- -
- 100%
- +
Каменные стены нависают над пропастью. Скалистый остров соединён с берегом озера подвесным мостом, но тот обычно поднят. Замок неприступен и грозен. Однако сегодня всё будет иначе, и скоро я окажусь внутри. Настоящую ведьму никакие ворота не остановят!
Сегодняшним везением просто грех не воспользоваться: герцог Савойский, именуемый Карлом Воинственным, заказал в деревне изготовить новую мебель для покоев. Само по себе это необычно: почти всё время Карл проводит в Турине. Иногда он ненадолго приезжает в замок Шильон, но на этот раз он что-то задержался. Уже пару месяцев его светлость живёт в замке, потому и решил взяться за обстановку.
Провожу ладонью по лицу, поправляя обманчивый облик, что послужит мне лазейкой в подземелье. Уф, что-то я разволновалась, хотя дело-то пустяковое – проникнуть в замок под видом простой работницы. Ведь столько раз уже это делала! Но сегодня почему-то неспокойно.
Грохочущие цепи опускают мост, и обозы въезжают внутрь. Иду рядом с телегой, будто каждый день так делаю. Красильщица или вышивальщица – кто разберёт? Да никому и дела нет. Хоть я и предполагала, что смогу пройти, даже не используя магию, холодок пробегает по спине: слишком высоки ставки. Карл скор на расправу, об этом знают даже дети в окрестных деревнях.
Вот и двор. Обозы разгружают, а я в общей суете прохожу дальше, ко входу в казематы.
Как же дрожат руки… Да что это со мной? Соберись, Лорена! Сейчас ты подойдёшь и постучишь в дверь. Ничего особенного – торговка лечебными мазями и настоями предлагает свой товар. Никаких сомнений – и никто ничего не заподозрит.
Провожу кончиками пальцев по закопчённой дубовой двери, что вся в глубоких царапинах и зазубринах. Она повидала многое – и обыденную жизнь обитателей замка, и настоящие бои, и «честные судебные поединки». О, да, герцог Савойский особенно их любит! До чего же удобно использовать их для убийства недругов, лишь выставив заведомо более ловкого и сильного противника!
Останавливаю мечущиеся мысли. Возможно, оказавшись за этой тяжёлой дверью, я уже не смогу выйти наружу. Готова ли я рискнуть? Кажется, впервые за долгое время мне по-настоящему страшно. Ладно, взялась за этот проклятый заказ – значит, нужно делать!
Прочь сомнения! Крепко хватаюсь за железное кольцо и стучу.
Окошечко в двери приоткрывается, и взгляд стражника ощутимо скользит по моему лицу. А оно у меня сегодня самое правильное. Я хорошо потрудилась над ним: нежный взгляд, видно, что скромна и наивна, но в меру осторожна. Раньше я пробовала прикидываться калекой, но немного найдётся людей, готовых пожалеть уродину. А вот миловидную девушку всякий приветит.
Главное в этом деле – не перестараться, чтоб тут никого не одолела безудержная похоть при одном только взгляде. Иначе я потеряю время, наводя на них бессилие. А мне важна каждая секунда. Сейчас же стражник видит робкую милую девушку, бедно, но чисто одетую, с корзиной травяных снадобий. Разве что необычно высокую для местных, ростом со среднего мужчину.
- Ну? – он оглядывает меня ещё раз.
Я вижу его мысли, он уже прикидывает, что неплохо бы прижать меня в уголке, запустить руку под холщовую юбку в поисках нежного бедра. Чувствую в нём едва заметное возбуждение, пока не грозящее перерасти в нападение. Остынь, охальник! Тебе никогда не посчастливится дорваться до тела ведьмы! Мысленно усмехаюсь. Наверняка ведь испугается до икоты, если поймёт, кто я на самом деле…
Ладно, с его помыслами разобрались, теперь мне нужно доиграть свою роль! Будто бы преодолевая робость, бормочу:
- Целебные травы от ран и болячек…
Окошечко захлопывается, слышен грохот засова. Так, теперь высочайшая осторожность…
Вхожу, быстро моргая, чтобы глаза привыкли к сумраку. Сводчатый потолок, необычно высокий для подземелья замка, каменные колонны уходят в темноту. В закутке на ящике горят свечи, рядом двое стражников чистят оружие. Ход в казематы по правую руку. Надеюсь, там не слишком запутанные переходы. Ничего, разберусь. Теперь можно сделать лицо попроще – опустить углы рта, добавить возраста. Мало ли что в голову взбредёт сидящим взаперти без дела взрослым мужчинам?
Выкладываю на край стола несколько холщовых мешочков:
- Вот от сыпи, а это - если рана долго не заживает…
- А это? - тот, что открыл дверь, хватает меня за пояс, вытаскивает маленький свёрток.
- А это, - понижаю голос, - для обретения мужской силы.
- Убери! Не пригодится, мне – так точно, - он надменно отпихивает мешочек.
Остальные, ухмыляясь, переглядываются.
До чего же любят такие типы похвастаться своими победами! А под покровом сумерек всё равно крадутся купить подобные средства у лекарей-шарлатанов. Хвастливая морда. Того и гляди, начнёт лезть под юбку, чтоб заодно и остальным показать, на что способен.
Его рука по-прежнему придерживает меня за пояс. Не пытаюсь отступить и освободиться. Сопротивление таких наглецов только возбуждает. Слышу обрывки его мыслей: он прикидывает, не поиметь ли меня прямо здесь, на глазах у сослуживцев. Сколько живу, а до сих пор не пойму, зачем нужны в таких делах свидетели – как подтверждение мужской силы? Чтоб было кому поддакнуть, когда захочется рассказать что-нибудь вроде: «Я её отодрал три раза подряд, а она визжала так, что в соседнем герцогстве слышали!». Да, не иначе!
Но у меня есть средство, что быстро охладит его пыл. Снова немного меняю облик.
Продолжая держать за пояс, на мгновение стражник вглядывается в моё лицо – и видно разочарование. Да, при дневном свете я показалась ему моложе и привлекательнее, а теперь, в подвале, он видит не первой свежести дурнушку, покрытую оспинами. Брезгливая гримаса перекашивает его наглую морду. Что, не ожидал такого обмана зрения?
Хватка на поясе слабеет. Извини, не всем везёт в этом мире!
- А это травы для бодрящего чая, - раскрываю мешочек, беру щедрую щепоть, подбрасываю в воздух. – Аромат прекрасный, только принюхайтесь! Хотите попробовать?
Один наклоняется рассмотреть и тотчас утыкается головой в стол. Другой пытается вскочить и тоже падает. Оглядываюсь: третий сел с остекленевшими глазами. Сейчас они видят то, что я нашептала в морочную пыль. Мне пора действовать.
Подземелье здесь непростое, оно врезано в скалу, так что если хочешь сбежать – разобрать камни не получится. У меня всего несколько минут, нужно торопиться, пока морочная пыль не осела. Ныряю в темноту перехода, сворачиваю, полагаясь лишь на чутьё, подсказывающее: где-то рядом живой человек. Здесь потолок ниже, я почти цепляю его головой. Ещё поворот. Каменный мешок. Несколько зарешёченных ниш. Где же он?
- Эй… - шёпотом доносится из угла.
Осторожно, маленькими шагами иду на голос.
Человек в грязной, но дорогой одежде вцепился руками в чугунные прутья решётки:
- Ты ко мне? Я Лео…
Его лица не видно, но мне и не нужно, главное, что имя названо. Молча протягиваю ему свёрток со снадобьем. Он ощупывает порошок сквозь ткань:
- А в воде размешать можно?
Киваю и быстро иду к выходу.
Стражники всё ещё видят в своём воображении, как я выкладываю один за другим на стол всё новые и новые травы. Их глаза неподвижны, лица расслаблены. Пыль почти осела.
Вытаскиваю у каждого по монете, оставляю в руке по мешочку с присыпкой от ран. У меня всё по-честному. Придут в себя – решат, что я их испугалась и убежала, как только получила деньги за снадобья.
Пять шагов к выходу. Засов поддаётся. Тяжёлая дверь с грохотом захлопывается за моей спиной. Можно выдохнуть. Спокойно прохожу между торговыми рядами к воротам. Веет чистым воздухом с реки. Прочь, прочь отсюда!
Огибаю городок Монтрё по весеннему лесу. Мне не нужны лишние взгляды. К тому же по его окраинам рыщут бернские наёмники, а я сегодня устала и не хочу новых приключений. Миную изгибающиеся поперёк склона виноградные террасы. На виноградниках никого нет – лоза ещё не проснулась, делать нечего. Длинная узкая тропа выводит на окраину посёлка Кларан.
Старый дом на отшибе у излучины реки – мой. Не знаю, надолго ли, но пока мой. Наконец-то можно скинуть чужое обличье и одежду, с разбега нырнуть в воду, чувствуя, как становится легко и спокойно. Я чувствую, как возвращается мой привычный облик: светлая кожа, тёмные волосы, чёрные глаза. Вполне человеческая внешность, лишь высокий рост порой привлекает лишние взгляды, но с ним ничего не поделать.
Мысли снова возвращаются к сегодняшнему заказу. Вроде бы всё так, как обычно, но что-то в глубине души беспокоит, точно мышь под полом шуршит. Что-то не так, но пока я не не могу понять, что именно…
Работа сделана, но заплатят мне при условии, что всё получится. Да что там может не получиться?! Впрочем, теперь от меня уже ничего не зависит. Ладно, пока даже думать об этом не стоит.
Вылезаю из воды, набрасываю на мокрое тело нижнюю рубаху и прямо так иду в дом. Через затянутые вощёным холстом рамы проникают лучи весеннего солнца. Как хорошо, что скоро из-под земли появятся новые ростки трав, и можно будет составлять свежие снадобья.
В доме мало места, но и обстановки немного: кровать у стены, стол и две лавки. Когда я в силе, мне удобно даже на голом полу, так что мне хватило бы лишь стола, чтобы составлять зелья. Но лучше не вызывать вопросов, ведь ко мне иногда приходят люди, порой даже чаще, чем хотелось бы. Кому-то нужно лекарство, кому-то оберег. Продаю и не заламываю цену, нужно сохранять добрососедские отношения со всеми. В глазах людей я просто хорошая знахарка.
Не жду от людей ничего хорошего, зато всякий раз их неожиданная доброта ко мне наполняет благодарностью. Иногда соседи чинят мой грозящий развалиться дом, делятся едой, помогают по хозяйству. У них вскоре начинает лучше доиться корова, а из амбара исчезают мыши. Люди не ищут объяснения таким простым вещам, просто радуются. Я не похожа на тех, кого они боятся, на выдуманный проповедниками ужасающий облик. И пока так – мне ничего не угрожает.
Кусок медного зеркала, оправленный в деревянный короб, мельком отражает меня, но я ни на мгновение не останавливаюсь перед ним. У меня нет людской привычки смотреться в зеркало. Нечего поправлять, нечего разглядывать. Я вижу это лицо в зеркале уже сотни лет. Ничего нового. Я привыкла к себе в таком обличье.
Не уверена, что это моё истинное лицо. Во всяком случае, оно не требует усилий для поддержания, в отличие от прочих. А силы нужно беречь – даже ведьма не может знать наверняка, что уготовило будущее.
________________________________________
Друзья, рада, что вы читаете эту книгу! Прошу помнить о лайках, репостах и комментариях, мой брутальный Муз вдохновляется ими!!! Вас ждёт много сильных страстей, реальных исторических событий и настоящих заклинаний, что практиковали средневековые ведьмы... А также противоборство сильных характеров и много опасностей, что будут подстерегать наших героев!
А еще, конечно, будут арты, визуалы и карточки героев. За обложку благодарю восхитительного артера Adeline Rey!
Наша героиня могла в то время выглядеть так:
Глава 2. Подготовка
Интересно, как там юноша в каземате? Наверное, уже принял зелье и вот-вот его обнаружат в таком виде, что и опытный лекарь не признает живым.
Рискованное это дело – помогать аристократам. В последний момент могут испугаться, передумать и подставить исполнителя, не раз такое случалось. Обычно заказчики сами меня находят, нужные имена передаются в таких семьях из поколения в поколение. Бывало, на выходе из кирхи после мессы кто-нибудь сунет незаметно кошелёк и исчезнет в толпе. А там, помимо монет – записка с именем и просьбой. После того, как просьба исполнится, точно так же появляется остальная плата. Но изредка случалось и так, что во время исполнения заказа ведьму хватали по доносу, присланному заказчиком. Трусливые, подлые… Люди как они есть, что тут поделать.
На этот раз от меня требовалось немало, и плату я попросила высокую. Достать ингредиенты зелья было сложно, сбыть в случае отмены заказа – ещё сложнее. Дворянин, не пожелавший открыть лица и полного имени, попросил вытащить одного пленника под видом его преждевременной кончины. Что-то там они с графом Савойским не поделили – и тот заточил неприятеля в казематах Шильонского замка. Главным условием было то, что узник должен был воскреснуть, как только его тело вывезут за пределы замка для погребения в фамильном склепе. Прочих подробностей я не знала, да меня и не особенно это интересовало.
После первой охоты на ведьм в моём родном Аррасе прошло уже больше тридцати лет. Осев в Кларане, я в глазах соседей выглядела почтенной вдовой по имени Жанин, имеющей знания в медицине. И снимать эту маску совсем не хотелось.
Похлёбка в очередной раз закипала, когда раздались знакомые шаги. Чёрт принёс Йора, как обычно, не вовремя. Распахнув дверь без стука, он первым делом возмутился:
- Жанин, у тебя тут вода на полу… ааа, опять купалась? Смотри, водяной утянет на потеху!
- Утянет – ему же хуже, - отозвалась я, накидывая верхнее платье и повязывая передник. Даже перед ним нужно быть скромнее, хотя Йор болтать на людях лишний раз не будет.
Йор помогал мне по хозяйству по старой памяти – мы с его матерью были знакомы. Первая семья, что встретилась мне по прибытии в Кларан, приняла меня как гостью и помогла незаметно влиться в жизнь этого места.
Даже при самом слабом свете сальной свечи Йора не получилось бы назвать красивым – плоское, невыразительное лицо, к тому же половину щеки занимало красное пятно, перечеркнувшее её ещё до рождения. Соседи говорили, что это будто бы оттого, что мать Йора, будучи на сносях, заходила в кузницу к мужу и глядела в горнило. Пламя опалило младенца в утробе, потому и осталось пятно. Некоторые шёпотом передавали сплетню, будто матери в огне привиделось нечто такое, отчего она стала бояться подходить даже к очагу в доме.
Всё это чушь, я точно знала – помогая обмывать её тело перед погребением, я обнаружила у неё на животе точно такое же пятно. Потомственная отметина, ничего больше. Но людям нужно что-то обсуждать долгими зимними вечерами.
Как бы то ни было, Йор оказался не просто отмечен, а ещё и слаб для кузнечного дела, хоть имел неплохие руки. Он предпочёл осваивать лодочное ремесло, и получалось у него неплохо. Однако из-за уродовавшей лицо отметины и привычки язвить не по делу даже к тридцати годам он не нашёл девушку, готовую пойти за него замуж. Поэтому и ко мне он приходил поработать – что ещё делать, если много досуга?
Приходил он всегда в разное время, по настроению. Иногда казалось, что он делал так нарочно, будто хотел застать врасплох во время какого-либо предосудительного занятия. Хотя, возможно, это подсказывала моя привычная осторожность. О, да, я стала очень осторожной в последние годы! Кажется, я вплотную подошла к тонкой грани, отделявшей рассудительность от безумия…
Йор подошёл к очагу, заглянул в котёл, жадно втягивая ноздрями пар:
- М-м-м… Угостишь?
- Наливай сам, сколько хочешь, - я перебирала травы, подвешенные в углу. – Порог треснул, нужно починить, да ты сам, наверное, видел. И дров нарубить, а то один хворост остался.
- Будет сделано, - усевшись с миской за стол, Йор быстро прикончил похлёбку. – Вкусно. Где мясо-то достала?
- Да так, повезло, - я растолкла несколько веточек сальвии и упаковала в мешочек.
«Лучше тебе не знать, что за мясо в котле», - думала я, с улыбкой наблюдая за тем, как парень выскребает миску.
За сутки над огнём всё разварилось так, что и не узнаешь. А там лишь нужное, полезное и к тому же похожее на настоящее мясо: сверчки, дождевые черви, лягушки, летучие мыши. Что поделать, если уже который год лето сырое, а скотины в хлевах всё меньше? Если не задумываться над тем, из чего блюдо, то вкус у похлёбки получался отменный, а мясо – оно всегда мясо.
Выдохнув, Йор отдал мне миску и развалился на лавке:
- Сейчас всё починю, только дай отдохнуть.
- Да не торопись, день длинный… - я продолжала возиться с травами.
- Не, мне вечером нужно за дровами для патера съездить. На всякий случай, завтра разоблачение будет на площади. Вдруг и вправду найдут, кто неурожай наслал? Придётся жечь. А дров мало. Может, два раза придётся ездить.
- В честь чего завтра-то?
- Так ведь новый охотник на ведьм приехал.
- Очередной мелкий мошенник?
- Не, похоже, этот серьёзный господин. Рассказывают, в одном городе аж двадцать ведьм за раз вывел на чистую воду. Всех сожгли!
- Значит, крупный мошенник. Ладно, ты пока чини порог, а я пойду за водой.
Выйдя за дверь, я направилась к речке. Ведро тянуло руку, хоть и было пустым. А тревожные мысли давили на виски…
Как наивны люди! Неужели убийство нескольких из них вернёт им хорошую погоду и даст урожай? Сейчас некоторые из них предвкушают завтрашний день, как новое развлечение, но не знают, что завтра, в то же самое время, будут корчиться на костре. Я не раз видела такое. Кто-то до конца будет отрицать ложное обвинение, кто-то сознается, да ещё и утянет за собой нескольких недругов, чтоб не зря пропадать. Никогда не знаешь, на что человек способен, пока огонь не лизнёт его тело.
Речка блестела под весенним солнцем, бодро перекатываясь через камни, торопясь к озеру. Хорошее место, но пора уходить.
Особой тревоги я не испытывала. Но в последнее время слишком много знаков говорило: пора. Люди вокруг что-то почуяли, но не до конца поняли, что именно. Неизвестность страшнее определённости. Они начали бояться, а страх заразителен.
Где бы я ни жила в своих скитаниях, особенность моей магии со временем кто-нибудь да замечал. Колдовские силы я черпала из Природы самым привычным для ведьм способом – через здоровые тела молодых красивых мужчин, что хотели любить меня. Раньше, когда я жила в Аррасе, не было отбоя от желающих стать проводником магии для сильной притягательной ведьмы. Я была куда разборчивее в те времена, нежели сейчас, долго присматривалась, выбирала себе прекрасного проводника магических сил, а затем мы сливались в порыве желания, и сама Природа проникала через него в меня, наполняя новыми возможностями.
В Кларане мне приходилось быть осторожнее. Сменив обличье, пробиралась как можно дальше от Кларана. Находила молодых и неопытных мужчин, прикидывалась сельской простушкой, а затем использовала их для подпитки своей магии. Но в последние годы всё реже удавалось найти хорошее тело, готовое проводить чистую природную силу, и вместе с другими уцелевшими ведьмами я перебивалась редкими всплесками магии, что вызывались подлунным хороводом. Конечно, он не давал той неистовой силы, что раньше я черпала через людские тела, но выжить получалось.
Итак, решено: в ближайшее полнолуние, когда по обыкновению мы с подругами встретимся для ритуала, я попрошу совета, куда податься. Как на этот раз обставить своё исчезновение? Может, снова утонуть? Благо, река близко.
Было много способов заставить людей поверить в мою гибель. Я тонула на глазах у людей, было потом забавно смотреть, как вся деревня щупает дно баграми. Иногда в лесу находили окровавленные клочки моей одежды и устраивали облаву на расплодившихся волков. Как и моя жизнь, моя смерть давала людям повод для ненависти.
Опустила ведро на всю глубину потока - оно заметно потянуло за собой. Да, вполне может такое быть: наклонилась, потеряла равновесие, тело вынесло в озеро. Там чёрта с два найдёшь. Значит, будет так. Хорошо бы ещё свидетелей найти, хоть того же Йора. Вызвать на реку под каким-нибудь предлогом, прямо на глазах у него упасть воду и исчезнуть. Так надёжнее всего. Только бы не рванул следом спасать, с этого дурачка станется.
Зачерпнув воды, поставила ведро и села рядом, касаясь босыми ступнями потока воды. Река всплескивала, заигрывая со мной. Жаль тебя оставлять, дорогая, но придётся.
День моего исчезновения определить было сложно. Всё упиралось в деньги. Полную сумму за снадобье для узника мне всё ещё не заплатили. Пока он примет, пока зелье подействует… Сколько-то ещё времени пройдёт до момента, когда стражники поймут, что он не дышит. Затем осмотр врачом, доклад высшим чинам о смерти узника. Всё может затянуться на неделю. Если начнут разбираться – обнаружат, что останки подозрительно нетленные. А там и до разоблачения недолго. Так, хватит об этом думать.
Рывком подняла ведро. Нечего рассиживать. Нужно ещё много приготовить до моего исчезновения. Тем более что завтра все жители будут заняты. На дознании начнут искать «ведьму» и назначат виновной ту, что не сможет отвертеться. Как противно, что завтра я увижу всё это.
А смотреть придётся. Моё отсутствие будет красноречивее всяких разоблачений.
Глава 3. Брат Фома
Утренний звон разносился далеко за пределами посёлка. Светило солнце, запахи весенних цветов крепли в воздухе. Назойливо дребезжащий звук надтреснутого колокола возвещал о начале воскресной службы. Отличный день, чтобы умереть. Надеюсь, это буду не я.
Я успела к самому началу проповеди патера Теодора. Все скамьи уже были заняты достойными жителями Кларана, люд победнее теснился у дверей. Чужих в таком маленьком посёлке видно сразу – я заметила у придела несколько коленопреклонённых фигур в чёрных плащах. Доминиканцы, конечно. Псы господни, как они себя называют. Вот и сюда дошла эта зараза.
Встав у колонны, я опустила глаза. Бедные башмаки, чистое скромное платье из четырёх клиньев, скреплённых шнуровкой, простая, без вышивки, шаль на плечах, вдовий чепец полностью скрывает волосы – само смирение. Придраться определённо не к чему.
Патер Теодор начал с псалма, а затем перешёл к сути сегодняшнего обращения к прихожанам. Он говорил по обыкновению долго, упоминал несчастья, свалившиеся на наш край в последнее время, взывал к смирению и повиновению воли господней. А затем объявил, что всех ждут на площади, поскольку приезд известного разоблачителя ведьм, ученика самого Генрикуса Инститора[1], обязывает к участию абсолютно всех жителей.
Возбуждённо переговариваясь, народ повалил наружу, мимоходом касаясь чаши со святой водой. Руки мелькали над гладью, разбивая отражения лиц, на мгновение сталкивались.
Вот господин Абготт поднёс в горсти воду госпоже Бюрх, та улыбнулась, но чуть заметно покачала головой и коснулась воды в чаше, миновав его ладонь. Приятная полная женщина нравилась многим, но определённо хранила верность господину Бюрху.
Дора, засидевшаяся в девках полоумная сестра Абготта, с хихиканьем брызнула водой на брата. Тот и рад бы не водить её в кирху, да боится, что в его отсутствие она дом спалит. Дора обычно тихая, но если разошлась – только держи. Бормочет что-то, вырывая у себя волосы клочьями. Если её не видно в церкви, все знают: Абготт в очередной раз устал следить за сестрой и, связав её, оставил дома, чтоб не навредила себе и другим.
А вот и Йор тут как тут. Занеся руку над чашей, чуть тронул запястье дочки мясника, а та брезгливо отдёрнула руку. Да, парень давно бы мог найти себе ровню, с оспинами или хромоножку, но всегда метил выше – оттого не имел ничего.
Собравшись в большой круг, растянувшийся по краю площади, толпа оживлённо шепталась в предвкушении развлечения. Посмотрим, чьи планы на день сегодня изменятся…
Я встала подальше от первого ряда, на ступенях кирхи, по левую руку от патера Теодора. Несмотря на искреннюю веру в необходимость истребления всех, кто не готов полностью принадлежать религии, патер был приятным человеком. Во многом из-за него я так надолго задержалась в Кларане.
Насколько безопасно место, всегда удавалось определить по местному патеру. Попав в новое место, я первым делом шла на исповедь. Придумывала мелкие проступки – вроде того, что случайно съела миску мясной похлёбки в постный день, рассказывала всё с притворным раскаянием, а сама следила за патером. По тому, как тот слушал, как смотрел на меня сквозь решётчатую преграду, можно было сразу понять, какова его паства, и стоит ли оставаться здесь надолго.
Патер Теодор понравился мне с первого взгляда. Сдержанный, но спокойный в обращении, он неизбежно вызывал доверие. Доверял ли он мне? Поначалу я так считала. Но в последнее время начала замечать, как он задумчиво задерживает на мне взгляд, ловя какую-то невнятную, постоянно ускользающую мысль.