Я ступила на бархат мрака...

Глава

СТИХИ

СТРАННЫЙ ДЕНЬ

День, как день –

Ни зимний, ни весенний.

Тоской чуть забрызганный осенней.

День, как день –

Ни светлый и не темный.

Отчаяньем слегка посеребренный.

День, как день – ни радостный, ни грустный.

Безразлично снех похрустывал.

Шла куда-то.

Близко, на край света.

Шла куда-то.

Далеко, к соседу.

1968

ВМЕСТЕ

Год второй.

Последний год.

Апрель.

Ливень.

Грязные,

В потоках

Стекла.

В сердцевине полутемной

Комнаты

Из сдавленного горла вазы

Хриплым криком лезет посеревшая сирень.

Застрявшие в зубах тянучки фраз.

Паузы.

Повторы.

Вежливая скука.

Твои смугло-ласковые руки,

Твои губы,

Твердые и горькие –

Точно брошенные нищенке

Корки.

1968

ГАМЛЕТ

В.Высоцкому

На тебя наставлен сумрак ночи тысячью биноклей на оси...

Ты играй его, каким захочешь - только лишь пощады не проси.

В сером стоне занавеса-смерча закружился судеб хоровод...

Неожиданно очнется вечность, этот круг рукой твоей прорвет.

Мир, в неведеньи бездумном спящий, счет годам ведет от зла до зла.

К своею горечью кипящей, сам сгорев, ты сжег его дотла.

Да.

Последним словом истекая, к коченеющей припав стене, умирал,

бессмертье обретая, самый сильный Гамлет на земле.

В некрасивости своей -

прекрасный, наконец, решимостью горя, самый жгучий,

самый гневный,

самый страстный -

Гамлет, запылавший, как заря.

На тебя наставлен сумрак ночи...

День настанет, дайте только срок!..

Наконец, увидела воочию я увиденного, между строк.

Наконец, я постигаю сложность простоты.

Вот утро после сна...

О слова, слова, как вы ничтожны!..

Замолкаю.

Дальше - тишина.

1972

* * *

Вы видели любовь?..

А я встречала. Недавно, на заснеженной дороге.

Она брела устало и молчала.

Худая. Неулыбчивая. Строгая.

Истерзанные ноги были босы. Лохмотья ей чуть прикрывали тело. Свисали грязные седые косы.

И лишь глаза по-прежнему горели.

Вы слышали о ней?..

Мне доводилось. Она давно уже скитается. Года,

и просит подаяния уныло.

И ломоть хлеба получает иногда.

Стучится в двери, но ночует в поле. Приюта нет. Не из того мы теста.

Ей в нашей пьесе не найдётся роли, и в нашей жизни для неё нет места.

Вы помните её?..

Позабывали тот мир, что этой нищенкою порождён. Мы из домов своих её изгнали, и из сердец её мы вышвырнули вон.

Любовь старухой бродит по дорогам, дряхлеет там столетье за столетьем. Когда-нибудь она протянет ноги, и вот тогда...

А, впрочем, мы и не заметим.

1972

* * *

Любимых теряя,

Себя уверяем,

Что их больше нет… но всё верим втайне,

Что живы. Что дышат,

Что видят и слышат

В какой-то далекой стране.

Непойманной птицей

Надежда ютится

Под крышею сердца:

В каком-то году

Им выпадет случай –

Визу получат.

Вернутся. Приедут. Придут.

Не зная, зайдем

В пустой теперь дом…

Вдруг в щелке дверной, затемненной –

Полосочкой свет.

И тот, кого нет,

Безмолвно откроет нам дверь.

Его взглядом смерим,

Не сразу поверив,

Что это случилось… что вот за столом

Собрались к обеду…

И, значит, все беды –

Всё там, в несвершённом былом.

… Любимых теряя,

Себя уверяем,

Что их больше нет… но всё верим втайне,

Что живы, что дышат,

Что видят и слышат

В какой-то далекой стране.

1972

ПОЛЕТ

Со скалы в небо хочется броситься –

Искупаться в ночной высоте.

Сердце птицей над морем проносится…

Полететь бы!..

да крылья не те.

Со скалы в небо хочется броситься –

Искупаться, нырнуть…

утонуть.

В незнакомое счастье просится

Альбатрос,

заточенный

в грудь.

В черно-синюю пропасть тянется

Душа в непонятной тоске.

Разбежится, рванется…

останется

на краю –

не свершившись в броске.

Застыдившись, в мечтаньях заблудится…

И весною не тронется лед.

Но мне кажется все же,

что сбудется

мой отчаянно-гордый

полет.

1973

ВЕРНОСТЬ

Просит любовь...что поделать?., этой мучительной дани.

Впившись зубами в пределы своих необъятных желаний, задыхаясь от их непомерности, сокрушительной мощи дичась, как поруку незыблемой верности, наложила на страсти печать.

Разогнала себе же назло всех -

свой мир превратила в пустырь. И, морским завязавшись узлом, затворилась в себя –

в монастырь.

И жду его рук, как ключа от ворот, тавром его издавна мечена.

Жду, искривив засыхающий рот, сегодня, и завтра. И вечно.

1973

* * *

Я на любовь

всей сущностью своей

обречена.

Тому порукой

каждый мои дрожащий вдох. За частоколом слов своих заточена, затеряна в толпе своих стихов.

Я на любовь

обречена

всей сущностью своей.

Всей плотью,

кровью,

беспомощностью взгляда.

Обречена,

как обречён пловец, трепещущий

в объятьях

водопада.

1973

НЕ ПО НАЗНАЧЕНИЮ

В микроскоп

на мой мир

не угодно ли взглянуть?

Толстые книги, сверхдлинные фразы,

кривых в осциллографе странная муть –

мрачное царство, где властвует разум,

тиран беспощаднейший…

Мысли на бочку!

Несчастных лягушек безмолвные лапки,

диссертаций унылые строки,

ненужные цифры в затерянных папках

и бесконечные потенциалы….

Я сумасшедшая потенциальная,

потенциальная жертва науки.

Где мне зачтут аспирантские муки,

если в наличности нет того света?..

Брожу по колено в запутанных данных,

рассеянно график топчу долгожданный,

думаю:

пòлно!..

где же я?..

я ли это?..

Жизнь моя занята ратью экзаменов.

Даже соседки на цыпочках ходят.

Сижу, обложившись трудными самыми

из монографий.

Теперь это в моде.

Прячусь от мамы за грудами книг,

в них все копаюсь с наигранной спешкой.

Но на науки нахмуренный лик

вдруг покошусь с затаенной насмешкой.

В омуте тихом, знать, водятся черти.

Я-то спокойная?

Я-то сухая?

Что мне ваш разум!..

Да я вся из сердца!..

Исподтишка истекаю стихами.

Стихами мараю конспектов страницы,

сую, как попало, их в заросли формул…

Вот под пером хорошеют их лица,

плечи и грудь обретают вмиг форму…

Правлю опять и опять на бегу

от старых стихов все к новым и новым,

остановиться никак не могу,

поспешно цепляю слово за слово…

А после на книгу валюсь я устало,

изнуренная стихотеченьем…

Лежу…

как письмо –

позабытое, старое,

не дошедшее по назначенью.

1973

* * *

Существую в ожиданьи жизни...

Время беспощадно.

Еще не встретишься - уже прощаться надо.

Давно ли восемнадцать миновало9 А я уже в вчерашнем дне запуталась, уже в воспоминанья зябко куталась, перебирая в памяти традиционные слова о жизни, о пороге, о вступленьи...

Шесть лет прошло в каком-то исступленьи, а жить пока еще не начинала — все существую в ожиданьи жизни...

Незаметно отступило утро,

укоризненно

солнечным зайчиком коснувшись одеяла.

Лень ушел разочарованный, обманутый, и зыбко заколыхались сумерки ’

вокруг.

Бездумно влачусь по жизни.

Ноги словно ватные.

Голову нести все тяжелей.

Размякли мысли в мутное желе.

Обвисли руки словно паруса в безветрие...

Уйти б куда-нибудь.

В леса?

В пустыню, горы?

Может, в никуда?

Не той дорогой идут года.

До смерти можно ждать небесной манны.

А я живу в каком-то мире странном.

Запелената в сказки, не пристала ни к одной из стай. ‘

Никто ко мне не залетит -

и я с трудом одолеваю неподвижность, взлетаю.

Лечу и чувствую, что ближе, ближе скала нахмуренная на пути.

Дождусь!..

чего?

К внезапному лучу беспомощно протянется рука?..

А жить, а жить до сумасшествия хочу!

А жить еще не начала пока -

все существую в ожиданьи жизни...

1973

ОДНАЖДЫ

Я проснулась в одну из ночей. Как стыдливо луна с высоты покрывало плела из лучей для твоей, столь земной, наготы

Подмигнув монашке в насмешку, прикоснулась к тебе я слегка. Засмущалась луна и, в спешке ног не чуя, ушла в облака.

Я ступила на бархат мрака, увязая ногой в нем босой... Пропахшая травами, маками, шла гора над лесной полосой.

Мне подставила плечи скала, а потом меня ветер подвез...

Я в подарок в ту ночь набрала тебе полную пригоршню звезд.

1973

ПАЛИТРА

Мне бы родиться

Ван-Гогом.

Факел кисти

Нести по осенним дорогам

В пурпурном трауре листьев.

Мне мазками бы мощными лечь

На холст.

И полуденно-бешеным

Солнцем сердца

его прожечь.

Невозможные краски смешивать.

Брожу

в океане цвета.

При здравом уме

Безумствую.

С собой ношу свое лето.

До краев наливаюсь

Чувствами.

А солнца медяк раскаленный,

Нежно-синюю неба кожу

Обжигая,

Сползает в сонный

Холод моря,

Сердито ежась.

… А море швыряет небрежно

В оранжевые тела

Пены

лохмотья снежные…

… А в саду уже осень зажгла

Разноцветные лампочки слив.

… А сочно-зеленые горы

Загнали купаться в залив

Скал

Утомленную свору.

… А небо

победно синее.

… А розы

до ужаса красные.

… А пруд-лежебока

Весь в тине,

А люди разные-разные…

Ах, мне бы за кисти схватиться,

Мне бы метнуться к палитре,

На холст жадный пролиться

Потоками красок…

Но…

Я на бумаге пастой

Пишу, торопливо копируя

Оконное полотно.

Душа по житейским дорогам

Шагает,

Палитрой цветнея.

Идет буйно-рыжим Ван-Гогом,

А я…

Рисовать

Не умею.

1973

ЗАСТЕНЧИВОСТЬ

Симфония века написана хачатуряновским почерком.

Глыбы событий

ворочает время.

Стою за кулисами.

Надежды, ликуя, промчались.

Жизнь штормит,

как осеннее море.

Откуда

минорность

звучанья

моего в этом бурном мажоре?

Выхожу на шумную площадь,

где асфальт так враждебно сер.

Стараюсь казаться попроще. Обычной.

Такой,

как все.

Отобрано у кесаря кесарево. Отрекшись от партии сольной, силюсь

упрямый свой голос

вплести

в звучанье

оркестра.

1973

* * *

Слишком много у света сторон.

Чересчур уж кругла земля.

Слишком мало концов у дорог.

Слишком ноги слабы у меня.

Не по силам весь мир обойти,

Окунуться во все моря.

Я свалюсь в середине пути.

Значит, что?

Начала я зря?..

Кто-то где-то, а я –

повсюду.

Я ручьями теку в пустыню.

Сотворите со мной чудо –

Соберите меня воедино.

Слишком много страсти во мне,

Слишком много во мне огня.

Слишком много взяла я извне –

Слишком мало берут у меня…

Зачерпните полною горстью,

А лучше ведром побольше…

Что со мной?

В доме собственном –

гостья,

В мир огромный бездумно брошена,

Я бегу от себя к себе,

Как дикарка, людей сторонясь…

Я повсюду,

и я – нигде…

Кто-нибудь, отыщите меня!

1973

* * *

Идешь.

Неумолимою лавиной на скалы

моего спокойствия обманчивого

грозно.

надвигаясь

Уже владеешь мной наполовину…

Бежать?

Остаться?

_ Колебанья...

Поздно!

Вот отрицания куценькое слово воробьем взъерошенным метнулось было с губ... но, отчирикав, лежит в снегу...

И с высоты

камнепадом

неотвратимо, непреложно,

обрушиваешься

на равнину

жизни моей ты.

Пришел.

И отступление невозможно.

1973

ТЫ?

Люблю тебя –

Еще тебя не знаю.

Люблю тебя –

Лишь в сновидениях догадываясь, кто ты.

Творю тебя.

Себя опустошая,

В твою симфонию дописываю ноты.

Творю тебя от увертюры к коде.

Ты дробью осыпаешься с ударных,

Сплетаешься в затейливый узор мелодий,

Со скрипки переходишь на гитару…

Взлетают звуки над разбуженной струной

И долго-долго в воздухе кружат…

Я узнаю тебя.

Единственный.

Родной –

До горечи.

До остроты ножа.

Как сны мои испепеляющий.

Неукротимый.

Неисчерпаемый.

Неутомимо в себе тебя ищу.

Неверным взглядом, еще полуслепая,

Всматриваюсь в цельность

Гранитной глыбы,

Полной хмурой силы.

И смутно прозреваю нераздельность

Всего, что с нами, разделенными доныне было…

Мечты.

А где-то –

Не на пьедестале

Ты.

И вот

Пускаюсь в путь,

Туда, где существуешь.

Ты – реальный,

Невыдуманный…

И чужой…

чуть-чуть.

1973

ОПЯТЬ!

Опять я грудью рву паутину расстояний...

воображаю, что рву. Обессилев, падаю в вязкую тину молчания... '

нет, не зову,

что звать? -

Тишина, хоть глотку дери, кукиш замка на заветной двери.

Белый листок за спокойным стеклом, несколько слов, однозначных, как заповедь. Опять

я на север, а ты -

на запад...

только-только...

небо, жадное как болото,

чавкает,

засасывая самолет...

Доброе утро, как вам спалось?..

Будет?

Я больше не верю.

Вконец истрепались крылья - рвите на память перья!

Сказка скончалась.

Былью

стала сизифова ноша...

Стерто с доски мое прошлое - спешу над ним надругаться...

...Подари мне касание пальца к моей неуклюжей щеке...

Хоть вздрогни там, вдалеке!

Я вступила в последний срок - кострами мосты за спиной...

Вернешься -

на ту, из дорог, что шаги твои отмечали, сходи —

горьких губ отпечаток на тревожной найдешь мостовой.

Не изображая участья, подними, спрячь в карман.

На счастье.

1973

МОЖЕТ БЫТЬ

Только тучи звезды притушат - подкрадусь. Взломаю двери

И ворвусь в твое равнодушие

изголодавшимся зверем.

Сжавшись в комочек упругий, замру,

готовясь к прыжку... Разбужу твои спящие руки. Обниму.

V

Опалю.

Подожгу.

Подкрадусь по хрупкому насту к обросшей снегом лачужке. Ворвусь...

а, может, предчувствуя,

распахнешь ты

двери

настежь?

1973

ЗОЛУШКА

(монолог принца)

Было всё.

Материнские ласки, наказания, сласти и розги.

Схоронил и были, и сказки я в глухом закоулке мозга.

Отошло в область сказок детство... Я законным наследником не был, завоёвывал сам королевство - золотое сиянье вполнеба.

Был короною славы увенчан,

словно принц - пусть не царского рода.

Был любим я тысячей женщин.

Был я признан сотней народов.

Дни, как жёлтые листья спадали. Дозревали, румянясь, плоды.

Я шагал золотыми садами, даром звёздной моей судьбы.

Но всё падали листья...Падали наземь тучи червивых плодов.

И однажды запахло падалью из моих золотых садов.

И в чаду непонятных желаний, непонятной тоскою сражён, заметался я, пил и буянил, и менял то друзей, то жён.

Как-то, свесившись пьяно со стула, допевал я последнюю песню. Неожиданно в душу кольнула, встав из праха, сказка чудесная.

Я вскочил...

Руку в душу...

Пусто!

Разве сказка приемлет таких?

Как давно последние чувства разменял я на медяки.

Грош последний истратил на водку. Но, надеясь, как каждый, на чудо, взял я будущее за глотку, у него потребовал ссуды.

И помчался солнцу вдогонку. Пожирал я шагами дороги; весь уйдя в сумасшедшую гонку,

исходил все дворцы и чертоги.

Просмотрел, как за пьесой пьесу, сотни стран. Городов мешок перебрал.

Я искал принцессу.

И порой мне казалось: нашёл.

Как-то раз... Не трубили трубы,

я бродил от стражи в сторонке.

Вдруг, упрямо стиснувши зубы, предо мною возникла девчонка.

Помолчав, распахнула глаза, нервно смуглую прядь теребя.... "Нам с тобою быть врозь нельзя, ты - мой принц, я узнала тебя.

Я ведь Золушка...

"Хватит лжи! Не зелёный я новичок.

Если Золушка ты, докажи!

Где хрустальный твой башмачок?

Ты не пару себе повстречала, я до таких не охоч... Пошатнулась она. Смолчала.

И пошла, спотыкаясь, прочь.

Дни летели, толпились годы, таял снег, вызревал виноград... Днём и ночью, в любую погоду, меня сторожил её взгляд.

Этот взгляд мне стелился под ноги. Этот взгляд бил меня по лицу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.