- -
- 100%
- +
…Жил он в небольшой деревне рядом с Томском. Мечтал о лучшем существовании, и поэтому, возможно, судьба понесла по наклонной вниз… Подробностей было много, но финал стал абсолютно предсказуемым. Не полагаясь ни на кого, в одиночку решил «взять» ювелирный магазин в центре Томска. Получилось… почти… Продавец успел нажать «тревожную кнопку», и спустя пару минут вдалеке завыла приближающаяся сирена. Потом была погоня, в лучших традициях голливудских боевиков. Он убегал на угнанной накануне неприметной и пошарпанной «девятке». Ушёл… почти…Прострелили все четыре колеса. Он выпрыгнул на ходу, успев прихватить сумку с драгоценностями и автомат, купленный за неделю до этого у знакомого спившегося прапора. С двумя запасными магазинами, примотанными к основному чёрной изолентой, совсем, как в боевиках…Долго петлял по дворам, пытаясь оторваться от погони, и в конце концов оказался в траншее, вырытой местными коммунальщиками возле железнодорожной станции, по колено в жидкой, почти оранжевой, глине. Отстреливался до последнего патрона, ранил двоих преследователей… Потом окружили и взяли… Били долго и профессионально. Врач, зашивавший щеку, сказал, что повезло, что ещё бы чуть-чуть… Как же надоели все эти «чуть-чуть» и «почти»…Зато на суде было всё по полной. За совокупность «заслуг» дали аж двенадцать лет… Ещё сказали, что хорошо, что никого не убил…В тюрьме отнеслись с уважением, и дали кличку – Томчак. Уже позже, в лагере, один из старых сидельцев, убелённый сединой, придавленный к земле грузом знаний и жизненного опыта, отчего ходивший согнутым и опираясь на старый алюминиевый костыль, взиравший на зарешёченный мир сквозь толстенные линзы очков, сказал, раскуривая сигарету в длинном резном мундштуке:
– А ты знаешь, что в Петрограде, в семнадцатом году, был рабочий один. Колей Томчаком звали. Герой был. Отстреливался от врагов возле железнодорожной станции, в траншее. Улицу в Ленинграде в честь него назвали! Всё почти как у тебя…
Вот опять это «почти»… Да, отстреливался, да, возле станции, но… не герой, улица не честь него названа, да и зовут не Колей, а Витей. Витей Томчаком кличут…
Странно всё это. До какого-то момента память выдаёт всё, до мельчайших деталей, а потом… потом белый шум в голове и всё… Как будто есть что-то за этой пеленой, но оно укрыто, как лицо спецназовца под маской – форма есть, а содержание непонятно. Пока суть да дело, с завтраком покончено. Вкусно, конечно, кормят, знать бы ещё, за что…
Погрузив грязную посуду обратно на тележку, он осторожно открыл дверь и выглянул. Никого. Чистый уютный коридорчик, как в кино. Светлый, на потолке аж две светодиодные люстры, стены гладкие, покрашены переходами из бежевого в светло-зелёный. На полу серенький ковролин. Всего три двери. Одна его, и ещё две… Неслышно прокрался, и открыл одну. За ней оказался маленький спортзал, с тренажёром, штангой на подставке, «шведской стенкой» и огромным, на всю стену, зеркалом. Сервис по высшему разряду! За следующей дверью оказывается большая комната, очень похожая на какую-то фантастическую лабораторию… А может, и не фантастическую. Прогресс ого как шагает! Пока его по эту сторону забора не было, много чего изменилось. Два огромных мягких кресла в стиле «капитанский пост космического корабля», с множеством регулировок и кнопочек. Возле одного из них гудит большой аппарат непонятного назначения. Тихо так гудит, злобно… От него отходят провода с присосками. Возле второго – небольшой пластиковый столик, на нём – чёрный блестящий шлем, почти как у Дарта Вейдера. От этого шлема пучок проводов или трубок уходит прямо в стену, наверное, в большой мир… Ещё (охо-хо!) человек женского пола возле полочки на стене с парочкой приборов, тоже, кстати, непонятного назначения. И приборы, и человек этот… эта… Одета полностью в кожу. Блестящую, чёрную, как этот шлем. Причёска короткая и разноцветная, как у попугая. Лицо симпатичное, но внешний вид портит боевая раскраска в чёрных тонах и немеренное количество колечек, серёжек, равномерно размещённых по всей голове. Одежда, кстати, тоже вся в заклёпках… вообще, вся эта обстановка кажется смутно знакомой…
– Привет, красавица, позвеним? – нарочито развязно говорит он
– А, привет… Не смешно… – отвечает она, – садись вон лучше в кресло, – и показывает на то, которое возле гудящего аппарата.
– А что это? Страшновато как-то…
Она закатывает глаза в потолок и недовольно морщится. Кстати, ей даже так идёт…
– Виктор, не бойся, ты же ведь до сих пор живой, значит, всё нормально. Сейчас память твою немного освежим и продолжим…
Она протянула ему две разноцветные пилюли и стакан воды. Пожав плечами, он принял предложенное, залпом опрокинул в себя жидкость и осторожно сел в кресло…
– Что дальше?
– Ничего. Расслабься…
Она подошла и уверенно налепила несколько присосок ему к голове.
– Больно не будет? – спросил он, попытавшись аккуратно взять её за блестящую кожей коленку.
Она проворно отступила на шаг.
– Не будет, если ты руками махать не будешь… А если будешь, я охрану позову, и тогда может быть больно…
– Что-то, красавица, я в твоём тоне злости не слышу…
– А ты что, разбираешься в тонах?
– Там, где я был, научишься разбираться не только в этом. Да я и так людей неплохо понимал.
Она что-то проворчала себе под нос, отошла, и набрала на сенсорной панели аппарата несколько команд, отчего тот начал гудеть ещё больше. Он дёрнулся в кресле, почувствовав в голове несильный электрический разряд.
– Сиди спокойно, а то привяжу… – сказала она
Сначала ничего больше не происходило. Аппарат гудел, он полулежал в удобном кресле, пытаясь отвлечься от назойливой мысли об этой даме. Потом вдруг в глазах резко потемнело, и он оказался под водой. Где-то наверху маячили радужные блики. Понимая, что нужно быстро всплывать, он начал отчаянно грести руками и ногами. Откуда-то издалека раздался голос, искажённый эхом:
– Тише, тише, а то все провода порвёшь…
Его резко, как пробку из бутылки, выбросило на поверхность. Всё вокруг было мутным, как в тумане, зато в голове резко прояснилось. Он вспомнил..
В бараке было шумно. Так всегда бывает, когда на маленькой территории находится много людей. Каждый занимался своим делом. Витя Томчак сидел на наре и играл в нарды «на интерес». Возле него уже собралась приличная стопка выигранных сигарет, а оппонент никак не унимался, пытаясь отыграться. В дверь просунулась лысая и наглая физиономия «шныря».
– Томчак, тебя опер вызывает…
– Не видишь, я занят!
–Ну, занят, не занят, моё дело предупредить…
Томчак вздохнул, доиграл партию и аккуратно сложил нарды. Ссыпав выигранные сигареты в пакет и закинув его в тумбочку, он нехотя вышел из барака и направился в сторону здания администрации с красной вывеской на входе…
– Ну проходи, присаживайся, – прямо с порога выдал опер, худой, низкий, с крысиным лицом и колючими маленькими глазками.
– Спасибо, гражданин начальник, я так постою…
– Ну, как хочешь… Как дела, чем занимаешься?
– Дела сами знаете, у прокурора…
– Как обстановка, что происходит? Ничего необычного не замечал?
– Гражданин начальник, вы зачем мне такие странные вопросы задаёте? Вы же знаете, что я не по этой части. У вас что, стукачи закончились?
– Да знаю, знаю, что не по этой… У меня так, профессиональное. Я тебя совсем не для этого вызвал.
– Я догадался уже…
– Тут, в общем, кое-кто с тобой поговорить хочет. Предложение есть для тебя. Выслушаешь?
– Ну давайте, вы же так просто не отвяжетесь…
– Поговори мне здесь! Короче, побудь здесь пару минут.
Опер вышел и через несколько минут вернулся с человеком, очень напоминавшим Томчаку кого-то из советских деятелей. Клинообразная бородка, круглые очки, дорогой серый костюм. Бросив на человека несколько быстрых взглядов, он определил его как «не из этих», то есть, не из сотрудников правоохранительных органов. Человек сел за стол, за которым недавно сидел опер, а тот встал рядом, скрестив руки на груди.
– Чем обязан столь пристальным вниманием к своей скромной персоне? – спросил Томчак
– Для начала здравствуйте, – сказал «деятель». Голос у него был властный, чувствовалось, что под его руководством находится немало людей.
– Здравствуйте, – Томчак слегка кивнул
– Как вам пребывание здесь?
– Да вы знаете, по-разному. Сегодня белое, завтра – чёрное. Почти, как и везде…
– Я вижу, вы любите пофилософствовать.
– А чем ещё здесь заниматься?
– Это хорошо, но я здесь не для того, чтобы узнать ваше мировоззрение.
– Я уже догадался…
– У меня к вам интересное предложение. В скором времени стартует один научный проект, связанный с новейшими разработками в области инновационных технологий. От лица нашей компании, я хотел бы предложить вам поучаствовать в этом проекте…
– Та-ак… Исходя из простейшей логики, если вы пришли искать кандидатов в такое место, значит, вы хотите сделать меня или калекой или идиотом…
– Подождите делать преждевременные выводы. Да, определённые риски имеются, но не в тех масштабах, которые вы себе представили. Могу вам гарантировать, что ни один из перечисленных вами пунктов не будет иметь место…
– Вы говорите загадками.
– Никаких загадок нет. Немного нестандартный научный проект, подробности которого я пока раскрыть не могу. Скажу только, что он неплохо финансируется, и в случае удачного завершения вы получите приличное вознаграждение и условно-досрочное освобождение. Плюс гарантии, что вашему здоровью ничего не угрожает… Возможны небольшие временные побочные эффекты, но это сто процентов устранимо…
– Вы мне сейчас не сказали абсолютно ничего и даже не представились.
– Моё имя сейчас ничего не скажет, да и пока это не важно. Я даю гарантированный шанс отсюда выбраться, а дальше решать вам.
– Хорошо. Тогда скажите, почему именно я? Ведь здесь полно народа, выбирай любого…
– Почему вы? Считайте, что шарик рулетки именно на вас остановился… Ну, ещё и кличка интересная…– «деятель» развёл руками, – больше подробностей узнаете, если будем работать вместе.
– Мне нужно подумать.
– Я вас никуда не тороплю. Если надумаете, дайте знать….
***
…– А, Агафьюшка, проходи, проходи, мы тебя заждались, – сейчас Юрий Борисович скорее напоминал соскучившегося родственника, пригласившего членов своей семьи на посиделки. Приём проходил в кабинете, похожем не то на трапезную комнату какого-нибудь особняка, не то на небольшой конференц-зал. Уютная домашняя обстановка, тихая, не мешающая разговору музыка, длинный стол с мягкими креслами. Во главе стола сидел сам руководитель, а сбоку вальяжно развалился человек, которого можно было описать, как «без особых примет». Мимо такого можно пройти на улице и даже не обратить внимание. Неброский серый костюмчик, немного запыленные туфли, стандартная, ничем не выделяющаяся причёска, бесцветные, ничего не выражающие глаза. Обычно такую внешность имели шпионы, тайные агенты и сотрудники специальных компетентных органов.
– Здравствуйте, – Агафья в нерешительности застыла на входе, прижимая к груди ноутбук.
– Проходи, проходи, не стесняйся. Чай, не на свидание пришла.
Девушка подошла к столу, отодвинула кресло, не раскрывая, положила ноутбук на стол, и, звякнув клёпками о резной подлокотник, села на краешек, вытянувшись, как струна.
– Познакомьтесь, это наша сотрудница, весьма неординарная и талантливая. Так сказать, генератор нестандартных идей, – представил её Юрий Борисович
Человек в кресле немного приподнялся и скользнул по Агафье равнодушным взглядом.
– Вижу, что неординарная, – сказал он.
Голос у него был под стать внешности – монотонный, шелестящий, без эмоций.
– Скажите пожалуйста, Агафья Алексеевна, так вас, кажется, зовут… вы читали материалы, которые я присылал на ознакомление вам и вашему руководителю?
– Да, читала.
– И как, вам всё понятно?
– Честно говоря, не очень…Информации мало, размытые понятия, плавающая форма. Даже основная идея звучит как-то… странно… «Выявление нестандартных сигналов в стандартном пространстве с использованием биотоков и электронного оборудования»… Что это?
– Для начала уже хорошо, – сказал человек без эмоций, – вы запомнили само название. Но давайте я расскажу всё по порядку и, надеюсь, вы всё поймёте.
– Хорошо, слушаю вас, – Агафья немного расслабилась, тем не менее продолжая внимательно следить за реакцией гостя. Что-то странное было в его поведении…
– Вижу, вы пытаетесь меня «прочитать», – продолжил гость, – нет-нет, не удивляйтесь, я не экстрасенс. Просто в меру наблюдателен, и, предугадывая вопрос, который вас беспокоит, отвечу. Со мной действительно не всё в порядке, по крайней мере, так считают врачи. Очень много лет я живу с диагнозом «шизофрения»… Не беспокойтесь, я абсолютно вменяем, более того, озвученная проблема не помешала мне нажить приличное состояние. Вы не увидите моего имени в громких таблоидах, потому что мне это не нужно… Но сейчас не об этом… Я думаю, вам известно, что симптомы этой болезни связаны с различного рода галлюцинациями. Слуховыми, зрительными и даже тактильными. Всё это происходило и происходит со мной. Дело в том, что изначально я был согласен с врачами, и воспринимал эти…. назовём их видения, как нечто, мешающее мне жить. Но прошло несколько лет, я повзрослел, изучил некоторые материалы… и знаете, пришёл к выводу, что всё, что я вижу и чувствую, не совсем болезнь, а иная форма реальности, которая мне доступна. Другими словами, я могу заглянуть в иные измерения… Я понимаю, сейчас вы настроены весьма скептически, но поверьте, у меня есть веские основания так считать.
– И что же вы видите?
– Вы знаете, например, что такое лента Мёбиуса?
– Конечно знаю. Тем более, что эта информация доступна каждому. Хотите, прямо сейчас вам покажу? – Агафья раскрыла ноутбук.
– Не утруждайтесь. Так вот… Вы можете себе представить такую ленту, изгибы которой и есть переходы в иное измерение? Я думаю, вряд ли. А вот мне доводилось видеть такое явление… Это похоже на некую дорогу, идущую сквозь линзу с большим коэффициентом преломления, в провал, пустоту, где всё по-другому…
– Как это, по-другому?
– Это похоже на эффект объёмного кино, но очень усложнённый. Сидите, вы, например, в своей комнате, и вдруг, она начинает расширяться до бесконечности, и оказывается, что внутри стен существует своя, параллельная реальность. Во всех медицинских справочниках всё это описано, как симптомы различных заболеваний, но в один момент я понял, что могу контролировать своё видение и даже фиксировать метки. Вот вы сейчас видите свой ноутбук?
– Да, вижу.
– И если его оставить на этом месте, завтра вы его тоже тут увидите?
– Конечно.
– Вот это же самое могу сказать и про то, что видел сам. Раз за разом я отмечал какие-то особенности, детали, которые повторялись в моих видениях, а потом вдруг пришёл к выводу, что это, возможно, не болезнь. Этим предположением я поделился со своим врачом, но был воспринят… скажем, в соответствии с его профессиональным мировоззрением, то есть не был понят. Тогда я решил самостоятельно покопаться в литературе. Поначалу мне казалось, что единственное «подтверждение» найду только в научной фантастике. Но потом я случайно наткнулся на труды Бартини, который был именитым и признанным специалистом. Он достаточно уверенно описал свою теорию о шестимерности пространства. Потом был Хокинг, который пошёл ещё дальше, заявив и практически обосновав одиннадцатимерность нашего мира. К сожалению, этому генальному, на мой взгляд, учёному, не хватило времени закончить – он умер. И вот, с этого момента я окончательно укрепился в мысли, что своим «недугом» я могу помочь остальным расширить мировоззрение… Звучит как бред сумасшедшего, не правда ли? Но давайте не будем делать преждевременных выводов. Немного перефразируя известного учёного, скажу, что если я вижу, значит, это существует, и я хочу это доказать. К сожалению, в науке я так и не преуспел, зато имею приличный финансовый багаж, который готов потратить на эту самую науку. Я хочу оплатить проект, который практически докажет всему миру существование иных измерений, и каждый сможет их увидеть и потрогать…
– Вот поэтому я пригласил именно её, – сказал Юрий Борисович, – Агафья, как человек с нестандартными подходами, может вам помочь.
– Это хорошо, – продолжил гость, – я думаю, что для осуществления этого проекта понадобится совмещение возможностей биологического интеллекта с искусственным…
– Как раз то, чем она и занимается, – подсказал Юрий Борисович, – этот проект будет выгоден и вам и ей. Что ты на это скажешь, Агафья Алексеевна?
Девушка ненадолго задумалась, потом извлекла из кармана маленькую беспроводную мышь и начала что-то сосредоточенно искать в своём ноутбуке.
– Я так понимаю, что вы хотите провести исследования по обнаружению неких сигналов? – спросила она, не переставая интенсивно щёлкать кнопками…
– МЫ хотим…– поправил её гость, – я надеюсь, что вам интересна эта тема…
– Хорошо… мы хотим…
– Да, я думаю, что мы хотим зафиксировать и транспонировать для общего восприятия некий сигнал или сигналы…
– Как раз на этот счёт у меня есть почти готовая идея, – сказала Агафья, оторвавшись от экрана и взглянув гостю в глаза, – мы можем доработать и переделать под наши нужды один из образцов многофункциональной радиолокационной станции. Вообще этот аппарат успешно используется по назначению и хорошо себя зарекомендовал. Немаловажно, что это именно наша разработка, и проблем с переделкой не возникнет – все схемы, чертежи и детали есть в наличии.
– Хорошо, – одобрил гость, – но при необходимости мы можем себе позволить любую аппаратуру, какую только захотите. Не переживайте, средств хватит…
– Я не переживаю, а экономлю время, – возразила Агафья, – тем более, параллельно поддержим наших разработчиков. Есть надёжные люди, работая с которыми, можно быть уверенным, что информация не уйдёт на сторону. Согласитесь, будет очень неприятно, если на каком-то этапе нашей работы мы узнаем из новостей, что некие зарубежные «коллеги» создали то же самое и по точно такой же технологии…
– Мне, по сути, будет всё равно, кто докопается до истины. Я плачу, кто-то делает… – пожал плечами гость.
– Вы не поняли, – Агафья с трудом сдержала всплеск негодования, – придя сюда, вы заявили, что работать будем МЫ… Я согласилась с вами. Так вот, имейте в виду, если в процессе НАШЕЙ работы я узнаю, что информация уходит на сторону, это будет мой последний день в проекте!
– А вы мне нравитесь…– первый раз за всю встречу гость улыбнулся, – я согласен…
Агафья посмотрела на него и ей показалось, что этот человек нечасто улыбается…
– Хорошо, продолжим, – сказала она, – кроме сканирующего оборудования, нам понадобится двусторонний интерфейс для взаимодействия с человеком. Я думаю, что это будет что-то, наподобие шлема виртуальной реальности, с функциями считывания и передачи данных непосредственно в мозг. На сегодня есть кое-какие наработки, но существует проблема, о которой я скажу чуть позже. Между интерфейсом и сканером должен располагаться искусственный интеллект, естественно, с функциями развития, причём обучающий алгоритм должен основываться именно на считываемых сигналах. Сегодня все технологии, используемые в этой области, основываются на сухих математических формулах. Граница компетенции и принятия решений нейросети лежит в диапазоне действия той или иной формулы. В реальном мире это работает далеко не всегда. Говоря простыми словами, робот есть робот…
– Я себе всё так и представлял. Наши взгляды совпадают, – сказал гость, – но, к сожалению, я не учёный, и мои знания ограничены. Давайте лучше поговорим о материальной стороне. Вы упоминали про какие-то проблемы. С чем они связаны, можно поподробнее?
– По моим расчётам, прямое взаимодействие с искусственным интеллектом, несёт колоссальную нагрузку на человека. Активируются скрытые ресурсы и возможности мозга. Последствия могут быть разные, в том числе, частичная или полная потеря памяти. Поэтому одним из условий проекта должно быть создание так называемой, поддерживающей аппаратуры и препаратов, то есть медиаторов восстановления памяти. Мы должны быть застрахованы.
– А как же жертва во имя науки? – спросил Юрий Борисович
– Лично я не согласна никем жертвовать. Если вы против, тогда делайте сами.
– Я согласен с дамой, – сказал гость, – если жертв можно избежать, это хорошо. Как я уже упоминал, все необходимые средства будут выделены.
– Здесь нужно взаимодействие со специалистами по фармакологии и медтехнике. Частично это можно организовать и у нас на предприятии. Закажем разработку препарата и генератора биотоков, способствующих восстановлению. Я думаю, впоследствии нам скажут спасибо, потому что это всё можно будет использовать не только в рамках нашего проекта. Я бы сделала всё это и раньше, но не было средств. Наука весьма затратна, и не каждый это понимает. По крайней мере, у нас…
– А кого мы привлечём в качестве подопытных? – спросил Юрий Борисович
– Я согласен предоставить себя, – ответил гость, – можете изучать всё что угодно
– А я считаю, – сказала Агафья, – что в эксперименте должны участвовать, так сказать, люди «без диагноза», потому что целью данного проекта является, по мнению нашего… кстати, вы так и не представились…
– Давайте будем считать, что пока моё имя не важно…
– Хорошо. Так вот, целью проекта является доказательство существования иных измерений. Наш гость говорит, что он всё это видит и чувствует. Значит, нужно спроецировать эти данные на обычного человека, чтобы он тоже это увидел… Если честно, я не представляю, где и как искать желающих, да ещё так, чтобы не было преждевременной утечки информации.
– Есть у меня кое-какие соображения на этот счёт… – сказал Юрий Борисович…
***
Витя Томчак открыл глаза. Несколько секунд перед ним ещё мелькали картинки из вновь обретённых воспоминаний, потом всё стало на свои места. Комната, кресла, гудящий аппарат, провода… И девушка… Очень симпатичная, хотя выглядит неординарно, не так, как он привык. И зовут её Агафья… Имя-то какое редкое. Она тоже из «новых» воспоминаний. И относится к нему неоднозначно… Может быть, симпатия взаимна? Хотя, кто он и кто она? Она здесь за главного, хотя, больше никого и не видел. Но кто-то должен быть, почему-то есть уверенность. И ещё есть ощущение, что в голове, как на шахматной доске – клетка белая, клетка чёрная… Белые клетки – это пробелы, провалы что ли… воспринимаются так, как будто что-то должен знать, а не знаешь. Как в школе. Вроде бы выучил стишок, учитель вызвал к доске, ты половину рассказал, а половина напрочь вылетела из головы. Ты стоишь такой, понимаешь, что учил, знал, а вспомнить не можешь. Вот и сейчас так… Странно как-то… Голос извне окончательно вернул его в реальность…
– А, что? – он повернулся на источник звуков
– Я говорю, как себя чувствуешь? – повторила Агафья
– Сложно и непонятно…
– Вспомнил что-нибудь?
– Да, кое-что прояснилось, но, мне кажется, это не всё…
– Тебе не кажется…
– А почему так?
Агафья села на соседнее кресло и потрогала кольцо у себя в брови, как бы проверяя, на месте оно или нет…
– Ты участвуешь в проекте…
– Это я, кажется, вспомнил…
– …но ты был не один…
– Вот как?
– Да. Вас было двое, специально отобранных и подготовленных…
– А этот, второй, он такой же как и я? – Томчак изобразил на пальцах решётку.
– Да. Но не подумай, что это какой-то бесчеловечный эксперимент. Вас выбирали из соображений внутренней безопасности проекта, для того чтобы информация раньше времени не ушла куда не нужно…
– А куда исчез этот второй?
– К сожалению, по вине нескольких идиотов из службы охраны, он покинул территорию лаборатории. Дело в том, что вы работали по очереди. После каждого сеанса нужен отдых и комплекс восстановительной терапии. В этом случае память не фрагментируется, как сейчас у тебя, а восполняется в полном объёме. Но твой напарник, возможно, сам не желая того, ушёл, не пройдя очередной комплекс. Он ничего не помнит.
– И его не нашли?
– Нашли, но не мы. Вернуть его не представляется возможным, потому что ваше нахождение здесь было и есть не совсем легально. Главный координатор проекта задействовал свои связи, чтобы это организовать. Пока вы здесь, для вас это не представляет опасности, будь уверен…Но для твоего напарника всё может закончиться не очень хорошо. Я имею в виду, что, скорее всего, память к нему не вернётся…
– Какой хороший безопасный проект! – съязвил Томчак
– Если бы он не ушёл, всё было бы нормально! При организации проекта мы постарались учесть все факторы риска и минимизировать их. В случае твоего напарника, сыграл свою роль человеческий фактор, а именно безответственность… Если будет возможность, мы обязательно ему поможем. Особенно, если проект будет удачным. Поэтому в наших и в твоих интересах довести дело до конца. Я очень тебя попрошу не думать и не стараться покинуть это место до полной победы. Потом всё будет. Ты остался один, и ещё одного шанса ни у тебя ни у нас нет. Если мы потеряем и тебя, проект закроют. Здесь не помогут ни деньги ни связи. Ставки слишком велики. Ещё подумай о том, что мы вместе делаем то, что ещё никто никогда не делал. В случае успеха, а я в этом не сомневаюсь, ты станешь героем…