Клад монахов. Книга 1. Сысоева кровь
- -
- 100%
- +
Она оглядела всех присутствующих и продолжила ровным тоном.
– Я ходила в ФСБ, и мне сказали, что сюда приехать должны ученые из какого-то института. Оне ентими делами занимаютси. Только сдаетси мене, нам самим с ентим делом надоть разобратьси. Мы-то поболе их про нашу землю знам!
– Предлагаю подождать! – Михаил потер руками, показывая, что без завтрака у него нет работоспособного состояния.
– Верк, сходи на кухню да изделай нам чайку, а ентому охломону – чего-нибудь посущественней! – хозяйка улыбнулась, поглядывая на Михаила. – А ты, Кулибин, подкинь-ка дровец! Аль разучилси ентому там, в городе?
Все заулыбались, а Михаил тут же встал и пошел за Верой на кухню.
– Странно, – подумал он, разглядывая фигуру Веры, – Я заканчивал школу, когда она родилась у Наташки, дочери бабы Ани, нянчил ее, качал на руках… А теперь какая выросла!
Между тем, Вера думала тоже об этом, собирая чайные ложки, блюдца и чашки, но совсем иначе.
– Эх, знала бы эта дубина стоеросовая, что я всегда заглядывалась на него из огорода, когда он приезжал ненадолго со своей женой… Думала, мечтала, ждала… Может от того и вышла замуж так поздно, что надеялась на что-то…
Невольно, ища дрова, взгляд Михаила упал на круглый зад Веры. Он и не понял, как рука его сама легла ей на бедро. Вера вздрогнула и выпрямилась, резко повернувшись к нему лицом.
– Еще раз так сделаешь – получишь! – твердо и грозно произнесла она, посмотрев Михаилу прямо в глаза. Спокойно взяла и убрала его руку с бедра.
Михаил был не просто удивлен: он был поражен в самое сердце! Мысль, стрелой пронзившая его сердце, была нестерпима. – Надо же было так случиться, что не в его юности, а именно сейчас она нашлась. И не свободна! А если она – именно та женщина, которую, искал всю жизнь? И только сейчас нашел…
Повертев головой оттого, что вспомнилась разница в годах, он непроизвольно тихо выдохнул. – Этого просто не может быть!
– Может, может! – усмехнувшись, произнесла она, по-своему истолковав его слова. – Так получишь, что и костей не соберешь! И не смотри, что я деревенская… Козел!
Михаил покраснел.
– Вер, ты… Извини! Я совсем не то имел в виду… – начал оправдываться незадачливый кавалер: хоть извиняться Михаил не любил, однако в этот раз это делал с удовольствием.
Вера кивнула головой, а, повернувшись, улыбнулась. Но этого уже Михаил не видел. Озадаченный таким поведением Веры, он быстро нашел дрова и накидал их в печку, с удовольствием поглядывая на огонь. Как маленький шалунишка, поставленный в угол, подполковник даже не смел поднять глаз на Веру еще некоторое время. Потом, неожиданно, поймал себя на том, что ему нравится подглядывать за ней.
Однако он не знал, что Вера делала то же самое, только незаметно.
Чайник закипел быстро, и Михаил вышел из кухни.
– Давай-ка, Аника – воин, устраивайси поудобней! – произнесла многозначительно хозяйка и посмотрела на вошедшую Веру, которая чему-то усмехнулась.
– Интересно, знает она про «то» или нет? – подумал Михаил и посмотрел внимательно на хозяйку, а потом на Веру. Не заметив явных признаков издевки, он осмелел и кивнул на стакан.
– Даже и не думай, морда бессовестная! Хватит с вас вчерашнего… – голос матери обрезал все надежды поправить здоровье с помощью опохмела: она явно намекала на вчерашнее застолье.
Огорченно помотав головой, он принялся ковырять вилкой в тарелке…
– Вот теперь ты стал похож на человека! – заметила непримиримая правдорубка, увидев яркий румянец на его щеке. – Нук чё ж, бум ждать ученых!?
5.
Июль 1991 года, по дороге в Екатеринбург.
Сашка вырулил на шоссе, когда солнышко только-только поднялось над горизонтом. Вчерашний день остался позади.
– Надо же сколько времени я потратил с этим золотом! – подумал он, вспоминая, как распиливал коронку и освобождал зуб, делал из жести коробочку для слитка, расплавлял и отливал в слиток золото монет. – Да, теперь можно и расслабиться, наконец! Первым, что сделаю в Екатеринбурге, будет обмен золота на деньги…
Он включил магнитофон, поставил любимую кассету Кая Метова и начал мечтать…
Вот он, Александр Колесников, молодой двадцатисемилетний бизнесмен, директор крупнейшей в России фирмы, сидит за столом в своем огромном офисе, а вокруг компьютеры и молоденькая … Нет, молоденькая и симпатичная… Нет, только красивая, как на рекламе! …Секретарша со светлыми волосами и голубыми глазами… Или синими? Нет, голубыми! …Покачивая огромной грудью, несет ему кофе. Короткая тонкая юбочка туго обтягивает ее круглую попку. Он гладит ее по развитому бедру, опускаясь вниз, а она так мило улыбается ему…
– Верни, паскуда, долг, а то убью! – вдруг говорит она хрипловато-приторным голосом Клеща и нарушает его идиллию. Мало того, она хватает его свободной рукой за горло…
– Фу, сволочь! – подумал Сашка о Клеще, очнувшись от утреннего наваждения. – Какую сказку… Испортил!
Любовное настроение прошло и Сашка, чтобы хоть чем-то отомстить Клещу, выключил магнитофон.
Невольно мысли сами собой вернулись к недавнему прошлому, связанному с Клещом…
Два месяца назад он случайно очутился в квартирке с товарищами по работе. Как обычно, выпили, закусили… Но куражу не хватало! Тогда один из них и предложил смотаться в одно веселенькое местечко…
Когда же Сашка приехал туда, то это оказался бордель с проститутками, официально зарегистрированный как массажный клуб по интересам.
Тогда-то и присмотрел Сашка девицу со светлыми волосами, невинными голубыми глазками и выпирающими из большого бюстгальтера грудями… Свое дело она знала, тем более за большие деньги, а у Сашки от выпитой водки крыша и вовсе поехала: он начал кидаться деньгами, обещал искупать ее в шампанском… Тут его белокурая подружка начала шептать ему на ухо: мол, ничего подобного ни с одним мужчиной не испытывала, чуть не потонула в экстазе… Но, мол, есть еще больший кайф, но он дается не каждому мужчине, даже ему не под силу! Задетый за живое, Сашка пошел с ней куда-то вниз по коридорам, пока не пришел в комнату, в которой играли в карты двое мужчин. Что-то шепнув на ухо невысокому седоватому мужчине лет пятидесяти – пятидесяти пяти, она посмотрела на Сашку и послала ему воздушный поцелуй. Как и куда его прелестница исчезла, он так и не понял.
– Молодой человек, мы ведь здесь играем только на деньги… – заметил ехидно седовласый своим хрипловато-приторным голосом, пристально посмотрев при этом на прибывшего. Его узкие, как у китайца, глазки прятались за нависающими бровями, а морщины у края глаз вдруг резко обозначились.
– А я и пришел играть на деньги! – храбро заявил Сашка, ища глазами свою «белоснежку», но той нигде не было. Однако отступать было уже поздно. Заметив, как криво усмехнулся хрипатый игрок, он почти выкрикнул. – И не уйду, пока не выиграю!
– Браво, молодой человек, браво: не часто встретишь настоящего мужчину! – Сашка так и не понял, шутит тот или говорит серьезно. Однако его зацепили за живое: он сделал шаг вперед.
Хрипатый кивнул головой игроку, сидящему рядом с ним, и Сашке. Игрок встал и, поклонившись, вышел.
Сашке раз за разом везло: он делал ставки все больше, больше и выигрывал. Около него уже образовалась большая куча денег.
– Браво молодой человек: вам сегодня положительно везет! – похвалил его хрипатый и похлопал в ладони. – Коньяку моему молодому другу и мне!
Азарт захлестнул, захватил, поглотил его целиком: еще никогда Сашка ничего подобного не испытывал! Его голова кружилась от счастья, а сердце готово было выпрыгнуть из грудной клетки. Коньяк он даже не заметил, так хотелось играть дальше и выигрывать, чувствуя себя властелином мира. И он поставил на все, что у него было…
– Ваша карта бита, молодой человек! – Сашка и не понял, что этот мерзкий хрипатый человек обращается к нему, видя, как во сне, картину, в которой игрок напротив сгребает его деньги к себе. И голос. Хрипатый ненавистный голос. – Извольте расплатиться: с вас десять миллионов!
– То есть… как… десять? – заикаясь, переспросил Сашка, у которого разом слетел весь хмель: огромная черная страшная пропасть разверзлась под ним, а он пытался хоть за что-то уцепиться. Таких денег у него никогда не было в руках, даже чужих!
Однако хрипатый снова пересчитал его долг.
– Молодой человек, вам же при свидетелях сказали, что здесь играют на деньги. А вы что сказали? Что готовы играть?! Так платите! – и он протянул свою волосатую руку.
– У…У…Меня… Нет таких денег! – наконец выговорил он.
– Но ведь у вас есть, наверное, квартира, драгоценности или еще что-то?
И Сашка сокрушенно мотнул головой: он катился в пропасть…
Пришлось отдать Клещу все, что имел, а жену с ребенком отправить в Верхотурье. Но и этого оказалось мало. А через месяц его встретили на фирме, где он работал, два здоровых бугая.
– Гони долг или Клещ тебе включит счетчик! – сказали они без разговоров.
– Не знаю никакого Клеща! – начал было возмущаться Сашка, но сильный удар в живот переломил его пополам.
– Енто тобе, штоба знал, кто такой Клещ! – сквозь зубы произнес один из бугаев, а другой, ударив его ногой в живот, добавил. – А это тебе, штоб про долг помнил!
Сашка очнулся весь в крови на полу туалета в кабинке рядом с унитазом. Кое-как привел себя в порядок и пошел работать. В этот день он понял: пора смываться! С тех пор он ни разу не показывался в Екатеринбурге. И вот он снова здесь…
– Нужно все сделать так, чтобы эти сволочи меня не прихватили… – подумал он о бугаях Клеща и усмехнулся.
Мало-помалу настроение Сашки выровнялось и он, нажав на педаль газа, стал обстоятельно обдумывать, как ему реализовать золото. Не удержался и вытащил из грудного кармана золотую полоску сантиметров десять, покрутил, прикинул по весу и положил обратно.
– Через банк менять – сильно проиграю! – поддался он своей жадности. – Буду реализовывать через ювелирный магазин. На черном рынке можно нарваться на бугаев Клеща, а встречаться с ним… Что-то у меня особого желания нет!
Найдя приемлемое решение, Сашка успокоился. Вернулось хорошее настроение, но грез о белокурой красотке с большим бюстом, он уже не допускал. В Екатеринбурге Сашка оказался уже в рабочее время и, не позволяя себе расслабиться, сразу же решил заняться делом. Выбрав небольшой ювелирный магазин, новый Ротшильд припарковался на стоянку, закрыл машину и, оглядевшись по сторонам, вошел в магазин. Найдя директора магазина, без обиняков предложил ему обменять золото на деньги и показал слиток.
– Вам придется подождать немного, пока не придет эксперт по золоту. – произнес директор и куда-то вышел.
Минут через пятнадцать он вернулся с невысоким, полным и добродушным старичком.
– Ну, те-с, батенька, – без всякой подготовки и приветствия обратился он к Сашке. – Покажите-ка свое золото!
И, взяв из рук Сашки золотую полоску, уселся за столик, вынул из саквояжа свои инструменты, колбочки и лупу. Осмотрев хорошенько полоску, он отщипнул крупинку и бросил ее в колбочку, помотал, поколдовал над ней, еще раз осмотрел полоску и пощелкал языком. Те пять минут, в которые эксперт проделывал с золотом свои фокусы, сердце Сашки то падало в пятки, то снова поднималось вверх раз с сотню. Брови эксперта то вздымались вверх, то опускались вниз. Он то улыбался, то прищуривался, то прищелкивал языком, то качал головой, удивляясь чему-то. Наконец, эксперт отложил свои инструменты в сторону.
– Скажите, голубчик, откуда это золото? – обратился старичок к Сашке.
– Я не обязан отвечать на этот вопрос! Это – золото? Золото! – занервничал хозяин. – Вам чё, этого мало?
– Я ведь, голубчик, почему Вас спросил? – начал оправдываться старичок. – Да потому, что золото такой пробы у нас лет пятьдесят– шестьдесят как не применяется! Я уж думал никогда больше его и не увижу: раньше такое золото шло на изготовление царских монет – червонцев! Вот и эта полоска переплавлена из них. Вот ведь почему я спросил… Можно покупать – это золото высшей пробы!
– Так – так, значит золото из червонцев? – этот хрипатый и ехидный голос Сашка узнал бы даже спросонья: от страха у него мурашки побежали по коже, и выступил холодный пот. – Интересно, сколько же вы людей оставили без червонцев на этот раз?
Словно удар бича по спине обжог вопрос Клеща: кровь хлынула в голову, все закрутилось и завертелось перед глазами. – Клещ! Это он. Мне конец!
Почти в полуобморочном состоянии, Сашка повернулся на голос: сомнений не осталось – это был Клещ, а рядом стояли те самые мордовороты. И все поплыло перед глазами…
– Спасибо, Василий Сергеич. Вижу, класс твоей работы еще не потускнел! – голос Клеща слышался Сашке, словно во сне. – А это я возьму: у молодого человека передо мной должок…
Вдруг бывший Ротшильд ощутил в голосе Клеща нотки удовлетворенности и сразу же воспрянул духом. – Ну и черт с ней, с этой полоской! У предков возьму другую: лишь бы живым выпустили!
И теплая волна надежды оживила омертвевшее от страха тело. Он медленно поднялся на дрожащих коленях. Ни эксперта, ни директора вокруг уже не было.
– Так откуда же у вас, молодой человек, такое золото? – почти черные глаза впились в обессилевшего от страха Колесникова-младшего. – Ведь шестьдесят лет назад и родителей – то твоих не было на свете. Скажешь, не так?
Сашка замялся. Оба мордоворота сделали по шагу к нему.
– Нет, не надо! Я сам… скажу… – крикнул он Клещу. – Их …нашли…в одном месте…
– Уже теплее… – с легкой иронией произнес Клещ. – Давай колись быстрей! А то мои амбалы уже застоялись. Так, где их нашли?
– В Верхотурье… – чуть ли не со слезами на глазах произнес Сашка. – Рыли котлован, и нашли… на одном огороде… Мои предки купили его…
Лицо Клеща вытянулось: он даже чуть-чуть подался вперед от услышанного, но скоро снова овладел собой.
– Где, ты сказал, этот дом? – хрипло спросил он.
– В Ямской, сразу за оврагом… – в голосе Сашки проявилась надежда на хороший исход дела.
– Тот самый дом! Дом бывшего начальника колонии Тимофеева… – еле слышно прошептал Клещ, однако Сашка его услышал и усердно закивал головой. – А где копали? В какой части огорода копали, спрашиваю?
– Да с дальней… Што со стороны реки Туры… – ничего не понимая, отвечал Сашка. Однако, то, что это место Клещу было известно, как-то даже их уравнивало. И, осмелев, даже отважился спросить. – А вы откуда это место знаете?
– А ну, заглохни, козел! Здесь вопросы задаю я! – резко бросил тот, сверкнув глазами так, что у бывшего Ротшильда коленки затряслись. – Отвечай, что еще нашли?
– Золотые монеты… В круглой плоской банке, записную книжку, дневник да чертеж какой-то… – ничего не понимая, выпалил разом осмелевший Иуда, прекрасно понимая, что наводит бандитов на родителей: но своя – то жизнь дороже!
– И коробка, конешно, была под завязку… – с ехидством, то ли утверждая, то ли спрашивая, произнес Клещ. Он с презрением наблюдал, как Сашка мотал ему в след головой, когда тот говорил «Нет», а потом «Да». – Ты лучче мне не ври, а то…
– Да – да! Коробка была полная, но мне досталась только треть ее… Остальное – у них…
– Ну, что, Иуда, заложил своих предков? – рассмеялся Клещ, брезгливо смотря на валявшегося в ногах молодого мужика. Не выдержав, он пнул его в бок и отвернулся. – Вот что, Чипа: завтра без напоминаний возьмешь с собой, сколько надо людей – и в Верхотурье. И чтобы банка с червонцами вместе с записной книжкой были у меня! Понял? Да, полистай дневник… Ежели есть там что-то стоящее, возьми с собой, да чертеж прихвати. А предкам скажи, что этот прохвост побудет у меня в заложниках для гарантии. А сейчас спрячьте его куда-нибудь подальше с моих глаз!
– Это сколько ж лет-то прошло? – Клещ ехал в иномарке, а мысли неотступно бередили прошлое. – Тридцать? Значит, я был все-таки прав?
Глава 2. Нюрка
1.
Июль 1991 года, г. Верхотурье.
С большим трудом нам с Павлой удалось-таки найти местную гостиницу.
Небольшое двухэтажное здание из рубленых стен меняло свой имидж: видимо и сюда добрались некоторые веяния рыночной экономики. Две молоденькие деревенские девушки, несомненно, гордясь делом, которым занимались, водружали на место таблички с русским названием «Гостиница» новую, написанную кем-то по-английски с тем же содержанием.
– Слышь, Люськ! Чё-то никак не пойму… – темноволосая девушка в белом тонком свитере и черной кожаной мини-юбке держала вывеску. – Чё Валерка-то тута написал? Чё обозначат «Х»? «Отёл» – то я знаю… У самих телочка имеетси.
– Ох, и дура ты, Тамарка! – вторая девушка с молотком, светловолосая, в черном тонком свитере и белой джинсовой юбочке, чуть-чуть прикрывающей белые трусики, вбила первый гвоздь. – При чем тута просто «Отёл»? Тута же ясно написано: «Х»– хороший отёл! А могет и «Хреновый» Отёл…
От смеха у нее чуть не выпал молоток из рук на голову подруги.
– Тока пока никак не могу взять в толк, кто жа тута телитьси будеть, ежели постояльцев у нас нетути? – добавила она и вбила второй гвоздь.
– Слышь, Люськ, а енти звездочки-то чё означають? – Тамарка не сдавалась так просто. – Ну, на кой черт ты стока звездочек накрасила?
– Ну, ты ваще! Темная, какая: на всех заграничных табличках звезды указывают! Вот я и нарисовала…
– Люськ, а ты ково нарисовала-то?
– Как ково? – Люська вбила третий гвоздь в табличку. – Ну, директора нашева – Валерку, бухиню, обязательно: она звезда у нево до обеда. Секретаршу Раечку – она звезда у нево опосля обеда. Да мы с тобой. Чё, не звезды? Звезды! Когда захочет – тоды и имеет! Вот пять и получацца…
– Чё, Люськ, и я туды попала? – обрадовалась копноголовая темноволосая.
– Попала, попала… – Люська ловко вогнала в дерево последний гвоздь и тут же, заметив нас, ее голос с игривого разом превратился в угрожающе – допрашивающий. – Вам чево, граждане? Ежели просто поглазеть на красоту, то проходите мимо!
– Нам гостиница нужна… – улыбаясь, спрашиваю: мне деревенское общение всегда нравилось. – Два разных номера.
– Идите за мной, граждане! – Люська тронула плечо подружки. – Ты поняла, как поперло?! И всево – то сменили табличку…
Уже в крохотной комнатке без всяких удобств, связываюсь со Спрутом и запрашиваю специалиста по церковным ценностям и разрешение через МВД на начало работ.
Встретившись внизу гостиницы с Павлой, решили: поскольку времени с начала дня прошло немного, то есть смысл поговорить с самой Анной Коровиной, а там уж как пойдет…
Мы шли к конечной остановке автобуса, которая была в центре, чтобы потом направиться в Заречную часть города: именно там и жила наша Анна Семеновна Коровина. Взгляд сам собой упал на монастырь, который возвышался справа. Купол храма напоминал решетку для птиц, а по стенам то там, то здесь шли трещины. Одна башня даже упала бы совсем, да местные умельцы возвели под нее толстое бревно: вот это бревно и удерживало ее в наклонном положении, гораздо большем, чем знаменитая Пизанская башня.
– Да что за варвары здесь живут?! – невольно вырвалось у меня. Павла кивнула.
– Там зэки! – вдруг ответила на мой вопрос молоденькая стройная девушка, которая обгоняла нас и услышала мои слова. Неожиданно остановилась и более пристально посмотрела на нас. – Вы, наверное, не здешние… Мы уже не обращаем внимания на это!
Мы кивнули в ответ. Однако девушка еще более внимательно посмотрела на Павлу, на меня, на наши чемоданчики, и смущенно произнесла. – А вы не ученые, случаем?
─ Тут к бабе Ане двое ученых должны были приехать… – искра надежды горела в ее глазах, однако, она терпеливо ждала нашего ответа.
– Это к какой такой бабе Ане? – переспрашиваю, совсем забыв про легенду, по которой мы – ученые, но Павла выручает, кивнув ей головой.
– Ой, как здорово! Вы к Коровиной Анне Семеновне? Заречная 18? Ой, да как же я вас сразу – то не узнала?! Как хорошо, что я вас тут встретила! А то бы чё я потом бабе Ане сказала? – защебетала она, радуясь, что все так хорошо устроилось.
Мы с Павлой переглянулись: никто из нас такого развития событий даже и не предполагал.
– Да, видимо здесь нам придется удивляться чему-то немало раз… – подумал я и настроился на неожиданности.
– А это наш Троицкий монастырь! Правда, сейчас в нем библиотека… А это подвесной мост! Он на канатах держится… – трещала наша сопровождающая, исполняя роль гида. – Вы держитесь руками за верхний канат! У нас так все приезжающие делают, пока не привыкнут…
Павла шла, да то и дело ойкала, чувствуя, что мост уходит из-под ног. Я бы так не говорил, но и сам это прекрасно ощущал, однако, мужское самолюбие не позволяло мне так бурно проявлять свои эмоции. Наконец, это чудо света было пройдено, и мы спокойно вздохнули полной грудью.
– Ну а с мужским – то монастырем что стало? – не удерживаюсь и решаю снова послушать словоохотливую сопровождающую.
– Обиделся монастырь на людей! – не верю своим ушам: так могла ответить мне Павлина, но она просто улыбается, а эта простая деревенская девушка вместо нее произносит эти слова. – Железо с купола разворовали зэки и их начальники, стены храма они исписали матом, в кельях разместили много всякой нечисти. Разве ж мог такое выдержать храм божий? Вот он и обиделся – дал трещину…
Павла молча кивнула ей головой, полностью соглашаясь с ее трактовкой, а мне и сказать-то, было нечего…
Мы шли по тротуару из двух-трех досок, медленно поднимаясь в горку, пока наша провожатая не скомандовала повернуть направо в улочку, сплошь заросшую травой-муравой. Лишь две параллельные полуканавки, выбитые в ней машинами, светились желтовато-красной землей.
– Вот это домик Гришиных! – обрадовано произнесла наш гид, показывая на небольшой домик в три окна, выглядывающих из палисадника. – Здесь живет лучшая подруга бабы Ани. Уже скоро будет и ее дом!
Смотрю на этот дом и пытаюсь понят. ─ Что за люди живут в нем? Вот сидит серый кот на крайнем столбе палисадника и усердно чешет себе ухо.
– Опоздал, усатый! – наша провожатая честно отрабатывала свое назначение: даже мой пристальный взгляд не ускользнул от нее. – Сын тети Нади еще два дня назад приехал! Подполковник, правда, вдовый… Три года назад умерла жена, а он никак не женится… Хоть и молодой еще!
Мы с Павлой переглянулись. Тут наш информатор повернулся с удивленным лицом.
– Я же вам не сказала главного – меня Светкой зовут!
Мы заулыбались, видя, как она побежала вперед сообщать о нашем приезде, и молча пошли к дому бабы Ани.
Хозяйка встретилась нам прямо в воротах. С первого взгляда на эту женщину, куда-то сразу же улетучилась та обычность, присущая всем старушкам: она оставляла после себя нечто, магнетически притягивающее к ней снова и снова. Ни слегка выцветшие глаза, видимо когда-то бывшие ярко голубыми, ни крючковатый нос, ни седовато-рыжие волосы, торчащие в разные стороны, так и не смогли перевесить этого пристально – взвешивающего и изучающего нас взгляда, выдававшего, однако, человека открытого, резкого и энергичного.
– Заждалися мы тута вас…– без всякого промедления произнесла она то, что думала, но сейчас же спохватилась. – Ой, гости дорогие! Не обращайте на меня, старую, ворчливую, внимания! Здравствуйте, проходите, пожалуйста!
– А почему вы нас ждали? – мне почему-то захотелось укусить эту старушенцию.
– А потому, как это я ходила в ФСБ. Вот там мне и сказали: должны приехать двое ученых. Из какого-то института. Вот они и займутся моим делом, разберутся на месте. Решат, есть тут клад или нет!
– Да уж… Специалисты мы с Павлой по кладам! 0-о-очень крупные! – ехидная мысль о наших способностях в этом деле, заставила невольно усмехнуться. – Даже и не знаю, как к этой проблеме подобраться…
Однако хозяйка все сделала по-своему.
– Вы тута располагайтеся, а я Светку пошлю за Гришиными! – ни я, ни Павла не удивлялись этой деревенской привычке называть друг друга просто по имени. Даже взрослых называли так, и никто не усматривал в том плебейской зависимости или унижения. Городок в тридцать тысяч населения по сути своей так и остался большой деревней, где все знали друг о друге почти всю подноготную, а новости распространялись быстро от одного к другому…
Представив хозяйке документы для просмотра, мы прошли в дом, где нас и посадили на старенький диван. Через пару минут из кухни вышла молодая женщина с подносом, на котором стояли чайник, чашки и печенье.
– Кстати, знакомьтесь, это моя внучка, Верка Колесникова! – хозяйка ласково провела рукой по спине внучки и улыбнулась ей. – Она-то и рассказала мне о находке…
Увидев, как та смотрит озабоченно на соседнюю комнату, хозяйка положила руку на плечо внучки.
– Да не переживай ты так: никуда она не денетси! Вот проснетси – подойдем… – внучка кивнула головой и молча стала разливать чай на семерых.
Не успел я сообразить, на кого это разливался чай, как дверь хлопнула и в комнату вошла пожилая женщина и мужчина моего возраста, подтянутый и улыбчивый. Короткая прическа скрадывала седину его темно-русых волос.