Белый шейх: путь мести
- -
- 100%
- +
– Здравствуй, папа. – Ответил Антон. Может это сделало его подсознание? Скорее всего, он не произнёс этих слов вслух – они возникли в голове, как эхо давно забытого диалога. Он посмотрел на часы с жуком—скарабеем на циферблате – подарок отца после той памятной поездки в Москву. Часы показывали почти семь вечера. – Ты что-то сегодня рано… На целый час раньше!
Отец рассмеялся, как всегда легко и беззаботно. Он поставил портфель у книжного шкафа, где том за томом стояли его любимые книги по машиностроению, инженерии, авиации. Некоторые из них были перевязаны лентой, другие – с закладками из цветной бумаги.
– Всё работаю и работаю, пора уже с семьёй побыть, – сказал он, снимая куртку и аккуратно вешая её на спинку стула. Его пальцы привычным жестом расстегнули воротник форменной рубашки. – Сейчас переоденусь – и по партии.
Это прозвучало скорее, как предложение, чем вопрос. Как будто он знал, что сын никогда не откажет. Как будто они снова были вместе, в той жизни, казавшейся вечной.
Затем всё исчезло. Свет комнаты погас, стены растаяли, как воск в пламени. Отец исчез, оставив после себя лишь тепло в сердце и боль в теле. Антон снова оказался в своём настоящем – там, где каждое движение вызывало новые волны боли, где воздух пах железом и кровью, где вокруг него был полумрак пещеры, освещаемый мерцающим огнём костра.
Где-то рядом, совсем близко, он услышал голоса. Они говорили на другом языке – непонятном, но спокойном. То ли афганский, то ли пушту, то ли ещё какой-то. Голоса были мужскими, уверенно переговаривающимися, и, хотя слова были непонятны, их интонации не вызывали страха. Более того – они звучали как команды, указания, советы.
Антон попытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми, как свинец. Когда он наконец смог их приподнять, перед ним мелькнули силуэты людей. Один из них был огромным – высокий, широкоплечий, с плотной бородой и тёмными глазами. Он держал что-то в руках – бинт или кусок ткани. Рядом с ним стоял другой – поменьше, но тоже с явно боевым видом. Оба были одеты в местную одежду, но не как крестьяне – как люди, привыкшие к жизни в горах и к постоянной готовности к бою.
Антон попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Только тогда он понял, что его нога замотана плотными бинтами, и кто-то осторожно придерживает его за плечо, чтобы он не переворачивался.
– Не двигайся, – раздался голос. Теперь уже на русском. – У тебя перелом. Мы тебе помогаем.
Это был не отец. Это был чужой человек. Но почему—то в этот момент Антон почувствовал не страх, а надежду.
Антон попытался потянуться словно после долгого сна и снова сознание унеслось. На этот раз – в школьный класс. За партой сидела учительница – строгая, с пенсне на носу, в строгом сером костюме. Её имя – Мария Петровна. Она преподавала историю, и именно ей он обязан знаниями о войнах, о героях, о том, как важно сохранять память о прошлом.
– Сегодня мы говорим о Великой Отечественной войне! – Начала она, оглядывая класс. – О том, как наш народ победил фашизм. Хочу напомнить вам, ребята, что война – это не только героизм. Это боль, это потеря, это разрушение. Помните об этом.
Антон сидел на второй парте, внимательно слушал, но с некоторыми доводами учительницы он не был согласен. Он записывал всё, что она говорила, старательно выводя буквы в тетради. И тогда он не мог представить, что однажды окажется на войне. Что станет частью этой истории, о которой она рассказывала. Что будет лежать раненый, в чужой стране, среди незнакомых людей.
Урок закончился. Ученики начали расходиться. Кто-то выбежал в коридор, кто-то задержался у доски, стирая меловые записи. Антон собрал свои вещи, встал, посмотрел на фотографию Героя Советского Союза на стене. Он тогда подумал: «Хочу быть таким же». Он не знал, что через несколько лет эти слова станут проклятием.
Снова боль вытолкнула его с реальность. Холод. Темнота. Но теперь уже не одна. Рядом были люди. Он слышал, как один из них – тот самый высокий – говорит что-то по-арабски.
– Вода нагрелась. Нужно промыть раны.
– Я держу его. – Отвечает другой. – Делай, что нужно.
Антон почувствовал, как к его лицу прикоснулось что-то тёплое. Ткань. Возможно, смоченная в воде. Он глубоко вдохнул, и на секунду ему показалось, что он снова дома. Что это мама протирает ему лоб, когда он заболел в детстве. Что всё будет хорошо, но это длилось недолго. Затем последовал резкий, жгущий холод – кто-то начал обрабатывать его раны. Антон вскрикнул. Боль была острой, режущей, как нож. Он хотел открыть глаза, хотел крикнуть, но сил не было.
– Терпи, брат, – Произнёс тот же голос. – Это необходимо. Ты должен выжить.
– Выжить… – Повторил про себя Антон. Это слово стало для него опорой, единственной, что у него осталась.
Антон снова очнулся, но уже не в школе и не своей комнате родительского дома. Теперь он стоял на ветру, на пыльной дороге, в форме рядового Советской Армии. Вокруг – молодые бойцы, как он, с напряжёнными лицами и тревожными взглядами. Над головой – небо, бесконечно голубое, почти обманчиво ясное. А вдали – горы, словно сторожевые башни, окружившие их со всех сторон.
– Прибыли, новички! Добро пожаловать в Афганистан! – Кто-то выкрикнул.
– Здесь начинается твой путь. – Раздался Смех. Нервный, натянутый. Кто-то хлопнул его по плечу и прежний голос произнёс. – Если доживёшь – расскажешь потом внукам.
Антон не ответил. Он только посмотрел на горы. И впервые почувствовал страх. Не перед боем, не перед пулями, а перед этим местом. Перед тем, что оно может сделать с человеком.
Антон открыл глаза. На этот раз – полностью. Он увидел каменный потолок, покрытый копотью от костра. Слева – котелок с водой, справа – сумка с медицинскими принадлежностями. Прямо перед ним – человек, державший в руках шприц.
– Привет! – Легко выговорил мужчина. – Ты жив, хотя тело и голова сильно травмированы, когда ты упал с обрыва. Я постараюсь вылечить все твои раны.
Антон не ответил. Он только смотрел. Смотрел в глаза человека, который мог убить его, но вместо этого спас. И в этот момент он понял одну простую истину: враги – это не те, кто говорит на другом языке. Враги – это те, кто бросают своих в пропасть.
Где-то на границе сна и яви Антон продолжал своё путешествие. То ли по реке воспоминаний, то ли по горным тропам реального Афганистана. Его тело теперь принадлежало другим людям – тем, кто нашёл его среди камней, а сознание ещё цеплялось за образы прошлого – за отца у шахматной доски, за мать на кухне, за родной дом в Тарске.
Полковник Бонцов всё же приказал начать поиски и всё документально оформить, как несчастный случай. Капитан Лещенко аккуратно выводил в рапорте: "Рядовой Белошеховский А.И. сорвался с обрыва во время ночного дежурства. Тело не обнаружено…" Где-то между этими двумя мирами – между прошлым и настоящим, между жизнью и смертью – и находился теперь Антон. Не зная, проснётся ли он когда-нибудь снова, и если да – то в каком из этих миров.
Глава 3. Сага семь и Рияд
Особняк семьи Рияд возвышался на скалистом утесе в престижном районе Карачи, словно страж, наблюдающий за бескрайними водами Аравийского моря. Белоснежные стены из резного мрамора украшали изящные арабески, переплетавшиеся в сложные геометрические узоры. Центральный купол здания, покрытый настоящим сусальным золотом, сверкал на солнце, видимый даже с рыбацких лодок за несколько миль от берега. Золотое сияние купола дворца от ночного светила рыбаки Аравийского море использовали, как ориентир, предпочитая его маякам. Внутри мраморных стен, покрытых фресками цветочных композиций, жизнь текла размеренно и величественно.
Мансур Рияд, высокий статный мужчина с аккуратно подстриженной седой бородой и пронзительным взглядом, часто наблюдал за играми детей из своего кабинета на втором этаже особняка. Огромное окно выходило прямо в сад – оттуда был виден внутренний двор с фонтаном в андалузском стиле, где Халид и Нагиб устраивали свои бесконечные "сражения". Его рабочий кабинет был святая святых дома – обстановка выдержана в духе восточной роскоши: персидские ковры ручной работы мягко гасили шаги, мебель из чёрного дерева, инкрустированная слоновой костью, источала ауру власти и благородства, а древние манускрипты в кожаном переплёте напоминали о связи времён и культур.
Именно здесь Мансур принимал важнейшие решения для своей промышленной империи, которая насчитывала десятки предприятий. Текстильные фабрики в Пенджабе долгое время были главными источниками дохода семьи, где ткались знаменитые шелка и хлопковые ткани, поставляемые не только в Индию и Пакистан, но и в Европу. Судостроительные верфи в Карачи представляли собой мощный актив, позволяющий Риядам держать руку на пульсе морской торговли.
В окрестностях города Карачи еще располагался нефтеперерабатывающий завод. Этот стратегический объект был связан с государственными контрактами, дававшими семье влияние в политике. Мансур не забывал о социальных проектах, развивал сеть бюджетных аптек по всему Пакистану, обеспечивая доступной медициной бедные районы. Вся эта огромная империя не могла бы существовать без двух человек самого Мансура и его брата Фаруха.
Фарух был родным братом Мансура, младше главы семьи всего на три года, но казалось, что разделяет их не возраст, а целое поколение. Если Мансур был логиком, стратегом и воином в делах, то Фарух – душой компании, её лицом, эмоциональным центром, способным вдохновить любого, кто работал на предприятии. Он был личностью с утончённым вкусом, любителем искусства и музыки, но при этом невероятно практичным и ответственным.
Именно Фарух брал на себя работу, что требует человеческого тепла, умения вести переговоры, находить подход к людям. Он знал, как уговорить трудового профсоюза. Мансур плавал в верхах, знал, как убедить министра в необходимости инвестиций, обладал влиянием на государственных личностей, определяющих оборонные контракты. Фарух мог легко успокоить испуганного поставщика или улыбнуться клиенту, пожелавшего уже переметнуться к конкурентам.
– Я вроде бы все посчитал, продумал. – Обратился Мансур к брату. – Не пойму почему наш заказчик Байкени сомневается, словно у него в кармане другие подрядчики.
– Бизнес – это не цифры, Мансур! – говорил Фарух, когда они вместе осматривали новую фабрику в Лахоре. – Это люди. И если ты умеешь их чувствовать, деньги придут сами.
Именно Фарух занимался отношениями с партнёрами, организацией благотворительных мероприятий, участвовал в общественной жизни. Он умел быть и капиталистом, и филантропом одновременно. Больше всего он любил дом. Свою жену Элиду и сына Нагиба.
Амина Рияд, жена Мансура и мать Халида, была женщиной исключительной красоты и силы характера. Дочь известного кашмирского поэта и правнучка одного из последних судей Британской Индии, она сочетала в себе светское образование. Несмотря на успешное обучение в Сорбонне, обладала глубокой религиозностью.
Каждую пятницу в особняке Риядов собирались женщины из бедных кварталов – Амина организовывала бесплатные медицинские осмотры, раздавала одежду и продукты, обучала девушек основам шитья и рукоделия. Она не просто помогала – она меняла жизни. В обществе её знали как «леди с золотыми руками». За этой маской светской львицы скрывалась женщина, которая каждый день боролась с внутренними демонами.
– Я не могу изменить прошлое, но могу сделать будущее лучше для других. – Говорила она, когда ей предлагали прекратить благотворительную деятельность.
Для Халида она была опорой, матерью, защитницей и первым учителем. Он знал, что, какой бы бурей ни встряхнула его жизнь, мама всегда найдёт слова, чтобы унять боль.
Халид был ребёнком, рождённым под счастливой звездой. Умный, добрый, с живым умом и смелым сердцем, он с ранних лет показывал, что будет достойным продолжателем дела семьи. Его воспитывали в духе традиций, но не ограничивали свободу мысли. С самого детства он был неразлучен с двоюродным братом Нагибом. Они росли вместе, как настоящие братья. Их игры были полны воображения и драматизма – деревянные мечи, песочные крепости, схватки на крыше дома.
Семью Риядов объединяло нечто большее, чем родственные связи. Это была история успеха, боли, верности и предательства. Мансур – основатель империи, Фарух – её душа, Амина – совесть, Халид – надежда на светлое будущее. В Нагибе, своем племяннике, Амина рано распознала тень, способной угрожать всему. Женщина поделилась своими сомнениями с мужем, но Мансур не придал внимания женскому чутью.
Только Амина видела в мальчиках, в Халиде и Нагибе, разницу. Они были как одно дерево, выросшее из одного корня, но давшее разные плоды. Кто-то станет опорой, кто-то – угрозой, кто-то – светом, кто-то – тьмой. Так хотелось предостеречь Мансура, но тот видел в детях свое и брата отражение. Возможно, женщина обладала даром предвидения, но не культивировала его в себе.
Однажды настал мрачный день, перевернувший всю остальную жизнь семьи. Дождь хлестал по крышам с такой яростью, будто небо само решило испытать терпение людей. Вода стекала по бетонным плитам, превращая улицы в мутные реки, где каждый шаг грозил поскользнуться и провалиться в лужу глубиной чуть ли не до колена. Мансур Рияд стоял под козырьком особняка, застегивая плащ – дорогой, темно—серый, с кожаными вставками на плечах. Он всегда предпочитал практичность, даже в одежде. Его лицо было напряжённым, глаза – как два острых ножа, вглядывались в серую даль, словно уже предчувствовали что-то недоброе. Внезапно из-за поворота показалась машина. Серебристый «Роллс-Ройс» ослепительно блеснул фарами сквозь водяную завесу. Машина остановилась у парадного входа, и дверца распахнулась с характерным щелчком.
– Садись, брат! – Выкрикнул Фарух, его голос звучал так, будто он только что выиграл миллион. – Дом почти готов. Ты должен увидеть мраморные колонны в холле – точь—в—точь как в нашем дворце в Лахоре! – Звенел в радостном возбуждении голос Фаруха, истинного романтика, мечтателя, представлявшего жизнь вечной стройкой, что можно оформить по своему вкусу.
Мансур улыбнулся, хотя внутри его мысли были заняты совсем другим. Он решил, завод и контракт с правительством на большую партию стали подождет. Сейчас он решил отвлечься. Позволить Фаруху излить на него радость. Хотелось просто немного семейной близости, пусть даже она выражалась в поездке к новому дому. Он сделал шаг к машине, когда вдруг услышал топот ног и неразборчивые выкрики. По двору, запыхавшись, бежал курьер – молодой парень в промокшей рубашке и мокрых брюках. Глаза у него были полны страха.
– Хазрат! – Прокричал курьер снова. На заводе авария – лопнула труба на установке!
Мансур резко обернулся. Он еще не осознал, что произошло, но его лицо уже потемнело, как туча перед грозой. Он прищурился, пытаясь понять, шутка ли это или реальная угроза?
– Как это произошло? – Тихо спросил Мансур, успокаивая себя, чтобы не допустить паники. Где был управляющий? Кто отвечает за последствия?
– Я не знаю, хазрат. Меня направили из заводоуправления. – Пытался объяснить молодой человек. – Всё произошло внезапно. Пар выплеснулся на весь цех. Управляющий и спасатели уже на месте.
– Прости, Фарух, ты слышал слова курьера. – Мансур сжал руку брата, как бы прощаясь. – Мне нужно срочно на завод. Поезжай один, я присоединюсь позже.
– Не переживай! Завтра покажу тебе всё! – Брат попробовал улыбнуться, но в его голосе уже проскользнули нотки разочарования. Фарух вздохнул, но кивнул. Он слишком хорошо знал, что когда завод в опасности, Мансур не станет тратить время на праздные прогулки
Машина тронулась с места, исчезая в дождливом тумане. Мансур смотрел ей вслед, чувствуя странное беспокойство. Он поправил воротник плаща и направился к служебному выходу, где его уже ждал водитель.
Мало кто знал, что в тот вечер за каждым шагом Мансура и его брата следили чужие глаза. В доме напротив, за занавешенным окном второго этажа, двое мужчин наблюдали через бинокль.
– Пока они вместе, нам ничего не сделать. – Назидательно и уверенно выговаривал старший мужчина, отличающийся высоким ростом, седыми волосами на голове и шрамом. Мы сможем победить, если разлучим братьев.
– Что делать, если Мансур не поедет? – Спросил второй, более молодой мужчина, с нервным взглядом и судорожно подрагивающей рукой. Для нас отличный вариант разделаться с обоими Риядами.
– Поедет. Он же хочет видеть новый дом брата. Мы знаем его слабость – гордыня. Фарух хочет показать всем, какой великолепный особняк построил и в первую очередь старшему брату. Даже если убрать одного из их клана, мы уже одержим победу.
– Твой человек всегда на связи? – Спросил молодой, нервно дернув шеей.
– Все продумано, не стоит беспокоиться. – Человек со шрамом разговаривал неторопливо.
– Что будет дальше? – Второй поправил прическу и затравлено посмотрел на старшего.
– Отдам приказ и этим мы ударим. У нас всё подготовлено. – Седой ухмыльнулся, представляя последствия. – Грузовик с песком, тормоза… Они откажут в нужный момент. И никто не заподозрит ничего. Просто несчастный случай.
– А Мансур? Он же тоже должен быть в машине. – С наблюдательной точки было видно, старший из Риядов не сел в машину Фаруха.
– Мансур – наша главная цель, но сегодня ему повезло. – Объяснил седой. – Завтра мы найдём способ закончить начатое.
Мансур тем временем уже был на заводе. Авария действительно оказалась серьёзной. Труба высокого давления лопнула, пар ошпарил двоих рабочих, оборудование вышло из строя. Инженеры метались как муравьи, пытаясь оценить ущерб.
– Что случилось? – Спросил Мансур у старшего механика, прибыв на завод.
– Неизвестно, хазрат. Проверяем систему. – Развел руками механик. – Возможно, коррозия. Срок службы ещё не истёк. Это странно, но мои люди еще разбираются.
Мансур нахмурился. Что-то не складывалось. Обычная коррозия не могла так быстро вывести из строя такую прочную конструкцию. Он пообещал себе разобраться, но мысли невольно возвращались к Фаруху. Он прошел в кабинет начальника цеха и попросил соединить его с Фарухом.
– Связь с братом есть? – Спросил Рияд у секретаря.
– Он не отвечает. – Реакция секретаря была быстрой. – По вашим словам, Фарух уже должен был доехать до дома. Может он не слышит звонка телефона?
– Позвони ему снова. Немедленно. – Потребовал Мансур.
Но телефон молчал. Только треск в трубке да далёкий гром снаружи. Мансур начал нервничать. Не впервой, конечно, терять связь в горах, но сегодня почему—то тревога сидела внутри, как заноза. Прошло около часа. Когда он уже собирался уходить, вбежал охранник, задыхаясь от бега.
– Хазрат! Только что мы засекли сообщение на полицейской волне. – Смог выговорить охранник. – Автомобиль вашего брата… Он разбился на горном серпантине! Врезался в грузовик с песком!
– Говори подробно. – Мансур замер. Время будто остановилось. Он не сразу понял, что говорит охранник. – Где? Как? Он жив?
– Пока неизвестно. По разговорам полиции к месту прибыл дорожный патруль. – Охранник сообщил все, что услышал. – Они говорят, тормоза отказали. Машина вдребезги.
Мансур схватил пальто и выбежал на улицу. За ним последовал водитель. В голове мелькали тысячи картин: Фарух, смеющийся, машущий рукой из окна «Роллс-Ройса», его слова: "Завтра покажу тебе всё!". На месте аварии было сумрачно и страшно. Полиция оцепила участок. Дождь усиливался.
Горная дорога, известная своими крутыми поворотами и скользким покрытием, превратилась в смертельную ловушку. Два полицейских автомобиля двигались медленно, фары освещали лишь несколько метров вперёд. За рулём одного из них сидел старший инспектор Мехмед Хан, опытный полицейский с тридцатью годами службы на дорогах.
– Такого дождя я не видел давно, – сказал он напарнику, который внимательно следил за обочиной. – Если кто-то неосторожно свернёт с дороги…
– Или если тормоза откажут, – добавил второй.
– Это вообще худший вариант. Особенно здесь.
– Гражданин сообщил о столкновении на горном серпантине. Возможен серьёзный инцидент. Нужна помощь. – Через десять минут их вызвал дежурный по радиоканалу.
– Понял. – Ответил Хан. – Выдвигаемся.
Когда они прибыли на место, картина была ужасной. Серебристый "Роллс-Ройс" лежал в кювете, часть корпуса смята, как бумага. Рядом стоял грузовик с песком, его передняя часть сильно повреждена.
– Боже мой… – выдохнул Мехмед, выбираясь из полицейского автомобиля. – Вызовите скорую! Немедленно!
Пока один из полицейских связывался с больницей, Мехмед осмотрел место происшествия. Следов торможения почти не было. Это настораживало.
– Скорее всего, отказ тормозов, – сказал он напарнику. – Машина не успела затормозить и врезалась в грузовик.
– Но почему именно здесь? В этом месте обычно все водители снижают скорость.
– Если тормоза отказали, неважно, где ты находишься. Ты просто летишь, как пуля.
Скорая приехала через двадцать минут. Медики вытащили мертвого водителя «Роллс-Ройс» – человека без сознания, с множественными травмами. Первого пассажира, Фаруха, тоже достали. Его состояние было крайне тяжёлым. Вторым пассажиром была молодая женщина с еле осязаемым пульсом и без других признаков. Грузовик же был пуст, кроме водителя, который отделался лёгкими ушибами.
– Вы должны спасти их, – сказал Мехмед медикам. – Это важные люди.
Через час оба пострадавших были доставлены в больницу имени Джинны. Один из врачей вышел к полиции через полчаса.
– Один скончался по пути. Второй находится в реанимации. Шансов мало.
Мехмед закрыл глаза. Он знал, что этот день войдёт в историю Карачи как день трагедии. После осмотра места аварии и сбора всех необходимых улик, полиция начала подготовку к эвакуации автомобилей. Специальный кран аккуратно поднял разбитый «Роллс-Ройс» с земли. Металл скрипел, фары, которые ещё недавно светили ярко, теперь были потухшими глазами судьбы.
– Соберите всё, что может быть важно! – Приказал Мехмед. – Это не банальная авария. Что-то здесь нечисто.
Один из экспертов осмотрел тормозную систему грузовика. Устройство было повреждено, но специалист заметил одну странную деталь.
– Смотри, тормозной шланг перерезан. – Уверенно заметил второй эксперт. – Не сломан, не порван. Именно перерезан.
– Ты хочешь сказать это сделано преднамеренно. – Спросил первый эксперт.
– Я говорю, что это не случайность. – Сомнений у второго эксперта не осталось. – Это кто-то организовал.
Что произошло? – Мансур подошёл к офицеру полиции, осматривающего место происшествия.
– Отказ тормозов. Чистая техника, но проверка покажет больше. – Полицейский напрягся. – Ваш брат… его доставили в больницу. Состояние тяжёлое.
– Я хочу видеть его немедленно. – Прокричал Мансур
– Его, наверное, еще не стабилизировали. – Пробормотал полицейский и назвал больницу. – Не уверен, что врачи вас пустят.
Мансур стоял, как каменный столб. Внутри его душа кричала, но лицо оставалось бесстрастным. Он посмотрел на грузовик, потом на дорогу, на следы торможения – их почти не было. Что-то здесь было не так.
– Вы проверите тормозную систему? – Спросил Рияд офицера.
– Конечно. – Полицейский был скуп на слова. – Это стандартная процедура.
– Я хочу, чтобы экспертизу проводили мои люди. – Попросил Мансур. Либо независимые специалисты.
– Это не в ваших полномочиях, хазрат. – Удивился напору полицейский. – Мы должны следовать протоколу.
– Тогда я сам займусь расследованием, потому что я не верю в совпадения. – Принял решение Рияд.
Мансур больше не мог оставаться на месте аварии, отъезжая в сторону больницы, у него перед глазами стояла разбитая искореженная машина, остатки металла и крови на асфальте. Сознание старшего Рияда охватывал страх, броня внутри треснула, на протяжении всего пути он не смог вымолвить ни слова. Когда водитель парковал его машину возле больницы, Мансур отказывался слушать внутренний голос, шептавший страшную новость.
В больнице Мансур провёл всю ночь. Фарух был без сознания. Перелом черепа, внутренние кровотечения, множественные переломы. Врачи делали всё возможное, но прогнозы были неутешительными. Утром Фарух скончался.