Сказки Разноцветных Духов. История Печальки

Предисловие

Список разноцветных духов, с которыми вы познакомитесь, прочитав эту сказку.

Описание цветов:

Серый – цвета пепла, дыма.

Перламутровый – напоминающий окраску перламутра, серебристо-розовый.

Золото́й – жёлто-оранжевый цвет, которым описывается цвет металла «золото».

Фиолетовый – цвет фиалки.

Белый – цвета снега или мела.

Сере́бряный – металлический цвет, оттенок серого, цвет металла «серебро».

Кашта́новый цвет – коричневатый оттенок красного цвета, названный в честь плодов каштана.

Коричневый, то же что и коричный – цвет корицы.

Беж – светло-коричневый, с кремовым (желтоватым) или сероватым оттенком.

Бордовый – красно-фиолетовый.

Оранжевый – цвета апельсина, жёлтый с красноватым оттенком, красновато-жёлтый (один из основных цветов).

Малиновый – цвета малины, тёмно-красный с фиолетовым оттенком.

Жёлтый – цвета золота (один из основных цветов).

Маренго – серый с вкраплениями черного.

Индиго – насыщенно-синий.

Шамуа – светло-коричневый, «кремовый» цвет, цвет кожи или ткани, похожий на цвет верблюжьей шерсти, шерсти горных коз.

Пурпурный – Маджента – ярко-красный, между красным и фиолетовым.

Бирюзовый цвет – от светло-зелёного с голубизной до голубого, близкий к циану. Характерный цвет минералов бирюзы и хризоколлы.

Оливковый – тёмный желтовато-зелёный цвет. Эталоном цвета является цвет зелёных плодов оливкового дерева.

Чёрный – ахроматический цвет, отсутствие светового потока от объекта.

Коралловый – розово-оранжевый цвет, ассоциирующийся с цветом кораллов.

Зелёный – цвета травы (один из основных цветов).

Небесно-голубой – цвет ясного неба.

Лиловый – цвета фиалки или сирени, светло-фиолетовый.

Розовый – бледно-красноватый.

Багровый – густо-красный, кровавого цвета.

Опаловый – цвета опала, молочно-голубой.

Померанцевый – апельсиновый с розовым.

Васильковый – цвета василька, ярко-синий, светло-синий.

Экрю – цвета слоновой кости или небеленого полотна, серовато-белый.

Лимонный – цвета лимона, светло-жёлтый.

Сливовый – цвета слив, сине-фиолетовый.

Болотный – коричнево-зеленый.

Горчичный – цвета горчицы, желтовато-коричневый.

Акажу – цвет «красного дерева».

I. Пустые старания

Отзвенел рыжий сентябрь. Краски стремительно тускнели, небо хмурилось и скучнело все чаще. Уже не по-летнему шустрый и прохладный ветерок ловко срывал с деревьев все новые и новые сухие листочки. В лесу пахло сыростью, гниющей листвой, землей, но главенствовал над всеми этими запахами один – волшебный, едва уловимый, но такой знакомый с детства запах осени, который то вдруг наполнял все легкие целиком, то исчезал в одно мгновение, будто и не было его. Печалька брёл домой, громко насвистывая незатейливый мотивчик какой-то то ли давно забытой, то ли и вовсе еще не придуманной песенки. Честно говоря, у нашего героя не было ни слуха, ни голоса, но это никогда его не смущало, вот и сейчас он с чистой совестью терзал своими трелями уши лесных жителей.

Печалька был юным, совершенно одиноким серым духом. Обычно унылый и скучающий, сегодня он пребывал в прекраснейшем настроении. Работал Печалька в городе, где собственно и проживал до прошлого лета. Перессорившись со всеми друзьями и знакомыми, забросив все свои дела, он был сурово наказан Золотым духом за дурной нрав и сослан в лесную чащу на исправление. Лето давно сменилось осенью, а наказание – прощением, но Печалька решил задержаться в лесу до первых заморозков. Ему просто лень было возиться с переездом. Город он посещал регулярно пять раз в неделю по рабочим делам. Выходные проводил в лесу, в дупле старого комфортабельного дуба, служившего духу домом. Дупло, как и весь дуб, досталось ему по наследству от давно почившей бабушки Ежевики. Печалька никогда не понимал толком, каким именно духом была его бабушка, но всегда с грустью и любовью вспоминал ее теплый лиловый цвет и фирменное ежевичное варенье. Семья у Печальки была: отец, мать, брат и сестра, но он давно жил отдельно от них, практически не поддерживая родственных отношений и не интересуясь их делами. Ему было по большому счету все равно, ну еще немного печально и чуточку скучно. Впрочем, это и были три главных настроения Печальки: безразличие, печаль, скука. Но только не сегодня… Сегодня бодрый Печалька жадно ловил ноздрями тот самый периодически появляющийся завораживающий запах осени. Даже его обычно грустные, как у брошенной собаки, болотного цвета глаза, сегодня горели задорными изумрудными огоньками.

Лес был полон тайн, поганок и всякой сказочной нечисти, к тому же весь его насквозь пересекали вьющиеся, как змейки, тропы, тропки и тропинки. Некоторые из них иногда меняли свое направление, подшучивая над случайными путниками. Заводили в чащи, в тупики, а бывало и прямиком в болото. Тропинка, по которой к старому дубу от окраины брел Печалька, была послушной и спокойной. Она считалась одной из главных тропинок леса, пересекала его практически ровной линией от края до края и просто не могла себе позволить озорства, соблюдая всю строгость и важность своего положения.

С противоположной стороны по этой же тропинке неслась в легком полете, иногда едва лишь касаясь носочками туфель земли, мерцающая Бусинка, похожая издалека на катившуюся по гладкой поверхности жемчужину. Духи редко ходят пешком, чаще всего они летают – это удобнее, быстрее и приятнее. Печалька, однако, был жутким упрямцем и заявлял: «Пусть эти весельчаки порхают аки мотыли, у меня есть ноги, я буду ходить, я не насекомое!». Бусинка же любила летать. Вот и сейчас она летела так быстро, как только могла. По своему обыкновению она жутко опаздывала. Направлялась она в гости к Печальке. Но вот беда, дуб стоял на другой половине леса, и Печалька доплелся до него гораздо раньше Бусинки. Ей же еще предстояло преодолеть большое даже для духа расстояние.

Бусинка была не простым духом, она приходилась внучкой самому главному духу – Золотому. В их роду не соблюдали чистоту цвета, а создавали браки исключительно по любви. Поэтому в Бусинке сочеталось столько цветов, что своего конкретного у нее как бы и не было. Она была очень похожа на золотого деда, но при этом переливалась всеми цветами радуги. Из-за этой перламутровой окраски она и получила свое имя. Печалька, к слову, иногда, чтоб позлить, называл ее бензином, вспоминая радужные городские лужи. Бусинка знала Печальку с детства, и именно поэтому за бензин и многое другое он не получал по носу.

Печалька глянул на часы. 17:05. С Бусинкой они договаривались на 17:00, и он, зная подружку, прекрасно понимал, что раньше 17:30 ее можно было не ждать. Обрадовавшись возможности лишний раз навести в дупле порядок, юный дух принялся хозяйничать. Он успел сварить горячий шоколад, сам испек даже ванильные булочки и, нанюхавшись вкусных запахов, как следует проголодался. Время ползло томительно медленно, но и в 18.00, и в 19.00 ничего не изменилось. Гостья в тот день так и не явилась, не извинилась и не дала о себе знать. Печалька расстроился, обиделся, но, в конце концов, махнул рукой и голодный отправился спать. Новый день он встретил в абсолютно аморфном состоянии. Он бы с радостью поправил его приятным бездельем или даже сном до обеда, но нужно было отправляться на работу в город.

II. Черный кофе без сахара

Серый, как и сам Печалька, душный даже в самый прохладный и ветреный день, полный пыли, грязи, мусора, каменный, пластиковый, стеклянный – какой угодно, только не искренний и теплый, человеческий город продолжал жить, как большой муравейник. В начале каждого рабочего дня наш герой получал список с именами, фамилиями и адресами людей, на которых нужно было нагнать печаль, тоску и уныние. Частью людей занимались положительные духи, например, оранжевый, малиновый, желтый, они несли радость, везенье, веселье и прочее. Другой же частью – отрицательные духи, среди них: маренго – жестокость, индиго – подлость, шамуа – предательство. Они вселяли в человека все самые нехорошие чувства. Так поддерживался Баланс Настроения (БН). Естественно, и то и другое люди должны были заслужить делами, мыслями, словами и поступками.

Главный пункт распределения духовых обязанностей (ПРаДО) находился в самом центре города, в подвале старинного особняка, который в настоящее время являлся мало посещаемым, разваливающимся музеем. Каждый список с фамилиями людей украшала личная подпись главного духа. А раздавали списки очень симпатичные специально обученные, с полным отсутствием в поведении раздражения и грубости духи-секретари.

Печалька дико хотел спать, его злило абсолютно все вокруг, особенно прибывающие на службу бодрые духи.

– Эй, Печалька! Ку-ку! Ну, эй, ты живой вообще? – назойливо звенел голосок молоденькой бордовой секретарши Нити.

– Ты что говоришь, женщина, как я могу быть живым, если я дух, – буркнул Печалька, – давай список.

– А список уже забрала твоя напарница. Она сегодня пришла раньше всех.

– Даже раньше тебя?

– Ну, нет, что ты. Мы всегда первые! – Нить произнесла это с особой гордостью за прилежных духов-секретарей.

– Значит не раньше всех! Так где она?

– Кхм, стоит за твоей спиной с начала нашего разговора, – Нить едва сдержала смех.

– Мда, печально, – дух обернулся.

За его спиной, тихо-тихо посапывая, стояла Скрепонька.

– Привет, – еле слышно выдавила она из себя и захлопала большими зеленовато-коричневыми глазами.

– Привееет, – передразнил Печалька, хотел как-нибудь съязвить, но потом осекся и по-отечески взглянул на Скрепоньку.

Она была его стажеркой. Очень спокойная, робкая и, как говорил про нее Печалька, какая-то вареная. Естественно, яркостью цвета Скрепа не отличалась, довольствуясь скромной бежевой окраской, при том была довольно симпатична. Главными ее плюсами были честность, доброта, исполнительность и аккуратность.

– Ну и где список? – поинтересовался Печалька.

– А вот он, – робко произнесла Скрепа и протянула листок.

– Хм… а где подпись главного?

– А нету ее…

– Ну и как нам работать!? И Нить уже убежала куда-то.

– Нить сказала, нужно пойти к нему в штаб и там поставить подпись…

– Да к нему мы не попадем без записи. Ну что же за утро такое бездарное!!! О-о-о… Выпью кофе, и пойдем долбиться в штаб. Головой о стену.

– Я сделаю тебе кофе…

– Да уж сиди, я сам, тебе принести?

– Я пью только росу, она полезна…

– О-о-о…

У кофейного автомата толпилась небольшая очередь из духов. В подвале не было ни кофейни, ни ресторанчика, ни даже буфета, да и оставалось здесь после выдачи и получения списков всего лишь два дежурных секретаря и охрана. Все удобства располагались в штабе, который находился в том же здании на чердаке.

Печалька пристроился в хвосте очереди и попытался вздремнуть. Он, к слову, мог спать на ходу, на бегу и даже, разговаривая с кем-то. Неожиданно что-то очень тяжелое ударило его по плечу. Печалька мигом проснулся.

– Э-хей, Печ! А я думаю, ты – не ты. Смотрю, спит, стоя, – точно ты, – очень крупный дух густо-коричневого цвета засмеялся.

– Привет, Снип.

Снип был лучшим, а точнее, единственным другом Печальки. Он был немного старше, проще и в целом позитивнее. В обычные его обязанности входило следить за людьми, ищущими ответа на какой-то очень важный для них, терзающий душу вопрос. Когда такому человеку не с кем поделиться, обычно появляется Снип и его соратники, чтоб выслушать несчастного. Знаете ситуации, когда человек оставшись наедине с самим собой, начинает задавать себе же вопросы и неожиданно находит очевидные ответы. Все это происходит под четким руководством таких духов. Твердым шагом от младшего духа, такого, как Печалька, Снип уже поднялся до мастера, и уверенно метил в опекуны разума, то есть в главные духи по совести.

– Что, старик, запрягли списком тоскующих неудачников? – улыбнулся Снип.

– Ой-ой-ой, а у тебя, небось, как обычно, один загнанный в угол надуманными проблемами человечек на весь день? Это же так важно! А потом премию и отпуск за спасенную душонку!

– У меня сегодня засада, если я не успею ему помочь, то ровно в семь вечера он прыгнет с моста.

– И это будет его выбор. Я бы вообще не парился на твоем месте. Вы все их уговариваете, все наставляете. А потом приду я, напущу на него тоску, и он все равно сиганет с этого моста или еще откуда.

– Если его нет в твоем списке, не напустишь. Ты мне лучше вот что скажи, ты знаешь о тинной вечеринке на Старом Болоте?

– Нет, что, они и Болото уже под этот балаган пустили? Какой кошмар. Скоро в лесу не останется укромных тихих мест. Все пустят под ваши танцульки. Тинная вечеринка! Это кто же такой креативный придумал сие мракобесие?

– Права на Болото приобрел Рэми.

– Это еще что за зверь такой?

– Это не зверь, а дух, племянник Пурпурного духа баловства и шалости.

– Так все его родственники живут в Париже!

– Ну а этот вернулся на родину.

– Чтоб загадить наш лес. А то мало в нем пакостили до него.

– Да нет, я был на открытии Болота, он все очень занятно там устроил, атмосфера приятная, народ, что надо, собирается, меню отличное. А главное, этот Рэми на дядьку не похож! Нормальный дух.

– Атмосфера там была приятная, когда там были только пиявки и лягушки, когда вокруг была тишина и спокойствие. Я так любил это место, туда даже кикиморы не заглядывали! А по какому праву он вообще его приобрел, твой нормальный Рэми? Это собственность леса!

– Не смеши меня! Это племянник Пур-пур-но-го! Я бы удивился, если бы он что-то не мог приобрести.

– Мда. Как у вас все просто.

– У нас все сложно, это у них там… Ну да ладно, тебя ждать на Болоте?

– Нет уж, увольте. Терпеть не могу толпу, шум и весь этот ваш театр.

– Ну, как знаешь, если что, я там.

– Ну-ну. Я уж понял, что у тебя крыша поехала. А я лучше поищу, может, хоть одно место, не замусоренное, в лесу осталось.

Снип убежал работать. А Печалька неожиданно поймал себя на мысли, что на тинной вечеринке точно должна появиться беспечная предательница Бусина. Он был очень зол на нее. Ну ладно, не смогла прийти, или что-то случилось по дороге, но ведь так просто предупредить или хотя бы извиниться…. Тем временем подошла его очередь за кофе. Печаль не позавтракал и засыпал на ходу, поэтому единственное, что ему было нужно, – это стаканчик пусть и дрянного, но черного кофе без сахара. Дух ткнул пальцем в кнопку, обозначающую именно этот напиток, но автомат не издал ни звука. Печалька цокнул языком и нажал еще раз. Безрезультатно. Он буркнул под нос трольское ругательство и со всей силы ударил кнопку. Автомат закряхтел, зашипел, задергался и наполнил стаканчик мутной светло-коричневой жижей. На экране красными буквами загорелось «Кофе закончился, попробуйте чай или какао». Печалька резко развернулся и отправился искать Скрепу. В подвале к тому времени оставались только он, два дежурных секретаря, охрана – четыре оливковых духа, и безропотно сидящая в уголке Скрепонька.

– Ну что, кофе был вкусным? – поинтересовалась она.

– Очень!

– А все уже ушли…

– Вижу. И мы пойдем.

III. Штаб

Рабочий день в штабе протекал как всегда четко и размеренно. Здесь работали самые деловые, успешные и надежные духи, сливки общества. На удивление легко пройдя все охранные пункты, Печалька и Скрепа добрались до главной секретарши Золотого духа. Печалька видел ее всего пару раз в жизни и то мельком. Он всегда остерегался подобных особ. Лета, так ее звали, была очень красивой душенькой цвета молодой бирюзы. Печаль боялся красавиц, более всех Бусинку, точнее он боялся выглядеть глупышом или слабаком перед ними. Вот и сейчас он как болван уставился на прекрасную Лету. Она была занята какой-то бумажной работой, вид ее был серьезен и неприступен, казалось, она вообще не заметила прихода сотрудников.

– Ну, давай же, – пролепетала Скрепа.

– Что давать-то? – шепотом пробормотал Печаль.

– Ну, скажи ей, что мы просим аудиенции Золотого духа.

– Сама говори!

– Я боюсь…

Лета недовольно подняла свой взор на трясущуюся от страха и волнения парочку и строго произнесла:

– Здравствуйте. По записи? Запись веду я. Я вас не записывала. Запись за месяц. Всего доброго.

– А-у-у-у-э-э-э-э… – попытался ответить Печалька.

– Хотите сказать, у вас список без подписи? Давайте его сюда.

Скрепа дрожащей рукой протянула лист. Лета ловко расписалась и поставила печать.

– А-э-э-о-о-о? – во второй раз попытался что-то произнести Печалька.

– Да, я имею такие полномочия, – отчеканила Лета, – что-то еще?

– О-о-о-а-э, – в третий раз не смог нормально ответить Печалька.

– Спасибо, и вам удачного дня.

Напарники вышли на улицу. Выглянуло солнце, и даже начало немного припекать. Но, несмотря на улучшающуюся погоду, больше всего Печалька хотел сейчас провалиться сквозь землю, туда, где в темноте и сырости обитают гномы, так стыдно ему еще никогда не было.

– Какой ты смелый! – неожиданно произнесла Скрепа.

– Правда? – удивился Печаль.

– Ага, только с женщинами совершенно не умеешь общаться. У тебя девушка-то есть?

– Конечно есть! – шокировав самого себя, соврал Печалька, – так, хватит трепаться, кто у нас там первый, давно пора работать!

IV. Болото

Суматошный день сменился спокойным прохладным осенним вечером. Уже стемнело, всюду царили оттенки фиолетового, бурого и черного цветов. Сквозь серые медленно плывущие по небу облака, проглядывала почти полная хитрая Луна, казалось, она знает какую-то жуткую (или жутко смешную) тайну, но никогда никому ее не откроет, потому что ей нравится потешаться над непосвященными, чувствовать свое превосходство над ними. На ее желтом фоне иногда можно было разглядеть пролетавших на шабаш ведьм верхом на метлах и одинокого лунного человечка, выходящего на свою вечную прогулку по неровной безжизненной лунной поверхности. Печалька ничего не замечал под тяжестью своих дум, он плелся по лесу после рабочего дня. Домой страшно не хотелось. Голова гудела, он устал и был очень недоволен собой. Несмотря на то, что это было его обычное состояние, иногда и оно обострялось, и сейчас был именно такой случай. Он мысленно «посыпал свою голову пеплом» и проклинал судьбу. Весь день все буквально валилось у него из рук. Даже стажерка Скрепа явно начала обходить его в профессионализме по наведению печали. Перечисляя в уме свои профессиональные неудачи, Печ вспомнил, что считает себя неудачником на генном уровне и начал постепенно успокаиваться и посматривать по сторонам. Периодически его обгоняли радостные парочки, нарядные, до неприличия красивые стайки молоденьких разноцветных душенек. В уверенном полете их опережали статные холостые духи, с охраной проносились респектабельные кортежи – все спешили на тинную вечеринку.

«Чудаки», – подумал Печаль, продолжая невозмутимо плестись куда угодно, лишь бы не на Старое Болото. Он шел, уставившись под ноги, и не заметил, как врезался в невесть откуда взявшегося Каштанового духа, который как-то очень по-доброму посмотрел на него и, после сумбурных извинений Печальки, даже подарил ему вкусный жареный каштан. Печаль положил орех в карман – аппетита не было и в помине, но на душе стало чуточку теплее. Он продолжал забираться все дальше и дальше в чащу, сворачивая на самые непроходимые тропинки, где было темно и жутко, а значит, точно не могли помешать всякие случайные прохожие. Дух не боялся заблудиться. Лес он с детства знал, как свои пять пальцев, – часто гостил у Ежевики. Наконец, Печалька выбрал себе местечко для привала. Вокруг, казалось, не могло быть ни души, лишь шумели деревья, да лесная нечисть периодически шепталась и шуршала, прячась в кустах. Печалька сел прямо на сырую траву возле изрезанного грозой дерева, закинул руки за голову, потянулся и закрыл глаза. Он слушал лес, растворился в его многоголосье. Как же это было прекрасно! И как отвратительно и нелепо казалось ему проводить здесь какие-то тинные вечеринки, шуметь до утра, разливать веселящие напитки и заводить кратковременные знакомства. Как все это опошляло природу. Уродовало ее естество. Печаль старался отогнать все дурные мысли и снова вернуться в состояние невесомой медитации, и у него это уже почти получилось, как вдруг он услышал знакомый голос.

– Пеееч! – от неожиданности он вскочил и даже оторвался от земли, повиснув в воздухе.

Перед ним стояла Жозефина, молодая кикимора. Печаль был с ней прекрасно знаком, раньше она была подружкой Снипа. Прожив с ним в любви и согласии 50 лет, она сбежала с лесным троллем. Видимо, все-таки кикиморе куда проще ужиться с обычным троллем, чем с совершенно непохожим на нее во всех отношениях духом. Как все болотные кикиморы, Жозефина была страшна, лохмата, зелена, тоща и длинноноса. Ее чрезмерная худоба была временной, просто кикиморы полнеют годам к 500, когда приходит старость. А Жозефине было всего 150 лет – ровесница Печаля. Снип, к слову, считал ее красоткой, но вкусы Снипа имели обыкновение не всегда попадать в точку. На самом деле старина Снип, как и наш Печалька, просто боялся красавиц. Им нужно соответствовать и вообще уметь с ними общаться. А это нелегко. Печалька боялся и не умел, а Снип боялся и не рисковал. 50 лет жизни с кикиморой были для него раем. Она готовила сытный супчик из пиявок, червяную пасту, калорийный жучиный сок и еще уйму других кикиморских яств. Таким образом, за 50 лет совместной жизни Жозефина сделала и без того крупного Снипа еще крупнее… Единственное, что напрягало Снипа – это жуткая ревность его кикиморки, и ее внезапный побег с троллем стал для всех совершенной неожиданностью. И кто их поймет, этих кикимор, что вообще ими движет по жизни и в какую сторону?

– Ты! Здесь! Ты здесь, что здесь вообще делаешь!? – замахал руками Печаль.

– А я за тобой увязалась почти от самого Старого Болота, шла по пятам, – растянула рот в не самой белоснежной улыбке Жозефина.

– Что? Зачем? И вообще, где твой тролль?! – еще больше вознегодовал Печалька.

А он поехал к родственникам в соседний лес, мне стало скучно, и я решила пойти на тинную вечеринку, слышал о ней? – 

– О ней и глухой слышал… так почему ты не там, а тут мешаешь мне погружаться в мои мысли?

– Ты представляешь, меня не пустили!!! Не прошла фейсконтроль! Это невиданно! Я так красива, так обаятельна, модна, стильна! Ну, я разозлилась и пошла оттуда, свернула с главной тропинки на какую-то маленькую и полу протоптанную, смотрю, а там вдалеке твоя фигурка плетется, ну я и пустилась следом, решила, что тебя, наверное, тоже не пустили. Сборище уродов! – кикимора со злостью плюнула в сторону. На месте плевка тут же выросла поганка.

– Я туда и не собирался, меня подобные мероприятия не интересуют.

– А давай соберем нечисть и сорвем им все веселье!?

– Валяй. Я пасс. Я лучше напишу петицию Золотому, чтоб Болото вернули лесу.

– Вот точно, точно, – зашипела Жозефина, – я подпишу тотчас, чтоб им там всем…! Разогнать шушеру!

– Ты же сама недавно с этой шушерой веселиться хотела, – прищурился Печаль.

– Я думала, там будут и нормальные, а там один пафосный сброд. Кстати, видела-видела, как там Снип отплясывает, жирами трясет, – она снова плюнула, и выросла новая поганка. – И твоя эта, фея-недофея.

– Бусинка?!

– Ну а кто же!

Печальку это очень расстроило, но виду он не подал.

– Ну и ладно, пусть веселятся, а я пойду домой, ты все равно мне тут все настроение сбила.