Радуга в ноябре

© Александра Глазкина, 2022

ISBN 978-5-0059-1860-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мне кажется, у любого человека есть отражения во всех сферах. Как будто его идеальное состояние разбито-разбросано на маленькие кусочки. И когда удается найти время дня и года, напиток и блюдо, музыку и книги, цвет одежды и скамейку на городской улице, кота и друга по переписке; объятия, в которых уютно, и улыбку, на которую хочется ответить; то это состояние возвращается, наслаивается, сливается, и тогда можно быть самим собой таким, каким ты и задуман: гармоничным и счастливым.

В этом сборнике я собрала то, что меня греет, радует, удивляет, заставляет улыбнуться, даже когда грустно. Если настраиваешь сердце на восприятие повседневных чудес, они смелеют, начинают проявляться и происходить чаще. И тогда можно вернуться в счастливое детство, заметив у обочины невзрачные цветы; совершить кругосветное путешествие, не покидая город; завести собаку, которая уже живет на соседней улице и даже увидеть радугу в ноябре…

ОСЕНЬ

Я люблю слушать ветер, который запутался в берёзовых кронах, и теперь сердится… В такие мгновения кажется, что весь мир – это ветер и теплый сентябрьский свет. У каштанов-альбиносов, не дождавшихся падения, грибной запах. У жёлтого помидора – вкус сладкого перца. Лето и осень схватились в шутливой борьбе, все спутали, смешали, и мы с наслаждением пьем и вдыхаем этот микс вкусов и ароматов. Лето пока ещё лето, но осень уже расставляет метки: там – жёлтая прядка в зелёной кроне березы; тут – багряный мазок на виноградной изгороди. По обочинам ветер метёт опавшие листья, и колючие каштанчики, обещая скорую охоту, заманчиво проглядывают сквозь рыжеющие ладошки. Хорошее время. Спокойное. Ветер и свет.

Каштановое

В городе пахнет гарью и затхлой водой (где-то горит степь), от этого все ходят настороженно-недоверчивые, улыбки и кивки отпускают крошечными порциями.

Ветер – сам себе хулиган и сам себе дворник: сначала насыпал на аллею листьев и трухи, потом их же решительно, одним порывом, смел.

На пустой площади мальчишки пробуют запускать воздушного желто-оранжевого змея – и вот уже, после яростной схватки с ветром, в небе реет знамя цветов осени.

На нашей любимой каштановой аллее начинает сбор «урожая» – каждый норовит наподдать ногой тугие колючие шарики, чтобы потом выудить из скорлупы каштанчик: нежный, гладкий, рыже-коричневый с разводами, и спрятать в карман – на удачу!

Солнце играет в прятки, выбрав густые кроны деревьев в качестве убежища. Каштановые и кленовые ладошки весело машут тем, кто после нудных школьных уроков и трудностей рабочего понедельника способен радоваться пронзительной и мимолетной красоте сентября…

Осеннее утро

В пустом парке, разбрасывая радужные брызги, весело крутятся «поливалки». На новеньких лавочках уже успели появиться нарисованные белым маркером сердечки с инициалами влюбленных (через дорогу – школа). Крепкие еще каштанчики дразнятся, покачиваясь над головами прохожих. Клены горделиво расправили веера своих «вертолетиков». Все чистенькое, умытое, свежее. Готовое к восторгам. Вот только сонные люди, спешащие на работу, пока к ним не готовы.

На каштановой аллее можно встретить бегуна, ловящего свой ритм в наушниках, или велосипедиста (он же – частный стоматолог до начала приема). Где-то, возможно, спортсмены-любители – явление заурядное, но у нас нужно иметь определенное мужество, чтобы выйти в свет в таком виде и с таким занятием.

Дятлы сосредоточенно стучат по деревянному фонарному столбу. Голуби раскачиваются на проводах, как на качелях. Весело щебечут в кустах первые, пока еще редкие, гостьи-синички. Коты и собаки занимают дежурные посты возле колбасных ларьков и на ступенях супермаркетов. Режим «щенячьи глазки» включен, и пусть никто не уйдет ненакормленным.

На овощном рынке весело перешучиваются между собой торговцы, но стоит появиться редкому в такой час покупателю, как собеседники тут же превращаются в соперников, и наперебой зазывают людей к себе, используя весь арсенал обольщения и сладких обещаний. Но самые цветистые речи меркнут перед сиянием глянцевых яблочных боков, перед веселой зеленью огурчиков и сочной помидорной свежестью… От изобилия форм, цветов и ароматов слегка кружится голова. Осенняя роскошь урожая во всем великолепии! Праздник сердца!

По всему городу вереницей растягиваются школьники: теперь все учатся в разное время, а поскольку нет звонков и родительского контроля, как тут не задержаться перед витриной с плюшевыми игрушками? Как не покрасоваться перед хихикающими одноклассницами, сделав крутое сальто на турнике? Как не свернуть к фонтану, чтобы украдкой намочить ладошки? Из школы потом тоже будут выплескиваться тонкими струйками – уставшие, слегка ошалелые от хаоса новых правил, но тут же расправят плечи и понесутся прямо в объятия солнечной ласковой осени.

Кругосветка

Вышли в золотой солнечный день в раздумьях, в какую сторону направить свой исследовательский интерес… Двинулись в сторону балки, мазками раскрашенной в жёлтое, лиловое и малиновое. Все же новые места будоражат воображение. Коряга, похожая на застывшего великана; непонятная трава, похожая на водоросли; нежные птичьи перепевы; блеск церковных куполов в дальней дали… В балке по-особому умиротворённо, волшебно и легко дышится.

Потом долго поднимались в гору и пытались понять, в каком районе вышли. Увидели изящные круги голубей над элеватором, почтовый ящик в виде домика с окошками, девичий виноград, льнувший к изгороди. У магазина погладили бархатистые ушки щенка, которого парень отдавал даром, бережно усадив его под одеяльце в коробке (эх, когда-нибудь сбудется и эта мечта!).

Потом, как часто бывает, путешественники устали, но глоток воды и круассан с шоколадом вернули силы! Правда, немного схитрили – часть пути ехали, а не шли. В уже знакомом парке набили карманы сокровищами: каштанами, желудями и еловыми шишками. И, переполненные впечатлениями, побрели домой. Совершив, выходит круг по городу.

Оправдать ноябрь

Ноябрь – самый честный месяц. В другие месяцы мы можем бесконечно играть в прятки, скрываясь за снежным январским покровом или буйством майского цветения, или мартовскими ожиданиями новизны или сентябрьской пронзительно-золотой завесой.

А ноябрь – росчерки голых ветвей на вылинявшем небе, усталая земля, ждущая снега. Когда вокруг все лаконично и прозрачно, уже не спрячешь чувства ни от окружающих, ни от самих себя. И тогда невольно приходится задавать себе вопросы, которых так долго и успешно избегал, прячась за внешней пестротой: комфортно ли мне с собой? Счастлив ли я? Куда я иду?

Наступление ноября – сигнал, что все, чего мы избегали, выходит наружу. Смотрит из зеркала с неотвратимостью очевидного. Ну, что сделано, достигнуто, отпущено, развязано, дополнено? Теплые пледы и какао с зефирками – лишь отвлекающий маневр, но от главного не убежать.

Ноябрь – самое время получать ответы из глубин своей души и следовать этим подсказкам, не меняя кардинально жизнь, но плавно и бережно сдвигая ориентиры. Так падают на землю самые последние листья – покорившись своей судьбе.

Вперемешку

В магазинах керамические тыквы и маски для Хэллоуина лежат вперемешку с елочными игрушками. Впечатление то еще! Ноябрю в этом плане не везет. Все сполна насладились листопадом и мечтают о снеге и новогодних праздниках. А мы вчера успели поймать за хвост последний, до дождей, тихий день – уже в сумерках гуляли в роще. Розово-красные кроны скумпии мерцали, как торжественные костры.

Сегодня уже голые ветки увешаны дождевыми бусинами, а вороны, до невозможности растопырив клювы, таскают орехи. Это другое время, но вот уже несколько лет я верю, что оно – тоже хорошее. И даже необязательно прятаться в норке из пледов, сушить ломтики лимонов и яблок и наслаждаться прочими уютными радостями (хоть это все и имеет место быть). Шагать, разгребая плотную листву, и вдыхать свежий холодный воздух – тоже радость. И вот, когда смиряешься, впускаешь в сердце кроткую прелесть ноября, он делает неожиданный подарок: на бледном небе из ниоткуда ярким мазком проступает радуга!

ЗИМА

Зима проводит репетицию снегопада: примеривается, присматривается, засыпав все инеем – хорошо ли, изящно? Цветы и листья похожи на изысканные засахаренные лакомства, поданные к столу Снежной Королевы. Через пару часов под лучами еще упорно греющего солнца хрупкое волшебство исчезнет, а пока осторожно, затаив дыхание, можно идти по улице, зачарованной дыханием зимы…

Кузинатра

Зимой все просто и ясно. Тут не до высоких целей и глубоких смыслов. Цель одна: добраться домой сквозь препятствия в виде ветра, который не то, что дует навстречу, а надвигается плотной стеной; и колючего снега, и плохой видимости, и коварного льда, которого не видно под заносами… Добраться туда, где тепло, где мягкий сливочно-медовый свет в окнах, и пахнет шарлоткой, и на диване пестрыми клубками свернулись две мурчалки. В такие моменты все сворачивается до точки, до узорной снежинки, до фонарного пятна на фоне черного неба. И это такое счастье, если честно!

А днем, пока взрослые, проклиная непогоду, брели забирать детей, дети, которых отпустили чуть раньше, кидались снежками, валялись в сугробах, ели снег, хохотали, бегали, проваливаясь по колено; перекрикивались звонко и честно-честно не замечали ни пронизывающего ветра, ни режущих лицо ледышек, ни снежной крупы за шиворотом. И смотреть на это тоже было счастьем.

И пусть зима включилась внезапно, ведь еще вчера мы собирали в траве последние, рдяно-красные яблоки и смотрели, как перемигивается солнце сквозь березовое золото. Все равно снегопад – каждый раз – это обновление. Полная перезагрузка.

Вот…

Люди после праздников похожи на самодельные елочные игрушки, извлеченные из коробки: там бочок примялся, там бусинка отклеилась, там краска с лица смылась. Тем интереснее выхватывать из серо-черной толпы яркие образы.

Вот парень в спортивной куртке бережно несет в руках укутанную в целлофан огромную бумажную розу нежно-пудрового оттенка. Соловья в клетке не хватает…

Вот двое мужчин с похмелья яростно спорят над полками в игрушечном магазине, пытаясь понять, является ли машина для Барби полноприводной. Барби в гламурных нарядах с блестками брезгливо морщат пластиковые носики и отстраняются вглубь своих коробок.

Вот девушка катит по супермаркету тележку, в которой лежит две бутылки молока и пучок сельдерея. На голове у покупательницы – ярко-розовая шапка в форме поросячей головы, а из карманов заячьими ушками свисают длинные перчатки в сине-зеленую полоску.

Вот папа, на радость детворе самозабвенно лепящий снеговика, горделивым жестом набрасывает на того старую выцветшую клеенку в крупную коричнево-желтую клетку и, отступая, замирает на миг. Так и видятся в дрожащем свете фонарей фантомы рыцарей, спешащих навстречу приключениям.

Вот официантка в кафе, готовя для меня счет, натягивает на жестяную кружку со сдачей крошечную шерстяную шапочку. Щелчком пальца с новогодне-звездным маникюром щелкает по ней, расправляя примятый помпон.

Вот шумная компания молодежи украшает невесть откуда взявшейся мишурой елки, выброшенные позади стеклянной будки автобусной остановки. А потом, взявшись за руки, хохоча и поскальзываясь, начинает водить хоровод, приглашая к веселью всех пассажиров, что выбираются из редко прибывающих маршруток.

Вот старушка за окном сонно ползущего троллейбуса бережно прижимает к груди плюшевого оленя, при каждом рывке расправляя его уныло свисающие по сторонам мягкие рога. Потом, совершенно по-детски, дышит на стекло и растирает его варежкой, всматривается, что там, за окном.

А за окном – люди. Хмельные, разочарованные, смеющиеся, уставшие, влюбленные, хлопотливые, невыспавшиеся, не дождавшиеся праздничного волшебства и сотворившие его. Люди, вступившие в январь нового года, который пока неясным акварельным наброском проступает на полотне слежавшегося снега. Каким он будет? Какими будем мы?

Снеговик в клеенчатом плаще, воровато озираясь, салютует рукой-палкой уходящему семейству своих создателей. С неба крупными хлопьями летит снег. На фасадах домов озорно перемигиваются огоньки гирлянд. Утомленный город затихает, готовясь к рождественским сновидениям.

Праздничные хроники

«Автобус на сметане» – мелькает перед глазами надпись. Трясу головой, читаю снова: «экологический автобус на метане». А, понятно. Наверное, после трех часов дороги из города в город просто пора перекусить.

В моей любимой кофейне пусто. Бариста, официант и я, единственная клиентка. И зал, наполненный солнечным утренним светом и переливами новогодних украшений, развешенных под потолком. Латте (впервые произнесла его название с правильным ударением) хорош, как и прежде. А вот в моих любимых сырничках заменили малиновый сироп на клубнику и киви. Неплохо, но не то.

В кофейне появляется еще одна клиентка. Утро – время одиноких женщин? Но нет, вскоре к ней присоединяется подруга, они оживленно щебечут и покидают зал, не сделав заказ. Сорри! – с улыбкой кричит женщина официанту и убегает.

Я снова одна… Невольно чувствую себя мажоркой, которая сняла весь ресторан, чтобы люди под ногами не путались и не сбивали аппетит.

В автобусе – свои типажи.

Брутальный парень с бородой, широким разворотом плеч и… в красной шапке с бубоном. Женщина с экологичной сумкой, сшитой из занавески, в которой (сумке) лежат три помидора и моток золотой фольги. Мужчина, который по телефону настойчиво убеждает неведомую Лену, что он уже уехал, и ладно, что сорок минут на остановке ждал, ничего страшного, встретятся в другой раз. И все равно не выдержал, вышел и поехал обратно на заветную встречу.

За окном не менее весело: девчушка лет шестнадцати распевает на остановке (она в наушниках), пританцовывает и не замечает, что из расстегнутого рюкзака летят на землю мелочи. Надеюсь, ей попадутся добрые люди! Женщина в модном пальто-халате катит за собой игрушечный грузовик на веревочке. Потом выяснится, что ее сыновья весело ускакали далеко вперед, почти на квартал, но образ городской сумасшедшей, что вместо собаки выгуливает машинку, уже возник в моем буйном воображении.

Вывески магазинов, меняющиеся с завидной регулярностью, продолжают удивлять оригинальностью. «Мир волос», например. В витрине выставлены многочисленные флаконы с профессиональными шампунями и спреями, но все равно ассоциации с фильмами-ужастиками, когда внутри все будет завешено волосами… Или – ортопедический центр «Эдип». Перепутали с Эскулапом? Или это троллинг клиентов, несведущих в греческой мифологии?

Новинка в украшении домов – висящие на балконах, окнах и заборах надувные Санта-Клаусы с мешком подарков. Правда, больше похожи на воров, чем на добрых волшебников. А некоторые уже сдулись, и выглядят вообще, как… ну, не празднично, в общем…

В столовой обедает семейство: бабушка, мама с папой и двое малышей. Один ревет, потому что мама успела разломить котлету на куски, а он хотел кусать целую! Папа грозится, мол, сейчас выйдешь отсюда! Мама ловко засовывает куски котлеты в рот орущему чаду. Бабушка интересуется, а как же ты, внучек, в садике ешь? Кто ж тебя кормит? «Сам», – гордо отвечает малыш. Бабушка не верит. Папа шутит: «на самом деле, есть специальный человек, он приходит к обеду и говорит, а-ну, Матвейка, открывай рот!». Все начинают смеяться. Малыш тоже. Слезы высохли. Последний кусок котлеты мама, пользуясь моментом, засовывает сыну в рот.

В кино я случайно попадаю в vip-зал с мягкими широкими креслами и откидным столиком. За малым не поддаюсь искушению нажать на непонятную кнопку, потом выясняется, что это – кнопка вызова официанта. Так он, бедный, и бегает, согнувшись, разнося кофе и попкорн. Как по мне – блажь, но люди, гоняющие «холопа», видимо, не замечают забавного отзеркаливания с тем, что происходит на экране.

Зачем приходит снег?

Откуда он берется? Версий много. В сказочной версии братьев Гримм – это госпожа Метелица взбивает свою перину. В стихотворной версии Андрея Усачева – небесный зайчик вычесывает свою шубку. В прозаической версии ученых – это всего лишь изменение воды под воздействием разности температур. А как бы сам снег объяснил свое появление? Кто он? Откуда? Зачем к нам спускается с небес? Давайте попробуем включить воображение и послушать его версию. Не то, как мы видим снег, а то, как он видит нас.

Я так редко вижу лица! Мир людей для меня – это мир цветных шапок со смешными помпонами (их, как я понимаю, носят те, кто в детстве слушался маму) и разномастных макушек – кудрявых, взъерошенных, светлых и рыжих (их обладатели, видимо, считают, что бунт уместен всегда – даже в минус десять). Я покорно и бережно посыпаю головы и шапки, как хозяюшки посыпают пирог сахарной пудрой, а сам мечтаю увидеть запрокинутые к небу лица с сияющими от восторга глазами и упругими, румяными от мороза щечками. Лица – и протянутые ладони, чтобы потом люди подносили варежки к глазам и восторгались хрупкой причудливой красотой моих снежинок.

Но такая радость мне выпадает редко. Чаще всего на меня обращают внимание те, чьи сердца стучат в унисон с мирозданием: дети, влюбленные и чудаки. Конечно, я рад и их вниманию, но как же я мечтаю о том, чтобы и остальные: суетливые, измученные, равнодушные, уставшие, все, для кого мое появление – лишь препятствие на дороге, на миг забыли о своих проблемах. Остановились. И подняли мне навстречу свои бледные осунувшиеся лица. Чтобы вспомнили, каково это: ждать и мечтать, верить и радоваться. Чтобы вспомнили, что мир любит тех, кто любит его.

Если победить

…лень и усталость, и выйти в половине девятого вечера гулять с дочкой, то можно увидеть, как половинку луны, висящую в пустоте, ночь бережно укутывает молочно-белыми облаками.

И как подмигивает красным крошка-Марс (может, это и не он, но мы решили поверить).И как блестит на дороге ледяная крошка, словно рассыпали целый грузовик сахарного песка, а потом гигант-сладкоежка слизнул его языком.

И можно слепить снеговика. И соревноваться, кто попадет снежком в игрушечный домик (промазали обе). И постоять в прохладной тишине, запрокинув головы, чтобы смотреть на бесстрастно мерцающие колючие зимние звезды.

Нагулять себе румянец, аппетит и хорошее настроение.

Согреться ароматным чаем, схрумкать остатки песочного печенья, которое вчера тоже так лень было готовить, а вышло на ура.

И крепко потом спать.

«Классно! Столько всего сегодня запишу в дневнике!» – сказала дочка.

И я подумала, что это тоже – отличная мотивация. Добавлять себе классных реальных событий и впечатлений, а потом о них писать!

50 оттенков белого…

У снега – много оттенков. Давний, лежалый снег – уставшего, грязно-серого оттенка, захлестывающий своим унынием такое же вылинявшее небо, низко нависшее над притихшим городом. Такому снегу радоваться невозможно. Вылазка на улицу – лишь необходимый путь из пункта А в пункт Б, когда все внимание направлено внутрь; нет, не в собственные мысли и душу, а всего лишь в недра пуховика, где средоточие тепла.

В сильные морозы снег становится голубоватым, льдисто-переливчатым, торжественным, напоминающим о дальнем Севере, о волшебных сказках и дыхании Вечности. Невольно подбираешься, становишься сдержанным и внимательным. Трогаешь хрустальные ветки, вслушиваешься в скрип снега под ногами, пронзительно-холодный воздух вдыхаешь осторожно, маленькими глотками, чтобы ненароком льдинка не кольнула в сердце.

В яркий солнечный день снег – празднично-золотистый, как накрахмаленная скатерть, которую хозяйка приберегала для прихода самых дорогих гостей. Росчерки птичьих следов чуть темнее, они наполняются темно-золотым, вышитой узорной дорожкой. Снег искрится и переливается, а та часть, что успевает подтаять, лишь добавляет ему дрожащего, нежного, волнующего.

Но, конечно, самый красивый – первый снег. Ослепительно-белый, мгновенно пробуждающий надежду на обновление и веру в чудеса. Зима знает об этом, поэтому, время от времени, когда люди устают от монохромности за окном, подсыпает из своей небесной корзинки нового, свежего, радостного, чтобы хватило терпения дождаться весны…

Раскрашивая будни

С приходом холодов самое время обустроить себе уютную берложку. Дочка притаскивает на диван подушек и пледов, обкладывается книжками, раскрасками, блокнотами. Ну, и мурчащую кошку под бочок пристраивает, конечно же. И творит миры. Свою реальность, где разноцветные коты разгуливают под зонтиками, русалки щеголяют хвостами в зелено-бирюзовую клетку, героини любимых мультфильмов носят платья в форме розовых бутонов, а в витрине магазинов красуется мороженое всех цветов радуги.

На ватмане повторяется пять-шесть раз трафарет платья, но после того, как юная художница взяла в руки фломастеры или гелевые ручки с блестками, модели на листе проступают – хоть сейчас отправляй парижским кутюрье! Смелые сочетания, стильные детали, причудливые фасоны…

Потом, вмиг, переключается. Ручки горой сдвигаются в сторону, на откуп проснувшейся кошке, а из вороха книг достается любимая (сегодня или всегда – как повезет), новая, старая (еще моего детства). И теперь идет погружение в миры чужие, благо воображения хватает, чтобы представить и белый парусник в свинцово-сером море, и волшебника, летящего в облаках, и детей, сквозь портал-картину провалившихся в сказочную страну.

И неважно, что там, за окном: ледяной ли дождь, сердитое ли завыванье ветра, ранние ли сумерки, поглотившие закат, так и не успевший разгореться. Главное, что внутри – тепло и уютно. Легко греться, когда в сердце разлито сияние творить и делиться сотворенным.

Каштаны под снегом

Носком сапога случайно поддеваю нечто под слежавшейся снежной корочкой, и на пару шагов вперед улетает каштан. Бледно-серый, скользкий, растрескавшийся. С каким упоением несколько месяцев назад мы вели охоту на эти шарики с лакированными тугими бочками! Шарили в листве, хвастались трофеями, набивали карманы, удивлялись разнообразию форм и размеров. Это только несведущий думает, что все каштаны одинаковы! Мы же знаем о каштанах-сердечках и каштанах-идеальных шарах, о каштановых семейках, ютящихся под одной колючей кожурой, и о каштанах-одиночках, заполняющих все пространство и вырастающих до размеров некрупного яблока.

Но сейчас, когда снег смыл все краски, а деревья уснули до весны, на оставшиеся на земле каштаны смотришь с жалостью или равнодушием. И дело даже не в том, что они утратили товарный вид. А в том, что для них сейчас – не время. Так, например, не воспринимается великолепие осеннего леса в кадрах фильма, который смотришь весной. Или не удается проникнуться настроением стихотворений о зимнем лесном убранстве, когда только началось лето.

Каштаны – актеры двух сезонов. Весной деревья торжественно украшены цветущими канделябрами, а осенью – щедро одаривают прохожих своими колючими плодами (иногда – прямиком по макушке). Летом же они становятся всего лишь представителями природной массовки, что дает нам тень. А зимой… зимой пусть спят, грезя о возрождении. Всему свое время, даже если деревьям недоступно знание цитат великих философов.

Простые сокровища

Река обмелела и обнажила дно, явив скрытое. Многочисленные валуны, об которые летом, при купании, мы нещадно обдирали коленки, густо облеплены мелкой ракушкой. Кое-где яркими оранжевыми всполохами среди бежево-ржавой монохромности пылают кустики водорослей. Чьи-то следы на безупречно вымытом песчаном берегу похожи на причудливые рисунки распустившихся роз. Вода, очистившись от осенней зелени, бежит говорливыми серебристо-синими струйками, огибает песчаную косу, не понимая, что случилось с береговой линией. Куда ей теперь стремиться?

На подтаявшем льду посреди реки сидят пестрой стайкой рыбаки. По песчаному склону бродит мужчина с металлоискателем. Каждый жаждет найти свое сокровище. А мы уже. Под ярким солнцем, редким гостем января, на обмелевшем берегу отливают перламутром ракушки, переливается серебром лед, светится золотом каждая хвоинка на высоких соснах, рассыпаются рубинами перемерзшие ягоды шиповника.

Бисеринками дрожат на ресницах слезы то ли от ослепительных солнечных бликов на речной глади, то ли от щемящего ликования, что даже зимний бесснежный мир может быть таким прекрасным…