Монгольский исполин

— А это, — Светлана Викторовна перехватила его взгляд, — одна из первых попыток создать устройство для направленного выброса газов. Константин Эдуардович сам выточил эту модель на токарном станке. Видите, как грубо, хотя принцип тот же, что и в современных соплах.

Дмитрий смотрел на трубу, на грубые следы металлообработки, на примитивные крепления. Ничего общего с той пластиной, которую он видел на фотографии. Та была гладкой, почти отполированной, с идеальной геометрией. Эта — кустарная поделка, пусть и гениальная по замыслу.

— А у вас есть предметы, найденные в Калужской области? — спросил он как бы между прочим. — Не связанные с космосом, а, например, древние?

— У нас музей космонавтики, молодой человек. — Светлана Викторовна удивлённо подняла бровь. — Древности — это вам в краеведческом музее, правда есть один экспонат, который иногда показывают только по специальному запросу. Подарок от одного археолога. Но он не в основной экспозиции.

— А можно его посмотреть? — Дмитрий старался, чтобы голос звучал равнодушно, но сердце забилось быстрее.

— Только с разрешения Владимира Ильича. — Отрезала экскурсовод. — Он у нас хранитель закрытого фонда. Приходите после шести, как я уже сказала.

Дмитрий кивнул, не настаивая, он и так всё понял, главное пластина в этом здании. Самохин — тот самый смотритель, о котором говорил Акимов — хранит ключи не только от архива, но и от тайны. Остаток экскурсии он дослушал рассеянно, лишь механически отмечая интересные детали: фотографии первых космонавтов, личные вещи Королёва, макет лунного модуля. Но мысли его витали далеко — в закрытой части архива, куда он попадёт только через несколько часов.

Экскурсия наконец завершилась, Светлана Викторовна, собравшая группу для прощального слова, говорила ещё минут десять — о достижениях советской космонавтики, о перспективах освоения Марса, о том, что музей ждёт гостей и завтра. Дмитрий слушал краем уха, кивал в нужных местах, но мысли его были далеко. Он устал. Не столько физически — сколько от напряжения, от ожидания, от этой странной тревоги, которая не отпускала его с самого утра.

— Спасибо, очень познавательно. Я многое узнал впервые. — Когда последние экскурсанты разошлись, Родинов подошёл к Светлане Викторовне, поблагодарил за интересный рассказ.

— Обращайтесь. — Экскурсовод поправила бейджик на лацкане. — Если будете ещё в Калуге — приходите на новую экспозицию. А к Владимиру Ильичу после шести, не забудьте.

— Не забуду. — Пообещал Дмитрий и собрался выйти на улицу.

Он подошёл к автомату кофе, расположенному в фойе музея, дождался, когда в бумажный стаканчик нальется капучино и посмотрел через окно на улицу, где потемнело и вскорости должен пойти дождь. В голове крутился один и тот же вопрос: что связывает пластину из Калуги с теми, что украли в Китае и Монголии? Какое отношение всё это имеет к националистам в Казахстане и трёхглавому коню?

Ответы, что он так надеялся получить, были где-то рядом. Родинов чувствовал возможную слежку, вздохнув от необходимости бесцельно долгого ожидания, бросил пустой стаканчик в урну и перед тем, как покинуть музей на прощание кивнул Светлане Викторовне, собирающей новую группу. Капучино не избавило от нарастающего чувства голода, нужно было где-то перекусить, и убить время, а заодно собраться с мыслями перед решающим разговором.

Город шумел привычной дневной суетой. Над куполами церквей и крышами старых зданий висело низкое, свинцовое небо — то ли дождь собирался, то ли просто пасмурно. Ветер, чуть более сильный, чем хотелось бы, теребил одежду прохожих, взъерошивал волосы непокрытых голов, заставлял женщин придерживать юбки, а мужчин — щуриться и отворачиваться от внезапных порывов.

Дмитрий зябко поёжился, хотя на градуснике было около пятнадцати. Он накинул капюшон своей легкой куртки, засунул руки в карманы и побрёл в сторону, где, как он запомнил по дороге в музей, виднелись вывески кафе и ресторанов. Он не ел по-настоящему с утра — бутерброд с сыром и кофене в счёт. И сейчас, после двух часов хождения по залам, организм напомнил о себе настойчивым урчанием в животе.

Ресторан нашёлся быстро, метрах в двухстах от музея, на противоположной стороне улицы, приветливо светились окна заведения с вывеской «Старая Калуга». Судя по оформлению — стилизация под купеческий трактир, но без излишней пафосности. Дмитрий перешёл дорогу, лавируя между припаркованными машинами, и остановился перед входом.

Кованая дверная ручка в виде подковы, деревянные резные наличники, табличка с часами работы. Всё чинно, благородно, по-провинциальному уютно. Он уже взялся за ручку, собираясь войти, как вдруг почувствовал опасность. Резкая, холодная волна, пробежавшая от затылка до копчика. То самое древнее, животное чувство, которое не раз спасало ему жизнь в горячих точках. Дмитрий замер на мгновение, не открывая дверь. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Грудную клетку сжало, будто невидимые тиски.

Медленно, стараясь не делать резких движений, он обернулся. Улица как улица, люди идут по своим делам — женщина с коляской, мужчина с портфелем, подростки на самокатах. Машины проезжают, сигналят на светофоре, так что ничего подозрительного. Собственным подозрениям и подсказкам внутреннего голоса Дмитрий привык доверять.

Дмитрий сжал правую ладонь в кулак, разжал, снова сжал — старая привычка, чтобы пальцы не потеряли чувствительность. Вдохнул поглубже, выдохнул. Тревога не ушла, но отступила, спряталась где-то на задворках сознания.

— Показалось! — Пробормотал он себе под нос. — Нервы, Родинов, может лёгкая усталость. — Он толкнул дверь и вошёл.

Внутри оказалось уютно. Полумрак, приглушённый свет бра на стенах, тяжёлые шторы на окнах, за которыми угадывалась суета улицы, но она казалась далёкой и нереальной. Пахло деревом, выпечкой и чем-то мясным — аппетитным, домашним.

— Добрый день. — К Дмитрию тут же подскочил молодой официант в белой рубашке и чёрном фартуке. — Желаете столик?

— Да, пожалуйста. На одного.

— Следуйте за мной.

Официант провёл его вглубь зала, к окну — но не к самому стеклу, а к столику у стены, откуда открывался вид на улицу через затемнённое, тонированное стекло. Дмитрию это даже понравилось — можно смотреть наружу, оставаясь незамеченным.

— Вот здесь вам будет удобно. — Официант ловко развернул меню в кожаном переплёте. — Принести что-то из напитков?

—