Воспоминания бродячего певца. Литературное наследие

От составителя

Настоящее издание обращено к литературному наследию Григория Фабиановича Гнесина (1884–1938) – самого младшего, незаслуженно забытого представителя знаменитой семьи Гнесиных.

Разносторонне одарённый от природы как музыкант, певец, литератор (поэт, драматург, переводчик), актёр, он прожил яркую и вместе с тем трагическую жизнь, насыщенную всевозможными событиями и неожиданными поворотами. Родился в 1884 году в Ростове-на-Дону, как и все дети Гнесиных (Григорий был девятым по счёту ребёнком в семье). Учился в Ростове, затем в Петербурге (Технологический институт). Обладал прекрасным голосом (баритоном), постоянно пел в различных концертах. После участия в революционных событиях 1905 года был сослан в Финляндию, где, в Куоккале Гнесин общался с Маяковским, Мейерхольдом, Чуковским и многими другими представителями Серебряного века. Вернувшись в Россию, жил в Крыму, в Ростове-на-Дону, в Мурманске (где работал на строительстве железной дороги), в Петрозаводске (играл в театре и даже организовал театральную студию). После 1920 года обосновался в Петрограде–Ленинграде, где и прожил до конца своих дней. В 1930-е годы он вёл популярную в Ленинграде передачу для детей на радио «Дядя Гриша рассказывает», для которой сам писал стихи, сказки, музыку; работал также в библиотеках Государственной певческой капеллы и Радиокомитета, регулярно играл на сцене, вёл просветительскую деятельность, занимался переводами. В ноябре 1937 года он был арестован по ложному обвинению в шпионаже, а в феврале 1938 года – расстрелян.

В своё время, в возрасте 19 лет, Григорий Фабианович отправился в авантюрную поездку по Италии: Венеция, Болонья, Рим, Флоренция, Неаполь, Сицилия и другие прекрасные места этой страны, в которую Гнесин сразу влюбился. Полтора года он со своей гитарой разъезжал по городам, пел… О странствиях и порой опасных приключениях десятилетие спустя им была написана увлекательная книга «Воспоминания бродячего певца. Очерки Италии», изданная в Петрограде. Как указано в первом издании, очерки «Встреча в Венеции», «С гитарой до Болоньи», «С гитарой до Рима» и «Чудо св. Яннуария» публиковались прежде в «Летописи», IV, 1916; «В комической труппе» – в Ежегоднике «Театра и Искусства», II–III, 1916; «С гитарой по Сицилии и Тунису» – в «Вестнике Европы», II, 1917. В полном виде текст «Воспоминаний бродячего певца» был напечатан в 1917 году (Издание М. Семенова, Петроград).

Столетие со дня первого издания побудило нас вновь обратиться к этому замечательному литературному произведению. Эта книга почти сразу после выхода стала библиографической редкостью, хотя ещё сам автор мечтал в своё время о её переиздании и даже обращался с таким предложением к А. М. Горькому. В 1997 году книга была вновь опубликована в журнале «Россияне», но и этот тираж уже давно разошёлся.

В процессе работы над книгой возникла идея дополнить её другими архивными материалами; кроме того, постоянно открывались новые, неизвестные факты, проливающие свет на некоторые обстоятельства биографии Григория Гнесина. Это определило в конечном счёте структуру настоящего издания, куда, помимо «Воспоминаний…», вошли драматические, поэтические и прозаические произведения, составляющие лишь малую часть литературного наследия Гнесина.

За основу «Воспоминаний бродячего певца» был взят текст переиздания 1997 года, сверенный с первым оригинальным изданием. Все остальные тексты Г. Ф. Гнесина публикуются впервые.

Во второй раздел книги помещены материалы из Отдела рукописей Российской национальной библиотеки (далее – ОР РНБ). Это тексты двух радиопьес Г. Ф. Гнесина – «Джузеппе Верди. Последний из могикан» и «Жизнь и смерть Никколо Паганини, чародея музыки», а также сатирическая трагедия «Хлюнь-Плюнь-Тьфу!» В третий раздел вошли тексты Григория Гнесина из фондов Мемориального музея-квартиры Ел. Ф. Гнесиной (далее – ММКЕлФГ) – сказочная тетралогия «Терезита, царевна северной страны», а также более 30 стихотворений, написанных в 1900-е – 1930-е годы.

Все тексты Г. Ф. Гнесина воспроизводятся в современной орфографии, но с сохранением в большинстве случаев авторской оригинальной пунктуации. За исключением «Воспоминаний бродячего певца», содержащих авторские примечания, во всех остальных произведениях Г. Ф. Гнесина комментарии принадлежат составителям, если не указано иное.

В работе над изданием принимали участие:

В. В. Тропп – вступительная статья «Григорий Гнесин: мечты об Италии и судьба в России»;

М. Г. Талалай и С. Сини – обзор и публикация текстов Г. Ф. Гнесина из ОР РНБ;

Л. В. Голубева – обзор архива Г. Ф. Гнесина в фондах ММКЕлФГ;

А. С. Авдеева, Е. П. Костина и Н. А. Потемкина – публикация и редактура поэтических текстов из фондов ММКЕлФГ.

В. В. Тропп

Григорий Гнесин: мечты об Италии и судьба в России

…Хотя на пароходе было немного иностранцев, но они ещё теснее сплотились вокруг нас, когда мы запели вольные канцоны Италии, весёлые французские куплеты и тягучие русские песни. Голоса отдохнули, на душе была какая-то лёгкость, словно мы и в самом деле погрузились в сказку… Мы много пели, нас угощали вином и фруктами, а одна старая француженка воскликнула: «Счастливые! Вы так молоды и так свежи! Такие «корольки» рождаются только под солнцем Италии!» Я не разочаровывал её, потому что мне самому подчас казалось, да и теперь нередко кажется, что я действительно родился в Италии.

Так пишет в своей книге «Воспоминания бродячего певца» Григорий Фабианович Гнесин – самый младший брат в большой, знаменитой музыкальной семье. Однако, если имена основателей крупнейшего комплекса учебных заведений достаточно широко известны (да и увековечены в названии этих учреждений), то Григорий Гнесин относится к тем фигурам нашей культуры, которые проходят под рубрикой «забытые имена». И хотя популярнейший испанский романс «Чёрный веер» всегда звучит по-русски именно в переводе Г. Гнесина, как и некоторые неаполитанские песни, имя автора перевода никогда не объявляется. Увы, целая плеяда выдающихся художников оказалась исчезнувшей, и многие из них время от времени воскресают из небытия. Причины этого – трагическое несовпадение с жестокой эпохой, выразившееся в гонениях, «закрытии», письме «в стол», в эмиграции, наконец, и в физическом уничтожении, как произошло с Григорием Гнесиным, расстрелянным в Ленинграде в феврале 1938 года.

В нашем случае уместны аналогии, прежде всего, с петербургским миром первой половины ХХ века. Это – составляющие круг Гнесина такие писатели, как К. Вагинов, Н. Евреинов, Д. Хармс, А. Введенский, художник Н. Кульбин, актёр Б. Пронин и другие постоянные посетители знаменитого кабаре «Бродячая собака» – необычные, неоднозначные художественные личности, отразившие разнообразные метания сложного, иногда причудливого мира Серебряного века. Григорий Гнесин был очень ярким представителем мира Серебряного века – человек авантюрный, часто менявший место жительства и род деятельности, резкий и увлекающийся, а главное – необыкновенно разносторонний. Его талант был совершенно удивительным: замечательный певец-баритон, драматический актёр, писатель – поэт, драматург и переводчик! Что было главным его призванием – трудно сказать: он с увлечением отдавался то одной, то другой из своих ипостасей. При этом – человек с неодолимой жаждой просветительства, невероятный эрудит и страстный библиофил, к тому же, всегда горячо откликавшийся на общественные события – и охотно участвовавший в них, смело оказываясь в гуще опасных происшествий… Казалось бы, такая редкая одарённость личности воплотится в творческом успехе и богатом наследии. К сожалению, судьба младшего Гнесина была чрезвычайно трагичной, что сказалось на его наследии и способствовало почти полному забвению.

Отчасти необычную и бурную биографию нашего героя определил его собственный характер. Известно высказывание Зинаиды Райх, хорошо знавшей и Михаила Гнесина, тесно связанного с Мейерхольдом, и его младшего брата, у которого Мейерхольды бывали: «Как – в таком благовоспитанном семействе – и такой авантюрист!» «…Характер был трудным, очень неровным. Там, где он себя чувствовал, что называется, в своей тарелке, он становился очень весёлым, жизнерадостным, общительным и умел быть в центре внимания, чувствовал себя великолепно… Те же, кто попадал в его другое настроение, имели о нём другое мнение, считали его крайне раздражительным», – вспоминала дочь Г. Ф. Гнесина, Евгения Григорьевна1.

Еще в детстве младший – Гриша – был самым непослушным и упрямым из девяти детей Гнесиных. Родившись 17 июня 1884 года в Ростове-на-Дону, в семье раввина, он рос вместе с братом Михаилом2 (они были погодками) и впоследствии оставался с ним очень близок, что явствует из переписки между ними. Их путь поначалу был схожим: оба учились в Ростове в Петровском реальном училище, а затем отправились в Петербург. Однако, если для Михаила Фабиановича этот город, хотя и сыграл ключевую роль в его становлении, всё же не стал самым главным домом в жизни, то для Григория он остался «своим» городом навсегда, и здесь происходили основные события его жизни. В отличие от брата он – единственный среди всех детей, кто унаследовал от матери и её сестёр талант певца3 – не решается избрать музыку своей основной профессией. Приехав вслед за Михаилом, уже учившимся в Петербургской консерватории, в столицу, он поступает на химический факультет Технологического института.

Все последующие периоды биографии Гнесина содержат много лакун, что, во многом, связано и с постоянной жаждой путешествий и приключений, толкавшей на многие смены «места действия». Так, видимо, стремление увидеть мир побудило студента-химика поменять место учёбы – вначале поступить в Дармштадтский, а затем в Женевский университет. Для семьи это было неожиданным, и, скорее всего, он не считал нужным обо всем ставить её в известность. Авантюрность сказалась здесь в рискованных перемещениях без средств к существованию (сохранилось сердитое письмо Елены Фабиановны Гнесиной, где она сетует на то, что Гриша пишет только тогда, когда ему понадобится выслать денег). В Женеве, тем не менее, он оканчивает курс и даже получает диплом доктора естественных наук по специальности химия4.

Именно оттуда он отправляется в длительное (около полутора лет) путешествие по Италии, осуществив сокровенную мечту. Если поначалу план не столь уж долгого пребывания там заключался в занятиях пением, то в итоге поездка стала настоящими странствиями – «Воспоминаниями бродячего певца» впоследствии назвал Григорий Гнесин свою книгу, рассказывающую об этих приключениях, в полной мере воплотивших в жизнь все авантюрные склонности молодого путешественника. Нет никаких документальных свидетельств об этом странствии с гитарой в руках и шляпой, в которую кидали монеты (пение было единственным источником существования, за исключением короткого пребывания в труппе del arte). О путешествии мы можем судить только по упомянутой книге, написанной спустя десять лет и вышедшей с подзаголовком «Очерки Италии».

Что в ней является вымыслом, а что правдой? Неизвестно, но вероятно, что в этом путешествии отчаянного, талантливого юноши 19–20 лет, наделённого богатым воображением и восторженным, любовным отношением к этой стране, сказка переплеталась с реальностью. «Прощай, Италия! Прощай, единственная в мире – родина для всех! Прощай, лучшая сказка, которая сохранилась на земле, на радость человечеству!» – так заканчивает он своё главное литературное произведение. Трудно поверить в жуткую и захватывающую историю «Bilancia» (когда разбойники должны были разорвать его на части страшным способом – привязав к двум деревьям), но верится, что автор действительно бывал среди «Каморры»5. «Воспоминания» местами имеют схожую канву с «Мемуарами Казановы»; впрочем, вряд ли все прекрасные дамы, встречавшиеся на пути путешественника, среди которых были и венецианские герцогини, существовали в действительности. Но очень увлекающимся человеком, имевшим много романов, Гнесин оставался и в более поздние годы, а наиболее значительная и подробно описанная героиня книги – рыбачка Мелитта, конечно, не выдумана: по свидетельству дочери Г. Ф. Гнесина, у него хранилась её фотография. Безусловно, не выдуман и рассказ об участии в труппе del arte, где, вероятно, по-настоящему раскрылись его актёрские способности и преданная любовь к театру, оставшаяся навсегда. Вся книга об Италии написана легко, увлекательно и содержит множество легенд об этой прекрасной стране. Столь ли важно, при каких обстоятельствах и кем именно они были рассказаны автору, и не являются ли некоторые описания «участника событий» лишь пересказом услышанных историй? Символично, что «Воспоминания бродячего певца» оказались единственным изданным литературным произведением Гнесина. А Италия постоянно влекла его к себе6.

Как и Михаил Фабианович, его младший брат с ранних лет глубоко сочувствовал социал-демократическим идеям и принимал участие в революционных выступлениях 1905 года. Он оказался наиболее пострадавшим в результате студенческих волнений, проходивших в Петербургской консерватории. Одним из главных зачинщиков этих бурных событий был как раз М. Гнесин7. Как и в Московской консерватории, студенты решили добиваться своих требований с помощью своего рода «химической атаки» – обливали каким-то составом здание консерватории. Изготовить этот состав они попросили наиболее близкого им химика – Григория Гнесина. В данном случае скорее выполняя просьбу основных участников выступления (хотя, безусловно, им сочувствуя), он оказался не только арестован вместе с ними, но и подвергнут самому тяжёлому преследованию: его не выпустили из-под ареста, а заключили в тюрьму, а затем приговорили к ссылке. Мало того, что эти события лишили Гнесина надежды учиться в консерватории как вокалисту (о чём была договорённость с А. К. Глазуновым, впоследствии ректором консерватории), но и привели к тяжелейшим испытаниям, душевным травмам и нервному заболеванию, дававшему о себе знать и в последущие годы.

Хроника дальнейших событий его жизни известна достаточно фрагментарно: это пребывание в Алуште и в Ростове, потом отъезд за границу, работа грузчиком в английском порту, вследствие чего он повредил себе позвоночник8 (впрочем, когда именно это происходило – неизвестно), вновь пребывание в любимой Италии – на этот раз большей частью в Риме. Этому предшествовали новый арест (возможно, связанный с агитацией среди матросов), угроза призыва в армию и ссылка в Финляндию, заменившая, по-видимому, после хлопот А. И. Зилоти, первоначально назначенную в Вологодскую губернию. В это время Григорий Фабианович постоянно занят литературным творчеством. Он пишет массу стихов (особенно плодотворным для него было время, проведенное в Куоккале), пьесы, делает переводы с итальянского и немецкого, сочиняет песни. Появляются очерки об Англии и, наконец, посвящённая «итальянским друзьям, друзьям Италии» вышеупомянутая книга «Очерки Италии».

В этот период он стал активным и ярким участником литературно-театральных обществ. Одним из его близких друзей становится основатель театра «Кривое зеркало», близкий ему по духу драматург и режиссёр Н. Н. Евреинов. Гнесин стал завсегдатаем кабаре «Бродячая собака» почти с самого начала его существования; связывали их и другие «проекты». Находясь в Куоккале, он бывает у Чуковского, общается с Мейерхольдом и многими другими артистами и художниками и даже сочиняет «Гимн Куоккале». Известно и о его поездке в Норвегию. Однако возможные перспективы литературных публикаций, постановок пьес, участие в концертах и спектаклях – всё это сосуществует с тяжелой материальной нуждой. К тому же, как выяснилось из петрозаводских архивов, с 1909 года у него имеются гражданская жена и ребенок9.

Покинув Куоккалу и Петербург, в 1916 году он поступает на строительство железной дороги через Карелию в Мурманск. Всё время, проведённое там – вначале в Мурманске, а затем в Петрозаводске – тяжелейшие испытания в жизни Григория Фабиановича. Красноречивым документом, свидетельствующим о пережитых им событиях, является письмо 1919 года, написанное в Петрозаводске:

Настоящим разрешаю себе к Вам обратиться с нижеследующим: служа на Мурманстройке с 1916 года в должности заведующего культурно-просветительным отделом, я в марте 1918 г. получил приглашение от начальника просветительного отдела эксплуатации дороги – занять должность зав. театральным отделом с окладом 12000 в год. Несмотря на то, что переезд на линию лишал меня всех добавочных заработков по моей специальности театральной и литературной – я немедленно отправился в Петрозаводск, где при самых невыносимых жизненных условиях вёл свою просветительскую работу организации и пропаганды художественно-воспитательного театра – среди линейных служащих дороги.

По мере занятия англофранцузами огромной части дороги – работа моя суживалась в территориальном отношении, но зато сгущалась, и, при попущении «власти на местах» была бесконечно трудной и утомительной. В январе 1919 г. при вступлении в должность комиссара культурно-просветительного отдела Брянского – для меня выяснилась невозможность плодотворной творческой работы порученной мне области просвещения, – и при эвакуации управления в Петроград – моя роль театрального руководителя закончилась.

Но так как на мою просьбу об увольнении в январе месяце – мне было отказано, то по приезде в Петроград – я уже не смог найти подходящей работы, ибо в марте – все театральные труппы были заполнены. Таким образом я оставался – после года утомительного труда – усталый и разбитый – без всяких средств к существованию. На мою просьбу о предоставлении мне какой-либо иной, более спокойной должности, где бы я мог быть полезным, – мне предложено было временно занять место ст. конторщика в организуемом отделе Быта и Труда, с тем, что я буду использован либо в отделе печати, как человек с высшим образованием, владеющий несколькими языками и многолетним литературно-журнальным опытом, либо у меня будут сосредоточены устроительные функции по всем культурно-просветительским начинаниям.

Тем не менее с 15 марта с. г. состоя ст. конторщиком и изучив все те вопросы, с которыми приходится сталкиваться в отделе быта и труда, я никакого дальнейшего движения по службе не получал, тогда как лица поступившие позже – продвигались дальше.

С 12 июня с. г. к моим обязанностям прибавилась огромная, утомительная и весьма ответственная работа «агента особого учёта», причём я принял её в весьма хаотичном виде и должен был немало внеурочного и неоплаченного времени употребить на приведение дел в порядок.

При наличии массы вопросов по отделу Быта и Труда при немногих работницах я фактически исполнял обязанности помощника делопроизводителя, а в дни отпуска делопроизводителя замещал его, наряду со своей собственной обязательной работой.

И всё-таки никакого движения по службе я не получал, несмотря на неоднократные указания моих ближайших начальников на то, что я этого стою и по работе и по способностям.

В настоящее время – при полной невозможности – существовать с семьёй на заработок в 2900 р. в месяц, при отсутствии побочных заработков, и при сознании, что по своим организаторским способностям, я, как бывший заведующий отделом, мог и должен был быть водворён в должности, где бы я мог проявить и знания, и инициативу, – я обращаюсь к Вам с просьбой о предоставлении мне должности более соответствующей моему служебному стажу, знаниям, – а также рассмотреть – по скольку справедливо оплачивается моя работа с 12 июня с. г. по X разряду.

Григорий Гнесин.

26 ноября 1919 г.

При сём прилагаю две копии с документов, подтверждающих мои прежние должности» 10.

В течение этого периода он активно ставит пьесы в самодеятельном театре, в том числе переведённые им «масленичные шутки» Ганса Сакса, где выступает и как актёр. Сохранились фотографии двух таких спектаклей, в действительности же, очевидно, их было значительно больше. Подобная деятельность продолжалась и позже в Ленинграде – вплоть до 1930-х годов, когда он постоянно готовил спектакли в детском доме, где руководил драмкружком.

Наконец, в 1920 году ему удаётся вырваться в Петроград. К этому времени у него появилась постоянная семья – в 1919 году он женился на Марии Рудневой11 (сестре одного из крупнейших советских архитекторов Льва Руднева, автора проекта высотного здания МГУ). Интересна история этой женитьбы, весьма отвечающая характеру и стилю жизни Григория Фабиановича. Лев Руднев приютил бездомного Гнесина в своей квартире, а сам надолго уехал. Когда он вернулся, в квартире жили не только его сестра, ставшая женой «бездомного гостя», но и их дочка Женечка, а самому хозяину пришлось искать новое жильё.

Все последующие годы жизни Гнесина связаны только с Ленинградом, хотя летом он неизменно отправлялся путешествовать в любимые им горы. Его работа здесь весьма насыщенна и разнообразна. Это и просветительская деятельность, и работа для детей, и многочисленные переводы, и радио. Именно на радио Григорий Фабианович стал широко известным юным слушателям и их родителям благодаря передаче «Дядя Гриша рассказывает». В ходе подбора материалов для радиопередач он много контактировал с замечательными детскими писателями – Шварцем, Маршаком, Чуковским, Олейниковым, Хармсом, сочинял песни на их стихи. Будучи одним из самых крупных библиофилов, Гнесин собрал ценнейшую нотную библиотеку, в которой было много старинных опер и хоровых произведений (в особенности итальянских). Из собственной коллекции им была создана нотная библиотека Радиокомитета, заведующим которой он стал (в конце жизни работал также библиотекарем в Государственной певческой капелле). Это позволило вести на радио и передачу «Старинная музыка», также пользовавшуюся популярностью. Он создавал сценарии и готовил радиопостановки о великих композиторах, выступал с лекциями и концертами. Грандиозный замысел просветительского характера, который остался неосуществлённым – создание «Истории стилей мирового искусства». Гнесин собрал огромное количество иллюстративных материалов для этой работы. В 1930-е годы были сделаны переводы ряда крупных произведений – оперы Паизиелло «Севильский цирюльник», «Страстей по Матфею» Баха (заказанный в связи с исполнением в Ленинградской филармонии под управлением Ф. Штидри12), а также песен Беранже. Наконец, продолжались театральные выступления в качестве актёра (в том числе в театральных труппах, возглавляемых П. Гайдебуровым и С. Радловым), сочинение стихов и, конечно, пение.

Все это мгновенно и страшно оборвалось – Григорий Фабианович был арестован в ноябре 1937 года по абсурдному обвинению и приговорён к расстрелу, 4 февраля 1938 года приговор был приведён в исполнение. В 1956 году Гнесин был полностью реабилитирован. Еще в 1940 году Елена Фабиановна Гнесина предприняла попытку узнать о его судьбе и добилась телефонного разговора с самим Берией (она как раз стала депутатом Моссовета, и этот статус позволял ей добиваться приема на высоком уровне). Однако, ей в итоге были сообщены ложные сведения о смерти в лагере на Дальнем Востоке; также вымышленные даты стояли в справке о реабилитации – такова была установка, действовавшая в отношении всех запросов родственников. Сразу после приговора всё его имущество было конфисковано, а жена и дочь высланы из Ленинграда в Башкирию. Через год с небольшим удалось вернуться дочери, а через два с половиной – жене. Однако Марии Владимировне довелось прожить очень недолго: в марте 1942 года она умерла от голода в блокадном Ленинграде. Евгения Григорьевна вскоре была эвакуирована и после тяжелейших военных испытаний и скитаний в 1943 году оказалась в Москве, где прожила очень долгую жизнь: её не стало в 2014 году в возрасте 93 лет13.

После ареста Г. Ф. Гнесина пропали и его богатейшая библиотека, и почти весь архив. Впоследствии какие-то фрагменты библиотеки обнаружились в Государственной публичной библиотеке (ныне РНБ). В день ареста Михаил Фабианович Гнесин увёз к себе что-то из архива, однако, во время войны его квартира была частично разрушена бомбардировкой. Остались лишь некоторые письма, фотографии, несколько рукописных фрагментов (в том числе музыкальных и детских), а также некоторые подборки иллюстраций для «Истории стилей мирового искусства». Большую часть этого архива Е. Г. Гнесина передала в 1995 году в Мемориальный музей-квартиру Ел. Ф. Гнесиной14. Все его записи на радио были уничтожены. А из творческого наследия были изданы, помимо книги «Воспоминания бродячего певца», лишь «Детские песенки» (ещё в 1917 году) и изъятые из продажи, но уцелевшие в отдельных провинциальных магазинах два выпуска «Неаполитанских песен» с его переводами.