Сожаление Альфы: Возвращение преданной Луны

Глава 1: Возвращение Героя: Моя Альфа

– Луна! Луна! Мы только что получили донесение с передовой – война окончена!!!

Тяжёлые шаги Гаммы Леви гулко отдавались в коридоре, пока он торопился к кабинету Луны, где Аддисон с головой ушла в отчёт о производстве зерна на их ферме. Взволнованный голос её Гаммы раздался ещё из глубины коридора, прежде чем он достиг двери.

Её рука дрогнула, и сердце, казалось, на миг остановилось, пока она осознавала услышанное.

«Война окончена?»

В этот миг в её сознании промелькнуло лицо, заставив сердце пропустить удар, а её саму захлестнула волна счастья и неверия. Она вскочила со стула, и тяжёлое деревянное сиденье с оглушительным стуком рухнуло на пол позади неё. Но всё, что она слышала, – это звон в ушах и слова её Гаммы, эхом отдававшиеся в мыслях.

Широкая, беззаботная улыбка расцвела на её лице – та, что не появлялась уже много месяцев, – и под усталостью и измождённостью проступил юношеский блеск. Хотя ей было всего лишь немного за двадцать, испытания войны состарили её не по годам, и она выглядела гораздо старше, чем была на самом деле.

– Это правда?! – Лицо Аддисон озарилось взволнованной, тёплой улыбкой, пока она с нетерпением ждала, когда её Гамма подойдёт к ней с запечатанным письмом – тем, что пришло с передовой с их почтовыми птицами.

Гамма Леви ничего не сказал. Вместо этого он протянул письмо Аддисон, позволяя ей самой прочесть новость. Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на неё – женщину, с которой он работал все эти три года, чтобы удержать стаю на плаву, пока их Альфа и большинство воинов сражались на передовой.

Хотя и звучало впечатляюще, что Луна Аддисон стала опорой их стаи, в действительности никто из её членов её не уважал.

Ведь, помимо её управленческих навыков, её волк был слаб; она даже не могла перевоплощаться в свою волчью форму, и её считали омегой. Однако её статус был на самом деле ниже, чем у омеги, поскольку она даже не могла перевоплощаться, что делало её почти безволчьей.

И что хуже всего, их Альфа ушёл сразу после завершения церемонии метки; он даже не остался, чтобы спариться с ней, что лишь показывало, как сильно он её презирал.

Но Аддисон ничего не могла с этим поделать; это был брак по расчёту. Все эти три года она оставалась в стае, собирая осколки и медленно поддерживая всех, в то время как над ней насмехались и смотрели свысока.

Ей не к кому было обратиться; единственным, кто относился к ней довольно хорошо, был её Гамма, который помогал ей не сойти с ума от всей тяжёлой работы и боли, что ей приходилось терпеть.

Ни разу её пара, её Альфа, не отправил ей сообщения, чтобы узнать, как у неё дела. Каждое послание, что он отправлял, было адресовано Гамме Леви с просьбами о провизии для поддержки войны против вампиров, которые терроризировали границы и убивали оборотней, словно скот.

Читая письмо, подтверждающее их победу в войне и отступление вампиров на свои земли, она задержала взгляд на словах, вызвавших в ней бурю эмоций: Зион, её пара и Альфа, возвращался.

Она провела пальцами по слову «Возвращается» и почувствовала, как её сердце забилось чаще, а счастье нахлынуло, словно обрушившаяся волна, прежде чем она снова посмотрела на своего Гамму.

– Моя пара возвращается, – тихо прошептала она, и её голос сорвался, а на глаза навернулись слёзы.

Аддисон не могла по-настоящему ненавидеть свою пару, несмотря на всё пренебрежение, которое она терпела. В конце концов, он её пара, и связь пары свяжет их воедино, заставляя их сердца тосковать друг по другу и любить друг друга.

Она верила, что, когда они снова встретятся, у неё появится шанс растопить его холодное сердце, и они смогут постепенно разрешить свои разногласия и недопонимания.

– Гамма, Леви, давайте устроим банкет, чтобы поприветствовать нашего Альфу, нашего Героя! – взволнованно сказала Аддисон, выходя из своего кабинета.

Её шаг почти перешёл в бег; она подсчитала, что раз письмо прибыло только что, то Альфа и его свита уже недалеко и прибудут с минуты на минуту.

Она хотела первой встретить их с улыбкой и устроить самый пышный и душевный приём, какой только могла предложить своей паре и своей стае.

Получив её приказ, Гамма Леви почти сразу ушёл, чтобы помочь омегам подготовить банкетный зал к прибытию Альфы. Тем временем Аддисон направлялась к границе их стаи, где уже собрались люди в ожидании Альфы. Все были взволнованы и надеялись увидеть своих близких.

Аддисон протолкнулась в самый первый ряд. Невдалеке она увидела силуэты приближающихся оборотней, за которыми клубилась пыль. Сердце Аддисон дрогнуло, когда она почувствовала связь со своим Альфой.

«Он там!» – подумала она, и её глаза заблестели от надежды и предвкушения, а сердце замерло в груди.

Когда свита приблизилась, она подняла руку, чтобы помахать своей паре, но вдруг застыла, остановив движение на полпути. Она заметила, как за волчьей формой её пары на ветру развеваются длинные золотистые локоны и виднеются изящные ноги.

«К-кто эта женщина?»

Аддисон почувствовала, как сжалось её сердце, а глаза расширились. «Это моё место», – тихо пробормотала она. Спина оборотня предназначена только для его пары, и позволить кому-то противоположного пола сидеть на своей спине означает признать его своей парой.

Аддисон думала, что больнее уже быть не может, но когда свита подошла ещё ближе, она заметила, что женщина, сидящая на спине её пары, была беременна, и её живот уже заметно округлился.

Это означало, что она была беременна уже довольно давно и родит через несколько месяцев. Аддисон почувствовала, как её сердце разлетается на осколки, особенно когда услышала, как члены её стаи взволнованно зашептались при виде этого.

– Наш Альфа, должно быть, нашёл свою предначертанную пару! Скоро мы увидим первого наследника Полуночной Речной Стаи!

– Ха-ха-ха! Должно быть, это наша будущая Луна, а не какая-то омега, которая только и умеет, что пользоваться ситуацией!

– Это лишь вопрос времени, когда Альфа разорвёт свою связь пары с этой омегой и отвергнет её. В конце концов, женщина на его спине, должно быть, его предначертанная пара, его истинная пара! – Люди вокруг Аддисон ухмылялись, даже не пытаясь скрыть свои насмешливые взгляды, открыто обсуждая своего Альфу прямо перед ней.

Аддисон почувствовала, как всё её тело задрожало, а маска спокойствия начала трескаться, пока она слушала их слова.

Её сердце разлеталось на миллион осколков, но она должна была быть гостеприимной хозяйкой. Как Луна, это была её обязанность и её работа.

Вскоре Альфа Зион достиг их, и Аддисон шагнула вперёд с улыбкой, которая была хуже плача.

– С возвращением, Альфа Зион! – Однако, когда она поприветствовала их, Альфа Зион просто прошёл мимо, словно даже не заметив её. Воин позади него скопировал отношение к их Луне, и все они проигнорировали её, направляясь к дому стаи.

Когда они достигли главного входа в зал, Альфа Зион остановился, и с помощью своего Беты они осторожно спустили беременную женщину с его спины.

– Я быстро омоюсь и вернусь. Пожалуйста, присмотрите за ней; она на позднем сроке и носит детёныша. Если с ней что-нибудь случится, вас ждут серьёзные последствия! – Голос Зиона, прозвучавший через ментальную связь, был угрожающим, каким он бывает лишь у пары, защищающей своего избранника.

Своими холодными, безразличными глазами он впервые посмотрел на Аддисон. У неё перехватило дыхание от предвкушения, но слова, которые она услышала, когда он отправил ей личное ментальное сообщение, разбили её сердце ещё сильнее.

– Присмотри за ней и моим детёнышем. – Тон Зиона был полон насмешки, когда он небрежно упомянул, что детёныш в животе женщины – его, лишь для того, чтобы увидеть, как Аддисон сломается.

И он действительно преуспел в том, чтобы разбить её сердце на миллион осколков. Аддисон пыталась держаться, но все игнорировали её, приветствуя незнакомку; даже Зион, отвернувшись, чтобы уйти, не удостоил её вторым взглядом.

В этот миг Аддисон почувствовала себя более одинокой, чем за все три года, что она трудилась на благо этой стаи.

«Неужели так трудно растопить их холодные сердца? Неужели им так невозможно принять меня? Это потому, что я слаба? Или это просто ненависть, и они всё ещё винят меня?» Аддисон хотелось плакать, она чувствовала, как тяжёлый камень давит на грудь, мешая дышать, но слёз не было.

P.S. Всем привет, и добро пожаловать в «Сожаление Альфы: Возвращение Преданной Луны»! Надеюсь, этот роман вам понравится!

Глава 2: Отвергнутый всеми

Услышав это из его собственных уст, Аддисон почувствовала, как её мир рухнул, но не смогла даже пискнуть, когда боль охватила её тело.

После долгой разлуки их связь пары ослабла, но даже при этом она всё ещё чувствовала боль в сердце, а по щеке скатилась одинокая слеза.

Однако никто не обращал на неё внимания; даже её пара уже развернулся в своей волчьей форме и направился наверх.

Что ещё хуже, бывшая Луна, ненавидевшая её так же сильно, как и Альфа Зион, прошествовала к беременной женщине с распростёртыми объятиями и приветливой, нежной улыбкой, застывшей на лице.

«Здравствуй, ты предначертанная пара моего сына? Входи! Позволь Маме проводить тебя внутрь», – взволнованно сказала бывшая Луна, нежно потянув женщину в банкетный зал. Все окружили её, а та продолжала нежно поглаживать свой живот, одаривая всех прекрасной улыбкой.

Её золотые локоны сочетались с медово-карими глазами, которые, казалось, светились на солнце, и из-за этого все обожали её ещё больше.

Поскольку все хотели быть поближе к той женщине, они даже не заботились о том, что толкают и отпихивают Аддисон с дороги. Из-за этого Аддисон упала на землю, и гравий впился ей под кожу, заставив её поморщиться от боли.

Все почувствовали металлический запах крови и на мгновение остановились, чтобы посмотреть на неё, но вместо беспокойства на их лицах отразилась лишь насмешка.

«Какой слабый оборотень».

«Как такая слабачка может быть оборотнем, не говоря уже о Луне?»

«Думаете, она нарочно это делает, чтобы привлечь наше внимание?»

«Ха! Размечталась!»

Мгновение спустя все снова стали ухаживать за беременной женщиной, и празднование вокруг них возобновилось. Взгляд беременной женщины на мгновение задержался на лице Аддисон, после чего она широко улыбнулась. В её глазах промелькнул торжествующий блеск, и она позволила остальным вести её, игнорируя Аддисон, всё ещё лежавшую на земле.

Аддисон поморщилась: её колени и ладони были содраны, и она чувствовала гравий, застрявший в коже.

«Л-Луна!» – сердце Гаммы Леви чуть не выпрыгнуло из груди, когда он увидел Аддисон, жалко лежащую на земле, её раны заживали слишком медленно. Выражение его лица помрачнело. Он вытянул указательный палец, ноготь которого заострился, превратившись в коготь. Медленно и осторожно он принялся вытаскивать гравий, впившийся ей в кожу, и из ран снова просочилась свежая кровь.

Аддисон вдруг почувствовала, как на неё давит тяжёлый взгляд. Инстинктивно она подняла голову к четвёртому этажу дома стаи и встретилась с холодными, безразличными глазами своей пары.

На короткий миг он безэмоционально посмотрел на неё. Затем, без колебаний, отвернулся и задёрнул шторы.

«Наверное, он подумал, что пострадала та женщина, которую он привёл», – подумала Аддисон, но одна только мысль об этом заставила её сердце сжаться от боли. Это было похоже на пытку, и всё её тело задрожало, когда она почувствовала, как боль расползается по ней, ведь связь пары медленно разрушалась.

Для разрушения связи пары не требовалась физическая измена; без достаточной эмоциональной и физической близости связь пары постепенно сгнивала, становясь их мучением.

Не говоря уже о случаях, когда партнёр изменял физически – тогда боль была настолько сильной, что могла свести с ума, а то и привести к смерти, особенно если один из пары ставил метку другому, всё ещё состоя в связи с прежним партнёром.

Три долгих года Аддисон страдала от этой боли, и, в отличие от Альфы Зиона, который мог выносить её благодаря своей Крови альфы, Аддисон повезло меньше. Её тело было лишь немного сильнее человеческого, поэтому эта мука не раз чуть не лишила её жизни.

Единственным, кто знал о её страданиях, был Гамма Леви, и только благодаря ему ей удавалось пережить те ночи, ведь исцеление Луны – специализация Гаммы.

«Л-Луна, не плачьте…» – раздался в её ухе нежный голос Гаммы Леви. Сама того не осознавая, Аддисон уже плакала, вспоминая все страдания, которые ей пришлось пережить.

И как раз тогда, когда она подумала, что с возвращением её пары у неё наконец-то появится шанс начать всё сначала, оказалось, что он привезёт с собой беременную женщину.

«Леви…» – не успела она ничего сказать, как с её губ сорвался стон: она снова почувствовала, как сжимается сердце – знакомая пытка, которую она испытывала почти каждый день на протяжении последних трёх лет, что была парой Альфы Зиона.

Гамма Леви гладил Аддисон по спине, чтобы успокоить её, но это почти не облегчало её боль. Лишь через некоторое время боль утихла, и Леви закончил вытаскивать гравий из-под кожи Аддисон.

Когда они направились в оживлённый банкетный зал, все уже поднимали тосты за беременную женщину, которая лишь потягивала апельсиновый сок. Бета Грег обслуживал её с уважением и вниманием, а бывшая Луна болтала с ней, держа её за руку.

Аддисон ослабела от боли и с покрасневшими от слёз глазами хотела поскорее сесть.

Однако место Луны рядом с Альфой было отдано беременной женщине. Аддисон прикусила нижнюю губу, пытаясь сдержать слёзы, и направилась в конец стола. Рядом с ней сел только Гамма Леви, в то время как остальные её игнорировали.

Аддисон сглотнула ком, подступивший к горлу, отчётливо чувствуя себя чужой и нежеланной гостьей за главным столом.

Когда Зион вернулся, уже в человеческом обличье и одетый во всё чёрное, он вошёл в зал и заметил одиноко сидящую Аддисон. Его лицо помрачнело от неодобрения, но он молча прошёл на своё место, не сказав ни слова.

Было неясно, был ли Зион недоволен тем, что Аддисон сидела за главным столом, всё ещё рядом с ним, или просто тем, что ему вообще пришлось её видеть.

«Что она опять удумала? Прикидывается жалкой, чтобы вызвать сочувствие?» – мысленно хмыкнул Зион, сузив глаза. Но его волк, Шура, вызывающе зарычал, что ещё больше вывело его из равновесия.

«Чего тебе теперь, Шура?» – раздражённо потребовал Зион, поскольку настроение волка передалось ему, усиливая его собственное раздражение.

Но Шура, его волк, молчал, лишь вызывающе зарычав, прежде чем отступить в самые глубокие уголки сознания Зиона.

Взгляды Зиона и Аддисон на мгновение встретились, и в этот мимолётный миг его холодный, бесчувственный взгляд пронзил её насквозь, заставив затаить дыхание. Аддисон почувствовала, как волна слабости захлестнула её тело, словно из неё выкачали все силы. Её сердце мучительно сжалось. Прошли годы, а Зион по-прежнему относился к ней с холодом, полным ненависти и безразличия.

Этот единственный, душераздирающий взгляд длился недолго, но его было достаточно. Он быстро перевёл глаза на женщину рядом со своим стулом.

Взгляд Зиона потеплел, когда он обратил на неё внимание – разительный контраст с холодом и безразличием, которые он только что проявил к Аддисон.

Острая боль снова пронзила её, и глаза Аддисон затуманились от непролитых слёз, но она не позволила им упасть, сдерживая их изо всех сил.

Она опустила голову, чтобы скрыть боль в глазах, и сделала вид, что ест, но её руки дрожали, и она стиснула зубы, чтобы сдержать рыдание, готовое сорваться с губ.

Зион лениво опустился на стул, приняв расслабленную позу. Не успел он устроиться, как к его губам поднесли вилку с мясом.

Его брови удивлённо изогнулись, и на миг его обычно безразличное выражение лица смягчилось. В глазах промелькнула редкая нежность – теплота, почти граничащая с обожанием.

Аддисон уловила это краем глаза, нерешительно подняв взгляд. Такого взгляда она никогда не видела у Зиона – о нём она лишь слышала от других.

В частности, Гамма Леви часто говорил о теплоте Зиона – о том, как стая любила Альфу, как его харизма и лидерские качества притягивали к нему людей. Он всегда был добр и заботлив к окружающим, но для Аддисон эта нежность всегда казалась чем-то далёким, тем, что она и представить себе не могла.

Но сейчас, наблюдая за тем, как Зион общается с женщиной рядом с ним, ошибиться было невозможно – нежность, которую он ей выказывал, была такой очевидной, такой естественной.

Его глаза искрились весельем и нежностью, и сердце Аддисон скрутило от боли. Ей казалось, что в этот момент она стала невидимой – Луна, которой пренебрегли и от которой отмахнулись.

Она, которая должна была сидеть рядом со своей парой, теперь осталась на заднем плане, в то время как Зион открыто осыпал вниманием другую женщину. Этот жестокий контраст был подобен пощёчине на глазах у всех.

В животе у Аддисон сжался тугой узел – тяжёлое, болезненное ощущение, похожее на удар под дых, неприятное и удушающее. Её сердце ныло с каждой секундой.

Даже Гамма Леви, казалось, затаил дыхание, его взгляд нервно метался к главе стола, пока перед ними разворачивалась эта сцена.

Было ясно, что окружающих Зиона это зрелище ничуть не смущало, словно они уже привыкли к подобному. В воздухе раздавался смех, сопровождаемый шутливыми поддразниваниями в адрес Альфы за его внимание к женщине.

«Хватит кормить только меня. Может, дашь побольше детенышу?» – поддразнил Зион женщину.

«Ты устала? Хочешь отдохнуть в покоях альфы?» – добавил он, не сводя с неё нежного взгляда. Однако Аддисон, услышавшая предложение Зиона, побледнела и взглянула на них.

Глава 3: Будущий наследник

Казалось, они и не пытались скрыть свои действия, открыто выставляя свою связь напоказ перед всеми и намеренно усугубляя боль Аддисон.

Насмешка в их голосах была безошибочной, и она больно ранила в наступившей тишине.

Подчиненные Зиона, казалось, наслаждались тем, как он ворковал с женщиной, а сама женщина с энтузиазмом кормила Зиона, ее жесты были почти слишком нарочитыми, словно они оба пытались порисоваться перед всеми.

Каждое слово и действие ощущалось как намеренный укол в адрес Аддисон, делая правду мучительно ясной.

Голос женщины, мягкий, но полный игривого упрека, прозвенел: «Зион, тебе нужно поесть. Ты нес меня на руках всю дорогу от передовой до своей стаи, и я знаю, ты вымотан».

«Ты даже отдал больше половины своего пайка, чтобы я и детеныш были сыты». Ее слова, пронизанные тонким, но безошибочным смыслом, повисли в воздухе. Каждый слог, казалось, говорил о многом, а невысказанные мысли делали все ясным для всех присутствующих.

«Что касается отдыха в покоях Альфы, мне стоит этого избегать. Они расположены на верхнем этаже дома стаи, и мне будет неудобно там находиться, ведь я на позднем сроке беременности».

Затем женщина замолчала, словно о чем-то напряженно размышляя, прежде чем продолжить. «Но я бы очень хотела, чтобы ты поселил меня на этаже не слишком высоко и не слишком низко, чтобы я могла видеть землю, где ты вырос».

Все члены стаи переглянулись с понимающими взглядами, прежде чем на их лицах расплылись улыбки.

Если раньше они лишь строили догадки, то теперь, когда эти слова сорвались с губ Клэр, а Зион не возражал, это действительно означало, что детеныш в животе Клэр – будущий наследник их Полуночной Речной Стаи. Настроение у всех стало радостным, и они продолжили поднимать тосты за Зиона и Клэр.

Будучи оборотнем, Аддисон, как и все в зале, обладала острым слухом и слышала каждое слово, произнесенное женщиной.

Каждое предложение было словно лезвие в ее груди, а ком в горле становился невыносимым. Ее сердце скрутило от агонии, и тяжесть опустилась на грудь, когда правда ударила по ней с болезненной ясностью.

Теперь она не могла даже притвориться глупой и не понимать, о чем говорят за столом. Она также не могла закрыть на это глаза; все ее тело дрожало, пока она с трудом дышала, пытаясь осознать все эти ошеломляющие откровения, обрушившиеся на нее.

Она сжала подол своей одежды так, что костяшки пальцев побелели, но боль в ладони была ничем по сравнению с болью от угасающей связи пары, которая терзала все ее существо.

«Клэр, не беспокойся обо мне», – сказал Зион мягким, но твердым голосом. Он наколол на вилку еще один кусок жареной курицы, аккуратно отрезал его и осторожно положил на тарелку Клэр. «Просто ешь и заботься о детеныше».

Он продолжал откинувшись сидеть на стуле, когда добавил: «Я распоряжусь, чтобы твою комнату приготовили. Позже тебя кто-нибудь проводит туда отдохнуть, а завтра я выведу тебя погулять». Глаза Зиона сияли теплотой.

«Хорошо, тогда я послушаюсь Зиона», – ответила Клэр, ее голос был легким и полным нежности. «Я тоже буду есть больше, чтобы детеныш родился здоровым и сильным». Она тихо хихикнула, и этот звук был мелодичным и теплым.

Для всех, кто наблюдал, Клэр сияла, как солнце, от любви к детенышу в своем животе и к Зиону. Она даже не пыталась этого скрыть; она наслаждалась заботой Зиона, и ее намерение быть с ним было очевидным.

Она даже открыто заявила Аддисон о своих правах на Зиона. Хотя никто не упоминал при ней Аддисон, она поняла, что Аддисон была избранной парой Зиона. В конце концов, она видела метку Зиона на шее Аддисон, которая покрывала почти всю ее шею.

Хотя стая питала большое уважение к связи пары и правилам оборотней, знание о том, что скоро родится наследник, перевесило все их оставшиеся мысли об этих правилах и связи пары.

В конце концов, Зион был последним наследником Полуночной Речной Стаи после смерти своего отца, и его трехлетнее отсутствие держало всех в напряжении, ведь все знали, что его жизнь всегда будет в опасности, пока он сражается на передовой.

Все в стае знали, что Аддисон и Зион так и не соединились после церемонии метки. Зион ушел на поле боя почти сразу после этого, не оставшись даже на инаугурацию Аддисон как Луны.

Его поспешный отъезд был ясным сигналом о его намерениях. Теперь известие о том, что Зион станет отцом, принесло стае чувство облегчения и даже счастья, но это также затмило чувства Аддисон и связь пары, которая все еще сохранялась между ними.

С их точки зрения, жертвы Аддисон были лишь естественной частью ее роли в стае, однако будущее стаи оставалось их главным приоритетом. Они начали рассматривать возможность того, что Зион может разорвать связь пары и официально отвергнуть Аддисон.

И они верили, что это пойдет только на пользу их стае, поскольку считали Аддисон слишком слабой, чтобы быть их Луной.

Более того, стало до боли очевидно, что Зион не собирался соединяться с Аддисон. Он отказывался прикасаться к Аддисон, и расстояние между ними со временем только росло.

Мать Зиона, бывшая Луна, бросила короткий взгляд на сына, услышав слова Клэр. Она молча наблюдала за ним, но Зион никак не отреагировал. Он продолжал сидеть, развалившись на стуле, в ленивой позе, пока Клэр без помех ела.

Зион закрыл глаза, на его лице было написано изнеможение. Он не был полностью сосредоточен на словах Клэр; он улавливал лишь обрывки сказанного ею.

Его ответы основывались на тех обрывках, что он услышал, но мыслями он был в другом месте. Усталость от битв тяжким грузом давила на него.

«Альфа, ты в порядке?» – мысленно связался с Зионом Бета Грег, заметив, что его взгляд был немного расфокусирован.

«Да, все та же старая проблема», – ответил Зион по связи, его голос звучал устало.

После месяцев беспрерывных боев у него почти не было времени на отдых. Ночи были особенно тяжелыми из-за засад вампиров; их атаки были жестокими и часто случались именно тогда, когда он только-только начинал урывать несколько мгновений сна.

Некоторые вампиры даже забавлялись с воинами, играя в жестокие игры, прежде чем нанести свои смертельные удары.

Одно лишь воспоминание об этих травмирующих событиях мгновенно портило настроение Зиона.

Постоянный звон отдавался в его ушах, заглушая большую часть окружающего мира. Именно поэтому он не в полной мере воспринял все, что сказала Клэр; вместо этого он просто притворялся, что слушает, отвечая так же, как и всегда.

И все же, несмотря на смятение внутри, он испытывал странное чувство спокойствия, когда смотрел на Клэр. Возможно, это жизнь, растущая внутри нее, приносила ему умиротворение – символ надежды на будущее как для него, так и для стаи.

В то время как на другой стороне стола царили смех и беззаботные подшучивания, сторона Аддисон оставалась тяжелой от уныния и одиночества. Никто не осмеливался сесть с ней, кроме Гаммы Леви, и именно тогда болезненная правда укоренилась в ее сознании: людские сердца непостоянны.