Мир на волоске

На запястье мигал голубой индикатор синхронизатора WhaleBlue-UniLang, превращая речь командира Ли Вэя в интеллигентный плавный баритон на чистейшем русском:

– Системы готовы. Тяга на 40% за три, два, один… Контакт.

Содрогания корпуса были крохотным отголоском той умопомрачительной мощи, что бесновалась в нескольких десятках метров за слоями несокрушимой защиты. После месяцев невесомости сила тяжести в одну десятую земной казалась даром богов. Вместо надоевшей легкости Марков наконец почувствовал собственное тело.

Слева Марина Соколова с порозовевшими от перегрузки щеками замерла, впиваясь пальцами в подлокотники. Напряжение на ее лице сменилось улыбкой предвкушения интересного путешествия. Термоядерный привод не ревел, подобно химическим двигателям. Но сотой доли его энергии хватило бы, чтобы разорвать корабль на части.

Тайконавты работали молчаливо и слаженно, лишь иногда перекидываясь обрывистыми фразами. Командир Ли Вэй почти не поворачивался к гостям, занятый работой и контролем сотни показателей. Его помощница Чэнь Цзин, с точеным, будто у звезды эстрады, лицом, отслеживала кривые излучения на сенсорах. Коренастый и непроницаемый Чжан Юй проверял механику – от балластных клапанов до контуров вентиляции. Их движения напоминали ритуал, лишенный суеты. Русские следили за коллегами, пытаясь понять их настрой. UniLang выхватывал отдельные фразы и переводил на лету.

– Поток гелия-3 в пределах нормы. Контур охлаждения стабилен.

– Отлично. Состояние экипажа в норме. Показатели стабильны. Русские гости, как вы?

Соколова усмехнулась:

– Русские гости мечтают о траве у дома, но жаждут приключений.

Уголки губ Чжана приподнялись на миллиметр.

Десяток миллионов километров прошел незаметно – в чередовании рабочих смен и изучения необходимой информации. Земля превратилась в точку среди неизменных созвездий, когда космический скат развернулся задом наперед и начал торможение.

«Цюйцзинь» мог не просто слетать до Юпитера и обратно за три месяца. Две трёхместные каюты, каюткомпания, инновационный туалет – по сути небольшая яхта, полностью автономная, с запасом хода в миллиарды километров.

Про туалет ходили легенды: к разгадке его секретов вплотную подобралось одно лишь НАСА.

Прежние корабли ходили по расписанию небесной механики – стартовое окно, баллистический коридор, точка встречи. «Цюйцзинь» был первым, кто шёл куда хотел, как корабль в океане. В теории тяга позволяла ему садиться даже на безатмосферные тела вплоть до лунных размеров – с гравитацией до десятой доли земной.

Они достигли места катастрофы без приключений. В космосе не остается ни воронки, ни пепелища – только условный центр разбегающегося облака осколков. Пока Федор и Марина размышляли, китайские коллеги невозмутимо занимались рутиной, выборочно проверяя бесчисленные подсистемы вслед за бортовым ИИ.

– Цюйцзинь, напомни расчетную картину катастрофы, – попросил Ли Вэй.

– После взрыва в одну килотонну должны были остаться с десяток обломков по несколько десятков метров и тысячи мелких. – рапортовал ИИ, – на вашем экране ожидаемая картина по категориям.

На главных экранах широкополосных радаров на десятки тысяч километров вокруг зияла пустота. Изначально катастрофа произошла в трех миллионах километров от планеты, но обломки уже проделали половину пути до орбиты Марса.

– Глубокая проверка сектора сто пятьдесят восемь… И тут ничего.

Голос Ли Вэя в исполнении переводчика оставался ровным, но по движениям рук Марков заметил: напряжение тайкунавта нарастает.

– Тепловой след отсутствует. Магнитные аномалии отсутствуют. – продолжал командир.

– Источников ионизирующего излучения не обнаружено! – докладывал бортовой ИИ «Цюйцзиня».

Что ж, никаких следов тысячи тонн металла, керамики и композитов. И уж тем более «спецгруза» – так политкорректно UniLang переводил ядерные заряды. Федор слегка улыбнулся, вспомнив термин «спецбоеприпас».

Прорыв наступил спустя шесть часов направленного сканирования. Усталые глаза Чэнь Цзин неотрывно следили за показателями – она увидела точку быстрее, чем голос «Цюйцзиня» возвестил о находке:

– Четыре объекта в секторе пятьсот двенадцать, азимут сто тридцать, угол минус двадцать семь, плюс-минус три градуса. Дистанция восемнадцать тысяч километров. Размеры от тридцати до шестидесяти сантиметров. Слабое, но стабильное эхо!

Тихонько заработали маневровые двигатели – «Цюйцзинь» разворачивался «лицом» к цели. На экране едва заметно мерцали заветные четыре точки. С непостижимым проворством челнок преодолел требуемое расстояние. Когда скорости синхронизировались, Ли Вэй включил приближение. Первая находка висела в пустоте прямо за стеклами рубки. Шестигранная ячейка солнечных панелей «Арго», вращающаяся точно в замедленной съемке, дрейфовала в безмолвном одиночестве. По космическим меркам объект был на был совсем рядом – можно было приступать к делу.

– Начать сбор образцов, – скомандовал Ли.

Четырехрукий андроид Lun, похожий на пришельца с дешевых иллюстраций к фантастическим романам столетней давности, дождался своего часа. Шлюзовая камера распахнулась, открывая потрясающий и губительный вид. Отстегнулись магнитные путыкрепления – робот устремился к цели. Тонкий кабель соединял его с грузовым отсеком, служа поводком и каналом связи одновременно. Включив реактивный ранец и переведя конечности с четырьмя степенями свободы в режим «клешня», Lun приблизился, затормозил и проворно захватил цель. Блики солнечного света играли на его конечностях при каждом движении.

– Есть контакт! – раздалось на мостике.

Щелкнули магнитные ловушки хватких робо-рук. Чжан скомандовал возврат. Обратная дорога далась сложнее: Lun должен был не повредить находку и не запутаться в «поводке», мастерски маневрируя на реактивном ранце.

Операцию по сбору обломков повторили трижды – все найденные объекты выглядели одинаково. Пришла пора первых исследований.

Лаборатория «Цюйцзиня» напоминала модуль базы на далекой планете: залитая светом LED-ламп цвета марсианского рассвета, наглухо изолированная от мира.

Найденные ячейки панелей лежали на центральном столе в перекрестье ламп, готовые к исследованию 3D- сканерами и датчиками. Тонкие пальцы Чэнь Цзин в серых антистатических перчатках осторожно ощупывали поверхность. Рядом, склонившись над голографическим проектором, Марина Соколова изучала поток данных; собранные на затылке русые волосы казались серебристыми под синим светом дисплеев.

В ушах звенело от неестественной бархатной тишины, периодически нарушаемой ровным шумом вентиляции и попискиванием приборов. Ни окон, ни даже экранов внешнего обзора – только матовые панели стен и стерильный свет.

– Что ты скажешь нам, осколок большой стрекозы? – шепнула под нос Марина, всматриваясь в находку.

Улики выглядели инопланетными артефактами: куски расслоившегося грязно-голубого кристалла с щербатыми краями. Чэнь Цзин и Марина работали в костюмах комплексной защиты с прозрачными лицевыми масками.

– Уровень радиации – четыре сотых миллизиверта в час. Норма для космоса. Наведенной радиации не обнаружено. Нейтронная активация материалов не наблюдается, – подытожил ИИ «Цюйцзиня». – Температурные повреждения и следы столкновения с иными обломками отсутствуют. Наблюдаются параллельные неглубокие продольные борозды механического происхождения и потертости.

– Радиация в норме, все в норме, – согласилась китаянка. – Есть ли основания полагать, что объект находился вблизи ядерного взрыва или теплового разрушения термоядерного реактора?

– Вероятность близкого взрыва любой природы отсутствует, – без заминки ответил «Цюйцзинь». – Каждая ячейка содержит контроллер. Повреждений проводников, предохранителей и полупроводников не выявлено. Пробоя изоляции, неизбежного при ЭМИ ядерного взрыва, нет.

Результаты исследований обсудили всем составом. На мостике воцарилась мрачная тишина. Отправив отчет на Землю, экипаж начал совещаться в ожидании дальнейших указаний.

Между делом пришла новость о решительном протесте Великобритании против вмешательства в ее внутренние дела и «посягательств на суверенитет и репутацию, подрывающих дух международного сотрудничества».

Страны-участницы миссии привычно все отрицали, ссылаясь на международный статус космического пространства.

– Итак, их погубил не взрыв, – высказался Федор Марков.

– Одиннадцать однотипных обломков и больше ничего, – резюмировала Чэнь.

– Корабль сбросил солнечные панели и испарился? – Марина все еще была под впечатлением от увиденного.

– Каждая из четырех панелей «Арго» была по семьдесят пять метров в длину, – возразил Ли Вэй. – То, что мы наблюдаем, – жалкие крохи. Обломков, которых должен быть целый рой, нет.

– Космическую стрекозу поглотил космический паук? – пошутила Марина и содрогнулась. Ей представилось громадное инопланетное нечто, внезапно хватающее «Арго» и уносящее его на окраину галактики.

– И прихватил ядерные заряды, способные уничтожить несколько стран, – мрачно парировал Ли Вэй.

– В XX веке случалось множество инцидентов – в Гренландии, Испании и в море – с потерей или аварийным сбросом ядерных бомб, – вмешался Федор. Правда, без боевого режима ни одна не сдетонировала. Но в космосе инцидентов такого рода до сих пор не было.

Тишина вновь сгустилась на мостике, когда каждому окончательно стало ясно: «Арго» украли.

Указания с Земли пришли с часовым опозданием. Поиски приказали продолжить, охватив десятикратно больший участок пространства и заново проверив уже изученное.

Часы сливались в дни, пока «космический скат» исследовал округу, дрейфуя по инерции к орбите Марса. Ничего интересного не нашлось. Когда никто уже не ждал не то что прорыва, но даже небольших открытий, внезапный писк прибора нарушил порядок вещей, сдув дремотную усталость.

– Объект на азимуте сто восемнадцать, угол минус тридцать восемь, дистанция семь тысяч километров. Нестабильное периодическое эхо, – докладывал «Цюйцзинь».

– Что значит «нестабильное периодическое»? – спросил Ли.

– Площадь отражающей поверхности объекта циклически меняется, период одна минута. Диапазон – от значения ниже предела обнаружения до примерно одного квадратного метра.

– Курс к объекту, – немедленно приказал командир Ли. Через час «Цюйцзинь» приближался к таинственной мигающей находке. С километровой дистанции даже без увеличения можно было разглядеть тлеющую искорку на фоне звезд.

– Интригует! Будто маленькая лампочка плавно загорается и гаснет – заметила Марина, всматриваясь.

– Цюйцзинь, максимальное сближение! – скомандовал Ли. Корабль аккуратно подкрался на полсотни метров.

Точка превратилась в маленький прямоугольник, сжимавшийся в серую ресницу и исчезавший на тридцать секунд. Андроид Lun вылетел на новую охоту. Четверть часа подготовительных маневров, и «Клешни» робота сомкнулись на заветной цели.

Камера позволила рассмотреть находку с расстояния вытянутой руки и понять ее природу. С одной стороны она оставалась чернее межзвездной пустоты, а с другой выглядела обычным обломком корабля.

Снова датчики и сканеры исследовали находку; присутствовали двое – Чэнь Цзин и Марина. Таинственная деталь метр на полметра лежала на столе, словно окно в начисто лишенную звезд тьму открытого космоса. Лучи фонарей, свет прожекторов и слепящие кружки измерительных лазеров растворялись в угольной черноте, не оставляя ни тени, ни блика. Чем дольше исследователи вглядывались, тем сильнее холодело внутри.

Концентрированное ничто, бездна, поглотившая души экипажа экспедиции «Арго».

– Давайте тепловизор, – скомандовала Чэнь. – Я говорю, давай тепловизор, – повторила она, не увидев на экране никаких изменений.

– Команда выполнена, – бесстрастно ответил Цюйцзинь. – Аномалия тепловизора связана со свойствами объекта.

Экран оставался угольно-черным: минус двести семьдесят три градуса по тепловому следу. Объект будто бы нисколько не нагрелся за время, проведенное в лаборатории.

– Скан в диапазоне радиоволн! – скомандовала Чэнь. На экранах побежали массивы чисел.

– Ноль отражения, – констатировала Марина. Благодаря синхронному переводу она уже начинала забывать о разделявшей их лингвистической пропасти.

– Полное поглощение или рассеяние. – доложил ИИ.

Чэнь активировала лазерный 3D-сканер. Тонкие красные и синие лучи уперлись в объект и утонули в его мраке, будто их и не было.

– Попробуем рентгеновские, – теряя терпение, приказала китаянка кораблю. – Давай десятикратную мощность.

На этот раз эхо наконец появилось. Материал по-прежнему поглощал большую часть излучения, но что-то все-таки «отфутболивал» обратно.

– Верхняя сторона объекта имеет слоистую структуру. Под внешним светопоглощающим слоем фиксируются еще два, минимизирующих заметность в радарном диапазоне.

– Микроскоп! – Обычно тихий голос Чэнь стал звонче. Под максимальным увеличением, на пределе яркости, взору предстала чаща бесчисленных углеродных нанотрубок, сплетавшихся в лабиринты. Попавший туда фотон отражался между стенками трубок, пока не исчезал совсем.

– Если свет поглощается полностью, как оно отводит тепло?.. – спросила Марина.

– Судя по экспресс-анализу, внешний слой сохраняет свойства до семисот градусов Цельсия. Структура из тантала и висмута под ним выдерживает до тысячи двухсот. Обратная сторона содержит пористый керамический композит с высокими показателями теплоизоляции, – отчитывался ИИ «Цюйцзиня».

Манипуляторы перевернули деталь. Изнутри она отдаленно напоминала блоки теплозащиты возвращаемых орбитальных модулей – ничего необычного. Исследователи осмотрели каждый сантиметр. Маркировки не было: лишь едва заметные потертости в двух местах – вероятно, следы уничтожения серийного номера и спецификации.

– Что ж, судя по всему, это не внеземная технология, – подытожила Марина.

Чэнь кивнула: инопланетное вторжение на сей раз откладывалось.

– Дорогая, должно быть.

– Минимальная предположительная стоимость с учетом имеющихся свойств – тридцать миллионов юаней за квадратный метр поверхности, – пояснил ИИ «Цюйцзиня».

– Дорогая игрушка! Сдадим ее и будем миллионерами,

– раздался в ушах Марины голос Федора, наблюдавшего по видеосвязи из каюты русских космонавтов.

– Команде немедленно собраться на мостике! – зазвучало в динамиках. Исследование пришлось прервать.

Рубка «Цюйцзиня» воплощала философию космического дзена. Плавные дуги сводов между панорамными стеклами веером расходились к внешней поверхности «ската». Внутренняя обшивка светилась мягкой синевой полуденной тропической отмели. В нештатных ситуациях оттенок менялся сообразно серьезности события: от желтых тонов при небольших проблемах до пульсирующего багрового при угрозе гибели корабля. Именно сейчас статус изменился – интерьер стал почти оранжевым, точно перенеся всех в полуденный осенний лес.

Главный экран занимал всю носовую часть ниже «лобовых стекол». На нем появилось лицо руководителя Китайского космического управления.

– Великобритания потребовала немедленно покинуть место катастрофы, объявив его территорией ядерной аварии с повышенным риском для жизни и сославшись на Договор о космосе 1967 года. Несмотря на отсутствие в нем положений о закрытии доступа, правительство Китайской Народной Республики решило пойти навстречу пожеланиям партнеров. «Цюйцзиню» предписывается отдалиться от места катастрофы на десять миллионов километров выше оси эклиптики и ожидать дальнейших указаний.

Китайские тайконавты не смогли скрыть разочарования – непереводимые возгласы заполнили мостик.

«Чего же они так боятся?» – вертелось в голове Марины, пока она принимала «минималистический душ» влажными салфетками рядом с «гостевой каютой».