро гаснущие круги.

— Мы же только высохли — Элис развела руками.

— Да без проблем! — Торви азартно встряхнул головой, сделав пару возбуждённых прыжков на месте. Он занёс руку для замаха, оттолкнулся для броска, но его нога предательски соскользнула с мокрой доски. Раздался мокрый шлёпок. Он не успел даже вскрикнуть и исчез в чёрной воде.

Элис ахнула, резко прижав ладони ко рту. Эйрик метнулся к самому краю, цепляясь взглядом за водную поверхность.

— Торви!

На воде лопнуло несколько крупных пузырей, и через секунду светловолосый парнишка вынырнул, с жадностью хватая воздух. Он откашлялся и тут же спросил, не открывая глаз:

— Ну что, достоин ли я награды за столь мастерский бросок?

Элис нервно рассмеялась, отрицательно мотая головой. Эйрик протянул брату руку.

— Давай, выбирайся, шутник.

Торви ухватился за его ладонь, вскарабкался на доски и тут же опустился на край пирса, отряхиваясь. Он выжимал воду из рукава рубашки, и с него стекали струйки, образуя темные лужицы на выгоревшем дереве.

— Агафья меня убьет. — Торви посмотрел порванную штанину. — Опять.

— Если бы не родился принцем, стал бы отличным шутом, — сказала Элис. — У тебя просто дар попадать в шуточные неприятности!

Эйрик резко замер. Его предостерегающий взгляд быстро метнулся на Элис. Торви на секунду замолчал, его пальцы, выжимавшие ткань, застыли. Потом он тряхнул головой, отбрасывая мокрые пряди волос, и продолжил с натянутой легкостью:

— Уж лучше так.

Элис растерянно посмотрела на Эйрика, но тот отрицательно затряс головой.

Торви провел мокрой ладонью по лицу, стирая воду, и вдруг замер, уставившись куда-то вдаль, за пределы пирса. Он резко напрягся всем телом.

— Эйрик...

— Слушай, Элис не хотела ничего такого сказать... — начал принц, но прервался, увидев, что Торви его не слушает. Все внимание брата было приковано к чему-то в наступающих сумерках.

— Эйрик, посмотри! — Торви резко вскочил на ноги.

Он указывал рукой вперед. Из-за далекого зубчатого мыса, медленно, словно подкрадываясь, выползал силуэт. Сперва это была лишь размытая тень, пятно в вечерней мгле, но с каждой секундой оно становилось отчетливее: мачты, темный парус, изогнутый корпус, режущий воду.

— Это корабль? — тихо спросил Эйрик.

Торви стоял неподвижно, слегка наклонив голову, напрягая зрение.

— Вы кого-то ждете? — спросила Элис.

— Нет... — Эйрик медленно покачал головой, не отрывая глаз от корабля вдали. Этот корабль был нежеланным гостем. Король Харальд рассказывал сыну о королевских делах, о том, кто приплывет и зачем. А про этот корабль Эйрик не знал. Значит ничего хорошего его прибытие не сулит.