Добро пожаловать в Америку!

Часть 1

Караганда

Рита стояла у плиты в своей хрущевской кухоньке и разогревала сыну борщ. Лето 1999 года в Караганде стояло жаркое, и вентилятор, вставленный в оконную форточку, не приносил прохлады.

– Мам, я сегодня интернет ставил одной даме, она заграничными знакомствами занимается. Мы про тебя разговорились, я предложил ей бартер: я буду за ее компьютером присматривать, а она тебя возьмет в клиентки бесплатно, – сказал Данил, одновременно жуя бутерброд и читая книгу.

Он забежал на обед к матери, потому что летом она всегда была в отпуске.

– Некогда мне этой ерундой заниматься, – отмахнулась от сына Рита.

– Да ты сходи, посмотри, может понравится.

– Мне Надя, тетя твоя, высылала какие-то анкеты для знакомства в Европе.

– Ну и где они?

– Выбросила.

– Может, зря. Надежда же познакомилась с Йоханом. Инне он понравился, мы разговаривали с ней по телефону недавно, в Швецию к нему с матерью переезжать собираются.

– Да знаю я. Инне 12 сейчас, трудный возраст, хорошо, что у Нади муж будет. Инна своего отца плохо помнит, когда Антанас умер, ей всего 3 года было. Надеюсь, Йохан будет хорошим отцом.

Рита всегда хотела иметь семью: сплоченную, дружную семью, где каждый мог бы чувствовать себя особенным, любимым. Не получалось. Она была оптимисткой, и пробовала снова и снова. Но чтобы ехать куда-то, бросив любимую работу, сына, друзей, ей и в голову не приходило. Если не считать сердечных дел, жизнь была налажена. Только в редкие минуты отдыха сосало под ложечкой от одиночества. Пробовала она уже эти бюро знакомств – ничего кроме алкоголиков и тунеядцев там предложить не могли. Хорошо, что хоть сын жил неподалеку от нее, всегда было с кем обсудить проблемы и поговорить по душам. Да и руки у него из правильного места росли, Данил делал все мужскую работу в квартире.

Двадцатипятилетний Данил жил отдельно в двухкомнатной квартире с женой Аней и собакой Бошей в двух кварталах от матери. Он владел на паях с другом небольшим бизнесом по установке мини АТС. Работа ему нравилась и приносила небольшой, но стабильный доход. Данил был среднего роста, худой, с удлиненным лицом, прямым носом, темно-русыми волосами и темными густыми бровями. Контрастом им были голубые глаза, унаследованные от деда-поляка. Да и похож он во многом на своего деда: те же жесты, та же саркастическая улыбка, возникающая в уголках его губ, когда он считал, что кто-то неправ, та же привычка терять носки и надевать по утрам разные. Человеком он был спокойным и сдержанным. Ему пришлось стать главой семьи в 6 лет, когда родители разошлись, и они с матерью жили на ее маленькую зарплату медсестры, не получая даже алиментов. Какие уж там игрушки, когда им часто просто нечего было есть. Вернее, мать всегда находила еду для него, но вот сама часто перебивалась на хлебе. Однажды сын с гордым видом добытчика принес ей с колхозного поля картошку, а потом, когда Рита ее сварила, он все угощал: «Ешь, мама, я потом еще принесу». Рита советовалась с ним по всем вопросам, возникающим в их небольшом хозяйстве, и это позволяло ему чувствовать себя взрослым и ответственным за мать. Всю жизнь Рита с болью вспоминала, как шестилетний Данил увидел в маленьком промтоварном магазине, где продавали все на свете от иголки до холодильника, игрушечную железную дорогу с тремя голубыми вагончиками. Он прильнул к витрине и с восхищением рассматривал их.

– Мама, а они сами ездят по железной дороге?

– Да, – ответила продавец. – Хочешь, я покажу тебе?

Данил вздохнул и посмотрел на продавца полными слез глазами:

– Нет, спасибо, у нас все равно нет денег.

Рита не могла этого вынести.

– А вот и есть, – улыбнулась она сыну, – забирай!

Потом она сама не могла понять, как это она решилась купить такую дорогую игрушку, отдав последние деньги. «Ладно, – подумала она, – не хлебом единым сыт человек. Придется ночью сшить Зине платье, она сразу заплатит».

Рита умела шить. После школы она закончила Морозовское ПТУ и получила свою первую специальность: «закройщик легкого женского платья». Это здорово выручало. Когда не было денег, она шила что-нибудь на заказ. Клиентов у нее хватало, а вот свободного времени – нет. Нужно было готовиться к урокам, проверять тетради, вести внеклассную работу с учениками, так что на шитье оставались только ночи. Выбор был один: спать или шить. Ей нравилось придумывать новые фасоны, чтобы ни у кого такого платья не было. От бабушки Рите осталось несколько старых журналов мод за сороковые и пятидесятые года, она рассматривала их, находила какие-то интересные, давно всеми забытые фасоны одежды, изменяла их на современный лад и получалось что-то необыкновенное. Когда в семидесятых – восьмидесятых годах в магазинах не было одежды и даже ткани, она пускала в ход платки, флаги и мешковину и шила из них очень красивые наряды. Перед праздниками ее обычно отправляли на больничный, не потому что она болела, а руководство школы и приближенные к нему лица заказывали ей платья и обеспечивали ей свободное для шитья время.

Через пару дней после разговора на кухне Данил заехал снова.

– Мама, собирайся, я к Ирине еду, она велела тебя захватить.

– К какой Ирине?

– Ну к этой, у которой бюро знакомств с иностранцами.

Ирина оказалась молодой женщиной лет 35, высокой, с роскошной каштановой косой и веселыми глазами. Единственно, что ее портило – отсутствие переднего зуба. «Не так уж много она здесь зарабатывает, даже зуб вставить не может», – подумала Рита. Да и комнатка, так называемый офис, была маленькой и грязной. У стены стоял большой канцелярский стол с компьютером и два стула. На столе валялись письма, анкеты клиенток и какие-то обрывки бумаги с записями.

Рита с недоверием стала расспрашивать об агентстве и потенциальных женихах, мало веря, что из этого что-нибудь получится. Ирина с увлечением рассказывала, как женщины уезжают заграницу и находят там свое счастье. Потом они перешли к живому делу: стали просматривать сайты знакомств. «Сколько мужиков пропадает! И выглядят прилично, не то, что наши бомжи», – заинтересованно подумала Рита.

Было время летних каникул в лицее, где Рита работала заведующей кафедрой гуманитарных наук и преподавала русский язык и литературу и еще много новомодных предметов, программы для которых она писала сама. Конечно, летом она тоже подрабатывала массажисткой в частной сауне, но можно было выкроить время и для себя.

Глянув украдкой в висевшее справа от нее зеркало, Рита как бы посмотрела на себя со стороны: соответствует ли она имиджу невесты. Рита никогда не считала себя красавицей. Она была невысокого роста, стройная, с порывистой походкой, чуть смугловатым лицом и густыми темными бровями, живыми зелеными глазами и пшеничными волосами, спадающими на плечи. Даже несколько крупноватый нос, которого она с детства стеснялась, не портил ее. Всегда подтянутая, аккуратно и красиво одетая, с легким макияжем и выражением уверенности на лице, – она и в свои 46 лет привлекала внимание мужчин. Рита решила попробовать. Она заполнила анкету, сын отсканировал ее фотографию, Ирина поставила ее на сайт знакомств. Ее объявление не осталась незамеченным, и через месяц она уже переписывалась с несколькими мужчинами из Европы и Америки.

Приходилось просить подругу переводить письма. Женихи из всех стран писали на модном теперь английском, а Рита в институте учила немецкий, как и все студенты ее поколения. Оказалось, что и сама Ирина имела только элементарный английский и переводила как Бог на душу положит. Рите это не нравилось, она привыкла все делать профессионально и честно. Ирина же не отличалась пунктуальностью, могла забыть отправить письмо или позвонить клиентке о том, что пришел ответ.

Обладая практическим умом, Рита решила, что вполне может сама открыть «Бюро знакомств» и делать это гораздо лучше Ирины. Она посоветовалась с сыном, и он обещал помочь ей в этом. Дело было за небольшим: у нее не было компьютера, и она не умела работать на нем. С детства влюбленный в компьютеры, Данил обещал собрать его из запчастей. Рита пошла на вечерние курсы по изучению компьютерной грамоты. Тщательно записывала все в тетрадку, что говорил инструктор. Инструктор, Лена Ким – женщина примерно ее возраста, невысокая стройная кореянка с короткой, пышной копной жестких темных волос, ей нравилась. Они подружились. Лена жила с родителями и дочерью-подростком, была разведена и ни с кем не встречалась. Женщины часто возвращались домой вместе.

– Лена, я тут одну интересную вещь задумала: открыть бюро интернет-знакомств. Ты не хотела бы мне помочь?

– Классно! Я тоже про это думала, да нет компьютера.

– У меня скоро будет. Давай вместе это делать, я английский не знаю, ты будешь находить бесплатные сайты знакомств и переводить письма клиенткам, а я организационную работу и письма отправлять-получать.

– А где наша контора будет? Снимать дорого.

– У меня в спальне! Отгорожу кровать шкафом и получится вполне приличный офис. Давай пиши свои предложения, обсудим.

– А где клиентов будем брать?

– Твои одинокие подруги, мои подруги, подруги подруг. Главное – начать, а там все пойдет! Я даже название придумала для нашего детища – «Надежда».

Работа закипела. Лена искала бесплатные сайты знакомств, Рита оборудовала офис в спальне своей двухкомнатной квартиры: принесла из школы старый стол, застелила красивой скатертью, поставила компьютер. Начали пробовать на себе – получилось. Стали приходить письма. Вскоре появилась и первая клиентка Нина – молодая девушка с роскошным телом юной бегемотицы. Соседка Оля привела несколько женщин с базара, бывших инженеров и других интеллигентных и не очень дам, которые в силу жизненных обстоятельств превратились в торговок шмотками. Рита, как учитель литературы, сочиняла романтические или смешные письма в зависимости от обстоятельств, составляла шаблоны писем о городе, Казахстане и о клиентках, в которых надо было только менять имена. Лена перевела все это на английский язык.

Вот и пролетело лето. Уже две недели, как начались занятия в школе. Рита любила осень. Уже первый день осени приносил ей радость встречи с учениками, подросшими за лето, море цветов и улыбок, рассказов о прошедших каникулах. Глядя на пожелтевшие листья карагачей и тополей, она вспоминала золотые листья осенних берез своего детства. Ее семья жила на окраине небольшого сибирского города, расположенной в березовой роще. Здесь построили школу-интернат. Вырубали лес и строили дома. И названия улиц были лесными: Сосновая, Березовая, Лесная. Дом, в котором они жили, был неблагоустроенным, с «удобствами» и колодцем во дворе, с приусадебным участком, где росли овощи и цветы. Забор огорода углом входил в березовую рощу, рядом протекал небольшой ручей, через который надо было перепрыгивать по дороге в школу. Конечно, весна – прекрасное время года, но осень была ближе ее душевному складу точно так же, как она любила Пушкина, но Лермонтов был более созвучен с ее душой. Весна – радостная и задорная, осень – лиричная и спокойная. Она и влюблялась всегда не весной, а осенью.

Рита пришла домой уставшая. Сегодня приходили с местного телевидения делать репортаж о лицее. Снимали ее урок литературы в гуманитарном классе. Рита не боялась камеры, у нее появлялся кураж, которым она заражала весь класс. Своеобразная игра на публику. Заранее отрепетированный урок оставалось только с блеском преподнести телевизионщикам. Тема урока – «Алые паруса» Грина. Любовь, приключения, надежда на счастье. Это все было близко не только ее тринадцатилетним ученикам, но и ей самой.

В почтовом ящике Рита увидела письмо от сестры. Кажется, ее младшая сестра Надежда нашла, наконец, свое счастье. В конце сентября у нее свадьба с Йоханом Нильссоном, с которым она познакомилась через бюро знакомств. Он типичный швед: белокурые волосы, голубые глаза, белая кожа, которая сильно краснеет, когда он попадает на солнце. Йохан одного роста с Надей, плотный, с небольшим животиком, который выдает его пристрастие к пиву, человек добродушный и порядочный. Работает Надин жених инженером на всемирно известной фирме по производству водки «Абсолют». Человек он обеспеченный. Наде исполнился 41 год, Йохану – 43. Все у них еще было впереди. Надежда пошла в деда Павла, маминого отца. Такая же худющая и энергичная как он, с маленькой девичьей грудью, прямыми плечами и гордой осанкой, темнобровая и кареглазая с темно-каштановыми волосами, подстриженными под каре, овальным лицом, красивым прямым носом и яркими губами. В 41 год она была в расцвете своей женской красоты.

Рита и Данил получили красивое приглашение на свадьбу Надежды и Йохана, которое было написано по-шведски. Хорошо, хоть числа во всех языках одинаковые, можно было понять, что свадьба состоится 29 сентября 1999 года. Очень хотелось поехать. Рита еще не бывала за границей, если не считать Литву, которая теперь тоже была заграницей, но не было возможности. Главное препятствие – это учебный год в лицее. Никто ее не отпустит, особенно в начале учебного года, когда надо утрясать кучу вопросов. Да и оформление визы затянется месяца на 3, если не больше. Так что обошлись горячими поздравлениями и искренними пожеланиями счастья.

Дома Риту ждала Лена, она переводила письма, полученные для клиенток. Увидев Риту, она замахала руками:

– Иди сюда! Я тут такой шедевр нашла! Вот послушай, что пишет Джон из Флориды: «Привет, Люба! Только что освободился от своих холостяцких дел. Вчера купил новую стиральную машину, какую-то очень навороченную, решил с утра испробовать ее. Там была инструкция по применению, но я решил, что сам смогу запустить машину, и выбросил ее. Вода налилась, но стирать машина отказалась. Промучился до обеда, а потом решил пойти достирать на реку, благо она протекает через мой двор. Только расположился и намылил брюки, как приплыл крокодил и с вожделением стал приглядываться к моим штанам. Я попытался отогнать его кокосовыми орехами, но он не уходил. Пришлось уйти мне. Достирывал все в ванне. Завтра придется звонить, чтоб прислали новую инструкцию».

В дверь позвонили. Пришла красавица Алина, бывшая модель, а теперь содержанка богатого чеченца. Он был женат и разводиться не собирался. Любовник снимал для Алины двухкомнатную квартиру и оплачивал обучение ее сына в университете.

– Мне есть что-нибудь? – спросила она.

– Да, посмотри, какой красавец тобой интересуется. Владелец сети ресторанов из Индии.

– Ну-ка, ну-ка. Это интересно. Богатенький Буратино, как раз, что мне нужно!

Алина схватила листок с переводом и начала внимательно читать. Вдруг ее лицо вытянулось, и она спросила:

– А что это такое «Охуяс»?

– Это его так зовут, – ответила Лена, делая серьезное лицо и боясь прыснуть от смеха.

– Охуяс! Как же я его называть-то буду, Хуечка, что ли?

Все дружно захохотали.

– Здесь хоть Охуясы пишут, – продолжала клиентка. – Когда я ходила в другое агентство, там цена была высокая, а толку мало. Знаете, кто там первым вышел замуж за американца?

– Кто? – в унисон заинтересованно спросили Рита и Лена.

– Водитель троллейбуса. Толстая страшная баба с четырьмя сыновьями. В комнатных тапочках в Америку поехала.

– Значит – судьба, – глубокомысленно сказала Лена.

– Ага, как же. Он сам фермер из Техаса, вот и взял себе и жену, и команду работников.

– Очень даже может быть, – протянула Лена.

– Завтра фотограф придет в 5. Он просил, чтобы вы принесли несколько нарядов, он выберет, в чем вы будете лучше смотреться, – предупредила Рита.

Фотографом в агентстве подрабатывал Марк, Ритин ученик из гуманитарного класса, личность явно одаренная. Он завоевал приз на международной выставке фотографий. Марк с матерью переехали в Караганду из Литвы после смерти отца. Этот нескладный, сутулящийся из-за своего высокого роста четырнадцатилетний подросток с болтающимися руками чувствовал себя мужчиной и опорой семьи. Его мать работала учителем рисования в этом же лицее, учебная нагрузка у нее была маленькая, денег по месяцам не платили, и Марку приходилось помогать матери. Если он не появлялся на занятиях, Рита старалась скрыть это от директора. Она знала: если его нет, значит он моет машины, чтоб заработать денег на оплату обучения. Рита дала ему возможность подрабатывать в своем агентстве. Он делал художественные фотографии клиенток. Просил их принести несколько нарядов, сам отбирал, что им надеть, советовал выпить вина, чтоб мышцы лица расслабились, и выбирал декорации. Получалось здорово, лучше, чем в профессиональном фотоателье.

Снова звонок. Это Таня забежала после уроков. Она работала учителем начальных классов в соседней гимназии. Юная и красивая, с яркими васильковыми глазами и пухлыми детскими губками, какая-то воздушная как мотылек. Ей хотелось красивой жизни, и она мечтала упорхнуть в чужие края в поисках счастья. Ей писал Билл – ковбой из Аризоны.

– Рита, можешь отправить письмо сегодня, а то я уже неделю не отвечала. Посмотри, все нормально?

Рита пробежала глазами страничку, вырванную из школьной тетрадки.

– Ну что ты пишешь? «Нам в школе не платят денег уже третий месяц». Нельзя ныть. Им в Америке не понять наших забот. Они не любят чужих проблем. Им нужна красивая и успешная подруга. Давай напишем вот так…

Женщины склонились над бумагой.

Наконец, Рита осталась одна. Теперь можно проверить и свои письма. Сегодня их было три. Как обычно пришло письмо от Флеминга, гитариста из Дании, с которым она познакомилась еще в Иринином агентстве. Второе – от владельца ресторана из Швеции Ларссона, а третье из Америки от какого-то нового мужчины со странным именем Сри.

«Интересно, а это кто такой?» – подумала Рита.

С открытием агентства Ритин рабочий день еще удлинился. Теперь с утра она работала в лицее в две смены, вечером – репетиторство с отстающими и поступающими в институт, дианетика или эзотерика, ночью – подготовка к урокам, а с 12 до 3 утра – работа в интернете, потому что раньше 12 сеть была занята и невозможно было выйти в интернет. В 7 подъем. Вставать утрами она не любила. Это была чистая мука! Ая Павловна будила ее, Рита говорила: «Встаю» и засыпала снова. Хорошо, школа рядом, в пяти минутах ходьбы.

Ая Павловна жила с Ритой почти год. Рита в прямом смысле слова подобрала ее на улице в январе прошлого года. Она была тещей ее бывшего любовника Николая. Рита давно ее не видела в городе. Оказалось, что Люся, бывшая жена Николая, которая лет 5 назад вышла второй раз замуж за какого-то татарина, забрала мать к себе. Теперь у Люси было шестеро детей, и Ая Павловна поменяла свою 3-комнатрую квартиру на 2-комнатную с доплатой, доплату отдала дочери, чтобы помочь устроиться на новом месте, где-то в степном ауле, где добывали урановую руду. Дочь вспоминала о матери, только когда ей нужны были деньги. Снова квартира была обменена на однокомнатную с доплатой. Когда деньги у Люси кончились, она попросила мать продать свою квартиру и переехать к ним в аул, где ей обещали дать пустующую квартиру. Та согласилась. Через некоторое время урановую шахту закрыли, отопление и электричество отключили, шахтерам не заплатили денег, магазины закрылись. Люся с мужем и детьми переехала в Россию, а мать забыла взять с собой. У Аи Павловны было хорошее здоровье. В свои 59 лет она круглый год обливалась холодной водой на улице каждое утро и вечер по системе Иванова, и только это помогло ей выжить. Пенсию женщина не успела перевести из Караганды по новому месту жительства, потому что в ауле пенсию не платили тоже. Вот она и приезжала раз в месяц в Караганду за пенсией. Рита пригласила ее переночевать да так и оставила у себя. Крепкого сложения, с полностью седой головой, широкими ладонями с обломанными ногтями и добродушным круглым лицом с блекло-голубыми глазами Ая Павловна имела только один недостаток: она любила поговорить. Говорила она громким голосом, как бы все еще стараясь перекричать работающие ткацкие станки трикотажно-чулочной фабрики, где она проработала начальником цеха всю свою жизнь. Все домашние заботы Ая Павловна взяла на себя. Правда, забот этих было не так уж и много. Рита жила в двухкомнатной хрущевке на первом этаже. Для безопасности окна были забраны металлической решеткой. Из маленькой прихожей, где помещались только вешалка и тумбочка с зеркалом, через большую арку можно войти зал. Направо – вход в кухню. Зал, обклеенный светлыми текстурными обоями, был обставлен стандартно – тигровой расцветки диван-кровать и такие же два кресла, стоящие по обе стороны от журнального столика светлого дерева, светлая стенка с посудой и книгами, веселое панно, написанное на шелке над диваном, коричневый с желтым орнаментом ковер на полу. На стенах – несколько репродукций картин и горшки с вьющимися растениями. Широкое окно, закрытое прозрачным тюлем и ярко-желтыми шторами, выходило во двор. Возле окна стоял на тумбочке телевизор, большой фикус в деревянной кадке примостился в углу между креслом и окном. Единственно, что отличало ее жилище – это множество книг. Они были везде: в стенке, на полках, полочках, в шкафах и даже на полу. Дома всегда было чисто, если не считать разложенных возле стола книг и журналов, необходимых при составлении лекций в старших классах. Из зала дверь вела в довольно просторную спальню. Здесь у стены, отделяющей спальню от зала, стояла кровать, напротив кровати – кресло-кровать, на котором спала Айнура, почти что дочка Риты. Рита отгородила шифоньером и ширмой угол, где поставила книжные полки. Книг было много, около полутора тысяч.

Месяц назад ей здорово повезло. Позвонила знакомая из ПТУ и сказала, что их закрыли, здание купили новые казахи, через неделю нужно его освободить, а библиотечные книги некуда девать. У Риты аж руки затряслись от такой возможности приобрести книги. Она договорилась с библиотекой лицея взять часть программных книг, часть книг решила разместить на кафедре, а часть – оставить себе. Взяв в помощь двух старшеклассников, она помчалась в училище. Их ждала библиотекарь. У нее слезы были на глазах, когда она показала на валявшиеся горой книги. «Мы вас спасем, вы еще послужите людям!» – вертелось в голове Риты. Пришлось сделать несколько рейсов, забили книгами все пустые полки в лицее и дома, а книг, кажется, в куче не уменьшилось. Рита стала звонить в другие школы и предлагать им книги. Многие откликнулись.

Вот так появилось у нее еще томов двести книг в личной библиотеке.

Это было трудное время: зарплату не платили, по улицам ходили голодные солдаты, дети из детских домов и турки-месхетинцы, которых выгнали с насиженных мест, и которые теперь не знали, где им обосноваться. Их насильственно депортировали в 1944 году с Кавказа в Среднюю Азию и Казахстан, обвиняя в пособничестве врагам. Узбеки не любили турок, считали, что они не имеют права жить на их земле. В июне 1989 года произошёл погром месхетинских турок в Ферганской долине. После этого турки-месхетинцы стали покидать Узбекистан. В 1956 году правительств разрешило им выезжать из мест поселения, но вернуться на прежнее место жительство они не могли. Некоторые уезжали просто в никуда. Покупали билеты до любой станции, на сколько хватало денег, и ехали. Их высаживали из поездов, и они целыми семьями жили на вокзалах. Дом, в котором жила Рита, находился недалеко от вокзала, в центре города, а квартира была на первом этаже, поэтому многие звонили в дверь и просили дать им что-нибудь поесть. Ая Павловна каждое утро варила большую кастрюлю супа и покупала несколько булок хлеба. Кормили всех, кто постучится, давали старую одежду и одеяла.

Без английского было плохо. Он был Рите просто необходим. Данил поставил ей переводчик на компьютер, но перевод получался таким странным, что ничего невозможно было понять. Получалось смешно и печально.

Упорства Рите было не занимать, она решила выучить английский. Год назад на каких-то курсах Рита познакомилась с Верой Васильевной – завучем из соседней гимназии. Та преподавала английский язык. Рита объяснила ей ситуацию с агентством, и Вера очень заинтересовалась. Она согласилась давать уроки за небольшую плату и захотела принять участие в благородном деле международного сотрудничества. Вера была замужем, растила двух сыновей; старший Максим – студент университета, младший Дима – ученик 10 класса. Ей было около пятидесяти, полноватая фигура не портила, а подчеркивала ее женственность. Короткая стрижка каштановых волос, выщипанные дугой темные брови над карими глазами, аккуратный нос и маленькие пухлые губы делали ее привлекательной. Жизнь Веры была неинтересной: работа, где каждую минуту ждешь какой-нибудь проверки, дом с вечно чем-нибудь недовольным безработным мужем, дача с кучей сорняков, засолками и варкой варенья. Не было времени даже почитать, да она и не очень-то любила это. Мыльные сериалы были единственным ее развлечением. А тут вдруг настоящие иностранцы, с которыми можно было вспомнить настоящий английский. Словом, она напросилась помогать переводить письма. Лена Ким обрадовалась Вериному появлению, потому что ей предложили работу ведущего инженера в американской фирме, которая находилась в небольшом поселке в 5 часах езды от Караганды. Главное – там всегда платили зарплату вовремя, да и зарплата была гораздо выше, чем в Казахстанских фирмах, а на ее попечении – дочь-подросток и престарелые больные родители. Рита была довольна тоже: Верина гимназия находилась рядом с Ритиным домом, и Вера могла приходить в промежутках между уроками. Два раза в неделю занимались английским. Рита любила докапываться во всем до сути, всегда изводила преподавателей своими вопросами, а почему это так, а не иначе. За это ее недолюбливали еще в институте. Вера иногда просто орала на нее и говорила: «Просто запоминай, это исключения. Будешь приставать – платить будешь больше!»