Костер до небес

Вместо предисловия

Сегодня приснился сон: пуля летела мимо как в замедленной съемке, отрикошетив, попала в оттопыренный карман моей рубашки. Я не успела испугаться. Просто всё похолодело внутри и замерло. Он обнял накитутым пиджаком мои плечи и прошептал: «Успокойся, сейчас поедем ко мне, разведём костер до небес и будем целоваться»

Тепло этих рук и слов обволокло… Так светло и спокойно было лишь в солнечной беззаботности детства.

От автора.

Мы – мост через вечность,

возвышающийся над морем времени,

где мы радуемся приключениям,

забавляемся живыми тайнами,

выбираем себе катастрофы, триумфы, свершения,

невообразимые происшествия,

проверяя себя снова и снова,

обучаясь любви, любви и любви.

Ричард Бах «Мост через вечность»

1.Единственная

Они стали редкой парой, которая вызывала искреннее любование. Казалось бы, из разных миров, но так могли слиться в гармоничный союз, что друзьям, родственникам и просто случайно попавшим в общую компанию, становилось тепло и радостно в надежде, что Любовь все-таки есть.

Ко времени их первой встречи у Ильяса уже сложился багаж семейной истории. Поступив в университет в далеком сибирском городе, он вписывался в новую для себя жизнь постепенно. Позади остался строгий уклад родного дома, где отец часто обижал мать своих детей и не вызывал желания по традиции уважать и тем более подражать. В плотном ритме любимого политеха Ильяс с головой погрузился в науки, и первая привязанность нашлась поблизости, в соседней комнате студенческого общежития. Общие дискуссии, похожий быт свели их с Эльвирой как-то естественно, просто. Молодая семья интеллектуалов мечтала о научных достижениях, но рождение сына и суровые девяностые подкорректировали далеко идущие планы.

Ильяс как мужчина позволил жене строить научную карьеру, а сам впрягся в бизнес с житейски толковым товарищем. Основательность во всём, надёжность в партнёрстве привели и к материальному успеху, только мечты о любимой науке остались нереализованными. Зато жена может позволить себе не думать о хлебе насущном и шагать широко по служебной лестнице, сын получает самое лучшее образование и имеет все перспективы. Но человеку всегда хочется большего, даже тогда, когда он сам пока этого не знает.

Арина пришла к ним в компанию, когда Ильясу было тридцать с хвостиком. Невысокую стройную хохотушку красавицей не назовёшь, скорее милой, но Ильяс потерял голову сразу, как только увидел. Первая мысль, мгновенно мелькнувшая в голове, пронзила стрелой: «Это Моя!». Только как сказать об этом самой Арине, Ильяс пока не знал, зато дома решил все по-деловому и математически верно. К этому времени у семьи уже был уютный домик на побережье в Испании. И продвинутая Эльвира, уже потерявшая азарт в научных перепетиях, не раз предлагала мужу бросить совковость, перебраться поближе к солнцу, морю и пожить, как цивилизованные люди. «А бизнес теперь можно вести и дистанционно», – заключала свои монологи жена.

Ильяс не из породы хитрецов – мудрить не стал и выложил все карты как есть: влюбился, всё нажитое оставляет жене, заботиться будет всегда. Эльвира как женщина умная и по-своему расчётливая выбор мужа приняла без истерики, хотя по самолюбию бабскому всё-таки резануло. Но перспектива жить в Испании, позволить себе начать новый этап, по-прежнему не заботясь о хлебе насущном, оценила.

Подойти к Арине Ильяс всё не решался, искал удобного случая, и, наконец, такой подвернулся. Корпоративы на фирме гуляли широко, считалось, что неофициальная обстановка способствует работе команды в целом. В преимущественно мужском коллективе к 8 марта готовились особенно затейливо: каждой сотруднице – индивидуальный подарок. А Арина в этот день на работу не вышла: загрипповала. И конечно же Ильяс вызвался поздравить сотрудницу на дому… Зашел поздравить, а остался навсегда.

Не умеющая долго секретничать Арина делилась с сёстрами: «Возился со мной как с маленькой, морс клюквенный сам готовил, остужал и, подмешав медку, поил с ложечки. Так легко и надёжно с ним». А сестры, не очень-то в семьях избалованные, обнявшись, вздыхали: «Как, Аришка, тебе повезло». Арине, выросшей в затерявшейся среди тайги кержацкой деревеньке, действительно, повезло: попала в нужное место, в нужный час. Суженый её первый и единственный, заботливый и деликатный, балует своими возможностями и никогда не кичится, не ставя в неловкое положение ни её, ни многочисленную родню. Арина отдалась течению судьбы и благодарно принимала все её щедрые подарки. Впервые вместе с любимым она открыла для себя новые страны, впервые как и каждая бы девчонка любовалась собой в немыслимых нарядах, которыми заваливал Ильяс.

Они умели наслаждаться вдвоем каждой мелочью, каждым пустяком. Захлёбываясь от смеха, Арина рассказывала в компании, как они с мужем пытались вдвоём вдеть нитку в иголку: один держит иглу, а другой нитку мусолит, пытается просунуть, Оба подслеповатые тыкались безуспешно, и только смеялись-смеялись, как дурачки.

Ильяс растворился в Арине, полностью вошёл в её семью с простым и открытым укладом. Ему, человеку обеспеченному, не было никакой необходимости заниматься дачными хитростями, но Арина любила собирать родню в непринуждённой атмосфере, и Ильяс предложил новую традицию. Каждому из родственников выделялась зона ответственности в битве за сибирский урожай, а под весёлое застолье все вмести крутили, солили, сушили.

Заботясь о сыне с первой женой, Ильяс постепенно перешёл на формальное общение с мальчиком. К тому же рождение дочки, копии любимой Арины, ещё больше увеличило расстояние между странами. Да и что там говорить, Ильяс был не против, даже когда и дочка, выбрав путь гражданки мира, поселилась в Швейцарии. Главное, единственная рядом. Они, как неразлучники, всегда вместе, невольно вызывают взгляды умиления и где-то грусти, когда не могут просто пройти мимо друг друга, слегка не прикоснувшись.

Конечно, у каждого есть свое личное пространство, недаром говорят: мальчики родом с Марса, а девочки с Венеры. У хлебосольной Арины увлечения простые: любит застолья, задушевные песни в кругу близких, но и от работы в компании не отказалась, её там по-настоящему ценят. А Ильяс нашёл отдохновение для своих несбывшихся научных мечтаний: находит толковых учеников и готовит их к поступлению в любимый вуз. Особо талантливых сопровождает все годы обучения.

Такое случается редко, но какое счастье, что единственная все-таки бывает.

2. Васкин выбор

Василина выскочила замуж второпях на последнем курсе педагогического института факультета невест, как в шутку называли студенток филологического. Торопливость и даже неизбирательность девушек связывалась в основном с необходимостью ехать на работу по распределению, а выбор-то небогат: деревенская глухомань, из которой многие и прибыли.

Васка, в отличие от многих подружек, замуж не особенно-то и хотела, хотя и о простой деревенской жизни своих родителей тоже не мечтала, а тут жених попался уж очень настойчивый. Девчонки по студенческому общежитию, видя Васкины колебания, беззаботно подбадривали: «Да ладно! Не парься! Не понравится – обратно вернёшься». И Василина сдалась, предоставив выбор судьбы юношеской рискованности.

Вернулась из замужества Василина гораздо раньше, чем могла предполагать. Не успела понять, хорошо там или плохо, толком не оценила достоинств и недостатков своего скороиспечённого мужа, как оказалась вдовой в 22 года. Муж нелепо погиб на службе, раздавленный молодым солдатиком, который перепутал рычаги управления в грузовике.

Осталась Василина в полупустой служебной квартире приграничного военного городка. Если бы место службы мужа было не в далеком и чужом для славянской души Васки городе, она рискнула бы остаться, тем более найти работу при части ей предлагали. Но жизнь среди мусульман для незамужней теперь Васки представлялась немыслимой: уж слишком навязчиво проявляли своё внимание местные мужчины. И Васка, собрав небольшой багаж, (много не успели нажить) отправилась на родину.

Работа в школе нашлась в соседнем посёлке в нескольких километрах от родного дома. Василина даже была рада относительной самостоятельности и свободе от домашних условностей в посёлке, где все тебя знают с детства. Приезжая к родителям на все выходные и праздники, Васка оставила за собой право все-таки жить отдельно и по—своему.

Быт Василина Акимовна устроила по-холостяцки, воспользовавшись возможностью обосноваться в комнате при школьном интернате. Не нужно было ежедневно заботиться о тяжелом деревенском быте: интернат отапливался и даже удобства не на улице, что крайне редко бывало в то время, да еще и питание вместе с детьми трёхразовое вполне устраивало. А главное, местным любителям познакомиться поближе на закрытую территорию интерната хода не было – Васка держала себя вдали от сельских развлечений.

Небольшая комната Василины с казенным диванчиком, шкафом и письменным столом постепенно наполнилась милыми мелочами, отличающими вкус негостеприимной хозяйки. На деревянной этажерке, доставшейся в наследство от бабушки, примостилась изящная чайная пара костяного фарфора, бокал для глинтвейна, которым Васка любила баловать себя зимними вечерами, турка для ежедневного утреннего кофе на одну крохотную чашку и куча свечей, что создавали романтическую атмосферу для себя любимой. Охапка пакетиков с кофейными зёрнами и травяными чаями скрылись в шкатулке на нижней полке рядом с медовым бочонком, чайник, плитка – вот и всё нехитрое хозяйство.

Васка к себе никого не звала и от приглашений, заглянуть на огонёк к коллегам, шутливо отказывалась: некогда, мол, вся в работе, а в свободное время к родителям помочь в домашних делах. Коллеги и местные претенденты постепенно отстали, посчитав Василину гордячкой. А Васка свою личную жизнь в этом окружении не видела и с головой погрузилась в работу. Дети, в отличие от коллег, Василину Акимовну любили: уроки у нее интересные, всегда с элементами игры, двоечников особенно не ругает, потому как бессмысленно, а вот с ребятами, желающими научиться, возится сколько угодно в личное время. Коллеги, конечно же, раздражаются, подчеркивая активность Василины Акимовны исключительно личной невостребованностью. Васка на ворчания занятых хозяйством коллег реагировала всегда с юмором и никогда никого не критиковала: пусть каждый работает, как может.

В сельской школе детский контингент в тяге к знаниям крайне ограничен пресловутой наследственностью, но детишки в основном открытые, доброжелательные и не без сценического таланта. Потому-то отдохновением души для Василины Акимовны стал школьный театр. Васка так увлеклась школьными спектаклями, что все вечера пропадала в школе со своими артистами. Репетиции, подготовка реквизита, костюмов и благодарность зрителей привнесли в повседневную жизнь школьной учительницы ту занятость, которая заглушала обычную женскую тоску.

А быть женщиной Василина позволяла себе только в отпуске, куда отправлялась непременно подальше. Весь год Васка собирала все деньги на такую поездку, выбирая каждый раз всё новые направления. Василина исколесила всю Россию, а когда появилась возможность ездить за границу, не отказывала себе и в этом удовольствии. Из поездок возвращалась обновлённая, всегда с интересными деталями гардероба, какой—нибудь дерзкой стрижкой и мелочами, скрашивающими деревенский быт.

О своих отпускных похождениях Васка никому не рассказывала, деревенских подружек она так и не завела, на расспросы родителей о возможных женихах только отшучивалась: принцы все кончились, а на другое она не согласна. Да и какие там принцы! Обычные курортные романы без обязательств, но легкой на отношения Васке доставлявшие всегда приятные воспоминания.

Василинина тяга к путешествиям удачно сочеталась с подработкой сопровождающей группы школьников в каникулярных поездках. Конечно, здесь женские приключения Васки были не возможны: «облико морале» учительницы не позволяло, зато эти путешествия отлично расширяли кругозор и наполняли жизнь Василины культурной осмысленностью.

Годам к сорока родители уже упрашивали единственную дочь призадуматься, хотя бы родить ребёнка для себя, уж раз не получается с замужеством. Но Васка как отрезала: рожать без семьи не хочется, не мечтается о жизни матери-одиночки.

Единственная уступка родителям – это переезд в родной дом, так как родители совсем старенькие, да и работа в новой школе на должности директора вписалась в Василинины планы. И снова работа, заботливо устроенный родителями быт и отпускные приключения зрелой женщины. А Васкина судьба решила предоставить очередной выбор: на роль жениха местные кумушки определили Василине Акимовне нового доктора, прибывшего в сельскую глухомань поправлять ощипанные разводом перья. Василина познакомилась с претендентом по долгу службы: для старшеклассников вновь прибывший предложил беседы на темы половой гигиены, ставшей весьма актуальной.

Впечатление на Васку доктор произвёл противоречивое: вроде адекватный, вполне воспитанный особенно на фоне простых деревенских мужиков, но только совсем житейски не приспособленный, даже бестолковый. Василина Акимовна в новой должности теперь сама могла решать многие вопросы гораздо быстрее и проще, но как всякой женщине хотелось быть за мужчиной как за каменной стеной. А доктор стеной быть не мог, ему нужно самому отогреться в женской заботе и ласке, да к тому же двое детей от первого брака по Васкиным понятиям тоже были крепким довеском к сложностям. И хотя доктора можно было определить в мужья просто сходу, Василина, призадумавшись, решила, что её спокойная, ни от кого по большому счёту не зависящая, жизнь ей милее. И она доктора обласкивать не стала, предоставив коллеге-разведёнке схватить его с пылу с жару.

А Васка, основательно позаботившись об обустройстве родительского дома на городской по комфортности манер, снова продолжала баловать себя отпускными историями. Одна из них стала переходящей из отпуска в отпуск на несколько лет. Курортный роман с тем же лицом, но на новых местах, теперь выбираемых сообща, ласкал женское самолюбие Васки, но не более. Избранника Васки из числа самолюбцев тоже устраивали романтические встречи время от времени, но менять что-то кардинально в своей жизни он так и не захотел. А Василина, сначала загоревшись, замечтала было, а потом, смахнув пелену розовой романтики, поняла, что так красиво, легко и уютно может быть не каждый день, а к жизненным будням, где нужно не просто с кем-то считаться, но и наступать на себя иногда вопреки здравой логике, она не готова. Да и как бросить пожилых родителей одних?!

К тому же Васке жизнь в деревне уже не казалось такой тяжкой, она даже полюбила деревенскую неторопливость и простоту, нашла удовольствие в обустройстве сада, и теперь из отпуска в череде приятных безделушек привозила диковинные семена и саженцы. А еще увлеклась созданием садового декора из старинных вещиц деревенского обихода: в ход пошли коромысла и самовары, чугунки и корытца и всякая прочая приспособа прощлого, которые теперь оригинальным образом дополнили необычность сада. Василина вообще любила волновать свою жизнь чем-то новым, что не давало ей застояться, обрасти мхом. То занятиями йогой увлечённо займётся, благо теперь интернет в помощь, то травяные чаи и настойки сочинять вздумает…

К своей пенсии Васка выплатила за маленькую квартирку в городе своего студенчества, но бывала там редко, а позволила жить двоюродной племяннице, которая и рассчитывала стать наследницей, а Василина Акимовна и не была против: все-таки какой-никакой, а родной человек.

Иногда, Васка, глядя на тлеющие угольки в печке-камине, думала: правильно ли поступила, выбрав такую судьбу, ведь прожила жизнь пустоцветом в поисках всё новых и новых впечатлений. Ответа не находила, хотя жизнь катится к закату, но Васкин выбор таков, каков есть…

3.Светочка

Соседи наши разводились громко, особенно Светочка искрила негодованием и колкими выпадами. Светочка в браке прожила семь беззаботных лет в своё удовольствие: в лихие девяностые, когда многие выкарабкивались, она оказалась по вкусу рубахе-парню Пашке. Пашка с дружками мутил первые тогда торговые ларьки, а позднее быстро сообразил открыть сеть магазинчиков. «Народ всегда будет жрать и бухать – без навара не останусь,» -простодушно говаривал Пашка.

И конечно оказался прав: звёзд с неба не хватал, но вполне позволить себе мог разгульную жизнь и помощь старушке маме, сестре матери-одиночке. На будущую жену Пашка запал случайно при пикантных обстоятельствах: бухали с пацанами в сауне и, как водится, пригласили девочек. Тонкая блондинка с легкомысленными кудряшками угодила ему сразу: нежная, податливая и без комплексов. Пашка после сауны утартал Светочку к себе, и она прижилась. Пацаны пытались поддеть: на х.. тебе проститутка. Только Пашка сказал, как отрезал: «До меня пусть хоть кто – со мной жена, и точка»

Светочку свою баловал: машина самая лучшая, шмотки самые модные, а на ладной фигурке просто шик, поездки на отдых – куда душа пожелает. Пашка – парень не жадный: хочешь – не работай, лишь бы бока парняге наглаживала со всем профессиональным опытом.

Светочка привыкла к сытой жизни: как дурной сон ушли в прошлое работа сначала просто массажисткой, а потом и всё включено с клиентами по вызову. От жизни лёгкой, красивой Светочка научилась капризничать, при случае учить жизни тех, кто не умел, по её мнению, пользоваться моментом на все сто.

В Пашкины дела Светочка предусмотрительно не лезла, только иногда лениво замечала, что зарплата продавщицам слишком большая: «двадцать рублей» шикарно за график двое через двое.

Детей у пары не было: Пашка до роли отца ещё не дорос – жизнь радовала другим боком, а Светочка и не могла мужа озадачить, давно уж все данные ей оставила на абортах.

Пашка без претензий, ему и так хорошо: Светка классная – всё при ней, несмотря что постарше на пяток лет. Нельзя сказать, чтобы Пашка не погуливал. Бывало, зависал в шумной компании со свеженькими, но ничего серьёзного, о чём бы Светочке следовало беспокоиться.

Переклинило Пашку к сороковнику, когда во вновь открывшемся магазинчике глаз упал на молоденькую продавщицу: точь в точь Светочка только лет на двадцать пять помоложе. Студентка педагогического устроилась ночной сменщицей подрабатывать рядом с общагой. Пашка внешнее сходство отметил сразу, только в девчоночке Светочкиного налёта липкой приторности не было. Студенка не из балованных, раз пришла сама на лишний кусок заработать. К тому же Пашке понравилось, что на его залипания отреагировала просто и грубовато: «Я сюда работать пришла, а не по подсобкам зажиматься. Не устраиваю – увольняйте»

Сменщицы крутили пальцем у виска: «Дура, хозяин – парень щедрый, не обидит». А девчоночка только рукой махнула, что толку доказывать. Пусть каждый живёт, как может.

Пашка приотступил, стал присматриваться и досмотрелся до того, что понял, что попал.

Светочка сразу почувствовала неладное, пыталась проявлять чудеса женской изобретательности, даже по бабкам забегала, да только без толку. Пашка – парень прямолинейный, так и выложил: не люблю больше, разводимся. Отступных Светочке предложил квартиру с машиной и содержание тех самых больших «двадцать рублей». Светочка визжала на весь подъезд: «Скотина, как я на эти копейки проживу!» Непробиваемый Пашка парировал: «На бензин хватит, а на другое – сама заработаешь».

Студентка под Пашкиным натиском хоть не сразу, но сдалась и замуж выйти согласилась. Светочка в бешенстве подкарауливала её у института и закатывала скандалы, пока бывший не привёл в чувство. А потом вообще Пашка сгреб свою студенточку уже на сносях и уволок в столицу начинать новую жизнь.

Светочка большую квартиру в нашем доме продала, купила однушку на окраине, а разницу проживала, уж насколько хватит. Про работу и думать пока не хотела, надеялась, что может ещё раз повезёт…

4. Рискнула

Не все, кто рискует, пьёт заслуженное шампанское… Но как же соблазнительно попробовать вкусить триумфальный напиток со всем правом удачливого победителя. И Виталина не смогла миновать сию чашу в своей попытке номер два. Витке тогда стукнуло сорок: до зрелости «баба ягодка опять» ещё оставался небольшой рывок, а настоящее уже навалилось банальным «кризисом возраста».

В тот год дочка, окончив школу, отправилась поступать в другой город, и Виталина особенно остро почувствовала давно назревающую пустоту семейных отношений. Глядя на героиню американского фильма, выдернувшую ладонь из рук ненавистного теперь мужа, когда оба в порыве разборок свалились со второго этажа, Виталина невольно ощутила то же… Пустота, доходящая до глухой ненависти, перевернувшая всё с ног на голову. Куда ушла страсть, желание создавать вместе, почему единственным чувством, доставляющим радость, стало удовольствие сделать гадость друг другу? Хотелось крушить все, что когда-то так радовало обоих…

Виталина уже давно искала, чем себя отвлечь от душного желания разрушительных перемен. Увлечения йогой, погружение в работу настолько, что не оставляла себе даже выходной, не спасали: домой ноги не несли.

Вита не из тех, кто уходит в никуда: её природная рассудительность все-таки требовала логически оправданных поступков. И может быть потому настойчивая потребность нового, совпавшая по воле случая с подходящим на первый взгляд вариантом, дофантазировалась до нужной высоты.

Это был отпускной роман. Виталина впервые отправилась в походный тур на Горный Алтай в сборной группе. В туристической суете автобусного пространства Вита мало участвовала, в основном слушала музыку или любовалась пейзажами, часто просто дремала, убаюканная ожиданием новых впечатлений. База отдыха, где разместилась группа, удачно сочетала очарование дикой природы Телецкого озера и минимальный комфорт деревянных домиков с отдельными комнатками, но общим душем. Впрочем, Вита была готова к походным условиям: главное есть горячая вода, исцеляюще успокаивающая натруженные на долгих переходах ноги. Вита с удовольствием погружалась в ритм легенд и сказаний, пронизывающих каждое местечко этого древнего края. И не важно, что часть историй изобреталась для увеселения нахлынувших туристов – Вита наполнялась величавой первозданностью природы. Казалось, далеко осталось раздражение от семейного болота, даже к компании сотуристов, преимущественно скучающих бабёнок и слегка задержавшихся в юности перезрелых романтиков, отнеслась вполне снисходительно. Она не горланила песни у вечернего костра под аккомпанемент дежурного барда, но с удовольствием вдыхала аромат тлеющих угольков, смешанный с густым настоем сосен, растворялась в бесконечной россыпи низко мерцающих звёзд.

Вита почувствовала, наконец, в полной мере, что перезагрузка пошла широким шагом, и ей захотелось на денёк оторваться от продуманной программы коллективного действа и побродить в окрестностях базы одной.

Руководитель группы не возражал, тем более уходить далеко Вита, как и большинство трусих, никогда бы не решилась: достаточно посидеть на мостках причала в тишине, покарабкаться по крутой тропинке вверх тут же на территории базы, чтобы осмотреться с верхней беседки.

День начался в полном блаженстве тишины: группа ускакала на очередной маршрут как всегда ни свет ни заря. Понежась сколько душе угодно, Вита отправилась побродить по берегу, заглянула в кафешку побаловать себя искушающе свежайшими булочками и травяным чаем с медком. Расплываясь в ярких ласковых лучах, Вита рискнула чуток побродить в ледяной воде озера и наконец решила забраться на манящую высоту верхней беседки. Подъём не показался Виталине сложным: она не спешила, часто приостанавливалась, чтобы взглянуть на все дальше открывающийся потрясающий вид, пощипать то там, то тут мелькающую земляничку…

Ароматы разнотравья, журчание крохотного родничка приводили в состояние невесомости – захотелось встряхнуться и, освежив лицо под прохладной струйкой ручья, осмотреться повнимательнее. Площадка, на которой обустроена деревянная беседка, небольшая; справа от родничка едва заметная тропка в противоположную от лагеря сторону. «Интересно, а что там?» – как настоящей любопытной Варваре подумалось Витке. И она, немного опасаясь, все-таки попёрлась за пределы видимости базы. Пройти далеко Виталина не успела: неловко поставленная нога соскользнула с камешка, и Витка шлёпнулась. От неожиданности и нелепости падения Виталина рассмеялась, но, когда попыталась привстать, почувствовала резкую боль в ступне: опять дала о себе знать растянутая в юности связка. Опираясь на здоровую ногу, Вита приковыляла к беседке. Нога заметно припухла, и Вита со знанием дела стянула больное место косынкой. «Ничего доковыляю как-нибудь, – успокаивала себя Витка.– Если что – позвоню…» И только тут Виталина поняла, что телефон оставила в номере.