Травелог в стиле сфумато

Путешествие первое

13 января 2012года. Абрис соснового леса диагональю в окне. Ломит юго-западный ветер, тот, что зовется атлантическим циклоном. Дождь смывает остатки в который раз выпавшего снега. В три часа по полуночи вылет в Египет. Спится на редкость безмятежно…

14 января. Менее чем за час домчались по пустому шоссе до Домодедово и только здесь обнаружили, что вылетаем из Шереметьево…

Зло посмеялись своей самонадеянности и рванулись на противоположную сторону Москвы. Как не странно, нас там ждали.

Морок взлета, вернее вылета из пелены, висящей третий месяц над Московией – тепло Атлантики, смрадное испарение никак неулягущегося снега и какое-то томительное, тягучее ощущение бесполезности всего.

Кое-как заснула вместе с гнездящейся, беспокойной Ниной и невозмутимой Аней. Поглядывала в промежутках на заснеженную Турцию, синее-пресинее Средиземное море. Хургада обдала нас неожиданно холодным ветром и температурой в одиннадцать градусов. Холодно-пыльно… совсем не ррреволюционно и нефиниково. Зато синие мусорные пакеты, беспрепятственно странствующие по пустыне, весело размахивали своими крыльями и громоздились на любой преграде.

Ну, а мы в местечковой Российской реальности… и почему-то мне от этого в первый раз уютно))

15 – 27 февраля. Две недели слились в один полноценный день. Так и хочется сказать что-то о сложившихся пазлах, о картине… но это не так. Такое гнусное у меня устроение – интересно только в первый раз. От этого поиска новизны в режиме non-stop странница-одиночка по-детски таращит глаза на все новое-неизвестное, от этого поиск потока, где значимость и новизна не обнуляют друг друга. Отсутствие новизны сводит на нет значимость. Неожиданный холод был нов, как и радиовышки, стилизованные под гигантские пальмы.

По запаху нашла единственное цветущее юное апельсиновое деревце с крошечными завязями плодов среди дежурных глициний, производящих впечатление искусственных цветов.

Отельный парадиз конечно не Египет. Как не Россия торжище перед Троице-Сергиевской лаврой… Испробовала-насытилась сказочно-подлинным египтом несколько лет назад в первый приезд, когда ехала вдоль берега Нила вечером. Не искусственно высаженные пальмы, плоть от плоти родных берегов, сахарный тростник, прямоугольники полей, ослики в повозках, домишки-лачуги, женщины, ведущие мелких египетских коров на каких-то скрученных с множеством узлов веревках, дохлый осел со смертной улыбкой и заломленным ухом, мужчины на корточках с выражением отсутствия в глазах (какие революции?) – все это вошло в меня тогда выражением жизни, наполнило оболочку знания о Египте, впитанного из книг-учебников-альбомов. Даже Луксор не запечатлелся так, как эта Нильская поездка. Хороша госпожа История, но живит ее Реальность здесь-и-теперь.

Быть и Иметь… Ощущение жизни и умение-желание принять ее, пропустить чрез себя со всеми последствиями, дать свое имя.

Шесть утра, встает солнце, Красное море у ног, справа лиловая мглистость пустыни, луна тщательно стареет, жгуче-холодный ветер… имею Египет…

Мой внутренний наблюдатель фиксирует возрастающую животность в человечестве и усталость в природе. Если честно, то это моя усталость-зрелость ощущает как-бы возрастающую животность. До пятидесяти лет гормональный фон декорирует жизненный спектакль, задает ритм-аромат-сочность. Потом начинаешь различать, что по-настоящему хорошо-плохо. Нейронные сети, если правильно использовались по назначению, начинают зрело-адекватно описывать Реальность. И вот тут-то является экзистенциальное сиротство. То самое, что иногда дается как блаженство на пике волны, а потом непременно дурнота падения в отсутствие… Знаешь, эта огромная пульсация всего лишь способ кормления популяции человеков, самок и самцов, каждый из которых двухслойная оболочка с головным концом с одной стороны и анусом с противоположной. Тоскливо-спокойно читаешь любую мотивацию, потому что любой это Ты, только в немного адаптационно-измененной форме. При этом всех прощаешь-понимаешь и ничего не хочешь…

Массажист Валид наверняка агент ЦРУ)) На вопрос «Ну как, революция?», отвечает – «Хорошо!» и с хрустом заламывает мне руки, пытаясь достать из-под лопатки нераскрывшиеся крылья. «А что хорошо?» – «Все!"… «А американцы?» – «Какие американцы?»…

************************************************

Ночным ветром сдуло лиану и теперь она лежит на песке прекрасным автографом жизни-смерти. Изящный каскад изгибов – история ее жизни. Говорит ли живое существо (за исключением человека) «Нет»? По моим наблюдениям уклонение-бегство есть отрицание на языке живого. В уклонении вся красота и причудливость жизненных форм. Абрис жизни – встреча с принятием или уклонением, последствие сцепляется с последствием, так прокладывается уникальное русло. Подчас не поймешь, то ли тебя хранят берега, то ли ты их…

Сегодняшний день имеет консистенцию, реально, безо всякой метафизики… Как может чувствовать себя цукат в суфле или галушка в молоке? Цвет-вкус-аромат всего, что окружает меня и часть сегодняшнего дня молочно-жемчужно-легкое,.. воздух, сход неба-моря на горизонте и вокруг, все нереально насыщено и одновременно легко и прозрачно. Я – блаженное тело в блаженной среде. Пространство есть различение от предмета к предмету, здесь же – неполное слияние в общности стихий. Вся прелесть в зыбкости чрезвычайной и одновременно в массивности природной…

*******************************************************************

Лунная дорожка на крыле самолета, антициклон над Московией, минус двадцать в воздухе,.. удовлетворение с легкой пульсацией раздражения во мне… скорее по привычке, стискиваю зубы. Закрой рот, мой внутренний наблюдатель, приземляемся в Шереметьево…

Египет 2

Все оттенки песчаного

Ты знаешь, стихии взаимносбаллансированы.

Ветры-Воды-Солнце… как вложенные послания в оттенки песчаного.

Протяжный, слегка раскосый взгляд Пустыни, не от лукавства – от широко поставленных глаз,

от попыток видеть, что там, за спиной.

А там тысячелетиями одно и тоже – все оттенки пространства неопределенности, которые можно заполнить воображением.

Волна с ухающим всхлипом входит в-под-берег, создавая эффект живой утробности и добавляя-даря оттенок методичного пахтанья с сопутствующим разделением плотностей.

Влажная уложенность песка дополняется неизменно новым ходом-оттиском следующего наката…

************************************

Ветер, чаще северо-восточный, при всей своей пульсирующей напористости – низовой.

От него легко укрыться, присев за бархан или за любой иной возвышающийся предмет.

Как и море он льнет к неску, даря свой оттенок плотной вылизанности.

Ему не в чем шуметь, поэтому шуршит песчинками…

*************************************

Ночь… тишина… уж не в камере ли я сенсорной депривации?

Хотя что-то подстилает фон различения.

Наутро определяю оттенок крабового следа.

**************************************

Стандартно дороги либо закольцовываются, либо куда-то приводят.

Здесь нестандартный оттенок – подобно воде, дорога может «уйти в песок»…

****************************************

Ныряю в глаза верблюда… прежде насмотревшись на его уродливое тело (поспорю с считающими стандартом божьего изуродования черепаху:).

Стоптанные в потертой плешивой мягкости ноги, выгнутая крюком шея, раздвоенная верхняя губа (про горб умолчу).

Натыкаюсь на полуприкрытые глаза и… узнаю друга.

Он давно меня разглядел и ждал контакта.

Вижу «песчаную печаль верблюжьего глаза»…

*****************************************

На языке вертится «хижина», но воспользуюсь словом «жилище», как сосуда-вместилища жизни в радиусе чуть больше чем одежда.

Личная витальная площадь в пару квадратных метров.

Сегодня набрела на оставленное жилище.

Деревце у входа уже лишилось листьев и производит впечатление умершего.

Но один зеленый листик сигналит о глубоком анабиозе.

Его Величество Солнце в отсутствии воды меняет цвет хлорофилла до глубоко-песчаного.

почему-то вспомнилась Мария Египетская.

Пусть моя находка будет с оттенком Марии…

***********************************************************

При перемещении в иную среду обитания какое-то время работаешь только «на вход».

Сенсорный поток, не находя привычных автоматизмов, зависает когнитивным облаком.

В моем случае – песчаного цвета с множеством оттенков.

Сегодня десятый день молчальничества (не считая беседы с верблюдом и дверью жилища:)

Ни слова во вне. Умолк и внутренний самопрезентационный трёп.

Хочу добраться до звучания-консистентности «самости», той что задает паттерны моего Понимания.

Признаюсь, со мной три спутника – Славой Жижек со свом «Накануне Господина», Мюррей Стейн «В середине жизни» и Михаил Аркадьев «Лингвистичаская катастрофа». Вычитываю их монологи, пытаясь уловить исповедальный оттенок их хода мысли с уникальной минерализацией. (Песок, то бишь диоксид кремния, может содержать до пятидесяти дополнительных минералов. Они то и придают оттенки).

*******************************************************

Что движет генерирующим текст? Избыточность собственной лингвистической области?

Внутреннее удовлетворение сделанностью Понимания и самим процессом Сделанности?

Локальная иллюзия со-зидания и само-встраивания в нелокальную матрицу творчества?

Зрелая Самость требует формы, своего рода метаразмножения, почкования персонального Понимания, устремление к экзистенциальному аттрактору сквозь роевую структуру со-бытийников..

********************************************************

Пустая стеклянная бутылка из-под воды поймала порыв ветра и зазвучала органным звуком…

Фиксированная форма впустила движение и родился звук.

Со мной происходит нечто подобное.

Абрис мышления пульсирует взаимодействуя с движением воспринимающего потока.

Структурное сопряжение порождает моё звучание в когнитивном волновом диапазоне.

Остается только обозначить, чтобы поделиться – основная потребность дня.

Можно и не обозначать, просто быть в этом оттенке…

************************************************************

Чтение третьей книги близится к завершению.

Могу определить стойкий и при этом необычайно подвижный оттенок всех трех произведений – психоанализ.

У Стайна – Юнгианский анализ кризиса идентичности в середине жизни.

У Аркадьева – философский психоанализ.

У Жижека – политический психоанализ.

Удивляюсь, специально не подбирала тематику. Книги стояли на полке. Одна давненько, другие весьма свежие и ждали, когда смогу приложиться.

Приложилась… пропустила сквозь себя, совершила усилие, срезонировала.

В лиминальности Стайна опознала свою интуицию «умной границы».

В «новом стоицизме» Аркадьева увидела свой адаптивный скептицизм.

В Кали-политикессах Жижека утвердилась в квалификации агрессивного феминизма.

************************************************************

Когда-то будучи юной легконогой девицей, подкралась к поющему соловью на расстояние вытянутой руки.

Маленький, удлиненно-серый, невзрачный источник соловьиного пения.

Сегодня, не юное, не легконогое существо (то бишь я:) безрезультатно пыталась подкрасться к источнику соловьиного, но многократно усиленного пения.

Такое впечатление, что звук подается через усилитель.

в конце концов обнаружила громоздкое куроподобное и весьма осторожное создание.

Но певец отменный!

может быть это Сирин… или Гамаюн… или Алконост.

На фотографии его все-таки можно рассмотреть – в центре на лесах.

************************************************************

«Присвоение протеста» по Жижеку.

Раздражение, выражаемое в коллективных действиях – нормальная составляющая стрессовой реакции живого организма.

Выученная беспомощность, выученная вина – рутины невротизма, вечный капитал социального манипулирования.

Вспышка протеста выдавливает разогретый массив спонтанности. Дале необходимо осознанное действие с формообразующим эффектом.

Мастера формообразователи, если таковые имеются, присваивают протест.

Иначе он уходит в песок, как та самая дорога на моем снимке.

Подумалось, если посмотреть с противоположной стороны, то массив может переформатироваться в дорогу и привести в определенное организованное место.

Жижек засел в моей голове настолько, что я подобно вай-фай роутеру раздаю в пространство его идеи:)

Самый чистый и целомудренный приемник, мой друг верблюд Ёла сегодня совершил дерзкую протестную акцию – побег.

Сбросил памперс, седелку-попону и побежал иноходью, нелепо отбрасывая уродливые веслообразные задние ноги.

Болтающиеся раздвоенные губы сдувал встречный поток ветра и они шлепали как старые тапки.

Он издавал дикий клич, похожий на мычание-блеяние-рык… к полудню сам вернулся в стойло.

Слава Жижеку! и Фромму тоже!

*********************************************************

Приручить – сделать зависимым, себя же – отвечающим.

Начальная эмоция сочувствия безопасна, если она единошагова-единовременна.

Солидарность эффективна в своей спонтанной бездомности.

Как только она вырождается в институцию появляется паразитизм или, что хуже – «фермерско-пользовательские» отношения.

совершила ошибку, взявшись поливать дерево у дома «Марии Египетской».

Оно среагировало, выбросив новые листья, а мне через несколько дней уезжать.

получается, что я всего лишь безответственно продлила агонию, вторгшись в иное дление жизни.

«Практическое доброделание» порождает шлейф зависимостей.

Чувственные данные, чтобы стать Пониманием, должны жестко интерпретироваться здравым смыслом.

*******************************************************

Базовый цвет песчаного – песочный.

«Песок-прах» предельное состояние деструкции.

Расформированное «нечто» – фундаментальная нешаткость, асфалейя, иногда переводится как истина.

Без корчей-припадков смысловидения в попытках придать действию сущность…

Шахерезада, пожалуй, побежит в сторону дома:)

В следующий раз (если будет) приду собирать звуки.

Рассел вдогонку напутствует – «Я определил бы „идею“ как состояние организма, соответствующее (в некотором смысле) чему-то чувственно отсутствующему»,

отвечаю на бегу – «о-формление идеи в семантическую оправу – ювелирное творчество».

Даться диву

В спрессованности пошлятины отдаться простым арифметическим действиям удивления.

Еще и еще слагать и вычитать, делить и умножать, при этом держа за скобками мессиво знаемого-много-раз-ощущаемого.

В зрелости научаешься секретировать ощущения новизны, как желудок секретирует сок.

Это, по сути, и позволяет не затонуть в пошлятине рутинного бытовизма.

Наблюдаю и понуждаю железы секреции «удивительного расположения к жизни» работать и переваривать набившие оскомину проявления

Вот розовые в восходе горы

И синие в закате

Усталая невеста, претерпевающая фотосессию, в шлепанцах и мятом платье

Куры, ночующие на гранатовом дереве

В элитную жизнь…

Звучит симфония «Хочу послать всех»… при этом кода, как главная матрица произведения имеет тональность «Предаюсь диву». Такая вот диалектика:)) 5 сентября

Пустырь (10 сентября)

Пустырь это как бобыль, существо мужского рода, оставленное попечением Госпожу Культуры.

Назойливое возделывание отступает будто отлив, обнажая лик желанной «оставленности-в-покое».

Мужской покой слегка суховат, терпок на вкус, колюч на ощупь, напоминает недельную щетину с едва заметным переходом в мягкость. При этом мягкость столь же естественна как и колкость.

Господин Пустырь, стряхнувший деловитость, неминуемо приходит в меру одичалости, но с неким флером былого…

например так

У сущности Пустырь есть неизменный друг Пустыня с тягуче-миражным взглядом слегка прищуренных глаз, но о ней потом…

Новолетие 14 сентября

Сердце цикла сокрыто в глубине Потока. Форма же, вот она – на поверхности.

Наш средне-русский новолетный цикл опознаю по «готовности-впрок"и «близ-есть-при-дверех».

А здесь зеленые плоды, которым еще зреть и зреть, сушь и жар.

Но вдруг в вечер черырнадцатого расцвели колючки на пустыре, накатило облако на Тахталы, заволокло будто паранжой, оставив только огненный глаз, ближе к вершине.

Особым гласом гогочут гуси. Запели птицы, до сего дня помалкивающие.

Новолетие пишется и здесь, только другими письменами.

Читаю… и чту новый абрис.

И моя новая знакомая рыжая коза тоже:))

След улитки (16 сентября)

Если бы не видела своими глазами, не поверила бы, что можно так профессионально наследить… одной ногой в предрассветном мраке.

Во времена нежнейшего детства бежала сказок, кукол, игрушек.

Книги-книги… Г. Скребицкий, Д. Зуев, М. Пришвин ворожили своими рассказами о Природе.

«Читать следы» берет свое начало оттуда.

Последствие процесса – для наблюдателя интереснейший текст.

Само течение где-то там, а след, как отношение (вольное либо нет, учтеное либо нет) со всем остальным впечатан, вляпан, оставлен…

18 сентября

Прилетели на зимовку «наши» ласточки.

Капнуло несколько капель дождя – умиляюсь.

25 сентября

Ломота зависимости от повышенной концентрации.

Мышцы стонут от недозагрузки, чай паршивый – от того раздраженная сонливость на границе с тупостью.

Но особо мучительна ломота минимума личного пространства.

Закрыть глаза и попытаться ощутить себя тающим облаком.

Все оттенки движения (1 – остановка, 2 – колебание, 3 – над всей Испанией безоблачное небо)

1 Остановка

11-часовая перелетная пауза.

Ночь в Мадридском аэропорту.

Я в виде конденсата.

Прилегла на заерзанной скамейке, заправившись под перильца.

Все-таки фитнес полезная вещь:)

Движение вокруг не прекращается, но у меня остановка.

Не пойму, чего-то не хватает.

Закрыла глаза и поняла – не говорят про Украину.

2 Колебание

…Между двумя невыносимостями.

«Невозможно» и «невозможно» – проваливаешься то в одно, то в другое.

«Невоз-можно» длить лежание в «этой» позе на «этом» и… Впадаешь в дурной сон.

Далее второй такт – «невоз-можно» удерживать сонное забытье в таких условиях.

Наконец одна из невозможностей побеждает и ты тупо не спишь, растираешь затекшие бока-ребра не решаясь взглянуть на часы. А там… еще целых 7 часов ожидания.

3 над всей Испанией безоблачное небо

…полупустой самолет с десятком пассажиров.

По крылу массив росы свился в струйки, ударил брызгами в стекло.

Зависли в проявленности утра.

Синь неба, переходящая в синь океана (стоп! Все оттенки синего не моя тема)

Динамика перехода-различения в конденсате, образующем горизонт.

Ощущаю себя по изменению плотности понимательного центра тяжести.

Все оттенки движения (4 проникновение)

Позволить себе заночевать под открытым небом.

Движение доверия, точнее взаимнопроникновения.

Новая среда обитания настолько по сердцу, что все предшествующие путешествия выглядят выцветшими декорациями.

Пустынная безлюдность открыла во время утренней пробежки-прогулки свои маленькие трогательные секреты.

Понятный трансформирующий образ аскетичной сухости, цветущей точно, без буйных излишеств.

Мера и трогательная первозданность.

Все оттенки движения (5 – страх)

Боюсь привыкнуть, намять под себя, устроить берлогу.

Здесь на родине сильного ветра (по-испански «el viento» – ветер, а «fuerte» – сильный.)

Ветер – символ моего первичного узнавания мира.

В возрасте трех или четырех лет произошел первый диалог со стихией вне меня и это был ветер-движение-поток,

который принял меня, но при этом остался сам по себе, предлагая научиться тому же.

Учусь со страхом и трепетом

Страх от возможности потерять.

Трепет от невозможности остановиться.

Все оттенки движения (6 – трепет)

Глубина ночи пролилась дерзким дождем.