Институт эмоций. Второй семестр

© Александра Глазкина, 2019

ISBN 978-5-4496-4452-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. МАРЕК

Девушка подпрыгивала на обледеневшем тротуаре, отчаянно дергая тканевую рекламную растяжку, которую прочно обмотало вокруг фонаря над дверью (видимо, давешний ураган позабавился). Следовало бы включить логику и принести из магазина стремянку или хотя бы стул, но девушка с завидным упорством продолжала приплясывать и дергать свободный край ткани, рискуя его порвать. Смотреть за ее манипуляциями было забавно и… приятно: при каждом прыжке короткая шубка задиралась, являя глазам обтянутые плотными джинсами округлости.

– Помочь? – неожиданно для себя выпалил я.

Девушка резко развернулась. Ее узкое лицо раскраснелось, густая челка разметалась по лбу, частично закрывая глаза. Она поправила шапку, сдула с глаз челку и улыбнулась.

– Было бы неплохо! А то я уже замучилась.

Я прислонил чемодан к стене и, подойдя ближе, запрокинул голову:

– Уверена, что прыжки помогут?

– Нет, конечно, – засмеялась она, – но стремянка, зараза, соскальзывает. Я уже пару раз полетела, чудом ничего не сломала. Без поддержки не обойтись. И, как назло, ни одного прохожего за последние двадцать минут.

Значит, с логикой у нее все в порядке. Ага, вот и стремянка виднеется за стеклом. Девушка распахнула дверь и отступила, чтобы я забрал лестницу. Звякнул колокольчик, приветствуя посетителей, но в магазине было темно, и разглядеть, что кроется в его глубине, я не успел.

На тротуаре и впрямь было очень скользко, на ледяной крошке виднелись углубления от ножек стремянки. Я подал девушке руку, помогая взобраться по ступенькам, а сам прочно схватился за опору. От соприкосновения с железом ладони тут же заледенели. Да, похоже, я погорячился, считая тех, кто носит перчатки, изнеженными пижонами. Иллюзии о теплой зиме у моря рассеивались с каждой минутой!

Девушка аккуратно разматывала растяжку, а я, пользуясь моментом, любовался ее ловкими грациозными движениями. Кажется, наклевывалось интересное знакомство! Уже хорошо, что начиналось оно с непринужденной помощи, а не с откровенного флирта и ступора, в которое девицы так часто впадали, завидев мою смазливую физиономию. Впрочем, усмехнулся я мысленно, сейчас у меня, должно быть, тот еще видок: от резкого ветра лицо так и горело, а глаза слезились.

Когда растяжка раскрутилась на ветру, девушка протянула ее мне:

– Теперь нужно стремянку передвинуть и растяжку закрепить, вон на тех крюках.

Что мы и сделали, быстро и ловко, не считая момента, когда ткань зацепилась за ступеньку, и мы оба едва не слетели вниз. В последний момент мне удалось одной рукой ухватить опору, а другой – девушку. Прежде, чем водрузить их обратно, я не отказал себе в удовольствии насладиться близостью ее разрумянившегося лица. От ее волос шел тонкий свежий аромат, глаза блестели.

Если девушка и разгадала мой маневр, то ее он нимало не смутил. Она улыбнулась дразняще, но не произнесла ни слова, лишь кивнула наверх, мол, давай. Мы пару минут постояли на тротуаре, задрав головы и любуясь результатом. Потом девушка перевела взгляд на мои покрасневшие руки и покачала головой:

– Ну что, я вполне заслуженно могу пригласить тебя погреться?

Я подумал несколько секунд и согласился. Занес стремянку, а девушка зажгла свечи в старинном витом канделябре, и перед нами из темноты проступили полки, заваленные многочисленными коробками с пестрыми ярлыками и обложками.

– Настольные игры?

– Да, в основном.

– И что, они пользуются таким спросом, что для этого понадобился целый магазин?

– Скепсис неуместен! – хмыкнула девушка. – На что только не идут люди, чтобы скоротать холодные месяцы до открытия сезона!

– Разве тут много туристов не в сезон?

– Конечно. Горнолыжники. Пациенты санатория. Да и местные тоже. Вечера тут долгие и тоскливые, особенно когда ветер зверствует. Не погуляешь. Вот и остается: сидеть у камина и коротать вечера с книгами или играми.

– А визор? Сеть?

Девушка брезгливо сморщила носик:

– Люди здесь консервативные, но в то же время думающие. Забивать мозги развлекательными передачами и политическими баталиями никто не хочет. Предпочитают живое общение.

Что-то было в ее голосе, что удержало меня от дальнейших скептических замечаний. Впрочем, я ей поверил, потому что еще помнил времена, когда мы с друзьями собирались, чтобы поиграть в стратегии или карты. Времена, пока в компании не появилась Санна…

Девушка, не раздеваясь, ушла в закуток за прилавком, зашуршала пакетами, зазвенела посудой, и вскоре по лавке разлился умопомрачительный запах свежесваренного кофе. Она поставила передо мной чашку, пар над которой складывался в причудливые призрачные фигуры.

– Прости, я не мастер. Знаю только самый простой рецепт. Но чтобы согреться, и того хватит, верно?

Я сделал глоток и одобрительно кивнул:

– В свою очередь признаюсь, что я – не знаток кофе, так что придираться не буду. По мне так вкусно!

– Спасибо!

– Удобно устроено: все под рукой.

– Иногда бывает такой наплыв посетителей, ни минутки свободной, вот дед и оборудовал себе местечко.

– Дед?

– Да, ему принадлежит магазин, а я так, на подхвате.

– А что, отопление не работает? – спросил я, оглядываясь.

– Да ничего не работает после вчерашнего урагана!

– Вы разве солнечными батареями не пользуетесь?

– Не все. Дед живет по старинке, он не верит в новые технологии. Вообще-то, у нас тут печка, но из-за вчерашнего недосуг ее растопить было. Ой, – спохватилась она, – я тебя все запугиваю, так возьмешь и развернешься восвояси! Вчерашнее – это все-таки нечастое явление, а вообще у нас хорошо. Надолго к нам?

– Ты так уверена, что я – приезжий?

Она пожала плечами:

– Ну, местных-то я всех знаю, если не поименно, то уж в лицо точно. Да и с чего бы местные с чемоданами по улицам разгуливали?

Только тут я вспомнил, что чемодан остался на улице. Оглянулся на витрину, за которой потихоньку сгущались преждевременные сероватые сумерки.

– Ничего, – успокоила девушка, – не украдут.

– Да, ладно, мне все равно пора. А к вам надолго, наверное. На пару месяцев уж точно.

– Здорово! – и прежде, чем я удивился ее воодушевлению, девушка пояснила, – значит, увидишь не только серый и хмурый Юблеч, но и весенний, яркий!

Если честно, уходить мне не хотелось. Девушка мне нравилась. Она была хорошенькая, живая и смешливая. Ничуть не манерничала и, что самое главное, не впадала в ажитацию от моего облика. Но повода задержаться я не нашел, а она не настаивала.

Но, прощаясь, все же сказала:

– Что ж, если возникнет вопрос, чем заняться долгим холодным вечером, знаешь, куда заглядывать! Ой!

Осознав двусмысленность сказанного, смутилась и засмеялась. Я улыбнулся в ответ и совершенно искренне ответил:

– Обязательно!

Мы простились и только через пару кварталов, борясь со встречным ветром, рвущим на мне одежду, и чемоданом, не желающим катиться по обледеневшему тротуару, я понял, что имени ее так и не спросил. Но, по крайней мере, теперь переезд в город, оказавшийся таким неуютным, казался оправданным!

2. СТЕФАН

Вообще-то, если Стефан и собирался к морю, то уж никак не в конце января и не в Юблеч. Но судьба распорядилась по-другому, когда раздался звонок, и профессор попросил его прийти в институт.

– Аурику я тоже позвал, так что будьте готовы!

Да, тактичность никогда не была сильной стороной профессора, несмотря на почетную занимаемую должность. Или, может, напротив: когда так долго имеешь дела с многочисленными проявлениями эмоций, то невольно абстрагируешься и перестаешь придавать значение тому, что преходяще? Неужели профессор уже сделал выводы касательно его чувств к Аурике?

Но, несмотря на предупреждение, Стефан все равно почувствовал, как екнуло сердце при виде разноцветных прядей, выбивающихся из-под вязаной шапочки. И лилейно-бледных щек. И ясных глаз, в которых засияли веселые искорки, когда их взгляды встретились. Мучительно видеть, что тебе рады, но не в том качестве, как хотелось бы.

– Что-то случилось? – спросила Ау Стефана после радушного приветствия.

– Не знаю, пойдемте на кафедру.

Профессор уже расхаживал по периметру кабинета, то и дело натыкаясь на углы столов и рискуя сбить папки, наваленные на них. В углу с блокнотом и ручкой примостилась пани Карская, рассеянно наблюдавшая за перемещениями своего начальника.

– Друзья мои, – заявил профессор, как только прибывшие расселись, – обойдемся без предисловий. Ситуация в Юблече обострилась, поэтому было принято решение на время второго семестра перевести вас туда. С вами, пан Левандовский, мы уже обсуждали подобную перспективу, что же касается вас, Аурика…

– Я не могу, – поспешно перебила она.

Профессор вздернул кустистые брови:

– Вот как? И вы даже не выслушаете, что там происходит?

– Я могу выслушать. Но поехать не смогу все равно. Я…, – Аурика смешалась и умолкла.

Стефан прикусил губу. Неужели она отказывается, потому что он тоже едет? Работу по проекту они вроде бы вели успешно, и, как ни старался, Стефан не мог припомнить, чтобы чем-то обидел или задел девушку. Или ей просто надоело терпеть его глупую влюбленность, которая, несмотря на его обещания, нет-нет, да и прорывалась то в мимолетном касании руки, то в грустной улыбке.

– Пани Леслава, можно вас на минуточку?

Когда они вернулись из коридора, Леслава быстро зашептала что-то на ухо профессору. Тот смутился, откашлялся, протер стекла очков и тогда уже сказал:

– Что ж, пани Халле, ваши новости, конечно, меняют дело. Не смею настаивать. Тогда… может, вы просто послушаете? Нам не помешает свежий взгляд.

– Конечно!

– Дело в том, что в Юблече, южном городе особого статуса, начались происшествия, несвойственные размеренной и спокойной жизни города. Участились несчастные случаи, причем степень их серьезности идет по нарастающей. Жертвами стали люди, чей эмоциональный потенциал оказался истощен, практически вычищен подчистую!

– Вычищен? Вы хотите сказать, что…

– Что появился некто, обладающий способностью вытягивать из окружающих эмоциональные ресурсы. Он делает это довольно умело, раз до сих пор мы не смогли напасть на след. И, к сожалению, его аппетиты растут.

Стефан заметил, как Аурика вздрогнула. Похоже, ей тревожно было слышать о таком проявлении силы.

– Как вы это определили?

– По давно заведенному порядку все случаи, которые отягощены странными обстоятельствами, курируются институтом. И пострадавшие проходят не только стандартное медицинское обследование, но и…в общем, их смотрят на эмоциональном сканере и некоторых других устройствах, позволяющих выявить внешнее воздействие на эмоциональный фон. Так вот все пострадавшие, а за последние полгода зафиксировано семь случаев, подобному воздействию подвергались.

– Семь человек? Всего-то? А вы уверены, что это не случайное совпадение?

– Нет, динамика и обстоятельства слишком схожи. И потом… Подобные случаи имеют тенденцию приобретать массовый характер. Несчастье заразно. Пострадавшие начинают восполнять ресурс за счет своего ближайшего окружения и, таким образом, число жертв увеличивается. Дошло до того, что даже туристы стали оставлять негативные отзывы, отмечая, что обычно теплая и дружелюбная атмосфера курорта заметно испортилась. Хуже того, на происшествия стал реагировать сам город. Разрушаются лестницы, мосты, дома…

– В произвольном порядке или в местах, где произошли несчастные случаи? – уточнила Аурика.

Стефан мысленно зааплодировал. Молодец, девочка, сразу выхватывает суть! Профессор, видимо, подумал о том же и лишь вздохнул:

– Вы необычайно проницательны, пани Халле. Жаль, что… впрочем, сожалеть о причинах, не позволяющих вам наведаться в Юблеч, было бы некорректно с моей стороны. Изученные детали позволяют нам утверждать, что здесь действует человек, который знаком с методиками нашего института. Тот, кто знает, как работает волновое взаимодействие людей и города. Тот, кто применял его на практике и, увы, тот, чей потенциал достаточно силен.

– Выпускник института? Но это же вызов этике! Разве может тот, кто прошел обучение, использовать свои знания во вред людям?

– Вот это нас и беспокоит. Впрочем, пока мы не можем утверждать, что неизвестный злоумышленник является выпускником. Это может быть как студент текущего потока, так и преподаватель. Собственно, для этого нам и нужен был новичок. Новичок вызовет интерес, ни у кого не возникнет подозрений, если он начнет активно знакомиться с ребятами. Тем самым, мы обеспечим возможность проверить их, не вызывая подозрений. То же самое сделает пан Стефан с преподавателями. Его перевод в Юблеч выглядит вполне естественно: мы переставили расписание, чтобы его новая программа вошла во второй семестр.

В кабинете повисло молчание. Стефан видел, что Аурика осознала всю важность событий, и втайне надеялся, что она изменит свое решение и согласится на переезд. Но следующий ее вопрос развеял иллюзии.

– Послушайте, а если вы возьмете Марека?

– Марека? Тедера? – удивился профессор, – Почему его?

– Вы же сами говорили, что у него сильный потенциал. К тому же, насколько я знаю, он сам думал о переезде.

– Но Тедер не посвящен во все нюансы, так сказать.

– Уверена, вы сможете объяснить ситуацию так, чтобы он согласился.

– Так-так, – профессор погрузился в раздумья. – Что ж, может, и стоит попробовать. Пани Халле, скажите, а вас не затруднит… гм… предварительно поговорить с Мареком. Вкратце обрисовать ему ситуацию.

Девушка улыбнулась, и у Стефана заныло сердце. Ревность не была ему свойственна. Он смиренно принял факт замужества Аурики, ее избранник вызывал у него большое уважение, и, как ни горько было признавать, но Стефан понимал, что с таким мужем Аурика будет счастлива. Но то, что рядом с ней без конца отирался нахал Тедер, его раздражало! А то, что Марек, как и предсказывал профессор, и впрямь поддался влиянию Ау, раздражало вдвойне. Вот и сейчас, профессор перестраховывается, понимая, что если именно Аурика попросит Марека о переезде в Юблеч, тот будет сговорчивее, чем если то же самое озвучит сам пан Возвех.

Дальнейшие полчаса стали для Стефана пыткой. Из окна кабинета он видел, как Аурика и Марек, который примчался в институт по первому ее зову, смеются, стоя в заснеженном дворе. Смеются, переговариваются, явно забыв о том, что здесь, на кафедре, ждут их решения. Когда Аурика порывисто обняла Марека, Стефан вздрогнул и на миг готов был забыть обо всем, чему его много лет здесь учили. Внутри поднималась жаркая волна ярости. Хотелось сбежать вниз и…

Тяжелая рука профессора легла ему на плечо, и гнев внутри сдулся, как воздушный шарик. Что ж, не это ли они стремятся донести до студентов: каждый имеет право испытывать любую эмоцию. Главное – уметь ее контролировать и не поддаваться минутной слабости. Стефан повел плечами, давая профессору понять, что владеет собой. Тот кашлянул тихонько и вернулся на место.

– Добрый день! Вы хотели меня видеть?

Тедер, без стука вошедший в кабинет, выглядел расслабленным и довольным, но Стефану не нужно было включать сканер, чтобы уловить легкую настороженность прибывшего. И с этим ходячим противоречием ему придется сотрудничать?!

3. МАРЕК

Мы встретились во дворе, засыпанном снегом. Дорожки никто не чистил – все равно каникулы. Аурика куталась в шубку, хотя денек выдался на удивление тихий и солнечный. Что-то не на пользу ей пошло замужество, хотя на свадьбе она выглядела цветущей и счастливой. А сейчас – какой-то уставшей и будто бы виноватой.

– Юблеч? – переспросил я, когда она озвучила свою просьбу. – С чего вдруг?

– Я помню, ты сам говорил, что тебе осталось только защитить диплом. Кто тебе мешает писать его дистанционно? Я знаю, так многие делают. А занятия в институте ведутся и там, ты же все равно ни с кем из наших близко не общаешься. И потом, разве не ты мечтал уехать? Тебе дают такую возможность. Город у моря. Служебная квартира. Сессию автоматом поставят.

– Это меня и смущает. Слишком много бесплатных печенек. А потом выяснится, что под красивой оберткой таится подвох. И потом, твой-то интерес в чем?

– Марек, ты сделаешь мне большое одолжение, если согласишься. Если честно, то переезд предлагали мне, но я… не могу.

– Почему?

Халле подняла на меня свои глазищи, которые на исхудавшем личике казались огромными, как у инопланетной принцессы в фильмах.

– По состоянию здоровья.

Черт, значит, и впрямь бледность неспроста!

– Заболела?

Она улыбнулась робко:

– Ну, не совсем, но в моем положении менять климат и обстановку не хотелось бы.

В ее положении? До меня не сразу дошло. А когда я понял, в чем дело, то стало как-то неловко.

– Да ты что? Поздравляю! И теперь я окажусь последней скотиной, если откажу беременной женщине?

– Вот именно, – уже широко улыбнулась она. – Ну же, Марек, соглашайся! Я замерзла, устала и хочу домой. А они ждут.

Мы оба оглянулись на окна, где маячил чей-то силуэт. Когда Ау объявила, что меня ждет важное и срочное дело, я обрадовался. Сессию у себя я уже сдал, к друзьям, по понятным причинам, наведываться не решался, и последние две недели в огромной чужой квартире стали совершенно невыносимыми. Оказалось, неприятное это дело – оставаться один на один с собой. Слишком много всплывает неприятных мыслей и воспоминаний, так, что потом в зеркало на себя смотреть противно.

В принципе, само по себе и неплохо. В Юблече мне бывать не приходилось, но какая разница, один город или другой. Там не будет ни одного знакомого лица, а главное, от счастливой семейной идиллии отца и Санны меня будет отделять добрые семьсот километров. Чем не довод?

И все же внутреннее упрямство не позволяло мне согласиться сразу, даже если тем самым я оказал бы услугу Халле, которая, если уж честно, за время работы над проектом вытянула меня из дерьма, в которое я себя загнал по уши.

– А они согласятся? Неравноценная замена-то.

– Марек, знаешь, у каждого из студентов замеряют эмоциональный потенциал. Мы с тобой лидируем… Впрочем, они лучше все объяснят, мое дело – убедить тебя выслушать их.

– Что ж, считай, что свою миссию ты успешно выполнила.

– Так ты согласен?

– Пока – только выслушать. А ты, Халле, бегом домой, тебе теперь беречься надо.

Тьфу, прозвучало пафосно и неискренне, формальная забота, как и положено в подобных случаях, хотя если и есть в этом мире человек, к которому я питал искреннее расположение, так это Аурика. Она порывисто обняла меня:

– Спасибо, спасибо! Если что, я всегда на связи.

Я повел плечами, осторожно высвобождаясь из ее объятий. Если уж меня обняла хорошенькая девушка, то я хотел, чтобы ею двигало не чувство благодарности, а нечто большее. Но, похоже, судьба у меня такая, что лучшие представительницы рода человеческого проскальзывали мимо, оставляя на душе муторное чувство сожаления и острой утраты чего-то светлого, теплого, что мне не дано испытать.

– Ладно, Халле, посмотрим, во что я впутываюсь по твоей милости!

На кафедре меня встретили взъерошенный и суетливый профессор, приветливая Леслава и Левандовский, как всегда, безупречно одетый и прилизанный до отвращения. Пижон! Впрочем, я постарался спрятать глухое раздражение, которое он у меня вызывал, ведь со слов Аурики выходило, что именно с ними мне предстоит больше всех общаться в том деле, которое мне решили поручить.

Речь профессора была не совсем внятной. С его слов выходило, что недавно в Юблече начались странности. И, как подозревал профессор, в этих происшествиях был замешан некто, имеющий отношение к институту. Мол, пользовался он методами и способностями, которым учили только здесь. Вычислить его пока не удалось. За выпускниками и сотрудниками, попавшими в список подозреваемых, следили профессор и Левандовский, мне же предложили проверить студентов нового курса.

– Марек, прошу еще раз обратить ваше внимание, что мы открываем вам строго конфиденциальную информацию, и я надеюсь, вы ответственно воспримите свою роль в нашем деле. Если бы не особое положение пани Халле, мы бы…

– Я понял, понял, давайте все же к делу.

Я успел заметить, как дернулся Левандовский. Ох, не по душе ему моя бесцеремонность, но пусть уж терпит! В конце концов, они во мне нуждались больше, чем я.

– Чуть позже вы изучите, что каждый человек обладает определенным эмоциональным потенциалом, используя который он может оказывать воздействие на окружающих. Помните, вы спрашивали про манипуляцию? К сожалению, это воздействие может быть разрушительным, причем на буквальном физическом уровне. Если совсем уж упрощать, то появился человек, который забирает энергию у окружающих, из-за чего с ними происходят всякие неприятные вещи. Ссоры, конфликты, стрессы – явление, которое можно успешно регулировать, обладая определенным уровнем знаний и умений, но здесь… В городе участились несчастные случаи.

Я перевел взгляд на Левандовского, который все это время молчал, лишь пометки в блокноте делал. У меня создалось четкое ощущение, что мне полчаса усердно пудрили мозги, призывая искать мифического злодея, который, видите ли, испортил отдых туристам! Ладно, допустим, жить в городе, в котором происшествия случаются крайне редко, неплохо! Погостив в столице у своего друга детства, я успел убедиться, что в Валновице – просто рай. За неделю в столице я насмотрелся столько аварий, драк, скандалов, что почувствовал себя героем криминальной сводки. И, вернувшись, облегченно перевел дух.

К хорошему привыкаешь быстро. Если Юблеч похож на Валновице, то понятно, почему его жители всполошились. И все же. Семь человек за полгода…

– Первый пострадавший упал с лестницы, отделавшись ушибами, – вдруг произнес профессор, словно подслушав мои мысли, – последний – прыгнул с моста. Сейчас он в коме.

До меня не сразу дошло.

– Что значит: прыгнул?

– То и значит, Марек, он совершил попытку самоубийства. Пока неудачную, но никто не даст гарантий, что он ее не повторит. Если выживет, конечно.

– То есть…

– То есть… – подхватил Левандовский, которому, похоже, мои сомнения надоели, – есть некто, после общения с которым с людьми что-то случается. И это «что-то» от случая к случаю становится все серьезнее: от пары синяков к критическому состоянию. Увеличивается также и частота. Сначала происшествия фиксировались раз в месяц. Последние три случая – уже за только за январь. Он наглеет…

– Он? Или она?

– Или она, – кивает Левандовский. – Мы не знаем, кто это. Но чем быстрее узнаем, тем больше шансов предотвратить катастрофу. И именно вы сможете нам помочь.

Меня охватил азарт. Кем бы он ни был, таинственный злодей, я ему позавидовал. Обладать такой властью над людьми! Интересно, а как он расходует ту энергию, которую выкачал из жертв? Выбирал ли он их случайно или мстил кому? На мгновение мелькнула соблазнительная мысль, что знай я, какими методами он пользовался, то рискнул бы вернуться домой. Дорого бы отдал за возможность надавить на невидимый рычаг и насладиться тем, как отец с Санной ссорятся! С лестниц падать необязательно, но вот рассорить их… Потом до меня дошло…

– А вы ведь с самого начала не собирались привлекать Халле к этому расследованию? – во мне стал закипать знакомый гнев. – Вы предложили ей, зная, что она откажется и предложит мою кандидатуру. Если не сами мягко подтолкнули ее к этой мысли. Знали, что если попросит она, а не вы, я точно соглашусь! Вам нужен не просто студент. Вам нужен человек, схожий по реакциям с пресловутым злодеем, которого вы ищете, так? Халле – умница, но она светлая, она людей мирит и помогает им. А я легко пойму логику злодея, потому что и сам такой!

Профессор принял мою вспышку на удивление спокойно: терпеливо дождался, пока я иссякну, а потом сказал:

– Зря вы негодуете, Марек. Так уж вышло, что ваш эмоциональный потенциал имеет знак «минус». Условно, конечно. Но, как вы сможете убедиться, дело не в самих способностях, а в том, на что они будут направлены. Если вы поймете логику преступника, а именно таковым мы его считаем, это же не значит, что вы последуете по его пути. Что в том зазорного? Вековая традиция: охотники вживались в образ преследуемого зверя, сыщики стремились отождествить себя с преступниками.

Он сказал это так уверенно, что вся моя злость мгновенно улетучилась.

– Смогу убедиться? О чем вы?

– Несмотря на оказанное вам доверие, вы были и остаетесь всего лишь студентом-первокурсником. Вы многое не знаете о себе, Марек, но раскрытие собственных возможностей будете постигать на этот раз, так сказать, в полевых условиях. Я всегда был теоретиком, но не могу недооценивать эффективность практики. Итак, вы согласны?